Пламя и ветер

      Оставшиеся два дня отдыха Амая провела тихо, но внутри неё тишины не было. Тело отдыхало, мышцы больше не ныли, дрожь в пальцах прошла, и она наконец чувствовала себя отдохнувшей, а не выжатой до предела. Но мысли не хотели успокаиваться. Три дня без тренировок. Такой покой был для неё непривычным. Алиса не умела сидеть без дела. В прошлой жизни она годами лежала в больнице и ничего не могла изменить. Теперь, когда у неё было здоровое тело и возможность двигаться вперёд, каждый день без тренировки казался упущенным.       В воскресенье она проснулась позже обычного. Солнце уже вовсю заливало комнату. За окном кричали птицы, где-то далеко лаяла собака, и Коноха жила своей обычной жизнью. Амая полежала немного, глядя в потолок и по привычке считая одну-единственную трещину, пересекавшую его по диагонали, а потом заставила себя встать. День нужно было чем-то занять, иначе мысли о предстоящей тренировке с Саске съедят её целиком.       Она позавтракала остатками риса с овощами, выпила чай и отправилась в библиотеку. Утренние улицы были полупустыми. Воскресенье, все отдыхали. Редкие прохожие не обращали на неё внимания, и это было хорошо. Ей не хотелось разговаривать. Ей хотелось зарыться в книги и забыться.       В библиотеке было тихо и пусто. Амая провела ладонью по корешкам свитков, ощущая под пальцами шершавую кожу и вытертые углы пергамента. Старый читальный зал жил своей жизнью. Где-то в глубине тикали напольные часы, и звук этот был таким же размеренным, как её дыхание. Взяв несколько свитков по анатомии и основам чакры, она устроилась в своём любимом дальнем углу и погрузилась в чтение. Час проходил за часом, а Амая всё сидела, выписывая в блокнот основные узлы тенкецу и точки их пересечения. Она надеялась, что понимание этих схем поможет ей лучше контролировать чакру, когда она снова начнёт тренироваться.       Время текло незаметно. Когда библиотекарь тронул её за плечо и сказал, что пора закрываться, она вздрогнула от неожиданности.       Домой она вернулась уже в сумерках. Заварила чай, села на подоконник и ещё раз перечитала записи. Потом отложила блокнот и просто смотрела на улицу, где зажигались первые огни. Завтра был последний день отдыха. Послезавтра вторник. Первая тренировка с Саске. Амая повторяла это про себя, как расписание, стараясь не думать о том, что чувствует по этому поводу.       Понедельник прошёл спокойно, даже слишком. В академии была только теория. Ирука-сенсей читал лекцию по истории Второй мировой войны шиноби, и Амая откровенно скучала, хотя старательно записывала даты. Наруто, сидевший через проход, пару раз пытался привлечь её внимание: корчил рожи, показывал какие-то дурацкие знаки, но она лишь качала головой и продолжала писать. Сакура бросила на неё вопросительный взгляд, но ничего не сказала. Саске сидел у окна. Когда Амая проходила мимо, он на секунду оторвал взгляд от улицы и посмотрел на неё без враждебности, без интереса, просто отметил присутствие. Она ответила таким же коротким взглядом. Ни слов, ни кивков. Оба знали, что скоро увидятся на полигоне, и этого было достаточно.       После уроков она заглянула на рынок, купила онигири на завтра и проверила снаряжение. Кунаи наточены, сюрикены в подсумке, фляга полная. Всё готово. Амая легла раньше обычного, но сон не шёл. Она лежала в темноте, слушала, как ветер шуршит листьями за окном, и думала о завтрашнем дне. Она не знала, чего ожидать. Но завтра должно было наступить, и Амая была к этому готова.

