Слишком мало, слишком поздно

      — Эй. Просыпайся.       .       .       .       .       .       .       — Я сказала, просыпайся!       .       .       .       .       .       .       .       — Ты что, собираешься спать целый день?! ПРОСЫПАЙСЯ УЖЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Ты находишься в присутствии Столпов!       Застигнутый врасплох и сбитый с толку, рыжеволосый юноша резко пробудился ото сна; его взгляд метался из стороны в сторону, впитывая лица незнакомцев, стоявших перед ним.       — Гд-где… Кто… вы…? Где я? — с трудом выговорил он; голос звучал хрипло и сипло, скорее всего, из-за обезвоживания.       — Ты находишься в штаб-квартире Корпуса истребителей демонов, — первой заговорила Шинобу, — тебя доставили сюда ради суда, Камадо Танджиро.       С губ обвиняемого сорвался дрожащий выдох — он силился осознать, в какую ситуацию угодил.       — Прежде чем мы начнём суд, — Столп Грёз повысила голос, чтобы её услышали остальные, — Камадо Танджиро, понимаешь ли ты, какие обвинения тебе выдвигаются…       — Нет нужды в суде! — Юмеко пришлось подавить желание испепелить Ренгоку взглядом, как только Пламенный Столп перебил её своим характерным громоподобным голосом. — Защита демона — это прямое нарушение кодекса! Предлагаю обезглавить его вместе с демоном, которого он защищает!       — В таком случае я с радостью обезглавлю его сам, — цепи клинков Тенгена загремели, когда он взялся за них. — Я покажу вам самый эффектный кровавый фейерверк, который вы когда-либо видели.       — Спасибо, но в кровавой бане прямо сейчас нет необходимости, — её ответ прозвучал резче, чем она намеревалась. — Как и сказал мой товарищ, ты здесь за нарушение правил Корпуса — за осознанное путешествие вместе с демоном и его защиту. Можешь ли ты сказать что-либо в своё оправдание?       Юмеко не получила от юноши ответа; казалось, он больше сосредоточен на поисках чего-то или кого-то, пока его взгляд метался по сторонам.       — Ах… какое жалкое зрелище этот мальчик, — по лицу Гёмэя потекли слёзы. — Бедная душа… нам следует избавить его от страданий.       — Забудьте об этом, — перебил Обанай. — Что мы будем делать с Томиокой? Один его вид — без оков — вызывает у меня головную боль, — Змеиный Столп указал в сторону черноволосого мужчины. — Основываясь на том, что рассказала нам Кочо, он виновен в нарушении правил Корпуса не меньше мальчишки. Каким должно быть его наказание?       — Ничего страшного, в конце концов, он явился без сопротивления. Мы можем придумать ему наказание позже. — Шинобу шагнула вперёд. — Что мне куда интереснее услышать, так это историю мальчика. Как и сказала Юмеко, мы ещё не слышали его причин ходить на задания с демоном на поводу, при том что он сам — истребитель демонов.       Девушка с глазами цвета старинного нефрита тепло улыбнулась своей возлюбленной. Хоть кто-то меня слушает.       — Излишне говорить, что содеянное им противоречит правилам Корпуса истребителей демонов. Ты ведь это понимаешь, не так ли?       Танджиро, которому удалось приподняться на колени, несмотря на путы, стягивающие руки, смотрел на Шинобу со смесью нервозности и нерешительности, застывшей на лице. Над внутренним двором повисло напряжённое молчание, продлившееся лишь несколько секунд, а когда юноша попытался заговорить, он разразился приступом кашля.       В тот миг, когда Шинобу опустилась перед ним на колени с бутылкой-горлянкой воды в руке, красноглазый юноша без колебаний принялся пить из неё.       — Тебе следует пить медленно, — её голос звучал мягко, — в воде есть обезболивающее, тебе должно стать легче. Твои раны ещё не зажили, так что нельзя перенапрягаться.       — А теперь расскажи нам.       — Демон, о котором вы говорите, — это моя сестра, — заставил он себя заговорить, восстановив дыхание. — Пока меня не было, на мою семью напали демоны, и к тому времени, как я вернулся, все они были мертвы! Моя сестра превратилась в демона, но она ни разу не ела человеческой плоти!       — Она никогда этого не делала и никогда не сделает!       Отрицание, заключила Юмеко. Её суровое выражение лица растаяло, когда она взглянула на него с жалостью. Бедный мальчик, травма от увиденной погибшей семьи, должно быть, сильно на него повлияла — до такой степени, что он убедил себя, будто его сестра, его единственная оставшаяся родственница, всё ещё в какой-то мере нормальна.       — Избавь нас от своих абсурдных бредней. Разумеется, ты будешь её защищать, особенно если она — твоя семья. Я не поверю ни единому твоему слову.       — Он одержим демоном, — произнёс Гёмэй, — давайте немедля убьём это бедное дитя, чтобы освободить его.       «Почему все так настроены убить мальчика?» — её лицо сморщилось при этой мысли. Ведь ясно же, что он нуждается в лечении.       — Вы должны меня выслушать! — взмолился Танджиро. — Я стал мечником в надежде найти лекарство для моей сестры! Прошло больше двух лет с тех пор, как Незуко стала демоном, и она ни разу никого не сожрала! Она сражалась вместе со мной, защищая людей от других демонов, она не такая, как они!       — Парень, то, что ты нам рассказываешь, — это…       — Глупость.       — Невероятно, — Юмеко метнула взгляд на Тенгена. — Откуда нам знать, что ты говоришь правду? У тебя есть доказательства? Есть свидетели? И как ты можешь гарантировать, что она никогда не причинит вреда человеку, м-м? Прости, но как бы мне ни хотелось тебе верить, всё, что ты можешь предоставить, — это твоё слово.       По лицу Танджиро струились капли пота, он смотрел на них с беспомощностью, молча умоляя кого-нибудь поверить в его историю.       — Прошу прощения, — Все головы повернулись к женщине со светло-розовыми волосами. — Я не уверена насчёт этого, но не думаю, что господин не осведомлён о происходящем… Стоит ли нам разбираться с ним самим?       Между Столпами воцарилось молчаливое понимание. Это правда: если Танджиро и демона вызвали в штаб-квартиру, значит, господин знал об этой проблеме. Всё, что им нужно было сделать, — дождаться, когда он выйдет и уладит дело. К несчастью, не у всех хватало терпения дождаться господина.       — Увольте меня от ваших речей, — на свет шагнул молодой человек, держа деревянный ящик одной рукой; его тело было усеяно многочисленными шрамами — свидетельствами прошлых битв с демонами. — Это и есть тот идиот-истребитель, что притащил с собой демона?       Только все начали успокаиваться…       — Ты переходишь границы, Шиназугава, — тон Юмеко был низким, когда она обратила своё внимание на Столпа Ветра.       — Он тратит наше время! Демон, сражающийся ради защиты людей? — он усмехнулся. — Я называю это чушью собачьей.       Быстрый, как ветер, он схватил свой меч и вонзил его в демона внутри ящика. Некогда безупречный белый гравий под их ногами покрылся каплями крови — Шиназугава намеренно вгонял клинок глубже, чтобы спровоцировать юношу.       — Остановись! — крикнул Томиока. — Господин скоро прибудет!       К кому именно он обращался, Юмеко не могла понять. Его предупреждение оказалось бесполезным — Танджиро воспользовался всеобщим замешательством и на полной скорости бросился на Санеми, успешно уходя от его атак и впечатав ему удар прямиком в лоб. Если бы не потрясение от столь внезапного поворота событий, Юмеко, вероятно, рассмеялась бы при мысли о том, что какой-то мидзуното «боднул головой» Столпа Ветра.       Мицури тихонько хихикнула, спрятав лицо в ладонях, — её щёки горели от смущения.       — Прошу прощения, — произнесла она, сдерживая смех.       — Если ты не способен отличить хороших демонов от плохих, то тебя вообще не следует называть Столпом! — Танджиро встал между Шиназугавой и ящиком.       Выражение лица Санеми было исполнено чистейшей ненависти.       — Ах ты ублюдок… Я тебя убью! — лезвие его меча замерло у самого лица Танджиро, однако, несмотря на угрозу, юноша не выказывал ни малейшего намерения отступать.       — Господин прибыл, — произнесли два голоса одновременно.       Господин Убуяшики шагнул на свет, опираясь для поддержки на своих двух дочерей. Прежде напряжённая атмосфера мгновенно смягчилась — все десять Столпов преклонили колени, приветствуя главу Корпуса истребителей демонов.       — Доброе утро всем, — голос господина Убуяшики был мягким и успокаивающим. — Сегодня на удивление приятная погода, не правда ли? Быть может, с голубым небом? — Он на мгновение задержался, чтобы насладиться щебетанием птиц. — Меня радует, что мы добрались до нашего полугодичного собрания Столпов без изменений в составе.       Танджиро оказался вдавлен лицом в землю Санеми — несомненно, в отместку за унижение перед остальными Столпами.       — Я также рад видеть вас в добром здравии, господин, — тон и манеры Санеми полностью переменились, когда он обращался к господину Убуяшики. — Я горячо молюсь о вашем дальнейшем благополучии и здоровье.       — Благодарю тебя, Санеми.       — Осмелюсь спросить: прежде чем мы начнём собрание Столпов, не могли бы вы просветить нас насчёт этого мечника, Камадо Танджиро, путешествовавшего с демоном?       — Верно, вы все, должно быть, удивлены, — его лицо обратилось ко всем присутствующим. — Касательно вопроса о Танджиро и Незуко — я принял решение одобрить их положение. И я хотел бы, чтобы вы все его приняли.       …Что?       Он хочет, чтобы мы это приняли?       Он хочет, чтобы мы не предпринимали никаких действий?       — Ах… пусть вы и просите об этом, господин, я не могу дать своё согласие, — произнёс Гёмэй, и голос его дрогнул в конце.       Это не имеет смысла. Единственная цель Корпуса истребителей демонов — уничтожать демонов. Она — демон. В конце концов она причинит ему боль.       — Я тоже вынужден решительно воспротивиться! — Тенген выпрямил осанку, когда заговорил. — Истребитель демонов, путешествующий с демоном, — это неприемлемо!       Но почему она до сих пор этого не сделала? Он путешествует с ней боги знают сколько времени, как он до сих пор жив?       — Если таково ваше желание, я исполню его, господин! — воскликнула Мицури своим сладким голосом.       Если он до сих пор жив после всего времени, проведённого с сестрой… не значит ли это, что демонам не обязательно есть людей?       — Я не против, я всё равно это забуду, — впервые с момента их прибытия подал голос Токито.       Все те люди, что погибли, истребители демонов, пожертвовавшие собой, — всё это было напрасно? Нет. Нет, нет, нетнетнетНЕТ… Это не укладывается в голове! Ничто из этого не имеет смысла! Должно быть объяснение, она просто особый случай… да. Вот именно. Она — особый случай. Я послала Харуку на смерть не напрасно, отец умер такой ужасной смертью не напрасно…       Юмеко вырвали из мыслей в тот момент, когда она почувствовала, как кто-то нежно сжал её руку. Столп Грёз обернулась к своей жене, которая, хоть и казалась тоже погружённой в раздумья, была достаточно сознательна, чтобы заметить перемену в состоянии Юмеко. Темноволосая женщина больше не могла удерживать коленопреклонённую позу — голова начинала болеть сильнее обычного, и она не могла выровнять дыхание.       Она сжала руку в ответ, давая Шинобу понять, что, хоть сейчас она и не в полном порядке, позже всё наладится.       — Я им не доверюсь, — сказал Обанай, — в первую очередь я ненавижу демонов.       — Хотя я уважаю вас всем сердцем, это непостижимая идея! Я против! — громкий голос Ренгоку ничуть не помог унять её головную боль.       — Единственная миссия Корпуса истребителей демонов — уничтожать демонов, всех до единого, — настаивал Санеми. — Я требую, чтобы вы наказали Камадо Танджиро и Томиоку Гию соответствующим образом!       Господин Убуяшики хмыкнул, его спокойное выражение лица ничуть не изменилось.       — Письмо.       Одна из девочек достала лист бумаги, спрятанный в её кимоно.       — Это письмо было написано бывшим Столпом Воды, Урокодаки Саконджи. Я зачитаю вам всем сокращённую версию.       — «Прошу вас позволить Танджиро находиться в сопровождении его сестры. Благодаря своей несгибаемой духовной силе Незуко сохранила человеческий рассудок даже после превращения в демона. Даже в изголодавшемся состоянии она отказывалась есть людей, и это остаётся неизменным вот уже более двух лет. Пусть эта ситуация и может показаться невозможной, это неоспоримая истина». — Голос её был спокоен и ровен; она ни разу не оторвала глаз от письма, чтобы взглянуть на изумлённые лица Столпов.       — «Если Незуко когда-либо нападёт на человека, Камадо Танджиро, а также Томиока Гию и я, Урокодаки Саконджи, искупим вину, вспоров себе животы».       Некоторые обернулись, чтобы потрясённо взглянуть на Томиоку.       Он знал, подумала Юмеко.       — И что с того, что они совершат сэппуку? — Санеми упрямо отказывался отступать. — Если они так жаждут умереть, то пусть гниют до смерти, мне плевать! Стоит ей сожрать кого-то — и пути назад уже не будет.       — Я согласен с Шиназугавой! Если она убьёт и съест человека, ущерб будет необратим. Мёртвых не вернуть!       — В твоих словах есть смысл, — заговорил господин Убуяшики после нескольких секунд молчания. — Мы не можем гарантировать, что она не съест человека. Мы не можем этого доказать.       Санеми улыбнулся.       — Но мы также не можем доказать, что она нападёт на человека.       — Тот факт, что Незуко воздерживается от пожирания людей уже более двух лет, должен быть достаточным доказательством, чтобы поверить в их историю. Не следует также забывать, что три человека ставят на кон свои жизни ради неё. Я прошу тех, кто всё ещё отвергает это послабление для Танджиро и его сестры, привести более убедительный довод.       Столпы, прежде отвергавшие идею господина Убуяшики, теперь потеряли дар речи — никто не мог придумать ничего, что опровергло бы представленные доказательства.       — Есть кое-что ещё, что я хотел бы передать вам, мои дети, — его тон изменился. — Танджиро пересёкся с Кибуцуджи.       — Что?! — Все Столпы в потрясении обернулись к Танджиро, даже Токито перестал глазеть на неведомый предмет, привлёкший его внимание.       Танджиро мгновенно засыпали бесконечными вопросами; внезапный переполох вспугнул птиц, мирно отдыхавших в дзен-саду, и все они разлетелись прочь.       — Что делал Кибуцуджи?! Ты нашёл его логово?! Отвечай мне! — Санеми грубо вцепился в каштановые волосы юноши и принялся трясти его за них.       Один простой жест господина — и все погрузились в тишину.       — Кибуцуджи посылал своих демонов за Танджиро. И хотя я не сомневаюсь, что его цель — заставить Танджиро замолчать, теперь, когда Кибуцуджи показал свой хвост, я не намерен его упускать, — спокойно объяснил он. — Я полагаю, с Незуко происходит нечто, чего он никак не мог предвидеть, — это объяснило бы, почему он так отчаянно пытается их найти.       — Теперь вы все понимаете, почему я решил сделать это исключение?       Стоило Юмеко подумать, что вопрос наконец улажен, как упрямство Санеми взяло верх над его рассудком — отступать он не собирался.       — Нет, — произнёс он громко, поднимаясь с колен. — Я не понимаю, господин. Будь это человек, я согласился бы сохранить ему жизнь, но это не человек. Я не приму этого! Только не после всего, чем мы, истребители демонов, пожертвовали ради этого дела, не после того, как столько людей потеряли свои жизни!       — Позвольте мне доказать вам истинную мерзость демона, — Санеми намеренно полоснул оружием по собственной плоти; крупные капли крови одна за другой начали падать, пачкая ухоженный белый гравий сада. Он что, с ума сошёл? — подумала Юмеко, наблюдая, как Санеми выманивает демона собственной кровью. — Время есть! — его голос звучал с издевательской насмешкой.       — Днём это не сработает, Шиназугава. Демон не покажется, пока не будет защищён от солнечного света.       Санеми не потребовалось много времени, чтобы согласиться с мыслью Игуро.       — Прошу простить эту неучтивость, господин. — Он грубо швырнул ящик внутрь особняка, где демону не угрожала гибель от солнечных лучей.       Дерево заскрипело, когда демон показалась из ящика. По её внешнему виду Юмеко заключила, что она не могла быть старше Канао или Аой, но и не такой юной, как три другие девочки из Поместья Бабочки. Господин упоминал её имя… как же его? Ах да, Незуко.       У Незуко были длинные тёмные волнистые волосы, ниспадавшие чуть ниже пояса; глаза её были почти такого же розового оттенка, как волосы Мицури, но больше всего в глаза Юмеко бросился бамбуковый намордник, который носила девочка. Демон пускала слюни при виде свежей раны на руке Санеми; её тело сотрясалось — потребовалась вся сила воли, чтобы удержаться от соблазна откусить кусочек.       — Игуро, — услышала она голос жены, — ты слишком сильно в него вцепился, — тёмноволосая женщина повернулась к двум мужчинам рядом с ней.       — Я лишь удерживаю его, потому что он пытается вырваться. — Тон его был безучастным; поза Игуро, хоть и неудобная, оставалась расслабленной. О Танджиро того же сказать было нельзя — он был всецело сосредоточен на том, чтобы освободиться от верёвок, стягивающих его руки.       — Но нет нужды сдавливать ему лёгкие, — произнесла Юмеко, наконец обретя голос после недавнего происшествия. Столп Грёз опустила взгляд на Танджиро. — Парень, если ты веришь, что твоя сестра не причинит вреда человеку, тогда пусть она это докажет.       — Камадо, если ты попытаешься использовать дыхательные техники, пока твои лёгкие сдавлены, твои вены лопнут, — Шинобу попыталась убедить его сдаться своим объяснением.       — У него лопнут вены! — проорал Тенген, по какой-то причине неспособный говорить на умеренной громкости. — Мне нравится, как это звучит! Звучит эффектно!       Юмеко обернулась к нему с отвращением и тревогой одновременно:       — Пожалуйста, не будь таким странным.       С внезапным приливом сил Танджиро удалось разорвать удерживающие его верёвки. Змеиному Столпу даже не дали шанса среагировать — Томиока перехватил его запястье, не позволяя броситься за рыжеволосым юношей.       — Что ты творишь, Томиока? — Игуро метнул в него убийственный взгляд.       — Незуко! — крикнул Танджиро.       Все напряжённо следили за сценой, разворачивающейся перед их глазами; никто не издавал ни звука, даже вороны, кружившие над штаб-квартирой. Словно само время замерло. Девочка-демон не сводила взгляда с крови, капающей с руки Санеми, и всё же — она отказалась.       Отвращение было написано на всём её лице, когда она отказалась даже смотреть на Столпа Ветра; она медленно отошла, чтобы удержать равновесие. Господин Убуяшики улыбнулся.       — Что сейчас произошло? — спросил он, хоть и знал ответ.       — Девочка-демон с отвращением отвернулась, — заговорила одна из беловолосых девочек, — хотя Шиназугава трижды пронзил её и размахивал своей окровавленной рукой прямо перед её лицом, она сдержалась и не укусила.       — Мы уверены, что это не потому, что его кровь, возможно, ужасно пахнет? — произнесла Юмеко достаточно громко, чтобы слышала только Шинобу; несмотря на своё полуобморочное состояние, она не смогла удержаться от шутливого замечания, за что тут же заработала щипок за талию от миниатюрной женщины.       — Танджиро, — господин повернулся к юноше, — несмотря на доказательства, всё ещё найдутся те, кто может смотреть на Незуко неблагосклонно. Ты должен доказать им, что они неправы. Ты должен доказать, что вы оба можете сражаться за наше дело. Рыжеволосый юноша кивнул.       — Если больше нечего обсуждать, мы закончили наши дела с тобой, Танджиро. Можешь уходить.       Шинобу подняла руку:       — В таком случае, прошу позволить Камадо остаться в моём поместье.       — Что? — выпалила Юмеко, прежде чем успела остановить себя; неожиданная идея жены застала Столпа Грёз врасплох. Улыбка Шинобу была мягкой и спокойной, совсем не похожей на встревоженное выражение, что было раньше, когда она хлопнула в ладоши.       — Пожалуйста, уведите их! — повысила она голос, чтобы услышали какуши.       Перед ними появились женщина и мужчина-какуши; оба почтительно поклонились господину и Столпам, прежде чем быстро увести брата и сестру Камадо.       Как только они скрылись из виду, господин повернулся к ним.       — Что ж, — произнёс он, — начнём наше собрание внутри.       Все присутствующие двинулись с места одновременно, но стоило Юмеко попытаться встать, как сила в ногах внезапно исчезла. Она уставилась на белый гравий под собой. Неужели всё было настолько плохо? Юмеко не заметила всей тяжести своего маленького эпизода; она могла бы поклясться, что всё было как обычно — то, что можно быстро стряхнуть с себя. Нежная рука легла на её левое плечо — Шинобу смотрела на неё сверху вниз, на лице её застыла тень беспокойства. Юмеко издала нервный смешок.       — Немного поможешь? — её тон был настолько непринуждённым, насколько она смогла себя заставить.       Она опёрлась на жену в поисках поддержки, не обращая внимания на то, как дрожали её ноги. Тихий вздох боли сорвался с её губ, едва она перенесла слишком большой вес на левую ногу.       — Я в порядке, я в порядке… — поспешила она успокоить коротковолосую женщину.       Юмеко подтолкнула Шинобу вперёд, прежде чем та успела расспросить её о здоровье. Обе Столпа тихо присоединились к остальным внутри особняка, хотя Юмеко и знала, что ей не избежать разговора, который, несомненно, предстоит позже с её женой.

***

      — Как вы все и докладывали, истребление демонами людей резко возросло в последние годы. Это означает, что угроза человеческой жизни велика, как никогда прежде. Пришло время укрепить ряды истребителей демонов, и я желаю услышать все ваши мнения.       — Я полагаю, что инцидент на горе Натагумо доказал, насколько плохо обучены новые поколения истребителей демонов, — первой заговорила Юмеко. — Хотя я понимаю, что, возможно, никто не может быть полностью готов к встрече с одной из Двенадцати Лун, большинство ранений, полученных истребителями, можно было бы предотвратить, если бы их наставники обеспечили им должную подготовку.       — Их наставники, должно быть, слепы, — добавил Шиназугава, — казалось бы, они хотя бы способны отличить, годится человек или нет.       — Что ж, тот парень сегодня определённо показал себя годным. Он нанёс тебе тот эффектный удар. У него есть потенциал, — от Юмеко не укрылось, как дёрнулся глаз Санеми при замечании Звукового Столпа, и всё же она не могла не согласиться. Пусть в итоге именно Томиока убил демона тогда, на горе Натагумо, мальчик продержался в бою против него достаточно долго, чтобы подоспела помощь.       — Чем больше растёт человеческая популяция, тем сложнее становится контролировать и объединять людей. Не говоря уже о том, что времена значительно изменились в эту эпоху, — произнесла Шинобу.       — Кроме тех, чьи близкие были жестоко вырезаны и кто вступил в Корпус ради мести или справедливости, или тех, чьи семьи охотились на демонов из поколения в поколение, — было бы жестоко требовать большей решимости.       — И всё же, учитывая, что этот парень столкнулся с одной из Двенадцати Лун, хоть и вступил в Корпус совсем недавно, — возможно, у него есть сила выманивать их! — произнёс Ренгоку. — Даже нам редко выпадает шанс повстречать одну из них. Это вызывает у меня зависть!       — Согласен, — заговорил господин Убуяшики. — В конце концов, как в случае с Асакусой: когда Музан желает скрыть себя или что-то ещё, он создаёт хитрую уловку, чтобы сбить нас со следа. Это, право, весьма досадно, — признал он. — Но эти демоны продолжают пожирать людей, набирая всё больше сил с каждым днём. Ради тех, кто погиб в битве с ними, у нас есть лишь один путь. Слыша обо всех ваших свершениях, я верю, что собрал лучший состав со времён первых мечников дыхания феодальной эпохи. Дети мои, я с нетерпением жду ваших успехов.

