Прикосновение

      Заметки Старфаер о Робине              Возраст: 18.              День рождения: Март. Не уверена насчет числа, так как он никогда не праздновал в один и тот же день. Даже не уверена, март ли это на самом деле.              Родители: ??? Погибли.              Братья или сестры: ???              Упоминал, что имя «Робин» пошло от его матери. Не один раз упоминал цирк.              Текущие опекуны: Брю, Алфр, полные имена неизвестны.              Принадлежность: Бэтмен, Юные Титаны, Лига Справедливости, Слейд???              Преступные взаимодействия, которые он упоминал:              Джокер       Этот человек считается главным заклятым врагом Бэтмена. Робин не любит говорить о нем. Почему?              Риддлер Трикстер и шутник. Робин любит рассказывать истории о нем, о шутках и розыгрышах, связанных с погоней за ним. Он неоднократно упоминал «Смертельную ловушку». Кажется, Робину нравится срывать его планы. Судя по рассказам Робина, Риддлер успокаивается после того, как Смертельная ловушка разгадана, и остается впечатлен.              Пингвин       Животное? Много смешных историй, но мало информации. Возможно, неопасный преступник.              Мистер Фриз       Ученый, экспериментировавший с концентрированным замораживающим раствором; пострадал от несчастного случая, который вынудил его жить при минусовых температурах. Робин рассказывал историю о том, как Мистер Фриз искал лекарство от болезни своей жены и обратился к преступной деятельности, когда не смог получить финансирование. Он также упомянул, что Мистер Фриз находится в Аркхеме и получил финансирование.              Ядовитый Плющ       Упоминал, что ее пыльца токсична. Работает ботаником. Создала Полуночно-Синюю Розу.              Харли Квинн       Обычно упоминает ее в связке либо с Ядовитым Плющом, либо с Джокером. Упоминал, что она доктор психиатрии. Кажется, он ее уважает.              Преступники Готэма, которых я видела в новостях, но которых Робин никогда не упоминал: Бэйн. Убийца Крок. Женщина-Кошка. Пугало. Двуликий.              …Кто-то из них ответственен за то, почему Бэтмен и Робин разошлись?              ***              Иногда я проводила утро с Киборгом в гараже. Он часто просил моей силы, чтобы помочь поднять Т-Кар, пока он работал под ним. Он не любил использовать обычные подъемники для машин, потому что его автомобиль требовалось наклонять из стороны в сторону во время работы, и он утверждал, что постоянная перестановка машины отнимает слишком много времени.              Я не возражала. Киборг даже установил под машиной ручки, за которые я могла держаться, чтобы ничего не повредить. Мне нравилось наблюдать за Киборгом, пока он работал; он постоянно говорил в процессе, тянулся за разными инструментами и приборами. Он разговаривал с Т-Каром, который, как он утверждает, является женщиной, как с любимой, со своей малышкой. Он ворковал над её шумами и жаловался, что она ненавидит его, когда что-то ломалось. Наблюдать за этим было довольно забавно. Порой я задавалась вопросом, есть ли у Т-Кара личность: частота утечек масла прямо на лицо Киборга не казалась случайной.              Мы разговаривали. Обо всем и ни о чем. Часто он практиковал со мной тамаранский, пока учил меня механике. Он учил меня сленгу, техническим терминам, английским эвфемизмам и кибернетике или рассказывал шутки, и его слова всегда наполняли меня радостью.              У Киборга был уникальный взгляд на человеческую расу из-за того, кем он был и откуда пришел. Он рассказывал мне, что у него было самое необычное воспитание. А его несчастный случай, о деталях которого он никогда не говорит, заставил его видеть вещи в ином свете — не только в кибернетическом. Бывали случаи, когда он говорил со мной о предубеждениях, с которыми сталкивался из-за цвета своей кожи под механизмами. Я рассказывала ему о множестве рас во вселенной и о том, что это не только человеческая черта. Вал-Йор никогда не упоминался, но между нами существовало родство.              