Наруто Узумаки - Реинкарнация Ашины

Следующие две недели в академии тянулись медленно, но не скучно. Наруто и Ами привыкали к новой жизни — к звонку на уроки, к переменам, к тому, что вокруг всегда были люди. Они больше не прятались за последней партой. Теперь они сидели там, где хотели. Саске по-прежнему занимала место у окна. Одна. Никто не садился рядом — ни из страха, ни из уважения, ни из простого нежелания связываться с единственной выжившей из клана Учиха. Но Наруто и Ами были другими. Однажды утром Наруто подошёл к её парте, взял стул и поставил его рядом. — Мы будем здесь сидеть, — сказал он. — Ты не против? — Мне всё равно, — ответила Саске, не поднимая глаз от тетради. — Тогда мы сядем. Ами придвинула свой стул с другой стороны. Так они и сидели теперь — Саске у окна, Наруто справа, Ами слева. Трое. Красные волосы и чёрные. Люди в классе косились, но никто не спрашивал. К Наруто и Ами уже привыкли — они были странными, но не опасными. Саске была опасной, но с ними она казалась спокойнее. Первое время Саске почти не разговаривала. Отвечала односложно, смотрела в окно, на уроках писала или просто молчала. Наруто пытался заговорить с ней о кунаях, о тренировках, об академии — она отвечала «да» или «нет». Ами была терпеливее. Она не задавала вопросов. Она просто сидела рядом и делала своё дело — писала, читала, рисовала в тетради спирали. — У тебя красивый почерк, — сказала однажды Саске, глядя в тетрадь Ами. — Спасибо, — ответила Ами. — Меня учил дед. — Твой дед был учителем? — Он был всем. Саске не стала спрашивать, что это значит. Но она посмотрела на Ами дольше обычного. Через неделю Саске начала отвечать на вопросы Наруто не односложно, а предложениями. — Ты почему выбрала кендзюцу факультативом? — спросил он однажды. — Потому что меч — это продолжение тела, — ответила Саске. — Так говорил мой отец. — Твой отец владел мечом? — Все Учиха владели мечом. — А ты? — Я учусь. Наруто хотел сказать, что тоже умеет обращаться с мечом. Что деревянный клинок был его первой игрушкой. Что дед заставлял их рубить камни, пока лезвие не трескалось. Но он промолчал. Не время. