Together together in death

      Наблюдение за «отражениями» самих себя в мире Рин Акацуки вызвало у каноничных персонажей настоящий экзистенциальный кризис. Это было похоже на то, как если бы они смотрели в идеальное зеркало, которое показывает не то, кто они есть, а то, кем они могли бы стать, если бы встретили правильного лидера.

Реакция на своих «двойников»

Каноничный Кисаки Тетта

      Он долго молчал, вглядываясь в то, как его двойник заботливо кормит младенца.       «Я всегда строил планы на песке, используя Майки как марионетку. Но этот "я"… он строит на камне. Он не боится быть нянькой, потому что он знает — этот ребёнок и есть его величайший триумф. Посмотрите на его руки: они не дрожат. Он спокоен. В том мире я не просто амбициозный подросток, я — опекун будущего императора. Я завидую его спокойствию».

Каноничный Шуджи Ханма

      Он хохотал до слез, хлопая себя по коленям, когда увидел, как двойник называет себя «дядей».       «А-ха-ха! Гляньте на этого клоуна! Он пытается быть милым? Но… черт. Посмотрите на его взгляд, когда Инуи его пихнул. Там нет злобы. Там… уют? Я всю жизнь искал развлечений в крови, а тот Ханма нашел кайф в том, чтобы оберегать маленького альбиноса. Это самое безумное приключение, которое я мог бы себе представить. И, признаться, я бы хотел оказаться на его месте».

Каноничный Сейшу Инуи

      Его взгляд был прикован к тому, как бережно его двойник перехватил ребенка.       «Я всегда искал Шиничиро в других людях. Но в том мире я нашел Рин. И этого достаточно. Посмотрите, как тот Инуи защищает Кая. Для него это не приказ, это долг сердца. Он наконец-то нашел дом, который не горит».

Реакция на Рин Акацуки

      Для каноничных парней Рин стала воплощением идеального доминанта.       Хайтани (Канон): «Она младше нас, но она — наш Король. Мы смотрим на неё и не видим женщину, мы видим власть. Нам не хочется её "поиметь", нам хочется, чтобы она признала нас достойными. Это чертовски странное чувство для тех, кто привык сам ставить всех на колени».       Парни из «Лукизма» (Чон Гон и Джун Гу): «Она — совершенное холодное оружие. Её гендер — это просто деталь. Её истинная суть — дисциплина. Мы бы с радостью сразились с ней, но только для того, чтобы она нас подчинила».       Реакция на Кая (Младенца): К Каю каноничные персонажи отнеслись с суеверным почтением.       Все банды: «Этот пацан — живая икона. В нем нет страха, потому что он с рождения видит монстров, которые ему служат. Он — наше искупление. Если он вырастет и станет таким же, как Рин, мир наконец-то обретет порядок».       Пошлости? Никто не посмел. Мысль о том, чтобы причинить вред или осквернить наследие Кая, казалась им святотатством. Даже каноничный Ханма притих, понимая, что этот ребенок — единственная чистая вещь в их прогнившем мире банд.

Реакция на Мизуки (Вечную Мать)

Мизуки вызвала у них щемящую грусть.       Каноничный Такемичи: «Она — их ангел-хранитель. Рин хранит ей верность, которой нет места в нашем грязном мире. Мизуки — это причина, по которой Рин не превратилась в тирана. Она — мать этого мира, даже если её нет рядом».       Каноничные Хайтани: «Мы уважаем выбор Рин. Мизуки — единственная дама, достойная стоять рядом с Белым Драконом. Мы бы тоже склонили головы перед её портретом».

Реакция на отца Кая (Нарцисса Казую)

      А вот здесь каноничные парни не сдерживали презрения.       Риндо и Ран (Канон): «Этот ублюдок даже не понял, КТО с ним спал. Он думал, что он особенный? Ха! Рин просто использовала его как породистого пса для разведения. Он — пустое место. Если бы он появился в нашем мире, мы бы переломали ему ноги за то, что он посмел коснуться наставницы с такими дешевыми мыслями».       Кисаки (Канон): «Типичный мусор. Рин поступила мудро — взяла гены и выбросила оболочку. В Династии Акацуки нет места для таких эгоистов. Кай — это всё, что осталось от этого ничтожества, и, слава Богу, в Кае нет ни капли отцовского тщеславия, только величие матери».       Итог: Каноничные герои почувствовали себя «неудачными версиями» самих себя. Мир Рин Акацуки показал им, что сила, направленная на созидание династии и защиту любви, куда мощнее, чем просто бесконечные войны за территорию. Они смотрели на экран как на несбыточную мечту о доме, где даже самые пропащие грешники могут баюкать будущего императора.