Аяме Се и др. Трактат об управлении болью и диапазоне воздействия реацу на примере конкретного случая

Большинство людей, столкнувшись с болью, так или иначе на нее реагируют. Конечно, достаточно легко преодолеть боль, если у тебя достаточно силы воли или рейацу. Но большинство людей подсознательно сохраняют ответ на присутствие боли: либо защищаясь от нее, либо стремясь к ней. Аямэ Сё не из тех, кто преодолевает боль. На самом деле, она вообще не была бойцом. Конечно, этого ожидали от членов четвертого отряда, но, более того, она не испытывала особого энтузиазма к делу шинигами. Естественно, из-за отсутствия энтузиазма ее навыки давно оказались в точке застоя, но ее это не особенно беспокоило. В четвердом отряде всегда было место для хоть сколько-нибудь компетентного врача.Целительные навыки Аяме были связаны не с владением занпакто или кидо, а с внимательностью к деталям, которые другие часто упускали. Эта способность не была выдающейся, но она гордилась своей наблюдательностью. Ей это нравилось. В Сейрейтее было много людей и много вещей, на которые нужно было обращать внимание,разгадывать, помнить, когда никто другой их не замечал. Один сломанный стебель на клумбе, мимо которой она прошла сегодня утром, то, как их лейтенант всегда вплетала бусины в волосы в одном и том же порядке, особенности движения реацу товарищей по отряду во время исполнения ими лечебного кидо. Было очень приятно хранить эти обыденные маленькие секреты при себе. У ее не было других амбиций. И, конечно, легче наблюдать за такими вещами, когда не находишься в центре внимания. Вот так они и оказались незамеченной во дворе шестого отряда, спокойно выполняя свою работу в присутствии двух капитанов. В обыденных действиях высокопоставленных проводников душ, людей, которых обычно считали скорее марионетками, чем личностями, о подвигах и политике которых ходили сплетни, но которых почти никогда не встречали лично, безусловно, было что-то интригующее.. Аяме продолжала наматывать бинты и проветривать футоны. Хотя большая часть медицинской помощи оказывалась в штабе четвертого, остальные двенадцать отрядов хранили у себя, для удобства экстренной работы, некоторый запас медицинских средств и поддержание этих резервов в надлежащем состоянии было задачей «ничтожеств». В противоположном углу двора под развевающимся навесом двое капитанов пили чай. Аяме, при желании даже, могла бы подслушать их разговор. С другой стороны, они никогда раньше не встречались с капитаном Тринадцатого отряда, если вообще можно назвать подобное наблюдение «встречей» с кем-либо. Аямэ понятия не имела, чего ожидать: то, что она слышала, казалось несколько противоречивым. Реацу капитана Укитаке больше походила на спокойную воду, чем на мрамотную твердь. Ее спокойное движение вокруг казалось не столько демонстрацией силы, сколько тихим предупреждением. Это немного смущало, но в основном интриговало. Он был выше капитана Кучики, но сидел менее скованно, его реацу была спокойнее, хотя выражение лица оказалось более открытым. - Не тратьте моё время на любезности. Вы не можете ожидать, что я нарушу наши законы ради одного человека. Я не буду извиняться за свои действия. Или вы бы хотели, чтобы я пошатнул авторитет Сейрейтея ради личной привязанности? - Я здесь не для этого. Я бы не стал просить вас о таком, и, честно говоря, не вижу смысла зацикливаться на моральных аспектах ложного приказа. Вы так не думаете? Ах, конечно. До её доходили слухи, что приказ о казни не исходил от совета 46, а являлся частью плана капитана... нет, просто Айзена. Подробности еще не дошли до большинства шинигами, поэтому она не знала, какое место в той ситуации занимал ложный приказ или в чем на самом деле заключался план капитана-предателя. Аяме действительно не стоило подслушивать. Она продолжала ловко складывать бинты и не поднимала глаз. Это было самое удобное место для работы, и если бы она сейчас переместилась, это только создало бы больше беспорядка, не так ли? - Вы просили о встрече со мной. Если не для этого, то для чего? Я занятой человек, и так слишком долго пренебрегавший своими обязанностями. Было довольно страшно представить, что капитан получил такие тяжелые ранения, да? Капитан Кучики, казалось, полностью выздоровел, вернулся в норму, хотя и стал немного раздражительным. Аяме