Прикосновение

      Люди не понимают, насколько огромно космическое пространство. Им кажется, что они понимают, но лишь единицы видели Землю из космоса, и только избранные отважились заглянуть дальше Марса. Они отправляют в пустоту свои машины, запускают их за пределы Солнечной системы и велят им делать «селфи» по пути. Но снимки не способны передать, насколько мала Земля на самом деле.              Крошечная пылинка, едва заметная голубая точка. Ее так легко пропустить.              Шанс того, что я наткнусь на эту крохотную планету после побега от горданианцев, был ничтожно мал. Стоило моей траектории отклониться хотя бы на один градус, и я бы разминулась с ней на световые годы. На самом деле, я сменила курс и вошла в эту систему только когда заметила Юпитер, надеясь укрыться в его облаках. Найти Землю было благословением, к которому я не была готова.              Если бы этого не случилось, я бы лишилась всего того доброго, что есть на этой планете. И всего плохого тоже. Я бы никогда не встретила Рейвен, Бистбоя или Киборга. Я бы никогда не полюбила Робина.              Она такая маленькая.              Опустошенная из-за необходимости выплеснуть энергию, я дрейфовала на самом краю, у границы Солнечной системы. Я оглянулась на планету, которую теперь называю домом, но не смогла ее найти. Она затерялась в калейдоскопе звезд. Если бы я закрыла глаза, раскрутилась как можно сильнее и наугад выбрала направление для полета, я могла бы никогда больше не увидеть Землю.              Здесь нет ничего. Ни звука. Ни прикосновений. Свет от земного солнца, достигающий моих глаз, идет часами. Я могла бы вечно парить здесь, и меня бы никто не нашел.              Я хотела бы, чтобы Робин увидел это. Чтобы он прочувствовал, каково это. У меня нет слов, чтобы объяснить. Это одиночество. Эту красоту.              Я могла бы лететь дальше. Выбрать путь и узнать, что там скрывается. Другие миры, другие существа, другие чудеса. Существует столько планет с разумной жизнью, столько иных миров, прекрасных, как Земля... почему же я привязала себя именно к этой?              И всё же, при всей своей незначительности, этот мир огромен. Города настолько велики, что человеку требуется целый день, чтобы пересечь их. Горы, на покорение которых уходят недели. Океаны настолько глубокие, что люди до сих пор не раскрыли всех их тайн. Причудливые культуры и традиции, искренняя дружба, ждущая своего часа. Розовое озеро, гигантская грибница, радужная гора, пляж из звезд и столько других чудес. Даже если бы я провела всю свою жизнь только на этой планете, я бы всё равно не увидела всего, что она может предложить.              Я наклонилась и позволила себе упасть в гравитационный колодец Солнца. Мне не нужно лететь на полной скорости — я не спешу возвращаться. И всё же, даже на скорости света путь домой занял бы долгие часы. Я понимала, что чем дольше меня нет, тем сильнее будут паниковать мои друзья и Робин, поэтому я выбрала скорость повыше.              Действительно, Зеленый Фонарь встретил меня в кольцах Сатурна, когда я играла среди астероидов, ныряя и лавируя между ними по пути домой. Окутанный защитным слоем силы воли, он тащил за собой Робина — тот тоже был в коконе и уже снова в своей форме.              Мы замерли среди астероидов, глядя друг на друга. Робин выглядел облегченным; он прижал руки к щиту Зеленого Фонаря, словно пытаясь прорваться сквозь него ко мне.              Я не могу говорить в космосе, как не могу и слышать, но если Зеленый Фонарь окутает меня своей силой, мы сможем пообщаться.              Зеленый Фонарь оглянулся на Робина, и его кольцо создало второй пузырь, заключив в него меня и Фонаря, оставив Робина снаружи.              — Привет, Стар, — сказал он, оглядывая меня с ног до головы, и присвистнул. — Ого. Выглядишь отлично. Вижу, снова ищешь приключений.              Я улыбнулась, искренне радуясь встрече с ним.              — Не больше, чем обычно, Хэл.              — Он хочет поговорить, — Зеленый Фонарь указал большим пальцем на Робина и пожал плечами. — Но, учитывая его состояние, тот факт, что ты здесь, и то, что мы зафиксировали на Сторожевой Башне… в общем… Ты хочешь с ним говорить?              