Иногда мы говорим о нашем прошлом, но чаще нет. Порой даже прошлое может быть трудным. Я знаю, он сожалеет об отчуждении от отца, но простить этого не может. Я также знаю, что, несмотря на всё то добро, которое он делает сейчас, в нем есть человеческая часть, которая жаждет быть нормальной. Я бы хотела дать ему это, мы все бы хотели.              Я верю, что Киборг был тем, кем должна была быть моя сестра. Тем, на кого я могла равняться, кто мог научить меня вещам, и тем, кто защищал бы меня несмотря ни на что. Я нежно люблю его за это.              Однако сегодня он был странно молчалив. Поскольку он сам попросил моей помощи, я удивилась его тишине.              Когда он, казалось, затягивал один и тот же болт уже в который раз, я поинтересовалась:              — Киборг, ты здоров?              — А ты?              Вернул он вопрос.              — Я в порядке.              — Конечно, в порядке. Мне не нравится, как он делает тебе больно.              — Что-то должно было измениться.              Сказала я, отводя взгляд.              — Это поболит какое-то время, а затем… станет лучше.              Киборг вздохнул. Он выкатился из-под машины и сказал:              — Опускай её и иди посиди со мной.              Обеспокоенная и заинтригованная, я сделала, как меня просили: осторожно поставила Т-Кар на землю, на его место, и подошла к Киборгу.              — Как много ты слышала?              Спросил он. Когда я не ответила, он подсказал:              — Я знаю, что ты подключилась, Стар. У меня есть логи. Я хочу знать, что именно ты слушала?              Прошло несколько дней с тех пор, как Робин и Киборг отправились на помощь Уайлдбисту, и тот разговор не выходил у меня из головы, но я не знала, как поднять эту тему. Похоже, Киборг устал ждать, пока я это сделаю.              — Всё.              Он кивнул.              — И?              — Он что-то скрывает.              Киборг рассмеялся — едким, насмешливым смешком.              — А когда он не скрывает?              — Ты знаешь истинную причину, не так ли?              Киборг вздохнул, сцепил руки перед собой и посмотрел на свои ладони.              — Я знаю причину, в которой он пытается убедить сам себя. Я не знаю, истинная ли она. Он молчит.              Я обдумала это, уязвленная тем, что Робин мог рассказать Киборгу, но не мне.              — Я также знаю, что ты не попросишь меня рассказать её.              Продолжил Киборг.              — Ты хочешь услышать это от него.              Я кивнула.              — Стар, знаешь, что я понял? Вы с Робином очень похожи.              Я моргнула и наклонила голову.              — Объясни.              — Вы оба настаиваете, что вы в порядке, что происходящее — норма, хотя совершенно ясно, что вы — та самая собака в огне.              В замешательстве я нахмурилась, глядя на него, и Киборг вывел картинку на экран своего коммуникатора.              — О. Бедная собака.              — Это ты сейчас, Стар. Ты и Робин. Никто из вас не говорит о своих травмах. Никогда. Как будто их и не было. Вы упоминаете только хорошее о Тамаране. А я знаю, что у тебя случалось и плохое. Ты была призом. За тобой охотилась целая армия. Твоя сестра — тот еще фрукт, она дважды пыталась подставить тебя просто потому, что так сильно ненавидела. Ты была готова выйти замуж, чтобы спасти свой народ. Ты не говорила нам, что ты принцесса, пока не пришлось. У тебя пропал брат. Черт, мы только сейчас узнали, что вы с Робином не просто друзья, и то потому, что вы молчали.              Я плотно сжала губы.              — Рэйвен никогда не говорила нам, что она дочь Тригона, пока не пришлось. Бистбой никогда не упоминал свою семью, пока не пришлось.              — А Робин никогда не говорит о Готэме, если это не забавный анекдот или не касается дела. Он рассказывает только хорошее. Говорит только, что уехал, но не говорит почему.              — А ты знаешь почему?              Он посмотрел на меня пристально.              — Эта информация является общественным достоянием, Стар. Если соединить точки.              Значит, это действительно связано с одним из преступников, о которых он никогда не говорит.              — Девочка, твоя бутылка скоро лопнет. Да, у Рэйвен и Бистбоя есть секреты. И у меня они есть. Но у нас троих есть люди, которые знают наши тайны, с кем мы можем поговорить, когда ноша становится слишком тяжелой. У Рэйвен есть мать. У Бистбоя — семья. А кто есть у тебя, Стар?              Он ткнул меня пальцем.              — И не говори «Галфор», потому что с ним ты ведешь себя так же. Рассказываешь только хорошее.              — А с кем говоришь ты? — спросила я, пытаясь уйти от ответа.              — С Т-Каром. С Т-Кораблем.              Я нахмурилась.              Он рассмеялся, увидев мое выражение лица.              — Мои детки могут быть неодушевленными, но в них вложено столько частей меня, что они — семья. И, знаешь, просто высказать всё дерьмо вслух помогает.              Он вздохнул и поднял руку, сжимая и разжимая кулак.              — Когда это случилось, когда я сбежал от всех экспериментов отца, я нашел лучших терапевтов, чтобы справиться. Специалисты по ампутациям, физиатры, эксперты по кибернетике — весь джаз. Я до сих пор говорю с некоторыми из них, когда мне становится трудно.              — Было бы лучше, если бы ты умер?              Выпалила я, а затем поморщилась от бестактности своего вопроса.              — О, Киборг, мне так жаль…              — А было бы лучше, если бы умерла ты? — парировал он.              Мои глаза расширились.              — Что?              Он потянулся и ткнул меня в руку.              — Знаешь, ни у кого из тамаранцев, кроме твоей сестры, этого не было. Лучи из глаз — да, но стражники гоняли нас по всему дворцу, и ни один ни разу не пустил в нас старболт. Я готов поверить, что это какая-то сила королевской крови, если ты так скажешь, но позволь заметить: ты прошла через ад, просто чтобы завершить трансформацию. Через что тебе пришлось пройти, чтобы получить старболты?              Я сглотнула. Тяжело. Сердцебиение ускорилось, дыхание перехватило. Воспоминания всплыли, непрошеные.              Смеющаяся чешуя. Жжение в руках, в животе, в ногах. Ослепительный свет. Опаленная плоть. Агония в крови, она прожигала вены, заливая все мое тело зеленым. Крики брата, крики сестры.              Меня сварили заживо.              Холодный металл на моих руках. Мое имя, позванное издалека. Якорь. Друг.              Я моргнула, и комната прояснилась. Больше никаких пищащих машин, никаких жадно болтающих ученых, никакой боли. Только Киборг, смотрящий на меня.              — Стар?              Мои глаза наполнились невыплаканными слезами, и я покачала головой.              Киборг наблюдал за мной, затем пробормотал:              — Прости. Я не хотел тебя расстраивать.              Я судорожно втянула воздух и медленно выдохнула.              — В системе Вега есть раса, называемая Псионами, — сказала я. — Они… вмешивались… в естественную эволюцию каждой расы в нашей системе так или иначе, путем научных вскрытий и экспериментов. На самом деле, раса тамаранцев была… под их влиянием, когда они создали Кс'хал.              Киборг нахмурился.              — Разве это законно? Зеленые Фонари…              — Не допускаются в Вегу.              Глаза Киборга расширились, и он втянул воздух.              — Ты шутишь.              — Я не знаю почему, но между Псионами и Оа было заключено соглашение. Псионы остаются в пределах Веги. Оа и их фонари не могут войти.              — О, Стар…              Я чувствовала себя отстраненной, тело онемело, а голос приобрел напевный тон.              — Однажды один из них сказал: «Сколько энергии может вместить тамаранская принцесса, прежде чем лопнет».              Я подняла руки и создала старболт.              — Псионы лопнули первыми.              Киборг выглядел испуганным.              — Я воинствующая принцесса», — сказала я. — Я совершала поступки, которые, я знаю, никогда не могут быть прощены, просто чтобы выжить. Многие из них уже нарушили этический кодекс Робина. Если я расскажу ему…              Слезы пролились.              — У меня здесь место, дом. Я не желаю уходить.              — Господи, Стар, я…              — Так что да, — прошептала я сломленно. — Я в порядке, потому что должна быть. Если я не Титан, у меня ничего не осталось. Я не вернусь на Тамаран.              