Правило первого льда

      Рома лежал и смотрел в потолок. Нина. Нина сводила с ума и он не мог перестать думать о ней. А ведь она просто была его соседкой. Девушкой, с которой он вынужден делить квартиру, потому что тех денег, которые выделял клуб на аренду жилья, хватило только на это.       В комнате было темно, только тонкая полоска лунного света серебрила шторы, падала на вещи, сваленные на подоконнике. Учебники, несколько тетрадей, книга по психологии спорта, которую рекомендовал прочитать тренер. Там же лежали запасные краги, которым не хватило места в шкафу. Хорошо, что здесь Нина командовать не может и в его комнате оставался легкий погром.       Он не знал, когда был тот самый момент, когда его сердце впервые пропустило удар рядом с ней. Когда она пинала его баул и саркастично называла «почти Овечкиным»? Или же, когда она переступила через себя и попросила его помочь ей. Когда он нес ее по лестнице, а она прижималась к нему так сильно, что на плече осталась пара крохотных синяков от ее пальцев.       Рома нашарил в темноте телефон. Почти час ночи. С утра тренировка. Очередной день подготовки к игре, но он не мог уснуть. Сна не было. Была только Нина и мысли о ней. За стеной послышалась возня. Нет, это были не мыши, они так не шумят. Это была Смирнова. Значит, тоже не спит.       Пойти к ней? Сказать в лоб, что она сводит его с ума и лишает сна? Нина сочтет его сумасшедшим или еще хуже, расскажет о его психологической нестабильности Валиеву. Тогда прощай отборочные. Прощай карьера в КХЛ. Нет, так рисковать он не мог. Иначе придётся вернуться в Сургут, отозвать заявление на академический отпуск в колледже, куда его определила мама. Учеба на учителя физкультуры точно не то будущее о котором он мечтал, но мама была непреклонна — в ее системе мироустройства у человека не может не быть образования.       — Рома, блин, — ее голос за дверью звучал тихо, но в ночной тишине ощущался, как крик.       Карфенов соскочил с кровати. Выглянул в коридор. Нина стояла посреди прихожей и терла ушибленное колено.       — Какого черта эта штуковина снова тут стоит? — заметив, что он вышел из комнаты, девушка сердито посмотрела на парня.       Он снова забыл занести баул в комнату. Нина, которая скорее всего вышла в уборную, запнулась об него. Она стояла у стены, прислонившись к ней спиной и терла ногу. Уже в пижаме — белой с ромашками. Волосы спадали на плечи и спину мелкими, небрежными кудрями.       — Прости, я снова забыл про него, — виновато протянул он, не в состоянии оторвать от нее взгляда. Было в ней что-то такое, что сводило с ума. Отчего ноги подкашивались и он падал в огромную пропасть.       — Вечно ты забываешь, — ворчала она, а потом сделала то, чего он точно не ожидал.       Тонкие пальцы схватили ручку баула и Нина попыталась поднять его. Это казалось Роме нелепым, ведь его сумку сложно назвать лёгкой и даже он испытывал трудности при ее транспортировке. А Нина хотела убрать с дороги. Рома уже потянулся, чтобы остановить ее, но Смирнова, явно проигравшая бой хоккейной экипировке, споткнулась и полетела прямо в руки Ромы. Она взвизгнула, ощутив, что теряет контроль над ситуацией.       Он успел подхватить её. У него всегда была хорошая реакция. Без нее в хоккее выжить просто невозможно. Руки сами обвили талию. Она была тёплой. И пахла всё той же корицей и сахарной ватой. Рома держал ее в своих руках, позволяя повиснуть.       — Ты в порядке? — растерялся он, заглядывая в глаза Нины. Испуг смешался с недовольством. Брови сдвинулись и она резко выпрямилась, отталкивая его руки.       — Иди спи, — звучало властно, грубо. Словно она была мамой, которая отчитывала провинившегося ребенка. Даже в тусклом свете небольшого настенного светильника, который они никогда не выключали, он видел, как она покраснела. Ее лицо пылало от того, насколько быстро прилила кровь. Рома видел, как дрожат пальцы Нины, как она пытается сжать их в кулаки, но у нее ничего не получается.       Она не дала ему ответить. Скрылась за дверью ванной комнаты. Рома усмехнулся. С тоской и отчаяньем. Нет, ему точно не стоит говорить с ней о своих чувствах. Она его просто пошлёт, выставив полнейшим идиотом.       Рома смог уснуть только под утро. Этого было катастрофически мало, чтобы отдохнуть и дать организму восстановиться. К тому моменту, когда он окончательно проснулся Нины уже не было дома. Наверное, так даже лучше. Он не был готов увидеть ее после их ночного столкновения. Лучше подождать до вечера, когда они оба будут дома — сегодня у Нины была другая практика и в спортцентре их с подругой не будет.       — Ты в порядке? — Макар сидел на скамейке и обматывал клюшку тейпом. Он был первым, кто пришел на тренировку. Еще не переоделся. Сидел в толстовке с гербом Гриффиндора (как-то раз сказал, что он фанат Гарри Поттера, а потом Рома понял это. По тому количеству стилизованной одежды, которая была у капитана и по некоторым его высказываниям во время тренировок) и в серых спортивных штанах. Бейсболка с лого Авангарда повернута козырьком назад.       — В полном, — Рома кинул куртку на вешалку и подкатил баул к своему шкафчику.       — Ты стал каким-то раздражительным, — Петров не унимался. Его голубые глаза изучали Карфенова и тому становилось не по себе от этого, — что… запал на свою соседку, а она не даёт?       Рома аж воздухом поперхнулся. Вопрос был внезапным и резким, как шайба, которая летит в ворота и не встречает на своем пути препятствий. Неужели Макар действительно спросил его об этом и еще так прямо?       — Петров, блин! — Рома густо краснеет. Уши пылают так, словно ему пятнадцать, а не двадцать один. Макар хмыкнул и вернулся к клюшке, чтобы закончить подготовку к началу тренировки.       Внутри нарастал ураган. Огромный. Свирепый. Рома был перед ним пылью, которая вот-вот окажется в самой гуще событий. Он скинул с себя одежду. Остался в одних боксерах и носках. Всем плевать — это же раздевалка.       Постепенно подтянулась остальная команда. Около тридцати человек, которые играли в «Хамелеонах». Основной состав и несколько игроков на замену. Кто-то получал травмы или выгорал, а Сергеич считал, что смена должна быть всегда. Рома наблюдал за игроками. За своей командой. Кто-то обсуждал новую серию сериала, кто-то пытался перешнуровать коньки. Савелий — еще один защитник — никак не мог затянуть ремень на щитке и тот все время болтался. Даже у опытных хоккеистов случаются траблы с формой.       — Так, парни, через неделю у нас вторая игра сезона… с «Бизонами», — Сергеевич стоял у бортика. В руках планшет, где он отображал план игры и перестановки, — но, завтра у нас будет тренировка на базе «Лисов». Хотят посмотреть на вас. Это товарищеский матч. Не на счет. На опыт. Из штанов прыгать не надо, но и не ползать, как дохлые мухи тоже не стоит.       Парни оживились. Стали перешептываться. Рома знал, что он не единственный, кто в этом году будет проходить отборочные в «Лисов». Да, Макар рассматривает приоритетом Омск, а Ярослав — Норильск, но был Гоша — нападающий, которому тоже за двадцать и который хочет попасть в состав «Лисов». И еще Толя… и Юра. Даже среди своих будет серьезная конкуренция. А ведь приедут парни с других городов, и не только российских.       — Сейчас начинаем с раскатки. Ускорение по свистку, — Анатолий Сергеевич выехал на центр льда и свистнул. Началась тренировка. Не самая ее сложная часть.       Рома бежал перед Макаром, потом за ним, когда Петров его обгонял. Слышался свисток и он ускорялся. Нина и ее ночное столкновение с его баулом практически ушли из мыслей. Их занял хоккей, как и должно быть во время игрового сезона. Особенно, когда это последний сезон в лиге и ты не знаешь, что будет потом.       На двадцатом круге тренер остановил их и запыхавшиеся парни начали замедляться, приводя дыхание в порядок. Рома склонился, шмыгнул носом. Не думать о Нине. Хотя бы на льду.       — Что, устали? — тренер усмехается, — ну вы же не дети в песочнице перед сон часом. Отрабатываем броски. Давайте, шевелитесь! — заметив, что команда слишком пассивная, прикрикнул Сергеевич.       Рома выдохнул. Он отрабатывал броски с Ярославом. Он видел, как Кожевников смотрит на Нину. На его Нину. На соседку, на друга, на занозу в его пятой точке. Размах, удар. Шайба летит в ворота, но Ярослав ловит ее, бросает на лед. Он спокоен, невозмутим. Как глыба льда. Это раздражало еще сильнее, чем если бы Ярослав показывал какие-то эмоции или пытался его задеть.       — Неплохо, Карфенов! — крикнул тренер, — но может быть лучше, если ты начнешь смотреть на шайбу, а не на трибуны.       Парни загоготали. Макар, который подъехал к линии, хлопнул его по плечу. То ли в знак поддержки, то ли, чтобы Рома не мешал ему делать бросок — пришлось уступить.       Рома ждет круг, потом перехватывает шайбу. Разгон. Удар. Ярослав пропускает. Рома смотрит на шайбу, которая падает в сетку и опускается на лёд. Тренер одобрительно кивает.       — Отработаем связку нападение и защита, — Анатолий делает отметки в своем планшете, — Карфенов и Петров. Васильев в ворота.       Макар ухмыльнулся. Так, как ухмылялся капитану «Полярников», когда они играли с ними. Это была его фирменная, капитанская улыбка. Рома знал только одно — на льду друг не поддается. Он играет во всю силу и не уступает.       Карфенов разогнался. Перехватил шайбу у синей линии, идя в атаку. Он был уверен в том, что смог выучить игру Макара, но оказалось, что не достаточно и тот знает, как обойти соперника. Рома сместился влево. Макар — за ним. Вправо. Макар снова там. Никаких лишних движений, никаких финтов, которые он покупал у других защитников.       Тогда он понял только одно — капитан знает его стиль игры лучше, чем он его.       Он вышел на бросок. Шайба пролетела мимо Макара, но оказалась у ног Саши, который смог ее остановить.       — Неплохо, — сказал тренер, оценивающе посмотрев на парней, — Ящук и Харитонов — на лёд, — кивнул он следующей паре.       Рома знал, что у Димы нет ни одного шанса. Он слишком мелкий, только пришел в молодежку. Боря его крупнее, сильнее и опытнее. Ящук хороший защитник, не делающий скидок на возраст соперника. Димы мыкался, как тушканчик, который пытается пройти к своей норе, не попав в лапы хищника.       — Харитонов, — окликнул его тренер, поняв, что на эти танцы с бубном они будут смотреть до завтра, — не научишься играть — сдам в ясли, понял?! — парни знали, что яслями Сергеевич называет юниорскую сборную.       — Понял, — поджав губы, ответил Дима и поехал в сторону борта. Глаза блестели, но он сдержался. Плакать в раздевалке — одно, а на льду, при всех…       Макар и Рома видели, как он стыдливо прячет слезы, когда парни заходили в раздевалку. Как убегает в уборную, чтобы ополоснуть лицо. Они все прошли через это. Все получали замечания и угрозы вылететь из лиги. Это часть подготовки. Ты должен бороться. Не только на льда, а за право выйти на этот самый лёд в составе команды.       — Ладно, продолжаем, — прочистив горло, сказал тренер. Он потер лоб, приподняв шапку, и бросил короткий взгляд на Димину спину. Не злой. Уставший. Рома знает, что после них, у него индивидуальные тренировки. Натаскивает юниоров, иногда занимается с кем-то из них. А еще всякие там бумажки и отчеты. Работы хватает.       — Ярослав, иди на ворота. Осипов и Тополев — работаем.       Это было куда интереснее, чем то, как Боря раскатывал Диму, как дошкольника на коробке во дворе. У Богдана и Вовы были сильные позиции, опыт и выносливость. Они не мыкались — они сражались.       Парни кричали с борта, хотя тренер не приветствовал подобную практику. «Давай, Осип!», «Тополев, жми!» — голоса сливались в один гул.       Богдан забил. Смог найти уязвимое место и пройти через защиту. Шайба попала в верхний угол ворот. Зрители застучали клюшками по борту. Он вскинул клюшку — коротко, без пафоса, но довольно. Ярослав досадливо стукнул вратарской ловушкой по льду.       — Все, все поработали, — тренер вышел на лёд снова, — спасибо за тренировку. Завтра жду вас в одиннадцать на льду «Лисов». Не опаздывайте.       Дима рухнул на скамейку в раздевалке и скинул с себя шлем. Волосы прилипли к лицу, губы все еще дрожали, а глаза увлажнились.       — Так, болото не разводим, — командным голосом сказал Макар, сев около Харитонова, — тренеру на твои слезы по фиг, просто поверь.       — Тогда я просто уйду из команды, — дрожащим голосом пробормотал Дима, смотря на свои краги.       — И выбросишь на свалку одиннадцать лет своей жизни? — навис над ним Рома, — слушай, нас тут всех кошмарили тренера. С тех самых пор, как стало понятно, что мы имеет хоть какой-то рост. Если тебя кошмарят — значит тебя замечают, а это уже прогресс.       Дима поднял голову. Глаза всё ещё блестели, но в них появилось что-то новое.       — Правда? — спросил он.       — Правда, — ответил Рома. — Я тоже через это прошёл, — он посмотрел на парней и те закивали, показывая, что это обычная практика в спорте.       Дима немного успокоился и начал переодеваться. Макар ушел к своему шкафчику, уступая место Роме. Тот кинул краги на скамейку и сев, подмигнул Харитонову. Тот вяло улыбнулся в ответ.       Карфенов стоял под душем. Горячие струи воды обжигали кожу, а стоял уперевшись руками в холодный кафель и поймал себя на том, что снова думает о Нине. Хоть снова идти на лёд и бросай до тех пор, пока не свалишься с коньков от усталости. Это девушка творила с ним что-то невероятное, чего он никогда не испытывал раньше.