Я отвела взгляд от них обоих, глядя вниз на вихри облаков Сатурна.              — Ты не обязана, — заверил меня Хэл. — Я могу доставить его обратно на Землю, пусть там помучается в неведении. Если ты пообещаешь, что вернешься.              Я вопросительно склонила голову.              — Послушай, Стар, он задействовал штук шесть долговых расписок, чтобы я притащил его сюда, — сказал Зеленый Фонарь. — Я бы сделал это и просто так, раз уж он просит, и хотя подразнить его — одно удовольствие, мне нужно знать, что ты вернешься. Или мы летим с тобой.              Астероид медленно вплыл в поле моего зрения, и мы с Хэлом синхронно уклонились.              — Ты в порядке, Стар? — обеспокоенно спросил он.              Я покачала главой и обхватила себя руками.              — Из меня утекала энергия. Космос всегда был самым безопасным местом, чтобы выплеснуть ее.              Зеленый Фонарь кивнул.              — Что же случилось такого, что тебе потребовалась подобная разрядка?              Я не хотела отвечать на этот вопрос.              — Прости, что заставила тебя волноваться, Хэл, и спасибо, что прилетел. Но я не готова говорить с ним.              Фонарь оглянулся на Робина, который встретил его тяжелый взгляд твердым, непоколебимым взором.              — Тогда мы просто полетим на Землю вместе. Выберем живописный маршрут.              Я мельком взглянула на Робина — он смотрел на меня, не отрываясь.              — Живописный маршрут — это было бы чудесно. Ваша система так красива, нам стоит показать её ему.              — Хочешь в пузырь, чтобы мы могли поболтать? Или полетишь сама?              Я была не в том настроении, чтобы вести светские беседы; я прилетела сюда за тишиной и покоем, чтобы сжечь остатки энергии и подготовиться к разговору, который нам всё равно предстоял. Компания Хэла была приятной, но слова — лишними.              — Сама, пожалуйста.              — Ладно. Маякни, если захочешь внутрь, хорошо?              Я кивнула, и Фонарь выпустил меня из кокона. Я увидела, как у Робина отвисла челюсть; он переводил взгляд с Хэла на меня, беззвучно шепча: «Подожди, нет».              Я медленно подплыла к нему. Робин прижал обе руки к прозрачной стенке своего пузыря, толкая её, словно пытаясь направить свой кокон ко мне.              — Прости меня, — прочитала я по его губам.              Я кивнула, затем медленно подняла руку и коснулась прозрачной преграды там, где была его ладонь. На мгновение я замерла, глядя ему в глаза, а потом прижала вторую руку к своей груди и отчетливо произнесла:              — Скоро. Мы поговорим.              Робин кивнул.              На обратном пути к Земле было столько всего, что стоило увидеть и показать ему. Мы кружили вокруг спутников Сатурна, танцевали над ледяными равнинами Европы и боролись с колоссальной гравитацией Юпитера. Мы с Хэлом время от времени замирали, указывая Робину на самые удивительные места. И на каждой остановке он оказывался у самой стенки пузыря, ближе всего ко мне.              Мы играли в догонялки в поясе астероидов, прежде чем обогнуть Марс и восхититься Красной планетой. Наконец, Земля начала расти перед нашими глазами.              Я всё еще не была готова. Я не знала, как объяснить этот всплеск энергии или то, насколько близко он был к гибели. Я не знала, хочу ли я услышать очередную порцию лжи или, наконец, правду, и как я на неё отреагирую. В космосе было так тихо и мирно, и мне не хотелось разрушать это спокойствие драмой.              Вместо того чтобы лететь на Землю, я решила приземлиться на Луне.              Я понимала, что доставляю неудобства Зеленому Фонарю, но я не могла иначе. Это было достаточно близко к дому — если Хэлу нужно будет уйти, он сможет оставить Робина в штаб-квартире Лиги Справедливости.              Я сидела в лунной пыли, обхватив колени руками, и смотрела на Землю. Пузырь Хэла рядом со мной превратился в купол, позволяя Робину сидеть рядом, но лишая нас возможности коснуться друг друга. Оглянувшись, я увидела, что Зеленый Фонарь отошел подальше, давая нам возможность побыть наедине.              