***

      Будильник прозвенел в половине четвёртого утра. Старый, с погнутым колокольчиком, он дребезжал так, что не проснуться было невозможно. Амая нащупала его на тумбочке, щёлкнула и села на кровати, протирая глаза.       За окном было ещё темно. Уличные фонари бросали на мостовую мутные жёлтые пятна, и в их свете было видно, как ветер гонит по земле сухие листья. Коноха спала. Даже птицы ещё не начинали свою утреннюю перекличку.       Она сползла с кровати, опустила босые ноги на холодный пол и несколько секунд просто сидела, давая глазам привыкнуть к темноте. Амая чувствовала себя отдохнувшей и готовой к нагрузкам, но внутри поселилось странное чувство. Смесь предвкушения и тревоги. Сегодня она впервые будет тренироваться с Саске. Не на уроке, не под присмотром Ируки-сенсея, а один на один, на рассвете, в лесу.       Времени на завтрак не было, если она хотела успеть на полигон и вернуться к началу занятий. Амая натянула тренировочные шорты и футболку, прихватила пояс с кунаями, флягу с водой и школьную сумку с формой. Переоденется прямо в лесу после тренировки. Благо место глухое, и никто не увидит.       Улица встретила её сырым туманом. Редкие фонари ещё горели, отбрасывая на мостовую мутные жёлтые пятна. Где-то далеко, в районе рынка, уже громыхали ставнями, торговцы начинали день раньше всех. Амая шла быстро, засунув руки в карманы, и дыхание вырывалось изо рта белёсыми облачками.       Лес за четвёртым сектором был глухим и неприветливым. Ни утоптанных тропинок, ни привычных мишеней, только корни, пробивающие землю, да старые дубы, чьи кроны смыкались высоко над головой. Тишина висела такая, что Амая слышала, как шуршит трава под её сандалиями.       Саске ждал её в центре поляны. Стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на восток, где небо только начинало сереть. Чёрные волосы падали на лоб, закрывая половину лица.       Услышав шаги, он обернулся не сразу, выдержал паузу, будто проверял, не передумает ли она подойти. — Не опоздала, — сказала Амая, останавливаясь в нескольких шагах. — Начинаем.       И всё. Ни приветствия, ни объяснений. Просто развернулся к ней лицом и принялся объяснять, что она будет делать. Амая почувствовала, как внутри зашевелилось раздражение. В прошлой жизни она сама решала, чему и когда учиться, а тут мальчишка, который ментально годился ей в младшие братья, раздаёт указания. «Ладно, Алиса», — одёрнула она себя и сосредоточилась. — Покажи шаринган.       Она выдохнула, направляя чакру к глазам. Сначала тонкой струйкой, потом увереннее. Защипало. Мир стал ярче, резче, детальнее. Каждая травинка обрела чёткий контур, каждая ветка на дубе прорисовалась до мельчайшего сучка. Голова слегка закружилась, привычное чувство, которое она уже научилась терпеть.       Саске активировал свой. Одно томоэ, такое же, как у неё. Но держал он глаза открытыми легко, не щурился, не тёр веки. Сразу видно, практики больше. — Шаринган откликается на эмоции. Не дави. Просто позволь ему работать.       Амая кивнула.       Он двинулся первым. Плавно перетёк из одной стойки в другую, смещая вес с ноги на ногу, и Амая следила за ним, не отрываясь. Шаринган послушно записывал угол наклона его корпуса, распределение веса, траекторию рук. Но собственное тело не поспевало за глазами, она чувствовала это почти физически, как разрыв между тем, что видит, и тем, что может сделать.       Саске наклонился, подобрал с земли несколько сухих веток и выпрямился. Она приготовилась уклоняться. С тремя кунаями Ли она уже справлялась, а с шаринганом это должно было быть ещё проще. Но Саске не стал бросать все сразу. Он выждал момент и метнул первую ветку туда, куда она, по его расчёту, должна была сместиться. Ветка хлестнула по плечу. Амая дёрнулась, но предугадать траекторию не смогла. — Ты смотришь на снаряд, — произнёс он всё тем же ровным голосом. — А нужно смотреть на меня. Я вижу, куда ты собираешься уйти, и бросаю туда. Ты уклоняешься от ветки, а не от меня. Поэтому и пропускаешь.       