Пламя и ветер

      Месяц в Конохе пролетел как одно долгое, насыщенное мгновение.       Амая больше не считала дни с момента своего перерождения, они слились в череду однообразных, но наполненных действий. Просыпаться за час до рассвета. Тренировка на поляне, состоящая из растяжки, базовых ударов и работы над чакрой. Умыться ледяной водой, перекусить онигири или рисом с овощами. Академия до четырёх. После занятий либо библиотека, либо дополнительные тренировки метания на школьном полигоне (там, где можно было пользоваться мишенями). Вечером ужин, самоподготовка по учебникам и сон.       Иногда встречи с Ино и Сакурой. Иногда рамен с Наруто. Однажды короткий разговор с Саске на перемене, когда он спросил, как продвигаются её тренировки, и, получив короткий ответ «нормально», кивнул и отошёл.       Чужая среди своих. Своя среди чужих. Амая привыкала к новой жизни. Медленно, но верно.

***

      Её тело менялось. Не кардинально. Месяц слишком мал для чудес, но заметно для неё самой. Мышцы окрепли, руки перестали дрожать при метании кунаев (хоть точность всё ещё хромала), а растяжка, над которой она работала каждый день по часу, наконец позволила сесть на продольный шпагат. Поперечный пока не давался, связки не слушались, бёдра болели после каждой попытки.       Живот, где когда-то была рана, затянулся плотным розовым рубцом. Он не болел, но иногда чесался, напоминая о том, что эта жизнь не подарок, а второй шанс, который надо отработать.       Чакра текла в теле увереннее. Амая научилась концентрировать её в ладонях и ступнях за несколько секунд достаточно, чтобы усилить удар или крепче вцепиться в ствол дерева. Ходить по вертикальным поверхностям у неё получалось, но не очень хорошо. Она поднималась на три шага, после чего чакра срывалась, и Амая падала в кусты. Но три шага уже были прогрессом. В прошлом месяце не было и одного.       Шаринган она почти не тренировала. Не потому, что ленилась, а потому что боялась (и было не с кем). Глаза жгло при активации, а видение становилось слишком резким, слишком детальным, от чего со временем начинала кружиться голова. Один томоэ вращался медленно, почти лениво, но Амая чувствовала, что это только начало. Если она перегрузит глаза сейчас, то повредит их. Медики предупреждали, что с шаринганом надо быть осторожной, особенно в детстве.       «Потом, — говорила она себе. — Сначала тело. Потом глаза».

***

      Академия стала её вторым домом не потому, что она полюбила учёбу, а потому, что здесь были люди. Шумные, живые, настоящие.       Ино и Сакура приняли её в свою компанию почти безоговорочно. Амая была для них чем-то новым и интересным. Девочка из другой страны, с необычной внешностью, говорящая не так, как все. Она не хихикала над мальчиками, не сплетничала и не жаловалась на жизнь.       — Ты странная, — как-то сказала ей Ино за обедом. — Все девочки в нашем возрасте только и думают, что о парнях. А ты об одних только тренировках.       — Парни никуда не денутся, — ответила Амая, жуя рис. — А навыки ниндзя — это то, что может спасти жизнь.       — Заумно, — фыркнула Сакура.       С Наруто они виделись почти каждый день после академии. Он ждал её у выхода. Иногда с синяком, иногда с улыбкой, иногда с разбитой губой. И всегда с предложением пойти куда-нибудь.       — Ты как мой хвост, — заметила однажды Амая. — Куда я, туда и ты.       — А что? — Наруто ни капли не обиделся. — Ты интересная. И не смеёшься надо мной, как другие.       — Потому что мне не смешно.       — Вот поэтому ты и интересная.       Они ходили в Ичираку (Тэучи уже знал их в лицо и делал скидку без напоминаний), гуляли у реки, обсуждали академию и мечты. Наруто хотел стать Хокаге. Амая хотела выжить и быть полезной. Оба слушали и не смеялись над мечтами друг друга.       Саске оставался загадкой. Он не избегал её, но и не искал встреч. Иногда их взгляды пересекались в классе, и тогда на миг возникало что-то. Не тепло, не вражда, а холодное узнавание. «Ты Учиха. И я Учиха. Этого достаточно, чтобы замечать друг друга». Они больше не разговаривали с глазу на глаз после полигона. Но как-то раз, на уроке тайдзюцу, когда Амая отрабатывала удар ногой с разворота (тюки следовал за маваши-гэри, связка из каратэ), Саске вдруг кивнул, проходя мимо.       — Неплохо, — сказал он. — Но корпус не разворачивай до конца, иначе потеряешь равновесие. И ушёл, не дожидаясь ответа.       Амая замерла на мгновение, а потом улыбнулась краешком губ. Значит, не всё потеряно.       С остальными детьми она держалась вежливо, но дистанционно. Клановые — Хьюга, Абураме, Акимичи смотрели на неё с настороженностью: Учиха, да ещё и такая странная. Неклановые либо с любопытством, либо равнодушно. Шикамару однажды заметил, что она «слишком умная для своих лет», и с тех пор иногда кидал на неё ленивые взгляды, будто пытаясь разгадать головоломку.       Хината продолжала краснеть каждый раз, когда их взгляды встречались. Амая не перестала ей улыбаться, показывая своё ответное дружелюбие.       Киба однажды попытался понюхать её вещи. Амая возмутилась и отвесила ему шутливо подзатыльник. Акамару заскулил. Киба обиделся, но на следующий день забыл. Дети есть дети.

***

      Утро в Академии началось с привычного хаоса. Стоило Саске появиться в дверях, как тишина в коридоре сменилась восторженным писком.       — Саске-кун! Ты видел, я сегодня завязала бант по-другому? — Сакура буквально преградила ему путь, сияя от надежды.       — Саске-кун, я приготовила лишнее бенто, не хочешь... — Ино ловко оттеснила подругу плечом, сверкая своей фирменной улыбкой.       «Детский сад», — думала Алиса, не отрываясь от чтения.       Первый тест в академии назначили на конец месяца. Проверка базовых знаний: история скрытых деревень, теория чакры, устройство мира ниндзя и основы тактики.       — Ничего сложного, — сказал Ирука, раздавая листы с заданиями. — То, что мы проходили за этот месяц. Если вы слушали, то ответите. Если нет, то нагоните на выходных. Амая взяла перо и пробежала глазами вопросы.       1. Перечислите пять великих скрытых деревень и назовите страны, в которых они расположены. Просто. Коноха (Страна Огня), Сунагакуре (Страна Ветра), Киригакуре (Страна Воды), Ивагакуре (Страна Земли), Кумогакуре (Страна Молний).       2. Опишите механизм создания чакры. Какие два типа энергий участвуют? Физическая энергия (тай) и духовная энергия (ин). Смешиваются в соотношении, которое зависит от индивидуальных особенностей ниндзя. Амая вывела формулу из учебника.       3. Перечислите три основных типа техник ниндзя и кратко опишите каждый. Ниндзюцу (техники с использованием чакры), тайдзюцу (рукопашный бой), гендзюцу (иллюзии).       4. Назовите имя основателя Конохи и его самого известного ученика. Хаширама Сенджу (Первый Хокаге). Самый известный ученик Третий Хокаге Хирузен Сарутоби (его учили Первый и Второй).       5. Ситуационная задача: вы на миссии, ваш напарник попал под гендзюцу. Ваши действия.       Амая задумалась. Ирука рассказывал об этом на прошлой неделе. Она написала: «Нарушить поток чакры напарника путём физического воздействия (укол кунаем, резкий звук). Если не помогает, то применить собственную чакру для развеивания иллюзии (требует навыков). Если ничего не помогает, то отступить и запросить подкрепление, так как гендзюцу может быть частью засады».       Ответы давались легко. Она перечитала всё дважды, проверила грамматику (в этом мире писали иначе, но она уже привыкла) и сдала лист одной из первых.       — Уверена? — спросил Ирука, принимая работу. — Перепроверить не хочешь?       — Уверена.       