Робин пристроился рядом, почти касаясь плечом купола. Он сел точно так же, как и я, обхватив колени, но смотрел не на звезды, а только на меня. Я с улыбкой кивнула в сторону Земли, и он послушно обернулся к планете.              На Луне мне всегда становится легче. Земля отсюда кажется огромной, вся в белых мазках облаков и синеве океанов. Мне нравится следить за тем, как она медленно поворачивается. Я прихожу сюда, когда на душе тошно, когда тянет домой, на Тамаран, или когда хочется просто лететь, пока не кончатся силы. Здесь все беды кажутся мелкими и неважными, и мысли сами собой приходят в порядок.              Вряд ли Робин видел в этом виде то же самое, что и я. Кажется, его интересовала только я.              Но когда долго сидишь неподвижно, глядя в одну точку, даже самая невероятная красота приедается. Какой бы величественной ни была Земля, глазам всё равно нужно за что-то зацепиться.              Я по-прежнему не понимала, с чего начать разговор. Злиться на него? Или извиниться за то, что сбежала? Мне нужна была только правда, но я до смерти боялась её услышать.              Робин начал нетерпеливо ерзать. Он то и дело поправлял штаны, пересаживался, а потом вдруг взял и снял маску.              Я просто застыла. Он крутил её в пальцах и легонько постукивал по стенке пузыря, явно вызывая меня на разговор. Зеленый свет Фонаря так сильно всё искажал, что я всё равно не смогла бы увидеть его настоящие глаза, пока не окажусь внутри купола.              Это был запрещенный прием.              Я разозлилась. Он просто давил на меня, играя на моём любопытстве. Это было подло. Я резко встала и зашагала к Зеленому Фонарю. Тот сразу впустил меня в свой кокон.              — Эй, что стряслось? — Хэл явно занервничал.              — Он ведет себя как последний бобснар! — возмутилась я. — Снимает маску, хотя знает... — я в сердцах взмахнула руками. — Он просто манипулирует мной, чтобы я заговорила! Это же нечестно!              Хэл только усмехнулся:              — Ну, это типичный Дик.              Я осеклась.              — Что?              — Я думал, он уже вырос из таких фокусов, — продолжал посмеиваться Фонарь. — Но приятно видеть, что старина Дик не меняется.              Злость куда-то улетучилась. В голове всё перемешалось, но одно слово звенело набатом.              — Дик?              Зеленый Фонарь перевел взгляд с меня на Робина, и его лицо вдруг стало белым как мел.              — Ты... ты не знала, как его зовут?              — Он говорил мне... но... я думала, это такая глупая шутка...              — Ох, черт. Извини. Я решил... раз он без маски, значит, вы уже всё обсудили.              Я почувствовала, как внутри что-то надломилось. Закрыв лицо ладонями, я разрыдалась. Это была правда. Он не врал мне. Вообще ни в чем. Пусть я еще не всё понимала, но он пытался быть честным.              А я в клубе едва не перегрызла ему горло.              Глубокие, успокаивающие вдохи. Я оставалась сидеть, съежившись, позволяя волосам рассыпаться по лунной пыли вокруг меня, пытаясь спрятаться еще хоть на мгновение. Снова бежать было бессмысленно: я была здесь, он был здесь, и пришло время всё высказать.              — Впусти его.              — Что ты ей сказал? — потребовал Робин мгновением позже.              — Это не я, парень. Я умываю руки. Сами разбирайтесь в своих делах, а я буду вон там... строить замки из лунной пыли или вроде того.              — Мне очень жаль, — сказал Робин, и его голос зазвучал ближе. — Прости меня, Стар, я никогда не хотел, чтобы всё это случилось.              — Я могла тебя убить, — прошептала я срывающимся голосом.              — Что?              — Мои зубы были на твоем горле!              — Если честно, я подумал, что это было даже... довольно горячо.              Я обхватила голову руками, сжимаясь еще сильнее.              — Если бы ты вздрогнул, или шевельнулся, или... Кс'хал.              — Оу... эм... черт, правда?              Я покачала головой. Он присел на корточки рядом со мной. Сквозь пряди волос я видела его ботинки.              — Почему?              — Я думала, ты лжешь, и... и эта музыка, Робин, и я... я так злилась на тебя!              — Ты злилась?              Я кивнула.              — Из-за того, что ты считала, будто я лгу? — спросил он в замешательстве. — А что именно ты приняла за ложь?              — Всё! — воскликнула я. — Ты сказал, что тебя зовут Дик, но это не имя, это часть тела, и я не знала, было ли правдой всё остальное, что ты говорил, и...              — Ты всё еще злишься?              Я всхлипнула и покачала головой.              — Я... опустошена. Это действительно твое имя?              — Да, это так.              Я издала тихий жалобный звук и свернулась в клубок еще плотнее.              — Эй, — прошептал он. — Нет. Всё хорошо. Можно мне присесть?              Я кивнула. Он сел рядом, скрестив ноги; его тень накрыла меня, когда он наклонился ближе, но он не касался меня.              — Что произошло? — тихо спросил он. — Ты вся засветилась, стала какой-то призрачной, а потом исчезла. На Сторожевой Башне зафиксировали...              Мне было трудно подобрать слова.              — Музыка… она будто вскрыла мои эмоции. У тамаранских барабанов такой же бит, он бьет по инстинктам. Чем ближе к колонкам, чем дольше я танцевала — тем сильнее меня накрывало. А потом ты… Мне просто нужно было сбросить энергию, чтобы не сойти с ума.              — И сделать это на Земле было нельзя, — тихо сказал он. — Прости. Я не подумал.              Я покачала головой.              — Такое случается. Я и раньше так делала, и, наверное, придется еще. Просто буду обходить такие клубы стороной. Прости, что напугала. И… ну… за то, что облизала тебя.              — Только не извиняйся за это, — он неловко кашлянул. — Это было… скажем так, неожиданно.              Я смутилась еще сильнее и буквально вжалась в колени. Робин на мгновение замолк.              — Ты… правда никогда не слышала моего имени? Совсем-совсем?              Я посмотрела на него исподлобья.              — Нет. А должна была?              — Это объясняет, почему ты молчала. Да уж, завалиться на ваш девичник было не самой гениальной моей идеей, — пробормотал он.              — Ты меня совсем запутал! — возмутилась я.              — Кстати, ты меня очень быстро раскусила, — сказал он, и в голосе прозвучала гордость. — Я так и знал. Думал, назову имя, мы посмеемся — потому что в этой ситуации оно мне очень подходит — и попробуем начать сначала. Как друзья. А ты решила, что я всё вру, только из-за имени. Черт, я сам всё испортил. Прости.              — Я думала, это задание, — прошептала я.              Он понимающе вздохнул.              — Вот почему ты так пристально всех высматривала. Слушай, спасибо, что сразу была готова прийти на помощь, даже после всего того, что я натворил.              — Мы же Титаны, — тихо ответила я. — Я всегда помогу тебе. Что бы ни случилось.              — Спасибо, Стар, — мягко сказал Робин. — Для меня это правда важно. Прости, что заставил дергаться.              — А что бы ты делал, если бы я тебя не узнала? — мне стало любопытно.              — Намекал бы до победного. Или просто признался бы.              После этих слов мне стало спокойнее.              — У меня даже был план… ну, вроде того. Рассказать тебе всё как можно быстрее, пока ты вообще со мной разговариваешь. Но ты вела себя совсем не так, как я думал… и, знаешь, было так круто просто поболтать с тобой.              Я улыбнулась.              — Да. Было круто.              — В общем, давай еще раз. — Он наклонился к самому моему уху, не касаясь его, но я чувствовала его дыхание. — Меня зовут Ричард Джон Грейсон. Но все зовут меня Дик, и мне так привычнее, хоть это и сленговое словечко для… сам знаешь чего. Да, английский — странная штука, и «Дик» получается из «Ричарда». Знаю, звучит бредово, но это правда. Ты знаешь, кто такой Брюс Уэйн?              Я задумалась.              — У него есть компания в нашем городе. «Уэйн Тек». Киборг часто о нем говорит. Твой кабинет забит техникой с его логотипом. Он постоянно в новостях, журналах… Он ведь очень знаменит, да? — Я нахмурилась. Когда я искала инфу про Готэм, это имя постоянно всплывало. — И он тоже из Готэма.              — Именно. Брюс владеет «Уэйн Энтерпрайзис», а наша техника — их рук дело. Он богатейший человек в Готэме, а может, и в стране. Он много делает для города, ну и покупает всякие редкости вроде синей розы для своего сада. Он дает деньги Титанам и Лиге Справедливости. По сути, он нас содержит.              Я об этом даже не задумывалась.              — Серьезно?              — А еще он мой приемный отец.              Брюс Уэйн… Я моргнула. Если он помогает Титанам, значит…              — Он знает, что ты Робин?              — Да.              Он был так близко, что я кожей чувствовала его тепло.              — О…              Он помолчал, давая мне время переварить это, а потом добавил:              — Стар… подумай сама.              Я не понимала, к чему он клонит. Я всегда думала, что тайна личности — это святое. Наверняка Бэтмен по головке его не погладит за такие откровения.              — У тебя будут проблемы с Бэтменом?              Он усмехнулся.              — Да. У отца будет много вопросов, но мне плевать. Я хотел, чтобы ты знала. Половина Лиги знает мое имя благодаря ему, а я не могу открыться лучшим друзьям. Это же бред.              Отец. Брюс Уэйн — его отец, но Робин только что назвал отцом Бэтмена. Если это один и тот же человек, то получается…              — Брюс Уэйн встречается с Бэтменом?              Робин как-то странно хрюкнул.              — О боже, — выдавил он, едва сдерживая смех. — Это слишком хорошо. Я обязательно ему это передам.              Я поняла, что сморозила глупость, но его смех был таким искренним, что мне и самой стало легче. Значит, оставался только один вариант.              — Значит… Брюс — это и есть Бэтмен?              Он издал тихий подтверждающий звук.              Я подняла голову, но не решилась посмотреть на него. Вместо этого я не отрывала глаз от россыпи лунных камней, лежавших в пыли у моих колен.              — Так что... да. Я ожидал, что ты узнаешь моё имя, потому что его знают все. И потому что «Дик» — забавное имя, его сейчас почти не встретишь, особенно у молодежи. Сын миллиардера с таким именем — это само по себе звучит нелепо, эксцентрично и... Мне не следовало делать поспешных выводов, — я чувствовала его дыхание на своей щеке, пока он говорил. — Прости, Стар. Ты была права, я совсем перестал с тобой делиться важным. Теперь я понимаю, почему это заставило тебя во всём усомниться.              Моё плечо коснулось его груди, и вместо того, чтобы отодвинуться, я прижалась к нему сильнее.              — Всё, что я сказал тебе тогда — правда... ну, ладно, про стробоскопы я приврал, но всё остальное честно. Я учусь на криминалиста уже год, осталось еще два. Когда закончу, хочу переехать в Бладхейвен как Дик Грейсон, поступить в полицию, пройти обучение, стать детективом и сделать всё возможное, чтобы помочь этому городу.              Его рука лежала на моей спине — не потому, что он намеренно обнял меня, а потому, что он на неё опирался, а я понемногу распрямлялась и прислонялась к нему.              — Робин тоже отправится в Бладхейвен?              — Нет.              Значит, для меня в Бладхейвене места не было.              — Туда отправится Найтвинг.              Я напряглась и судорожно вдохнула.              — Я строил эти планы еще до того, как основал Титанов, Стар. Они были долгими, сложными, мне пришлось столькому научиться. Понять, как очистить город, который и близко не был так плох, как Бладхейвен; собрать команду, а потом расширить её до мировых масштабов. Держать героическую жизнь отдельно от обычной, потому что мне так приказали. Школа, колледж, тренировки, учеба — я делал всё, чтобы доказать, на что я способен. А когда ты вернулась из будущего и рассказала про Найтвинга... ты добавила этот образ в мои планы. Ты описала меня таким потрясающим. Я хочу этого, хочу соответствовать этим ожиданиям. Твоим ожиданиям. Брюс не верит, что я справлюсь, но я знаю — я смогу.              Это означало, что Бэтмен не верил в него, и это, должно быть, больно било по его самолюбию. Он чувствовал, что должен что-то доказать.              — Я верю в тебя.              — Я знаю, — прошептал он. — Эта вера и давала мне силы идти дальше. — Он вздохнул. — А потом я взял и сделал нечто такое, что могло поставить под удар всё, ради чего я работал.              — И что же ты сделал?              — Я влюбился в тебя.              Так просто. Так легко. Почему он не мог сказать этого раньше? И всё же... если это правда, зачем он заставил нас через это пройти? Мир вокруг меня закружился.              — Робин...              — Я никогда не хотел причинить тебе боль, — его голос дрогнул. — Я надеялся, что это чувство безответно. Ведь... как бы это вообще работало? Ты и я? Я хочу вернуть свою гражданскую жизнь в Бладхейвене, а у тебя её нет... и Бэтмен никогда не разрешал мне открываться, а это несправедливо по отношению к нам обоим... Мне следовало довериться тебе. Мне так жаль, что я этого не сделал.              Я кивнула.              — Время еще есть, — ответила я. — Мы можем это обсудить. — Я помедлила и спросила совсем тихо: — Ты уезжаешь навсегда?              Он прижался головой к моей голове.              — Конечно, нет.              Слеза скатилась по моей щеке. Рука, на которую он не опирался, коснулась моего лица, смахивая её.              — Я всегда буду Титаном, Стар. Я не брошу команду, ни сейчас, ни когда-либо еще. Изменится только то, что я не буду жить в Джамп-Сити. У нас есть телепорты, и в Бладхейвене у меня тоже будет один. Я смогу прилетать.              Это было правдой, и мне стало легче.              — Почему ты не сказал мне?              — Я думал, тебя устраивает то, как всё есть. А потом оказалось, что нет, и что мои чувства взаимны... и я так испугался. Я уже смирился с тем, что нам нельзя быть вместе... а потом ты сказала, что можно, и я... я не знал, что делать. Я не мог с чистой совестью начинать что-то с тобой, не рассказав о планах, и не мог рассказать, не нарушив клятву Бэтмену. Стар... я просто не мог.              Я сглотнула. Вот что он имел в виду, когда говорил «я не могу».              — Я потерял тебя, и... это было больнее всего на свете. Я не ожидал такого. Думал, что справлюсь, что мы вернемся к нормальной жизни, но... этого не случилось. Ты продолжала отдаляться. И я понял, как сильно обидел тебя и как сильно ты мне нужна. Я понял, что должен рассказать тебе всё.              — Робин...              — У тебя свои цели, — мягко сказал он. — Колледж — это круто, Стар, у тебя всё получится, я уверен. Ты хочешь увидеть мир, все эти чудеса, тот огромный гриб... это так в твоем духе. И я не вправе требовать, чтобы ты бросила всё это ради меня. Не могу просить тебя ждать.              — Но ты мог бы позвать меня с собой, — прошептала я.              — Если я не готов отказаться от своей мечты ради тебя, — тихо ответил он, — я никогда не попрошу тебя жертвовать своей ради меня.              Ком в горле не проходил, а слезы продолжали катиться по щекам, хотя он нежно смахивал их кончиками пальцев.              — Но почему нужно выбирать? Почему нельзя и помогать людям, и путешествовать? Зачем ставить рамки?              — Я просто не верил, что можно получить всё сразу. Бэтмен твердил... и я сам себе внушил... я не хотел быть эгоистом. Ты заслуживаешь того, кто всегда будет на твоей стороне. Того, кто не прячет лицо под маской. У кого нет второй жизни, в которой тебе нет места — если только мы не заставим тебя скрываться или менять себя. Я могу просто снять маску и всё бросить, если прижмет. А ты — нет. И это нечестно.              Побудь эгоистом, Робин. Пожалуйста.              — И это всё? Значит, мы никогда не будем вместе?              Он коснулся ладонью моей щеки и поцеловал меня в висок.              — Нет, Стар, — прошептал он, прижавшись своим лбом к моему. — Я совсем не это хотел сказать. Мы можем быть вместе, если ты этого хочешь. Но теперь — никаких секретов. Я уеду в Бладхейвен, когда придет срок. А как поступишь ты — решать только тебе. Мы всё решим вместе. Так, как я должен был поступить с самого начала.              Я понимала его. И была готова это принять. Раз он не собирался уезжать до конца учебы, у нас еще была куча времени. Время, чтобы говорить, спорить и находить выход. У него было обычное имя и жизнь, и я могла создать себе такие же. Мы во всем разберемся вместе. Но был один важный вопрос.              — Ты этого хочешь?              — Да, — выдохнул он, и от его шепота у меня мурашки побежали по спине. — Очень хочу. Когда ты заговорила про поцелуи... у меня будто предохранители сгорели. Я и подумать не смел, что нам это можно. Что ты сама этого захочешь. — Он уткнулся лицом мне в шею. — Мне еще столько нужно тебе рассказать.              Я кивнула.              — И мне тоже.              — Давай вернемся? — спросил он совсем тихо. — В Башню. Только ты и я.              — Почему?              — Хэл там на полном серьезе строит замки из лунной пыли, и я боюсь, что он так увлечется, что забудет оставить мне немного кислорода.              Я посмотрела в сторону и не смогла сдержать смешок. Зеленый Фонарь действительно воздвиг невероятный замок из лунных камней и пыли. Вокруг суетились маленькие зеленые бульдозеры и краны — целая стройплощадка, созданная его кольцом.              — Это очень красиво.              — Он всегда знает, как произвести впечатление. Видишь тех крошечных солдатиков, которые вот-вот пойдут на штурм?              — Они просто прелесть, — улыбнулась я. — Но ты прав, он совсем заигрался. Пора домой.              Он отпустил меня, встал и протянул руку, помогая подняться. И как только я встала, он тут же крепко обнял меня. Робин уткнулся лицом в моё плечо и сжал так сильно, будто боялся отпустить.              — Как же я скучал. Ты не представляешь. Прости меня, Стар.              Я обняла его в ответ, наслаждаясь этим моментом.              — Я тоже очень скучала.              Объятия Робина — это лучшее, что есть на свете. В них столько тепла и силы. Эта простая близость лечила все раны, восстанавливая то, что было сломано между нами. В этом мгновении мы были просто парнем и девушкой, которым хорошо вдвоем. И это было единственно верным решением.              Слезы снова потекли, но теперь это были слезы облегчения. Всё еще было непросто, но теперь я видела свет в конце туннеля. У меня снова появилась надежда. Он прижимал меня к себе, слегка покачивая, и шептал, что всё будет хорошо, просил прощения и говорил, как сильно любит меня.              Я могла бы оставаться в его объятиях вечно и всё равно не почувствовала бы, что мне этого достаточно.              — Нам пора, — прошептал он, слегка отстраняясь и открывая глаза, чтобы улыбнуться мне.              Синие. Словно бескрайнее небо Земли.              Он коснулся моего лица, большими пальцами стирая следы слез с моих щек. Завороженная, я коснулась его влажной щеки указательным пальцем, прямо под глазом.              — Они прекрасны.              Он провел пальцами по моей челке — так нежно, с такой любовью — и перебирал прядь волос, поглаживая её.              — Ты прекрасна.              Я никогда прежде не слышала, чтобы он произносил что-то с таким благоговением. Внутри меня разлилась волна жара, и я почувствовала легкий трепет тысяч крыльев бабочек, порхающих под моей кожей.              — Робин?              Он отвел взгляд от моих волос и посмотрел мне прямо в глаза.              — Стар? — в его голосе появилась хрипотца, которой не было еще мгновение назад.              Я склонила голову, пока наши лбы не соприкоснулись.              — Кто мы друг другу?              Его глаза чуть расширились, зрачки увеличились, и он улыбнулся.              — Мы — нечто большее, — выдохнул он, очерчивая пальцами линию моей челюсти. — Гораздо большее. Но нам нужно поговорить, есть еще кое-что… — Он прервисто вздохнул. — К черту всё. Можно мне? Можно нам?..              — Просто поцелуй меня, — я позволила своим векам сомкнуться. — Пожалуйста.              Несмотря на все фильмы, что я видела, на все любовные романы и все моменты, что я выстраивала в своей голове, я оказалась не готова.              Мягко, но уверенно. Трепетно, но честно. Нежно, гибко и чудесно. Окруженная его теплом и заботой, я чувствовала сладость его губ и жар его прикосновений. Он отстранился — я не знаю почему — и вернулся прежде, чем я успела открыть глаза, на этот раз с тихим стоном. Он склонил голову, придерживая мой затылок, и углубил поцелуй так, как я не могла себе и вообразить, и что не в силах была описать.              Это было нечто запредельное, совершенно идеальное и абсолютно в стиле Робина.