Исходный код: монстр

Они не остались в той комнате надолго. Ползун проснулся первым — или, может, он вообще не спал. Рен открыл глаза и увидел его стоящим у двери, прижавшим ухо к щели между косяком и стеной. Длинные волосы свисали до пола, смешиваясь с мантией. — Уходим, — сказал Ползун, даже не обернувшись. — Чужие близко. Рен не стал спорить. Он поднялся с дивана, разминая затекшие мышцы. Рана на руке почти затянулась — остался только розовый шрам, который странно выделялся на коже. Они вышли в коридор. --- Коридор был узким, с низким потолком, на котором висели ржавые цепи. Стены казались живыми — по ним двигались тени, не связанные с источниками света. Ползун двигался быстро, но теперь Рен успевал за ним — научился читать его движения, предугадывать повороты. — Куда мы идём? — спросил Рен. — Туда, где я живу. Там безопаснее. — А здесь небезопасно? Ползун не ответил. Только ускорился. Они свернули в проход, который привел их в большую комнату. Рен замер на пороге. Это была библиотека. Точнее, то, что когда-то ей было. Книжные шкафы высотой в три человеческих роста уходили в темноту, их полки были пусты или завалены истлевшими страницами. Посередине стоял длинный стол, накрытый выцветшей скатертью, а на столе — чайный сервиз на двадцать персон. Все чашки были разбиты, но из одной все еще поднимался пар. — Не пей, — сказал Ползун, заметив взгляд Рена. — Это не чай. Рен быстро отвернулся. Они пересекли комнату, стараясь не наступать на рассыпанные карты, которые покрывали пол. Карты были странными — на них были изображены не города и страны, а коридоры, лестницы, двери, ведущие в никуда. — Это карты этого мира? — спросил Рен. — Некоторые. — Ползун скользнул к выходу. — Но они врут. Мир меняется. Они вышли в новую галерею. Здесь потолок терялся в темноте, а стены были покрыты зеркалами. Но в зеркалах отражалось не то, что было на самом деле. Рен видел себя — но в одном зеркале он стоял с закрытыми глазами, в другом — с разорванным горлом, в третьем — его не было вовсе. — Не смотри, — прошептал Ползун. — Это ловушки. Рен отвел взгляд и ускорил шаг. --- Следующее помещение было самым странным. Лестница. Она вела вверх и вниз одновременно, и Рен не мог понять, куда они идут. Ступени были разного размера — одни крошечные, как для куклы, другие — в половину его роста. Ползун без труда перебирался через них, помогая Рену. — Это место сходит с ума, — сказал Рен, перелезая через очередную гигантскую ступень. — Нет, — ответил Ползун. — Это место уже сошло. Мы просто живем в его остатках. Внезапно Ползун замер. Он поднял руку, останавливая Рена, и медленно повернул голову. Тишина. Только звук капающей воды где-то далеко. — Что? — прошептал Рен. Ползун указал пальцем на стену слева. Сначала Рен ничего не увидел. Просто серая каменная кладка, покрытая трещинами. Но потом одна из трещин... шевельнулась. И стала расширяться. Рен отшатнулся. Из трещины появилась рука. Длинная, неестественно тонкая, бледная, с пальцами, которые были длиннее, чем вся кисть нормального человека. Рука скользнула наружу, цепляясь за край трещины, и за ней появилась вторая. А потом — лицо. Существо было похоже на человека, но растянутого в длину, как тень на закате. Его кожа была серовато-бледной, глаза — огромными, белыми, без зрачков. Рот растянулся в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего, но и не была агрессивной. — Гэп, — сказал Ползун. Его голос был нейтральным, но Рен заметил, как напряглось его тело. Существо — Мистер Гэп — выбралось из трещины наполовину. Оно висело в воздухе, держась за края разрыва, и смотрело на них. Глаза перебегали с Ползуна на Рена и обратно. — Ползун, — прошелестел Мистер Гэп. Его голос был похож на скрип несмазанных петель. — У тебя новый... друг? Он выделил слово «друг» так, что Рену стало не по себе. — Он со мной, — ответил Ползун коротко. — Вижу. — Гэп наклонил голову почти на девяносто градусов, неестественно, как кукла. — Ты идешь в свое логово? Там сейчас... тихо. Но недолго. — Ты видел что-то? Мистер Гэп улыбнулся шире. В его улыбке было слишком много зубов, и все они были острыми. — Я всегда что-то вижу. Я же — Гэп. — Он повернулся к Рену. — А ты... ты пахнешь кровью. Не своей? Или своей? Или... чужой? Рен молчал, стараясь не дышать. — Не пугай его, — сказал Ползун. — Он не привык к таким, как мы. — О, я