Ирука бегло просмотрел её ответы, и его брови поползли вверх. Он ничего не сказал, только хмыкнул и положил лист в стопку. Амая вернулась на место. Рядом Наруто грыз перо и смотрел в потолок с видом человека, которого вопросы теста оскорбили лично.       — Слушай, — прошептал он, наклоняясь к ней. — А кто такой Хаширама Сенджу?       — Первый Хокаге, — так же шёпотом ответила Амая.       — А-а-а, — протянул Наруто, будто всегда это знал. И написал что-то в бланке.       Амая не стала смотреть, что именно, но позже, когда тесты раздали с оценками, у неё оказалось 48 из 50 (ошиблась в дате основания Киригакуре), у Саске 50 из 50 (разумеется), у Сакуры тоже 50(неудивительно, ведь она единственная из команды 7, кто смог сдать тест на экзамене чуунина), у Шикамару 50, хотя он писал с таким видом, будто его заставляли делать что-то унылое. У Наруто было 15 баллов.       — Я исправлюсь! — заявил он громко, когда Ирука озвучил оценку вслух (по обычаю, плохие оценки зачитывались при всех, чтобы мотивировать учеников). — В следующий раз будет 50!       Кто-то засмеялся. Саске отвернулся к окну. Сакура закатила глаза с видом «этот дурак никогда не исправится».       Амая покачала головой. Наруто был добрым. И заслуживал большего, чем насмешки одноклассников.

***

      На следующий день атмосфера в Академии была наэлектризована. Настало время практических занятий на свежем воздухе. Начались спарринги по тайдзюцу. Ирука-сенсей выстроил класс в круг на главной площадке.       — Сегодня мы проверим вашу реакцию и умение держать дистанцию, — объявил Ирука, листая журнал. — Первыми выйдут... Абураме Шино и Узумаки Наруто!       Пока Наруто пытался пробить защиту Шино, размахивая кулаками, Амая стояла чуть поодаль, но не сводила глаз с площадки. Наруто двигался хаотично, импульсивно, каждый удар был громким, как и он сам. Шино, напротив, был молчалив и методичен. Он уклонялся с минимальными движениями, заставляя Наруто расходовать силы впустую. Амая мысленно делала пометки. Шино использовал насекомых для блоков, и это было умно, но медлительно. Если бы Наруто хоть немного думал перед ударом, он мог бы пробить эту защиту скоростью.       — Неплохо для начала, — Ирука сделал пометку в журнале. — Наруто, ты стал быстрее, но всё ещё бездумно размахиваешь руками. Шино, хорошая защита. Следующие — Инузука Киба и Нара Шикамару.       Киба с Акамару на голове выскочил в центр круга, сжав кулаки. Шикамару поднялся с тяжёлым вздохом, засунув руки в карманы. Бой продлился недолго. Киба трижды попытался атаковать, но Шикамару лениво уклонялся, пока противник не выдохся. Тогда он просто поставил подножку, и Киба растянулся на земле под дружный смех класса.       Дальше вышли Хината и Чоджи. Хината двигалась неуверенно, постоянно краснела и извинялась, но её Джуукен был виден даже в зачаточном состоянии. Пара точных ударов по рукам, и Чоджи выронил пакет с чипсами, который сжимал до последнего. Ирука объявил ничью.       — Учиха Саске и Учиха Амая.       По классу пробежал шёпот. Два Учихи друг против друга. Такого здесь ещё не видели. Сакура и Ино мгновенно забыли о своих спорах и уставились на площадку. Наруто подался вперёд, чуть не свалившись со скамейки.       Саске вышел в центр круга без каких-либо эмоций. Амая встала напротив. Сердце словно от волнения хотело выскочить из груди, но она, сделав вдох и выдох, заставила себя дышать ровнее. В прошлый раз, на полигоне, он просто проверял её. Сегодня, перед всем классом, он не будет поддаваться.       Саске не бросился сразу, как в их первую встречу на полигоне. Он держал дистанцию, изучал её стойку, ждал, когда она сделает первый шаг. И Амая его сделала. Она сократила дистанцию серией прямых ударов: тюки, маваши-гэри, снова тюки. Саске блокировал предплечьями, уходил вбок, не контратакуя. Он проверял её скорость. Она прибавила темп. Удары пошли чаще, жёстче, она вкладывала в них чакру, как училась на поляне, и воздух гудел от каждого движения.       