***

      Дорога домой прошла в непривычном молчании — обе женщины были слишком погружены в собственные мысли, чтобы предпринимать хоть какие-то попытки обычной светской беседы. Когда они прибыли, Поместье Бабочки окутывало умиротворённое спокойствие: час был уже поздний, младшие девочки давно спали, и большинство пациентов, скорее всего, тоже отдыхали в этот час. Звук ветра в сочетании со стрекотанием сверчков дарил обитателям успокаивающую колыбельную — по крайней мере, большинству из них. Юмеко сидела перед зеркалом, медленно расчёсывая свои длинные чёрные волосы; серебряная заколка-бабочка давно была снята и надёжно спрятана в шкатулке. Краем глаза Юмеко видела, как Шинобу склонилась над своим столом, почти яростно строча что-то в одной из своих тетрадей, а затем отложила карандаш с бо́льшим усилием, чем требовалось.       За этим последовал долгий громкий выдох — Столп Насекомого уткнулась лицом в ладони, потирая виски двумя пальцами. Женщина с глазами цвета старинного нефрита оставила своё занятие и приблизилась к жене; умелыми руками она принялась мягко массировать плечи миниатюрной женщины. Тело Шинобу заметно расслабилось, когда она откинулась к высокой женщине.       — С тем, как много Ренгоку говорит о желании встретить Высшую Луну, он рискует в итоге сам накликать её, — тихо произнесла Юмеко, пытаясь разрядить обстановку.       — Думаешь? — голос Шинобу прозвучал тише обычного.       — Кто знает. Я бы не стала волноваться; они с Узуем слишком громкие на мой вкус, но он силён. — Она улыбнулась про себя. — Уверена, если он когда-нибудь встретит одну из них, то задаст им хороший бой.       Юмеко внимательнее вгляделась в лицо Шинобу:       — Тебя что-то тревожит. — Её руки принялись распускать волосы пурпурноглазой женщины; она пропускала сквозь пальцы пряди цвета воронова крыла с фиолетовыми кончиками, распутывая неподатливые узелки.       Жена взяла руку Юмеко в свою:       — Сегодняшний день был… странным, вот и всё. — Она поднесла руку партнёрши к губам, осыпая костяшки пальцев лёгкими поцелуями. — А что насчёт тебя? Ты казалась довольно потерянной в мыслях сегодня днём.       — Это досадно, — призналась Юмеко со вздохом, наклоняясь, чтобы уткнуться лицом в шею Шинобу сзади. — Целых два месяца без единого эпизода, и надо же было этому случиться именно на полугодичном собрании, — Столп Грёз выдавила улыбку, заметив, что Шинобу обернулась и посмотрела прямо на неё с тревогой. — Но сейчас мне лучше, наверное. Как ты и сказала, сегодня был странный день.       Хотя ответ её не удовлетворил, Шинобу понимала, что они обе слишком измотаны, чтобы полноценно излагать свои мысли. Она приложила прохладную ладонь к тёплой коже Юмеко; та склонила голову, ловя прикосновение партнёрши. Высокая женщина изучала каждую чёрточку лица Шинобу — форму её носа, глаза, губы, волосы.       — Ты пялишься, — сказала жена.       — Я просто любуюсь тем, как красиво ты выглядишь с распущенными волосами.       Шинобу тихо рассмеялась:       — Ты устала.       — Возможно, — отозвалась Юмеко. — Но это не мешает мне говорить правду.       Миниатюрная женщина притянула свою вторую половину за воротник формы к себе для глубокого поцелуя; свободная рука её медленно обвилась вокруг талии Юмеко, пока Столп Грёз таяла в поцелуе. Губы Шинобу были мягкими на ощупь, несмотря на то, с каким отчаянием она целовала — так, словно завтра наступит конец света. Обе оставались сплетены друг с другом, пока потребность в воздухе не вынудила их отстраниться.       — Не засиживайся допоздна сегодня, — взмолилась Юмеко. — Пойдём спать.       