не пугаю. Я просто... смотрю. — Гэп вытянул одну руку в сторону Рена. Пальцы оказались рядом с его лицом, хотя существо висело в метре. — Можно потрогать? — Нет, — отрезал Ползун. Мистер Гэп засмеялся — тихо, скрипуче. — Как хочешь. Тогда идите. Но будьте осторожны. В трех поворотах отсюда — стая. Они ищут кого-то свежего. — Он взглянул на Рена. — Возможно, тебя. С этими словами он начал втягиваться обратно в трещину. Но перед тем, как исчезнуть полностью, сказал: — Хороший выбор, Ползун. Этот... не сломается быстро. Трещина закрылась. Стена стала снова обычной. Рен выдохнул. — Что это было? — Гэп, — повторил Ползун. — Он живет в трещинах. Помогает иногда. Говорит много. — Он помолчал. — Опасный, но не для нас. Идем. Он сказал про стаю — значит, надо спешить. --- Они побежали. Теперь коридоры стали темнее, воздух тяжелее. Ползун больше не оглядывался — он чувствовал погоню нутром. Рен едва поспевал, сердце колотилось где-то в горле. — Они близко? — спросил он. — Да. И в этот момент из-за поворота вывалилась тварь. Та самая, огромная, с пастью-цветком. Она ударила лапой, и Ползун едва успел оттолкнуть Рена в сторону. Сам уйти не смог — когти полоснули его по левой руке, раздирая мантию и плоть. — Беги! — крикнул Ползун, но Рен уже видел, что он не может двигаться — рана была слишком глубокой. — Нет! Рен схватил кусок арматуры, валявшийся на полу, и швырнул в тварь. Попал в глаз — существо взревело, отшатнулось. Этого хватило, чтобы Ползун смог отползти к стене. — Сюда! — Рен подхватил его под здоровую руку, таща за собой в узкий проход, куда тварь не пролезала. Она попыталась протиснуться, застряла, взревела — но не смогла. Рен тащил Ползуна дальше, пока они не оказались в маленькой нише, затянутой старой тканью, похожей на театральный занавес. Только тогда он рухнул на пол рядом с существом, тяжело дыша. — Ты... — прошептал Ползун. — Ты вернулся. — А ты думал, я брошу тебя? --- В тусклом свете, сочившемся откуда-то сверху, Рен увидел рану. Она была страшной — от плеча до локтя, глубокая, из нее сочилась черная жидкость, не кровь, что-то густое, с металлическим блеском. Края раны плавились, как от кислоты. — Что это? — спросил Рен. — Яд, — прошептал Ползун. Его голос дрожал. — У неё в зубах... яд. — Он смертельный? — Для людей — да. Для меня... не знаю. Рен смотрел, как черная жидкость растекается по бледной коже, как мышцы под ней подергиваются. Ползун дышал тяжело, хрипло. Его длинные пальцы скребли каменный пол, оставляя глубокие борозды. — Что делать? — спросил Рен. — Как тебе помочь? — Ничего. Ждать. Или пройдет... или... Он не договорил. Тело Ползуна реагировало на яд странно. Помимо судорог, по коже пошли какие-то толчки, пульсации. Рен опустил взгляд ниже — и замер. Под мантией, там, где скрывались ноги и бёдра, ткань натянулась, обозначив явную, неестественно сильную эрекцию. — Не смотри, — прохрипел Ползун, пытаясь прикрыться здоровой рукой. — Это яд... он делает... это. Просто... отвернись. Но Рен не отвернулся. Он смотрел на мучения существа, которое спасло ему жизнь, которое только что чуть не погибло, защищая его. И в голове Рена что-то щелкнуло. — Если я помогу... это облегчит? — спросил он. Ползун поднял на него черные глаза. В них не было понимания — только боль и стыд. — Что? — Я помогу тебе. — Рен кивнул на его напряженную плоть под тканью. — Рукой. Это снимет действие яда? — Я... не знаю. — Голос Ползуна сорвался. — Может быть. Но ты не должен... — Я сам решил. --- Рен сделал глубокий вдох, отгоняя собственный страх и неловкость. Он подвинулся ближе, сел на корточки рядом с бедром Ползуна. Тот дрожал крупной дрожью, не отводя взгляда от лица Рена. — Если будет больно или неприятно — скажи, — тихо сказал Рен. — Я остановлюсь. Ползун кивнул. Его длинные волосы рассыпались по полу, смешиваясь со складками мантии. Рен осторожно откинул край мантии. Под ней не было нижнего белья. Только бледная, почти прозрачная кожа, и — член. Рен никогда раньше не видел эрекцию нечеловеческого существа. Это было... странно. Орган оказался длиннее человеческого, но тоньше, с заостренным концом, покрытый мелкими, едва заметными чешуйками, которые переливались в тусклом свете. Цвет был бледно-сиреневатым, у основания — темнее. Из головки сочилась прозрачная, чуть светящаяся смазка, густая и тягучая, как жидкий мед. Ползун