Амая сжала зубы. Он был прав. С Ли она просто реагировала на летящие кунаи, и этого хватало, потому что Ли бросал их честно, не используя шаринган. А этот читал её движения и бил на опережение. Она смотрела на снаряд, а не на него, и проигрывала ещё до того, как ветка покидала его руку. — Давай ещё, — сказала она, принимая стойку.       Он снова подобрал ветки. На этот раз она сосредоточилась не на них, а на нём. Увидела, как чуть дрогнули его пальцы перед первым броском, как едва заметно развернулось плечо перед вторым, как сместился вес перед третьим. Шаринган уловил эти движения за мгновение до того, как ветки покинули его руку. Амая ушла влево, пригнулась, перекатилась, и все три ветки пролетели мимо.       Она выпрямилась, тяжело дыша. На плече горела красная полоса от первого попадания, но остальные снаряды её не задели. — Приемлемо, — обронил Саске. — Теперь сюрикены.       Он встал напротив пня с нарисованным кругом и вынул из подсумка шесть штук сюрикенов. Показал стандартный хват, принятый в академии, между большим и указательным пальцами. Сюрикен лежал плоско, как монетка, которую собираются бросить в фонтан. — Так учат в академии. Это неправильно. Один бросок, один снаряд.       Он перехватил сюрикены веером, по три в каждой руке, зажимая их между пальцами так, чтобы они лежали плотно, но не цеплялись друг за друга. Металлические звёзды легли одна к другой, как лепестки цветка, готовые раскрыться в полёте. — Надо уметь бросать все сразу. В бою никто не будет ждать, пока ты достанешь второй снаряд.       Он метнул. Шесть сюрикенов разлетелись веером и вошли в пень ровным полукругом. Каждый задрожал от силы удара, и несколько секунд в тишине леса был слышен только затухающий звон металла. Ни один не упал, ни один не ушёл мимо. Даже расстояние между ними было почти одинаковым, будто он заранее вымерил его линейкой. — Теперь ты.       Амая взяла сюрикены и попыталась повторить хват. Пальцы не гнулись как надо, металл холодил кожу, пластины цеплялись друг за друга, никак не желая ложиться веером. Она попробовала разложить их иначе, но один сюрикен выскользнул и упал в траву. Амая подобрала его и попыталась снова. На этот раз вроде получилось, пластины легли ровнее, но когда она сжала пальцы, они снова сбились в кучу. — Не зажимай слишком сильно, — сказал Саске. — Они должны лежать свободно, но не болтаться.       Она бросила. Два сюрикена ушли мимо, один чиркнул по краю пня и скрылся в кустах, даже не задержавшись. Остальные три просто разлетелись в стороны — Бездарно, — сказал Саске. — Пальцы слишком жёсткие. Расслабь кисть. Амая сжала зубы, но ничего не ответила. Он был прав, и возразить ей было нечего.       Вторая попытка. Она встряхнула руками, размяла пальцы, снова разложила сюрикены веером. На этот раз получилось лучше, пластины легли ровнее, и она почувствовала их вес более равномерно. Бросок. Три из шести попали в пень, но разлёт всё ещё оставался широким, один сюрикен вошёл почти у самой земли, другой улетел выше мишени и застрял в стволе дерева позади. Амая поморщилась.       — Лучше, — коротко бросил Саске.       Потом он показал ей огонь.       Саске вышел на середину поляны, сложил печати. Тигр, Обезьяна, Кабан, Лошадь, Дракон. Пальцы мелькали быстро, почти неуловимо для обычного глаза, но шаринган Амаи записывал каждое движение, каждый изгиб, каждую паузу между знаками. — Катон: Гокакю-но дзюцу!       С его губ сорвалась струя пламени. Настоящий, ревущий шар пронёсся над травой и врезался в валун на краю поляны. Жар ударил в лицо, ослепил на мгновение, заставил отшатнуться. На камне осталось чёрное пятно, а в воздухе запахло гарью. Несколько сухих травинок у подножия валуна вспыхнули и тут же погасли, оставив после себя тонкие струйки дыма. Амая сглотнула. Саске вытер рот тыльной стороной ладони и повернулся к ней. — Это базовая техника клана. С неё начинают все Учиха. Печати я показал. Пробуй. — Прямо так, без подготовки? — Ты чувствуешь чакру. Теорию знаешь. Огонь не сложен. Сложно его контролировать.       Она встала напротив него, повторила печати, медленнее, чем он, но без ошибок. Тигр. Обезьяна. Кабан. Лошадь. Дракон. Пальцы ещё не запомнили последовательность, и каждый знак давался с заминкой, но она ни разу не сбилась. Вдох. Амая собрала чакру в животе, попыталась поднять её к горлу, как он говорил, а потом резко вытолкнуть наружу, превращая в пламя. Выдох.       Ничего.       Изо рта не вышло вообще ничего. Ни огня, ни дыма, ни даже тёплого воздуха. Чакра просто рассеялась где-то на полпути, будто её и не было. Амая опустила руки и почувствовала, как горят щёки от стыда.       — Чакра не дошла, — сказал Саске. — Ты потеряла её в груди. Попробуй ещё раз.       Она снова сложила печати, на этот раз чуть быстрее. Вдох. На этот раз она явно почувствовала, как что-то поднимается из живота, тёплое и плотное. Выдох. Изо рта повалил густой серый дым, как из печной трубы. Он не был горячим, не искрился, просто висел в воздухе плотной завесой, пока ветер не развеял его. — Уже лучше, — произнёс Саске. — Чакра дошла, но не зажглась. — Как её зажечь? — Резче. Огонь не тлеет, он вспыхивает. Ты выпускаешь чакру плавно, как воду. А нужно выплюнуть её рывком, как... — он замолчал, подбирая слово. — Как будто хочешь выкрикнуть, но вместо звука выпускаешь пламя. Попробуй.       Она кивнула. В третий раз сложила печати, уже почти без заминок. Вдох. Собрала чакру в животе, сжала её плотнее, чем раньше, и на выдохе резко, рывком, вытолкнула наружу.       Изо рта вылетели искры. Мелкие, как от костра, в который плеснули водой. Они рассыпались в воздухе, на мгновение осветив поляну оранжевыми точками, и погасли, не долетев до земли. Но они были. Настоящие, горячие, живые искры. Амая почувствовала запах гари. — Искры, — сказала она, и в её голосе смешались разочарование и надежда. — Для первого раза неплохо, — произнёс Саске. — Большинству Учиха требуется несколько дней, чтобы вызвать хотя бы дым.       Это было почти похвалой. Амая поднесла ладонь к губам, всё ещё чувствуя странное тепло, оставшееся после выдоха.       Она подняла на него глаза. Он стоял, спокойный и собранный, будто не он только что выдыхал пламя, способное расколоть камень. Для него это было обычным делом, частью тренировки, частью жизни. Для неё это стало чем-то невероятным. И от этого внутри разлилось тепло, неожиданное и оттого ещё более ценное. — Спасибо, — сказала она тихо.       Саске не ответил. Просто бросил взгляд на небо, которое уже заметно посветлело. Серый цвет сменился бледно-розовым, и где-то за кронами дубов проклюнулся первый луч солнца. — Завтра. В то же время.       Он развернулся и пошёл к краю поляны. Амая смотрела ему вслед, на его прямую спину, на чёрные волосы, на которых ещё блестели капли росы. Он не обернулся. Она и не ждала.       Когда его шаги затихли в лесу, она наконец позволила себе выдохнуть. Опустилась на поваленное дерево, потёрла глаза, в которых всё ещё чувствовалось лёгкое жжение от шарингана. Потом поднесла к лицу ладонь с красным пятном от собственных искр и усмехнулась. Искры. Пока только искры. Но они были. И она знала, что со временем их станет больше.       Амая быстро переоделась в школьную форму прямо здесь, на поляне, сложила тренировочные вещи в сумку и быстрым шагом направилась в академию. Солнце поднималось над Конохой, и лес, ещё недавно тёмный и глухой, теперь был полон птичьих голосов и запаха мокрой листвы.