закончила свою работу и начала перекладывать футоны для лучшего проветривания, просто чтобы еще немного казаться занятой. Сослуживцы называли ее любопытной, но она предпочитала думать об этом как о жажде знаний, ничем не отличающейся от того, как многие шинигами тренировались во владении своими клинками. Ни один из капитанов не произнес ни слова. - Именно так. Я хотел успокоить вас новостями о здоровье вашей сестры и поинтересоваться вашим собственным. Не притворяйтесь, что вас бы не огорчила её смерть. Это было настоящее испытание, и если другой капитан может чем-то облегчить ваше положение, я был бы… - В этом нет необходимости. Мой собственный отряд более чем способен поддерживать порядок. Говоря прямо, вы далеко не первый человек, к которому я бы обратился за помощью в управлении моим подразделением, капитан Укитаке. Он с достоинством рассмеялся. - Вы правы. Но я всё равно помогу, если смогу. - Да, в этом-то и суть,- капитан Кучики был известен как вспыльчивый и гордый человек, но не жестокий, - Хорошо знать, что её начальник готов защитить её, даже если ваш поступок остановился на грани глупости и предательства. Аяме больше нечего было делать, даже иммитировать работу больше не представлялось возможным. Ей нужно было пополнить запасы медикаментов еще двух подразделений, к тому же, она уже и так очень долго подслушивала. По мере того, как тянулся рабочий день и она выполняла свои обязанности, ее любопытство к интригующим действиям капитана Тринадцатого отряда только росло. К счастью, Аяме не пришлось долго размышлять. Не прошло и месяца, как ее вызвала лейтенант Котецу. Большого удивления этот факт Аяме не внушил. Сейрейтей все еще был потрясен потерей трех капитанов-предателей и изо всех сил готовился к противостоянию с Айзеном. Все было не в порядке, и обязанности передавались любому, кто был свободен на тот момент. И, предположительно, лучшие целители четвертого отряда не могли помочь больше, чем Аяме. Все, что у ее было, - это приемлемое кидо и привычка к точности и внимательности в работе с пациентами. В отличие от некоторых, она не игнорировала проблемы, которые нельзя было решить с помощью реацу, и без колебаний брались за более простые задачи. Предположительно, это выражалось в сносном умении общаться с пациентами, но Аяме не взялась бы с уверенностью это утверждать. Тем не менее, Аямэ оказалась у входа в Угендо, поправляя очки и пытаясь понять бессвязную речь двух третьих офицеров. Казалось, они соревновались, кто лучше объяснит ситуацию или, на худой конец, перекречит другого. Как будто Аямэ и так не была проинформирована о том, чего ожидать и что будет входить в ее задачи. По крайней мере, лейтенант Котецу предупредила о… энтузиазме своей сестры. - Да, спасибо, — коротко ответила она, когда смогла вставить слово, - Я поговорю с капитаном, если вы не против. Они не остановили Аямэ, но поспорили, кто откроет дверь в капитанские покои. Шторы были задернуты, и даже в середине утра в комнате мерцал лишь тусклый свет. В комнате пахло горькими лекарствами и кровью. Когда двери закрылись за ней, Аямэ начала заученное представление, чтобы не отвлекаться на размышления. - Аямэ Сё из четвертого отряда, сер, - она коротко поклонилась, - Меня попросили помочь вам. Чтобы было ясно, я не очень хорошо разбираюсь в реацу, как вы, вероятно, уже поняли, но я предполагаю, что, если бы исцеление кидо было решением, меня бы здесь не было, - она резко остановились, - Простите, сэр, я не это имела в виду, просто в противном случае прислали бы кого-то лучше. Капитан Укитаке хрипло рассмеялся, лежа на кровати. Он сидел прямо, держа книгу в руках, от пота волосы прилипли к шее. Спокойный ток его реацу был точно таким же, как и прежде. Хотя она имела в виду и другое. Если бы исцеляющее кидо было решением проблему устранили бы давным-давны - Не могли бы вы приоткрыть шторы совсем немного? Достаточно, чтобы почитать и как следует поприветствовать вас. Аямэ выполнила указание, стараясь не слишком сильно освещать комнату. Шторы были из плотной ткани, аккуратно висели, перевязанные вышитыми лентами. - Ах, мне показалось, что вы мне знакомы. Вы трудились в шестом отряде некоторое время назад, когда я гостил там, не так ли? - Аямэ замерла. - Прошу прощения, если я вас побеспокоила, сэр, но да, это был я, - она сомневалась, что