Саске перестал отступать и начал отвечать. Его первый удар пришёлся ей в плечо. Она едва успела подставить блок. Второй пришёлся по корпусу, от которого она ушла перекатом. Третий удар пришёлся ногой, но она успела подставить голень, и звук удара разнёсся по площадке. Саске бил точнее и быстрее, но Амая была гибче и непредсказуемее. Она смешивала каратэ с элементами, которые интуитивно подбирала сама. Уходы с линии атаки, резкие смены стоек, удары локтями на ближней дистанции.       Он не показывал усталости, но она видела, что его дыхание сбилось, движения стали чуть более рваными. Ей удалось достать его локтём по рёбрам, но не сильно, Ирука тут же предостерёг от жёсткого контакта, но достаточно, чтобы в глазах Саске мелькнуло что-то новое.       Он закончил бой быстро. Две молниеносные связки, прямой удар, подсечка и захват. Амая оказалась на лопатках, глядя в небо, тяжело дыша. Саске стоял над ней, протягивая руку. Она приняла её, поднялась, отряхнулась.       — Ты стала быстрее, — сказал он. — Но всё ещё недостаточно.       — Я знаю, — ответила Амая.       Ирука объявил победителем Саске, но несколько человек в классе смотрели на Амаю с новым выражением. Девочка, которая продержалась против лучшего бойца их года дольше, чем многие парни. Девочка, которая проиграла, но не выглядела проигравшей.       Наруто, стоя у края площадки, присвистнул и показал ей большой палец. Сакура что-то шепнула Ино, и та задумчиво кивнула. Шикамару, кажется, даже проснулся.       Амая вернулась в строй, чувствуя, как горят мышцы и колотится сердце. Она снова проиграла Саске. Но этот проигрыш отличался от её проигрыша месяц назад. Тогда она не могла даже коснуться его. Сегодня она оставила синяк на его рёбрах. Её сила росла, и это не могло не радовать.       Амая стояла чуть поодаль, продолжая наблюдать за спаррингами других. Она почувствовала на себе чей-то тяжёлый, неприятный взгляд. Обернувшись, она увидела группу из параллельного класса, которые стояли у забора и о чём-то перешептывались, глядя прямо на неё. Среди них выделялся рослый парень с дерзкой ухмылкой.       — Эй, смотрите, — громко, чтобы слышали все, произнёс он. — Та самая «поддельная» Учиха. Говорят, она даже шаринган пробудила, а сама еле в край мишени попадает. Видимо, гены в Стране Волн совсем разбавились.       В классе повисла неловкая тишина. Сакура и Ино возмущённо выдохнули, а Саске, сидевший на скамье, заметно напрягся, его глаза опасно сузились.       Ирука хотел вмешаться, но Амая сделала шаг вперёд. Алиса внутри неё была спокойна. За годы болезни она слышала вещи и похуже, а подростковая бравада её не пугала. Но она знала: в мире шиноби, если ты не отвечаешь на вызов, тебя съедают заживо.       — Если тебя так беспокоит моя родословная, почему бы тебе не проверить её на деле? — ровно спросила она.       — Амая, не надо, — Ирука предостерегающе поднял руку. — Спарринги только с разрешения учителя и только с одноклассниками. А вы, — он обернулся к забору, — немедленно покиньте территорию полигона. Это занятие для моего класса. Такеши хмыкнул, но слез с забора.       — Ладно, сенсей, как скажете.       Он развернулся и неспешно пошёл прочь. Его свита потянулась следом, переглядываясь и перешёптываясь. Но напоследок он бросил через плечо такой взгляд, и у Амаи не осталось сомнений, что этот разговор ещё не закончен.       Ирука проводил их взглядом и вернулся к занятию.       Перемена наступила через час. Класс разбрелся кто куда. Одни побежали в столовую за булочками, другие остались на площадке перекидываться сюрикенами. Амая отошла к дальней скамейке, чтобы поправить пояс с кунаями и перевести дух.       — Эй, Учиха.       Она подняла голову. Такеши стоял в проходе между корпусами, там, где полигон переходил в узкий хозяйственный закуток. Рядом с ним мялись ещё двое из его компании. Один пониже, щуплый, с бегающими глазками, второй коренастый, с короткими волосами и тяжёлой челюстью. Ируки-сенсея поблизости не было, он ушёл в учительскую заполнять журнал.       — Там, на площадке, ты вроде была смелее, — Такеши скрестил руки на груди. — Или без сенсея за спиной уже не такая храбрая? Амая спокойно застегнула подсумок и встала. Сердце забилось быстрее, но она не позволила себе отвести взгляд.       — Я не ищу драк. Но если ты хочешь, давай. Только отойдём подальше, чтобы никого не отвлекать. Компания переглянулась.       — За угол. Там нас никто не увидит.       Они двинулись вдоль стены академии. Амая шла первой, чувствуя спиной их липкие, оценивающие, взгляды, как у стаи, которая ещё не решила, нападать сейчас или подождать. Она слышала их тяжёлые шаги, сандалии Такеши скребли по земле, двое других перешёптывались за его спиной. Кто-то хохотнул, но тут же осёкся.       Хозяйственный закуток оказался тесным проулком, зажатым между каменной стеной академии и высоким дощатым забором. Утоптанная земля, усыпанная мелким мусором из щепок, обрывок верёвок, и пара пустых ящиков из-под инвентаря, составленных у стены. Пахло сырой древесиной и пылью. Солнце почти не попадало сюда, и было темно, как в погребе. Ни окон, ни дверей, ни случайных прохожих. Идеальное место для того, чтобы кого-то побить без свидетелей.       — Без учителей, без правил, — сказал Такеши, разминая плечи. Его приятели отступили к забору, освобождая место. — Просто проверим, чего стоит твоя родословная.       Амая встала напротив. Где-то далеко звенел звонок на урок, дети кричали на другом конце полигона, но здесь все звуки тонули в глухой тишине закутка. Она размяла пальцы, встряхнула кистями и приняла стойку.       Такеши сорвался первым. Его кулак рассёк воздух там, где секунду назад была её голова. Амая ушла вбок, чувствуя, как ветер от удара мазнул по щеке. Он был быстрым для своего размера, но двигался предсказуемо. Широкий замах, тяжёлый шаг, перенос веса вперёд. Она уклонялась, отступала, кружила вдоль забора и каменной стены. Земля под ногами была неровная, но Амая подныривала под его руки, уводила его в сторону ящиков, заставляя спотыкаться.       Он зарычал и ударил снова. Прямой, потом боковой, потом коленом. Она блокировала предплечьем, и руку обожгло болью. Амая поморщилась, но не отступила. Снова уклон. Снова шаг в сторону.       Такеши начал злиться. Он не мог попасть по маленькой девочке, и это било по его самолюбию сильнее любого кулака. Его движения стали дёргаными, дыхание сбилось. Приятели у забора зашептались громче.       — Чего ты бегаешь?! Стой на месте! — рявкнул он и замахнулся для мощного удара ногой. Вот он, момент.       Амая на долю секунды активировала шаринган. Мир стал чётким. Она увидела замах ещё до того, как он завершился. Траектория удара прорисовалась в воздухе алой линией. Пригнувшись, она проскользнула под его ногой и нанесла точный, резкий удар двумя пальцами, насыщенными чакрой, прямо в подколенную впадину. Такеши охнул. Его нога подкосилась, и он с грохотом рухнул на колени. Земля вздрогнула от удара. Ящики у стены покачнулись, один упал, рассыпав трухлявые доски. Амая не стала продолжать атаку. Она просто отступила на шаг и деактивировала глаза. Зрачок погас, возвращаясь к обычному тёмно-синему цвету.       — Родословная не важна, когда ты не следишь за собственным балансом, — тихо сказала она.       Приятели Такеши замерли с открытыми ртами. Сам он, багровый от злости и боли, попытался подняться, цепляясь за стену, но нога подвела, и он снова рухнул. Амая развернулась и, не говоря больше ни слова, пошла обратно к площадке.       