***

      В класс она вошла за пять минут до звонка. Ино и Сакура уже сидели на своих местах и о чём-то шептались. Наруто, как обычно, болтал ногами, развалившись на парте. Саске сидел у окна и смотрел на улицу с таким видом, будто не он пятнадцать минут назад метал сюрикены и выдыхал пламя на лесной поляне. Краем глаза Амая уловила странный взгляд Ино. Та смотрела пристально, исподлобья, и в этом взгляде читалось что-то новое, не простое любопытство, а скорее вопрос, который она пока не решалась задать вслух. Амая сделала вид, что не заметила, и села на своё место.       Она несколько раз ловила себя на том, что клюёт носом, и заставляла себя выпрямиться. Наруто, сидевший через проход, заметил её состояние и тихонько ткнул её в плечо тупым концом кисточки.       — Эй, Учиха-блондинка, не спать! Ирука-сенсей заметит, будешь переписывать тест, как я.       Амая слабо улыбнулась, заставила себя выпрямиться и уже не клевала носом до конца урока. Сакура, сидевшая через ряд, бросила на неё сочувственный взгляд и пододвинула к ней свою шпаргалку с датами основания деревень. Амая благодарно кивнула и незаметно списала пропущенную строчку.       На тактике Ирука вызвал её к доске разбирать схему отступления в лесистой местности. Она ответила чётко, без запинки, но голос звучал глуховато, сказывалась усталость. Ирука кивнул и поставил плюс в журнале. Саске, сидевший у окна, даже не обернулся, но Амая заметила, что он перестал чиркать в тетради, пока она говорила, и снова начал, только когда она села на место.       На метании она показала восемь из десяти. Неплохо для общего уровня класса, но она-то знала, что сегодня утром на поляне у неё получалось четыре из шести совсем другим хватом, веерным, учиховским, который Саске вдалбливал ей целый час. Здесь, на школьном полигоне, она снова вернулась к стандартному хвату, и сюрикены летели ровнее, но медленнее.       «Надо будет попросить его показать ещё раз», — подумала она, провожая взглядом улетевший за забор снаряд. Второй сюрикен даже не долетел до мишени, и Амая поморщилась. Наруто, как обычно, вообще ни разу не попал.       Пока она искала улетевший сюрикен в кустах за полигоном, её мысли снова вернулись к утру. К веткам, которые она училась ловить. К искрам, которые всё ещё вспыхивали перед глазами. К словам Саске: «Большинству Учиха требуется несколько дней, чтобы вызвать хотя бы дым». Она усмехнулась про себя, подбирая найденный сюрикен. Впереди была ещё одна тренировка с Ли, и к вечеру она, скорее всего, будет валиться с ног. Но это было уже привычно. Почти комфортно.

***

      После уроков Амая не пошла домой. Она заглянула в лавку у рынка, купила онигири с курицей и, жуя на ходу, направилась на дальний полигон у кромки леса. Сегодня был вторник, и по расписанию, которое они составили с Ли, это был их день.       Она пришла первой. Полигон был пуст, только ветер гонял по утоптанной земле сухие листья. Амая скинула сумку под дерево, сняла сандалии и начала разминку. Мышцы после утренней тренировки с Саске ещё помнили нагрузку, но не болели, а приятно тянули, разогретые и послушные. Она наклонилась вперёд, коснулась ладонями земли, потом выпрямилась и сделала несколько глубоких выдохов.       Ли появился ровно в назначенное время, в своём неизменном зелёном трико и с сияющей улыбкой. — Амая! Ты пришла раньше! Это прекрасно! Пламя юности горит в тебе всё ярче! — Просто закончила пораньше, — она улыбнулась. — С чего начнём? — Сегодня будем работать над скоростью! — он встал напротив и принял боевую стойку, широко расставив ноги и выставив вперёд сжатые кулаки. — Твои удары становятся точнее, но ты всё ещё медлишь перед атакой. Ты думаешь, оцениваешь, прикидываешь, а потом бьёшь. Противник не даст тебе времени на раздумья. Думать и бить нужно одновременно! Атакуй первой!       Она кивнула и сорвалась с места. Прямой удар в корпус, быстрый, резкий. Ли легко ушёл от него вбок, даже не запыхавшись. Его тело качнулось, как тростник на ветру, и вернулось в исходное положение быстрее, чем она успела отвести руку. — Быстрее! Ты всё ещё думаешь перед ударом. Не думай, а чувствуй!       