ему стоит читать, не говоря уже о разговорах, но она были здесь не для того, чтобы раздавать указания человеку, который болел ещё до ее рождения. Она сделала шаг, приблизившись к постеми и бросив сумку рядом с дверью, - Могу ли я ещё чем-нибудь вам помочь, сэр? Руки капитана Укитаке лежали на книге на коленях, небрежно сжатые. Они были тонкими, но явно сильными: он тренировался дольше, чем Аямэ прожила на свете. Рядом с мозолями опытного фехтовальщика просвечивали едва заметные синие вены сквозь бледную кожу, выделялись угловатостью. - Может быть, чаю? Если ваши третьи офицеры позволят мне принести его вам, - она напомнила себе, что говорит с капитаном, и типичная манера общения с пациентом может быть нежелательной. - У них действительно есть адачи, занимающие бОльую часть времени, даже если они утверждают обратное. Да, именно это и сказала лейтенант Котецу. Приступы болезни капитана Укитаке обычно контролировались достаточно хорошо, но в последнее время все были заняты, а в Тринадцатом отряде докучи не хватало лейтенанта. Ещё Аямэ слышала, что одна из рёка тренировалась с тринадцатым отрядом последнюю неделю. Скорее всего, она будет на их тренировочном поле, а не здесь, в Угендо, но Аямэ хотела бы с ней встретиться, если… Капитан Укитаке издал хриплый звук, а затем зашелся в кашле, приглушив его рукавом. Он сделал вдох, словно хотел что-то сказать, но только снова закашлялся. - Извините за это, — сказал он некоторое время спустя. Легко улыбнулся. - Не извиняйтесь, — пожала плечами Аямэ, - Я бы ужасно справлялась со своей работой, если бы меня это беспокоило. Чай? Капитан сделал несколько поверхностных вдохов, опустил руку на грудь и поморщился. - Это было бы замечательно, спасибо. Можете приготовить и себе немного, если хотите. Он говорил с прерывистой интонацией, которая давала Аяме понять, что каждый вдох был сделан осознанно и с неприятным усилием. Однако его рейацу ничуть не изменилась: онв оставалася спокойной, по-прежнему приятно ровной. - Я вернусь через минуту, сэр. К счастью, Аяме удалось приготовить чай, не столкнувшись с восторженными представителями третьего отряда. Когда она вернулась, капитан Укитаке отложил книгу и одарил ее еще одной жизнерадостной улыбкой. Аяме поставила поднос на стол рядом с кроватью и стала разливать чай по чашкам. Цуцу-гата были расписаны нежными листьями с приятного оттенка зеленым фоном. Она немного задержалась, чтобы рассмотреть их, пока наливала чай. Когда он взял предложенную чашку, руки капитана были твердыми и более теплыми, чем Аяме могла ожидать. Подойдя ближе, Аяме наблюдала за ним, пока он держал чай, не торопясь пить. Он двигался осторожно, словно у него болели мышцы и суставы, и было ясно, что он изнывал от жара. На столе рядом с чаем лежал галстук, простая лента, потрепанная с обоих концов, красивого синего оттенка. Аямэ зажала ее между двумя пальцами, словно спрашивая. Ее собственные волосы - густая копна темных кудрей - были невыносимы в жаркие дни. - Может, завязать вам волосы, чтобы облегчить жар? Не хочу перегибать палку. Он поднял руку к влажным белым прядям и улыбнулся, как и всегда, легко. -У тебя это получается гораздо лучше, чем ты сама себе представляешь. Аямэ не ответила. Она пытались решить дилемму: просто завязать волосы было бы наиболее эффективно, но менее удобно, потому что тогда они просто будут лежать на подушках. Коса была бы удобнее, если правильно расположить ленту. Так она, по-итогу, и решила сделалать, затянув косу достаточно туго, чтобы длинные волосы не касались шеи Укитаке, пока не спадет жар, но не настолько туго, чтобы сдавливать. Помедлив секунду, чтобы убедиться, что не перебарщивает, она подошла ближе к постели и начала расчесывать узлы пальцами. Обычно седые волосы были жесткими, так как потеря меланина означала, что его место в стержне волоса должно было быть заполнено кератином. Но каким-то образом волосы капитана были мягкими и тонкими, даже несмотря на спутанность и влажность от пота. Капитан Укитаке снова начал кашлять, затаив дыхание на полпути к осторожному выдоху. Аяме отпустила косу и взял чай из его рук, отложив его в сторону и вернувшись, чтобы встать рядом, если потребуется. Он сделал вдох, но он быстро закончился лишь более сильным кашлем. Он вытащил из рукава платок и одной рукой прижал его к