отвернулся, закрыл лицо волосами. — Не смотри так, — прошептал он. — Я просто... никогда не видел такого, — честно ответил Рен. Он протянул руку и коснулся. Плоть оказалась горячей — намного горячее, чем остальное тело Ползуна, словно яд разогрел её изнутри. Гладкая, но с легкой шероховатостью чешуек. Рен провел пальцами от основания к головке, и Ползун выгнулся, застонав — низко, с присвистом. — Больно? — спросил Рен. — Нет... слишком... чувствительно. — Я буду осторожен. Рен обхватил ладонью. Охватить полностью не получилось — пальцы не смыкались, но он сжал достаточно, чтобы создать трение. Смазки было много, она скользила, помогая руке двигаться плавно. Ползун вцепился пальцами в пол, когти заскрежетали по камню. Его дыхание превратилось в прерывистый хрип. — Рен... Рен... Рен двигал рукой вверх-вниз, приноравливаясь к ритму. Ему было странно, неловко, внизу живота заворочалось смутное возбуждение — но он заставлял себя сосредоточиться на Ползуне, на том, как тот стонет сквозь зубы, как его тело то напрягается, то обмякает. Чешуйки под пальцами стали теплее. Смазки выделилось больше — она затекала между пальцами Рена, капала на пол, оставляя светящиеся пятна. — Быстрее... — выдохнул Ползун. — Пожалуйста... Рен ускорился. Его рука скользила почти без сопротивления, головка члена набухла, стала ярче. Ползун заскулил — высоко, отчаянно, и Рен понял, что это близко. Он сжал чуть сильнее, прошелся большим пальцем по венчику головки, где чешуек почти не было, только гладкая, натянутая кожа. Ползун вскрикнул — и кончил. Семя было не белым, а почти черным, с сиреневым отливом, густым и тяжелым. Оно выплеснулось на руку Рена, на мантию, на пол, и в ту же секунду тело Ползуна обмякло, словно из него вынули стержень. Рен убрал руку, вытер её о тряпку, лежавшую рядом — часть занавеса. Тишина. Черная жидкость из раны перестала течь. Края начали подсыхать, стягиваться. — Заживает, — сказал Рен. — Да. — Голос Ползуна был едва слышен. — Быстрее... чем обычно. Он лежал неподвижно, тяжело дыша. Его лицо было скрыто волосами, но Рен видел, как вздрагивают его плечи. — Ты... не должен был, — прошептал Ползун. — Я сам решил, — повторил Рен. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Адреналин схлынул, оставив пустоту. --- Долгое молчание. Потом Ползун пошевелился. Он приподнялся на здоровой руке, подполз ближе к Рену, заглянул в лицо. Черные глаза — теперь спокойные, без боли — смотрели внимательно. — Рен. — Что? — Ты... не боишься меня? Рен открыл глаза, посмотрел на него. На бледную кожу, на длинные волосы, на черные провалы зрачков. На мантию, перепачканную черной кровью и его же семенем. — Боюсь, — честно сказал Рен. — Но не так, как в первый раз. Ползун медленно кивнул. — Ты... мой, — сказал он. — Теперь я знаю. Это снова не было вопросом. Рен молчал несколько секунд, а потом тихо ответил: — Ладно. Твой. Ползун улыбнулся — той самой странной, острозубой улыбкой. В ней не было угрозы. Только нежность. Он осторожно коснулся руки Рена — той, которой только что держал его плоть. Провел холодными пальцами по запястью, переплел их с пальцами Рена. — Спасибо, — прошептал Ползун. — Не за что. --- Они просидели в нише несколько часов, пока рана Ползуна не затянулась почти полностью — остался только длинный розовый рубец на бледной коже. Ползун не отходил от Рена, иногда касался его — плеча, руки, колена. Проверял, что он рядом, что не исчез. Рен позволял. В прикосновениях Ползуна не было ничего сексуального — только потребность в близости. Как у зверя, который нашел свою стаю. — Нам пора, — сказал наконец Ползун. — До моего дома осталось недалеко. — А если мы снова встретим Гэпа? — Не встретим. Он сказал всё, что хотел. — Ползун помолчал. — Он... странный. Но не враг. Они вышли в коридор. Ползун снова полз впереди, но теперь он держался ближе к Рену, почти касаясь его своим боком. А Рен шел следом и впервые чувствовал не страх, а что-то похожее на покой. Путь занял еще около часа. Они миновали длинный извилистый коридор со стенами, покрытыми письменами, пересекли просторный зал с низким потолком, где на полу лежали старые кости, и спустились по винтовой лестнице, ступени которой были вытерты до блеска. Ползун вел уверенно, ни разу не задумываясь. В конце концов они добрались до двери, обитой черной тканью. — Дом, — сказал Ползун. И толкнул дверь.