Саске ждал её у выхода из-за угла. Прислонившись спиной к стене, он лениво подкидывал в руке кунай. Его лицо было всё той же маской безразличия, но взгляд выдавал, что он всё видел.       — Неплохо, — бросил он, когда она поравнялась с ним. — Но ты слишком долго ждала, пока он раскроется. Если бы он был чуть быстрее, ты бы пропустила удар. — Он помолчал и добавил без всякого выражения: — И идти с ними тремя за угол было опрометчиво. Они могли напасть толпой.       Амая остановилась и посмотрела на него. В его голосе не было заботы, только холодная констатация факта. Но он был прав. Она привыкла думать о мире как о цивилизованном месте, где конфликты решаются один на один. А этот мир не был цивилизованным. Её мать убили не в честном поединке, а в собственном доме, вместе с дочерью, без предупреждения, без шанса защититься. И если те трое захотели бы напасть сразу, то никакой шаринган ей бы не помог.       «Он знает, — подумала она. — Не просто предполагает. Знает на собственном опыте, что враги не играют по правилам».       — Я учту это, — сказала она уже серьёзнее, чем в прошлый раз. — Спасибо. Саске ничего не ответил. Он оттолкнулся от стены и пошёл прочь, закинув кунай в подсумок. Амая проводила его взглядом. В груди поселилось странное, двоякое чувство. Благодарность пополам с горечью. Он видел в ней Учиху. Достаточно, чтобы дать совет. Достаточно, чтобы проследить. Но недостаточно, чтобы остаться. Пока недостаточно.

***

      Инцидент с Такеши и спарринг с Саске заставил Амаю задуматься. Она была не слабой. Её каратэ, помноженное на чакру, давало ей преимущество в ближнем бою. Но она чувствовала потолок. Удары были однообразными, а защита дырявой. Она не умела уклоняться от кунаев, не умела блокировать атаки с оружием, не умела использовать окружение в бою. Академия давала базу, слишком общую. Ирука учил всех стойкам, базовым ударам, блокам одинаково. Но чтобы развить индивидуальный стиль, нужен был наставник.       Она долго перебирала в голове людей, которые могли бы ей помочь. И вдруг её осенило. Кто один из первых смог сбить спесь и самоуверенность с Саске Учихи? Правильно!       Рок Ли.       Тот самый парень из команды Гая, который не умел пользоваться ниндзюцу и гендзюцу, но стал гением тайдзюцу благодаря безумным тренировкам. Сейчас ему было, кажется, десять или одиннадцать. Он уже учился у Майто Гая и, наверное, сам был достаточно силён, чтобы дать пару уроков. Главное заинтересовать. Или разжалобить. Или просто предложить что-то, от чего он не сможет отказаться.       Она нашла его через три дня после стычки. Рок Ли тренировался на дальнем полигоне на том, что у самой кромки леса. Один. Отжимания на кулаках в луже, потом бег на руках вокруг поляны, потом удары ногами по деревянному столбу, которые оставляли вмятины. Даже на расстоянии было видно: он безумен. В хорошем смысле. Его движения были отточены до автоматизма, каждое было чёткое, быстрое, безжалостное к собственному телу. Амая подошла ближе и встала у края поляны, не мешая.       Ли закончил серию ударов, вытер пот со лба зелёной повязкой и наконец заметил её.       — Привет! — его голос был громким, бодрым, будто он только начал разминку, а не провёл пол дня, занимаясь на износ. — Ты из академии? Что-то случилось?       — Меня зовут Амая, — она поклонилась — неглубоко, но уважительно. — Я слышала, что ты лучший в тайдзюцу среди учеников. Ли покраснел. От удовольствия или смущения, непонятно.       — О, я не знаю, лучший ли... Но я очень стараюсь! Майто-сенсей говорит, что усердие сильнее таланта!       — Мне нужна твоя помощь, — Амая выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Я занимаюсь каратэ с семи лет — это стиль рукопашного боя из моей страны. Но я чувствую, что упёрлась в потолок. Мне нужно больше. Другие приёмы, работа с оружием, уклонение. Академия даёт базу, но не глубину. Ли нахмурился, почесал затылок.       — Но почему я? Есть же учителя...       — Учителя учат всех одинаково. Им некогда возиться с одним учеником. А ты сам ученик. Ты понимаешь, как трудно пробивать свои границы. И ты не пользуешься ниндзюцу, как и я почти. Мы похожи в этом.       — Ты тоже не можешь использовать ниндзюцу? — его глаза загорелись.       — Могу, но ещё пока недостаточно хорошо. — Она не стала врать. — Чакра у меня есть, но до идеального контроля ещё далеко, и на сложные техники не хватает концентрации. Моя сила в рукопашном бое. Как и у тебя.       Ли молчал несколько секунд. Потом его лицо озарилось такой яркой улыбкой, что Амая невольно зажмурилась.       — Я помогу тебе! — выпалил он. — Но у меня условие! Ты не бросишь тренировки через неделю. Мало кто выдерживает нагрузки, которые даёт Майто-сенсей, и я не собираюсь быть мягче!       — Не брошу, — пообещала Амая.       — Тогда завтра! В это же время! — Ли сжал кулак и выбросил его вперёд в жесте, который, видимо, должен был означать боевой дух. — Я покажу тебе основы своего стиля! А ты покажешь мне своё каратэ! Учиться друг у друга это тоже путь к силе! Амая улыбнулась. В этом парне было что-то заразительное, его энтузиазм, его вера в то, что усердие преодолеет всё. Она хотела стать чуть-чуть такой же.       — Идёт, — ответила она.

***

      Они встретились на следующий день после академии на том же дальнем полигоне, где Ли тренировался в одиночестве.       Ли пришёл в своих зелёных трико, спортивный костюм, который выглядел так, будто его носили лет пять подряд. Амая в своей униформе, но с ослабленным поясом, чтобы не сковывала движений.       — Начнём с разминки! — скомандовал Ли. — Бег вокруг полигона! Десять кругов!       — Десять? — Амая посмотрела на размеры поляны. Она была не маленькой. Кругом метров двести. Десять кругов это два километра. Не так много, но после учебного дня и без подготовки...       — Майто-сенсей говорит: хилая разминка, хилое тело! — Ли уже побежал, не дожидаясь ответа.       Амая побежала следом. К седьмому кругу её ноги превратились в вату, лёгкие горели, перед глазами плыло. Ли закончил десятый и даже не запыхался.       — Хорошо, — сказал он, когда она, хватающая ртом воздух, рухнула на траву. — Ты не сдалась. Это важнее всего.       — Дальше... что? — выдохнула она, еле волоча ноги.       — Растяжка. Покажи свой шпагат. Амая показала продольный, почти идеальный после месяца тренировок. Поперечный чуть хуже, но тоже неплохо. Ли кивнул с одобрением.       — Неплохо! Но нам нужно больше. Гибкость это основа тайдзюцу. Без неё твои ноги не достанут до головы противника.       — Я работаю над этим.       — Работай больше! — он улыбнулся, но в глазах была сталь. — А теперь покажи своё каратэ. Бей по этому столбу, как ты бьёшь по противнику.       Амая подошла к столбу, высокому деревянному брусу, врытому в землю. Встала в стойку, вспомнила все уроки в старом зале, дышала носом, как учили.       Тюки (прямой удар). Маваши-гэри (круговой удар ногой). Ура-маваши-гэри (круговой удар с разворота). Эмпи (удар локтем). Все с вложением чакры, но не на полную силу, дерево могло треснуть, столб был не новый.        Ли смотрел внимательно, не отрываясь. Когда она закончила, он подошёл к столбу и провёл пальцами по вмятинам.       — Сильные удары. Очень. Но ты бьёшь плоско, без вращения. Вот смотри. Он встал рядом, поднял ногу и с разворота ударил по столбу. Дерево вздрогнуло, глубокая трещина пошла от места удара вверх.       — Майто-сенсей называет это «динамическое воздействие». Сила не в мышцах, а в инерции. Когда ты разворачиваешь корпус, ты вкладываешь в удар не только руку или ногу, а всё тело. Попробуй. Попробовала. Получилось плохо. Нога соскользнула, потеряла баланс, она едва не упала.       — Расслабься! — крикнул Ли. — Слишком напряжена. Ты бьёшь так, будто убить хочешь. Убьёшь только себя.       