Юмеко не была ни слепой, ни наивной — она знала причину, по которой тени под пурпурными глазами возлюбленной, казалось, с каждой неделей становились всё заметнее.       — Прошу тебя?       Шинобу заколебалась; казалось, она разрывалась между желанием продолжить работу над тем, во что была так погружена, или послушаться слов жены и позволить себе столь необходимый отдых. В конце концов она выбрала последнее.       Прежде чем Юмеко успела зарыться под одеяла их общего футона, Шинобу утянула её на другую сторону комнаты, чтобы обе могли переодеться в ночные одежды. В конце концов, Столп Насекомого питала отвращение к самой мысли о том, чтобы уличная одежда касалась их постели.       С приближением весны Юмеко наконец могла выбирать более лёгкую одежду без угрозы замёрзнуть до смерти. Ткань ощущалась мягкой и невесомой на коже, давая телу возможность дышать после долгого дня в форме; тёмные цвета и правда было ужасно носить в солнечные дни.       Наконец, переодевшись в одежду, более подобающую для сна, и спустя целых два дня разлуки со своим любимым местом, Юмеко плюхнулась на футон со стоном, раскинувшись и захватив всю постель для себя. Увы, ей даже не дали шанса закрыть глаза — Шинобу тут же принялась подталкивать её, чтобы освободить немного места. Темноволосая женщина переменила позу, устроив лицо на груди жены и внимательно слушая биение её сердца; было нечто успокаивающее в том, чтобы слышать доказательство того, что они обе всё ещё живы. И пусть Юмеко всегда избегала дурных мыслей о будущем, в их деле никто никогда не знал, какой день станет последним.       Она страшилась того дня, когда вторая половина их общего футона станет холодной; она страшилась того дня, когда больше не будет засыпать под вид Шинобу, работающей за столом в углу их комнаты. Юмеко неосознанно сжала объятия вокруг Шинобу, мысленно ругая себя. Нельзя так думать — не сейчас, не никогда. Такие мысли лишь заставят бояться того, что, будем надеяться, никогда не случится.       — Думаешь, это правда? — голос Шинобу нарушил тишину.       — Что именно?       — Девочка-демон, — произнесла она. — Ты правда думаешь, что ей не нужно есть людей, чтобы выживать?       — Что ж… мы все это видели, Нобу. Она отказалась кусать руку Шиназугавы, думаю, пока этого достаточно в качестве доказательства, — пробормотала Юмеко в полусне, вырисовывая медленные ленивые узоры на руке Столпа Насекомого.       — М-м, — взгляд Шинобу был прикован к потолку, мысли её витали где-то далеко.       Хотя ни одна из них не проронила ни слова, Юмеко могла догадаться, что терзало разум Шинобу. Тот факт, что демон мог выживать, не поедая людей, ставил под вопрос всё, что они обе привыкли знать. Все дорогие им люди, что погибли от рук демонов, — можно ли было предотвратить их смерть?       Внезапно Юмеко почувствовала, как кто-то легонько трясёт её.       — Снова начинается, — заметила Шинобу.       Столп Грёз застонала, уткнувшись лицом в объятия жены; миниатюрная женщина сменила их позу так, чтобы они могли смотреть друг на друга.       — Давай я заварю тебе чай, — предложила она, уже собираясь покинуть их общий футон.       — Нет-нет-нет, — остановила её Юмеко, утягивая обратно вниз. — Я в порядке. — Она выдавила улыбку под упрямым взглядом пурпуроглазой женщины. — Выпью завтра, обещаю.       Шинобу слегка прищурилась, словно выискивая хоть какой-то признак лжи; в конце концов она смирилась и вернулась на своё место рядом с Юмеко. Веки её начали тяжелеть, пока пение цикад убаюкивало её, уводя в сон.