Амая ударила снова. На этот раз добавила серию из прямого удара, бокового и маваши-гэри с разворота. Ли уклонялся плавно, но на третьем ударе ей почти удалось задеть его плечо. Почти. Он отклонился назад ровно настолько, чтобы её нога прошла в сантиметре от его груди.       Они кружили по поляне, и воздух наполнился ритмичным звуком ударов и шагов. Ли заставлял её повторять связки снова и снова, пока мышцы не начали гореть. Иногда он останавливал её, поправлял стойку, показывал, как развернуть корпус для максимальной скорости, и они начинали заново. Через час ноги Амаи дрожали от напряжения, дыхание стало рваным, а футболка прилипла к спине. — Сделаем перерыв! — объявил Ли. — Пять минут, и продолжим.       Амая рухнула на траву, раскинув руки. Небо над поляной было бледно-голубым, с редкими облаками, которые ветер тянул на восток. Она лежала и чувствовала, как гудит каждая мышца. Это была хорошая усталость, заслуженная. — Ты стала быстрее с прошлой недели, — сказал Ли, садясь рядом и вытирая пот со лба. — И удары стали жёстче. Ты занималась дополнительно? — Да, — Амая села и отпила из фляги. — Сегодня утром тренировалась с Саске.       Глаза Ли загорелись. — С Саске Учихой?! Он сильный противник! Вы спарринговались? — Не совсем. Он учил меня клановым техникам. Шаринган, сюрикены, стихия огня. — Огонь! — Ли восхищённо покачал головой. — У тебя теперь будет ещё больше силы! Но не забывай про тайдзюцу. Техника ниндзюцу хороша, но если враг подойдёт близко, спасут только кулаки.       Они продолжили тренировку. Ли показывал ей новую связку из трёх прямых ударов и уход в сторону с разворота. Амая повторяла, сначала медленно, потом всё быстрее, пока движения не стали плавными и слитными. К концу второго часа она уже едва стояла на ногах. — На сегодня хватит! — объявил Ли. — Ты делаешь успехи. Ещё пара месяцев, и ты сможешь пробить мою защиту! — Всего пара месяцев? — Амая вытерла пот со лба и усмехнулась. — Я думала, ты скажешь «пара лет».       Ли засмеялся и хлопнул её по плечу так, что она чуть не упала. — Мне нравится твой настрой! Отдыхай. В четверг увидимся!       Он убежал, оставив её одну на опустевшем полигоне. Амая допила остатки воды, перевела дыхание и побрела домой. Ноги гудели, но на душе было легко. Две тренировки за день. Она чувствовала, как с каждым разом становится сильнее.

***

      Путь домой занял в два раза больше времени, чем обычно. Амая шла, едва переставляя ноги, а плечо, на которое давила школьная сумка, ныло всё сильнее. Она уже представляла, как заварит себе крепкий чай и провалится в сон без сновидений. Но когда её дом показался в конце улицы, Амая заметила две фигуры у подъезда. Знакомые фигуры.       Сакура и Ино. Обе стояли в идентичных позах, скрестив руки на груди, а лица их были мрачнее грозового тумана. Сакура нервно постукивала носком сандалии по камню, а Ино прищурилась так, будто высматривала цель для своего дзюцу переноса разума.       Амая мысленно застонала. После двух тренировок и учебного дня у неё не было сил даже на короткий разговор, а судя по лицам девочек, разговор предстоял долгий. — О, — только и смогла выдавить она, останавливаясь в паре метров. — Привет, девочки. Что-то случилось?       Ино сделала шаг вперед. — Что-то случилось? — переспросила она с неестественным спокойствием, но в голосе уже вибрировала скрытая угроза. — Знаешь, Амая, сегодня утром я встала пораньше. Моей маме нужны были свежие полевые цветы для особого заказа в лавке. Я пошла в сторону четвёртого сектора, там самая лучшая почва.       Амая почувствовала, как по спине пробежал холодок. Эти десятилетние страсти сейчас казались ей такими нелепыми по сравнению с тем жаром пламени и болью в мышцах, которые она испытала за день. Но Амая понимала, если сейчас не разрулить эту ситуацию, она приобретёт двух врагов, способных превратить её жизнь в академии в ад. — И я увидела кое-что поинтереснее цветов! — воскликнула Ино, не выдержав. — Я видела тебя! С Саске-куном! На рассвете! В лесу! Вы там были одни! — Ино прищурилась ещё сильнее. — Он показывал тебе техники. Он разговаривал с тобой. Он подошёл к тебе близко! — Саске сам предложил тренироваться. Он считает, что я позорю клан, и хочет это исправить. Я не напрашивалась, — пыталась сбить с них пыл Амая. — Он САМ предложил?! — глаза Сакуры округлились. — Саске-кун сам подошёл к тебе? — Да, — коротко ответила она.       