Я подняла руку.              — Они так сильно хотят этого, Киборг. Я… я не могу.              Второй ребенок. Всегда запасная. Даже с Галфором в роли Великого Правителя, в тот момент, когда я отказалась от Земли, фракции ждали за кулисами, требуя, чтобы старболты остались в народе, а у меня был долг. Трансформация завершена, теперь я могла давать потомство. Райанд'р потерян, Команд'р в заключении, я — всё, что осталось.              Я бы никогда не пережила такое будущее.              Киборг преодолел небольшое расстояние между нами и подхватил меня. Он усадил меня к себе на колени и обнял руками.              — У тебя есть я. У тебя есть Рэйвен и Бистбой. И пусть сейчас так не кажется, у тебя есть Робин. Неважно, что он чувствует к тебе, он никогда не позволит Тамарану забрать тебя без твоего согласия, и я тоже.              Прижавшись к его груди, я хотела бы верить ему.              — Ты расскажешь ему?              — Он догадался насчет старболтов, — сказал Киборг. — Но не знает, почему и как. И нет. Я не скажу ему. Он должен услышать это от тебя.              В течение следующей недели я старалась изо всех сил скрывать свою боль, чтобы друзья не узнали о моем смятении. Я была счастливой и жизнерадостной. Я парила в воздухе всякий раз, когда кто-то смотрел в мою сторону. Я шутила с Бистбоем. Проводила время с Рэйвен. Тренировалась. Готовила те блюда, которые я любила и от которых Киборг сильнее всего морщил нос. Выполняла поручения и следила, чтобы у всех была вода. Я летала, посещая разные места в Джамп-Сити, и старалась быть максимально заметной и присутствующей рядом с друзьями и жителями города.              И держалась подальше от Робина настолько, насколько могла. В его присутствии я была милой, счастливой и улыбчивой. Я приносила ему молочные коктейли, когда случалось брать их для всех остальных. Я спрашивала о делах, но не искала встреч с ним.              Киборг был прав. Было определенное чувство облегчения от осознания того, что кто-то знает часть моего прошлого. Я должна рассказать Робину. Я должна доверить ему это. Но не сейчас.              По ночам, одна в своей комнате, просыпаясь в страхе от недавно вспомнившихся ужасов, я исследовала преступников Готэма, просматривая старые отчеты и проводя поиски в Гугле. Я думала о том, чтобы запросить доступ к документам Лиги Справедливости, но была уверена, что Робин получит уведомление об этом.              Гуглить Готэм и его злодеев было кроличьей норой, бесконечной сетью информации, которая часто противоречила сама себе. Даже потратив час ночью, я следовала за столькими разными нитями, что теряла суть того, что пыталась узнать. Форумы, теоретики заговора, видео на YouTube, которые нужно было посмотреть, погони за диким гусем — было трудно отличить правду от лжи. Ночь за ночью информация сливалась воедино.              Однако я почерпнула некоторые сведения, которые были неизменны повсюду.              Бэйн. Убийца Крок. Женщина-Кошка. Пугало. Двуликий. Один из них, или, возможно, все они, могли быть причиной замкнутости Робина.              Бэйн использовал нечто под названием «Веном», чтобы временно увеличивать свою физическую силу. Из того, что я видела, Бэтмен казался его главной целью, и и он, и Робин получали травмы после любой драки с ним. Опасный человек, стратегический гений, который определенно был ровней Бэтмену, но ничего не выделялось в том, что касалось Робина.              Убийца Крок, рестлер, страдавший редким генетическим заболеванием, которое придало ему рептильный вид и сверхчеловеческую силу. Сведенный с ума своей необратимой трансформацией, он обратился к преступной жизни, со временем развивая звериные наклонности. Еще один случай большого ущерба для Бэтмена, но не столь значительного для Робина.              