лицу, а другой снова уперся в грудь. Аямэ положила руку на худое плечо капитана, дрожащее от болезненных спазмов. Ее рейацу была слишком слаба для чего-то существенного, но иногда могла принести небольшое облегчение, если… О, реацу самого капитана Укитаке ничуть не изменилась. Когда он сплюнул алый сгусток в платок, борясь за каждый хрипящий, болезненный вдох, его реацу была покойна, совершенно умиротворена. Наконец кашель начал стихать. Он сделал несколько пробных вдохов, и кашель, который их прерывал, стал тише, более терпимым. Он вздохнул, а затем, спустя мгновение, уронил руку и окровавленный платок на колени. Аямэ не сказала, что ей жаль, или что она хотели бы сделать больше, чтобы помочь. Они не произносила бесполезных, суетливых банальностей и не предлагала жалости. - Кровохаркание, — начала она, когда его дыхание замедлилось, — это… кашель с кровью, я имею в виду. Кровь вызывает кашель, или наоборот? Потому что если это раздражение от кашля вызывает кровотечение, то вы можете допить чай, если… чувствуете себя достаточно хорошо. У капитана Укитаке вокруг глаз появились морщинки. Они приятно собрались, когда он улыбнулся и снова осторожно прочистил горло. - Знаете, очень приятно, когда со мной не обращаются так, будто я сломаюсь, если вы прямо упомянете о моем здоровье. Часто люди не знают, что делать с неизлечимой болезнью. - Аямэ замерла. Через мгновение она взяла незаконченную косу, заплела мягкие распущенные концы и крепко завязала ее. Аяме обнаружила, что большинство людей так или иначе реагируют на боль. Даже если человек привык к травмам, его реацу всегда выдает рефлекторный ответ: резко возрастает или хотя бы дрожит в предвкушении, пусть и без страха. Она никогда раньше не видела, даже не предполагала возможность того, что кто-то мог настолько привыкнуть к боли, до такой степени примириться с ее неожиданностью и постоянством, что она не вызывала бы у пациента не то что тремора, даже легкого удивления. - Это было бы глупо с моей стороны. Я прекрасно понимаю, что вы можете заставить меня упасть в обморок от одного вашего духовного давления, если захотите, даже сейчас. И я… благодарна, что вы, кажется, не жалеете меня. Я знаю, что не особенно впечатляю как проводник душ. Инструкции лейтенанта Котецу касались того, чего ожидать, что от ее потребуется. Ей не сообщили о природе болезни этого человека, если она вообще была известна. Возможно, это было какое-то неразрешенное воспалительное расстройство или состояние иммунной системы, или, возможно, какое-то проклятие. Честно говоря, какая разница? Возможно, и то, и другое. - Я не вижу причин жалеть тебя, — сказал он. Его голос стал хриплее, тише, - Ты очень молода, знаешь ли. Часто сила и целеустремленность приходят со временем. - Просто у меня нет причин становиться сильнее, - она не понимала, зачем вообще говорил. Она потянулись за чашкой чая и вернули её капитану, - В моём отряде или среди моих бывших одноклассников нет никого, кого бы я могла назвать чем-то бОльшим, чем просто знакомым, так что я не могу сказать, что у меня есть близкие друзья. Я не хочу рисковать своей жизнью в бою. Я хочу остаться в живых и продолжать учиться новому, получать опыт. Может быть, это эгоистично. Капитан Укитаке, казалось, не удивился, но она и не ожидали этого в данный момент. Он протянул руку, слегка коснулся локтя Аямэ , пристально посмотрел на нее ясным, спокойным взглядом, ничусть не выдающим его жар. - Вы произвели на меня впечатление человека, который ценит вещи, которые никто не замечает, не так ли? Чайные чашки, лента, даже занавески, когда вы только пришли. Я думаю, что желание жить, чтобы ценить обычные, маленькие вещи, — это вполне веская причина. Это совсем не эгоистично. Аяме понятия не имела, как ответить. Ее это не сильно беспокоило, она всегда так говорили себе. Они перестала искать подтверждения того, что есть ценность в шинигами, которые не стремятся к силе или мастерству, которые довольны посредственностью. Неужели такой образ жизни – это то, за что им не нужно извиняться, перечислять свои недостатки при каждом знакомстве? - Не дайте чаю остыть, после того как вы так старались при его приготовлении. Вечером, если я буду в хорошем настроении, я бы хотел, чтобы вы сходили со мной в сады. У меня такое чувство, что вы их по достоинству оцените.