Солнце, луна и звёзды

- Нужен… - хриплый и немного сонный голос шепчет на ухо, опаляя кожу жарким дыханием. - Что..? - раздаётся в ответ другой, тихий голос. - Ты нужен… мне - Я здесь… рядом    Шея и плечи - его любимые части тела. Данте наклоняется ближе и едва касается губами задней стороны шеи. Его крупные ладони мягко ложатся на худые плечи. Мурашки бегут по телу, и Куромаку запрокидывает голову назад, позволяя ему прикоснуться к себе. Он спускается ниже, дотрагиваясь до ключиц. Руки скользят вниз, оглаживая грудь. Они ласково обнимают, прижимают. Так нежно, трепетно и невыносимо медленно. Данте всегда был таким - до невозможности спокойным, размеренным, расслабленным. Касаясь любимого человека, он словно изучает Куромаку, внимательно и неторопливо. Не оставляет без внимания ни один сантиметр бледной кожи. Делает всё нарочито медленно, дразня и растягивая удовольствие.         Маку зарывается пальцами в его огненные волосы и слегка сжимает, направляя движения супруга. Он ведёт возлюбленного к тем местам, где особенно приятно. Тело пробирает дрожь, когда мягкие губы вновь поднимаются к шее. Эти нежные и местами ленивые прикосновения просто сводят с ума. Куромаку всегда был очень чувствительным, и даже самые мимолётные касания любимого человека ощущаются как удары током. Разряд любви и удовольствия проходит через всё тело, заставляя сердце биться чаще, а ноги подкашиваться.    Куро уже на пределе, желание быть ближе бьёт через край. Он разворачивается и осторожно кладёт Данте спиной на кровать, взяв его за плечи. Оказавшись сверху, мужчина на секунду замирает, считывая эмоции партнёра. Данте с вызовом улыбается. Ему всегда нравилось дразнить Маку - видеть то, как он сгорает от нетерпения и желания просто бесценно. Сначала рыжий медленно разогревает супруга, а когда тот уже оказывается на грани, позволяет делать с собой всё, что захочется.     Куромаку снимает очки и кладёт руку себе на грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце. Они вместе уже много лет, но эти чувства никогда не угасают…    Больше не теряя ни секунды, он нежно гладит Данте по щеке, а затем увлекает за собой в жаркий поцелуй…    Данте стоял напротив зеркала в ванной и разглядывал своё взъерошенное отражение. На шее, плечах и груди виднелись следы поцелуев. Утром придётся надеть кофту с высоким горлом, чтобы не смущать детей.     Он провёл пальцами по животу, очерчивая контур своей татуировки солнца. Раньше было только это тату, а с недавнего времени к рисунку солнца добавилась ещё маленькая звёздочка в верхнем углу.    Куромаку тихо вошёл в ванную, проскользнув словно тень, и сразу прильнул к спине супруга. Он крепко обнял Данте, уктнувшись носом в заднюю сторону его шеи. Руки прошлись вдоль груди и обвили талию. Маку также провёл пальцами по татуировке мужа и мягко улыбнулся. Такая же маленькая звёздочка теперь была возле его татуировки луны тоже…    - Пап, а можно мне набить тату? - спросил Зонтик за завтраком.     - Зонтик, мы это уже обсуждали. Вот будет тебе восемнадцать, и делай с собой всё, что захочешь, а до этого никаких татуировок, - отрезал Куромаку. Он невозмутимо читал газету и пил кофе, даже не глядя в сторону сына. Мужчина понимал, что у ребёнка сейчас переходный возраст, и нужно просто перетерпеть это непростое время…    - Так нечестно! У вас с папой же есть татуировки! Я тоже хочу, - насупился мальчик.     - Нет, - сказал отец тоном, не терпящим возражений.         - Не переживай, Зонтя, вот папа уйдёт на работу и сходим с тобой в тату салон. Набьём тебе китайского дракона на всю спину, - шепнул Данте, наклонившись к сыну.    - Я всё слышу! - пригрозил Куро, метнув в сторону мужа холодный взгляд своих серых глаз.    - Шучу, шучу, - рыжий хихикнул, неловко улыбнувшись. Зонт недовольно фыркнул и уставился в свою тарелку.     - А можно мне сделать сплит языка? - внезапно выпалил Габриэль. Его глаза заблестели, а заострённые ушки легонько затрепетали.     - Вы трое рано или поздно меня в могилу сведёте… - Куромаку тяжело вздохнул, закатив глаза, а Данте весело рассмеялся.