О Женщине-Кошке было так много информации, что я начала задаваться вопросом, почему Робин никогда не упоминал её. Великолепная женщина, умевшая использовать свое тело себе на пользу и питавшая слабость к блестящему; я видела её в новостях столько раз. Люди были очарованы ею. Неоднозначная фигура: иногда она была хорошей, иногда плохой. Были свидетельства того, что она, Харли и Плющ работали вместе. На некоторых фанатских форумах Бэтмена я обнаружила ветку, предполагающую, что они с Бэтменом неоднократно состояли в связи… что объясняло, почему Робин не упоминал её.              Пугало оправдывал свое имя. Поистине ужасающая личность. Блестящий профессор психологии, ставший криминальным гением. Подвергавшийся насилию и издевательствам в юности, он развил одержимость страхом и использовал специально разработанный галлюциногенный «токсин страха», чтобы эксплуатировать фобии своих жертв. Не раз Робин и Бэтмен оказывались втянутыми в его схемы. На «Ютубах» было так много отчетов людей, пересказывающих свои столкновения с токсинами.              Вспоминая свои кошмары, я легко поняла, почему Пугало стал причиной ненависти Робина к Готэму. Переживать ужасы наяву, без шанса проснуться — меня бы это сломало. Страшно представить, что это сделало с ним в детстве.              А еще Двуликий. Психопат, помешанный на двойственности, доверяющий решения монетке. Абсолютно непредсказуемый. Потерял пол-лица в аварии с химикатами и, как многие враги Бэтмена, сошел с ума.              Любопытно, как много врагов Бэтмена — безумцы.              Робин проиграл бой Двуликому. План провалился, Робин был жестоко избит, почти убит. Я видела фото папарацци, снятое до того, как Бэтмен его забрал. Надеюсь, это фейк. Выглядело зверски. Хуже, чем когда Слейд влез в его разум. Хуже самого Слейда. Возможно, хуже того, что сделали со мной горданианцы — его тело не создано для таких пыток.              Потом он исчез на месяцы. Слухи о смерти, злодеи, хвастающие убийством… А потом Робин всплыл в Джамп-Сити, создавая Титанов: новый костюм, новая прическа, новый характер.              Многие считали, что Бэтмен «уволил» его после того провала. Куча свидетелей, но ни слова от самих героев. Была даже теория, что прошлый Робин умер, а мой, в Джамп-Сити — самозванец.              Я дошла до точки, когда больше не могла читать. Тревога душила, и только он мог её унять.              Мне нужно было его увидеть. Узнать правду, выбраться из паутины лжи. Он почти умер, и пусть это было давно, я должна была убедиться, что он цел.              Я влетела в гостиную, сделала круг и оставила ребят смотреть кино. Проверила офис Робина, спальню, все углы.              Пусто. И мотоцикла нет.              Я схватила коммуникатор, включила трекер и рванула через гараж. Взмыла в небо, оставляя зеленый след, поднялась выше башни и сверилась с сигналом.              Смотровая площадка. Наше место. Извилистая дорога в горах, утес над городом. Там чудесный ветер на закате и отличный вид на звезды. Мы часто ездили туда, чтобы побыть вдвоем.              Это наверняка значило, что он готов. Готов рассказать правду. Готов выслушать меня. Готов дать нам шанс.              Он стоял, прислонившись к байку, спиной к городу и ко мне. Смотрел на океан. Когда я подлетела, он захлопнул коммуникатор и скрестил руки на груди, не оборачиваясь.              — Нашпионилась?              Сердце будто раздавили прессом. Я провалилась в черную дыру, тело налилось свинцом. Я зависла поодаль, прижав руки к груди. В ночи он казался таким красивым и таким чужим.              — На будущее: когда кто-то так активно интересуется Готэмом, Бэткомпьютер шлёт уведомление, — он повел плечами. — Хотя сталкер у меня впервые, забавный опыт.              Внутри что-то оборвалось. Что-то очень ценное и хрупкое.              — Теперь у тебя есть список врагов Бэтмена, которые мечтают увидеть свою любимую грушу для битья в отношениях. И ты даже не копнула глубоко. Джокер будет в десять раз хуже их всех.              Я так устала. Я хотела, чтобы боль ушла. Если дело не в его прошлом, значит, в моем. А это я изменить не в силах.              Пора перестать верить, что всё можно исправить.              Он вздохнул.              — Стар, слушай, извини, но это неважно. Нам надо заканчивать. Мне нужно…              Я закрыла глаза. Открыла их, приняв решение.              — Будь по-твоему.