Ино и Сакура переглянулись. В их взглядах смешались зависть, обида и ревность. — Мы думали, ты наша подруга, — тихо сказала Сакура. — А ты... — Что я? — Амая подалась вперёд. — Я не рассказывала вам про тренировку, потому что это не свидание. Он гоняет меня до седьмого пота, называет бездарностью и швыряется ветками так, что у меня до сих пор плечо болит. Хотите, приходите в следующий раз, посмотрите сами.       Она не могла им объяснить, что эти тренировки не награда и не привилегия. Это был тяжёлый, выматывающий труд, который она сама до конца не понимала. Но говорить это вслух не стоило, потому что прозвучало бы как оправдание, а она не хотела оправдываться.       Ино фыркнула, но уголки её губ дрогнули. Лицо Сакуры, кажется, тоже немного расслабилось. — Ладно, — сказала она. — Допустим. Но всё равно обидно. Ты тренируешься с лучшим парнем в классе и молчала об этом. — С лучшим? — Амая усмехнулась. — Его самомнение размером с гору Хокаге. — Неважно! — Сакура сжала кулаки. — Мы тоже хотим становиться сильнее!       Амая посмотрела на двух девчонок, которые спорили из-за мальчика, не зная его по-настоящему, но в глазах которых горел настоящий огонь. — Вы можете стать сильнее, — сказала она, подавшись вперёд. — Но, возможно, не так, как думаете. Вы слышали про ирьёнин-дзюцу? — Медицинские техники? — Ино сморщила нос. — Бинты, мази, переломы. — Не только. Вы обе отлично контролируете чакру. Ино, ты управляешь цветами так, будто они продолжение твоих пальцев. Это редкий дар, и он идеально ложится на медицинские техники. Сакура, Ирука-сенсей каждый урок хвалит твой контроль. Медицинское ниндзюцу как раз про контроль. Ирьёнин на поле боя стоит целого отряда, и это знают все командиры.       Сакура задумалась. Ино перестала крутить прядь волос и уставилась на Амаю. — Ты правда думаешь, что у нас получится? — Я сама роюсь в медицинских свитках. Могу поделиться теми, что уже прочитала. Начнёте с теории анатомии, потом базовое исцеление.       Ино хмыкнула. — Ладно. Давай свои свитки. — Но это не значит, что мы не злимся, — добавила Сакура. — В следующий раз предупреждай. — Договорились.       Они ушли, забрав с собой три медицинских свитка и, кажется, первую настоящую цель, не связанную с мальчиками. Амая закрыла дверь, привалилась к косяку и улыбнулась, устало, но искренне. Три свитка. Три её личных конспекта, которые она долго и кропотливо собирала. Но она не жалела об этом. Если у Ино и Сакуры получится, если они действительно заинтересуются медициной и станут ирьёнинами раньше, это будет значить, что она изменила канон. Не в одиночку. Вместе с ними.       Когда шаги девочек затихли на лестнице, Амая отлепилась от косяка и прошла на кухню. Заварила чай, села на подоконник и взяла дневник. День вышел долгим: подъём затемно, первая тренировка с Саске, академия, тренировка с Ли, разговор с девочками. Мысли путались от усталости, но она всё же взяла кисточку и записала:       «Вторник. Первая тренировка с Саске. Шаринган, сюрикены. Вместо огня одни искры. Саске сказал, что большинству Учиха требуется несколько дней, чтобы вызвать хотя бы дым. Кажется, это самое ободряющее, что он мне говорил за всё время. Завтра продолжаем. Вечером была тренировка с Ли. Он доволен моим прогрессом. Ино видела нас с Саске на рассвете, рассказала Сакуре. Обиделись, что не сказала им. Помирились. Отдала им свитки по ирьёнин-дзюцу. Всё понемногу меняется. Надеюсь, что к лучшему».       Амая закрыла дневник, поставила кружку на подоконник и забралась под одеяло. Мышцы приятно ныли после долгого дня. За окном зажглись первые огни. Завтра будет новый день, и она встретит его затемно, на поляне, но теперь уже не одна.