Она попробовала ещё. И ещё. К десятому разу удар стал чище. Нога шла по дуге, корпус разворачивался следом, столб отозвался глухим стуком.       — Лучше, — похвалил Ли. — Повтори сто раз.       — Сто?!       — Сто. Мы не ищем лёгких путей! Она повторила. Не сто, а пятьдесят, к вечеру ноги совсем отнялись, и Ли сжалился.       — На сегодня хватит, — сказал он. — Ты прирождённый боец. Я вижу. У тебя есть потенциал, которого нет даже у меня, чувство дистанции и времени. Но тебе не хватает объёма. Ты мало тренируешься.       — Я тренируюсь каждый день на своей поляне...       — Каждый день, но по паре часов? — Ли покачал головой. — Этого мало, Амая. Чтобы стать сильной, надо жить тренировками. Я встаю в пять утра и заканчиваю в девять вечера. С перерывами на еду и учёбу.       — Я не смогу... у меня нет столько времени. Академия, домашние дела...       — Сможешь, если захочешь. — Он похлопал её по плечу. — Но решать тебе. Я не буду заставлять. Просто покажу, что возможно.       Они договорились встречаться пару раз в неделю. Во вторник и в четверг. В остальные дни Амая тренировалась сама, но уже по схеме, которую набросал Ли: бег, разминка, растяжка, удары ногами, блоки, отработка связок. Плюс работа с чакрой по вечерам.       К концу первой недели совместных тренировок Амая поняла две вещи. Первая: Ли настоящий гений самоистязания. То, что он называл «лёгкой разминкой», любой нормальный человек счёл бы пыткой. Вторая и немаловажная, она действительно прогрессирует. Быстрее, чем ожидала. Её удары стали жёстче благодаря работе с инерцией. Защита плотнее, потому что Ли заставлял её блокировать его атаки (и терпеть синяки, когда блок не срабатывал). Уклонения стали быстрее.       И, главное, она начала комбинировать. Каратэ, прямые удары и жёсткие блоки. Стиль Ли — круговые удары ногами, акробатические элементы, давление через бесконечные атаки. Вместе это рождало нечто новое. Никаких претензий на уникальность, это просто смесь двух школ, адаптированная под её тело и чакру.       Ли был доволен. Говорил, что у неё «пламя юности зажглось».       — Только не говори так больше, — попросила Амая. — Никогда. Но в душе она была благодарна. Один на один с тренировками она не продвинулась бы так далеко. Ли дал ей не технику, он дал ей системный подход.       В конце месяца, после особенно тяжёлой тренировки с Ли (они отрабатывали уклонение от трёх кунаев, брошенных одновременно, Амая получила глубокую царапину на предплечье), она, еле волоча ноги, шла в сумерках домой. Ноги гудели. Плечо болело после неудачного падения. Живот сводило от голода, она пропустила обед из-за дополнительных занятий по истории. Но на душе было спокойно.       Она шла по знакомым улицам мимо цветочной лавки Яманака (Ино махала ей из окна, но Амая сделала вид, что не заметила, слишком устала для разговоров), мимо оружейного магазина (хозяин уже узнавал её в лицо и кивал), мимо фонтана на главной площади (старушки с вязанием обсуждали поднятие цен).       Она поднялась в квартиру, скинула сандалии и рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Тело ныло, перед глазами всё плыло от усталости. Хотелось сделать запись в дневнике. Подвести итоги за месяц, зафиксировать мысли, но руки не слушались. Даже просто дотянуться до тумбочки казалось подвигом.       «Завтра, — пообещала она себе. — Завтра напишу всё, что накопилось». Но завтра она скажет себе то же самое. И послезавтра. Потому что сил вечно не хватало.       «Ничего. Главное, что я выжила. Вписалась. У меня есть союзники, друзья, наставник. Саске перестал смотреть на меня как на пустое место. Местные хулиганы теперь думают дважды, прежде чем подходить. Всё идёт по плану. Медленно, но верно». За окном зажигались первые звёзды. Коноха готовилась к ночи.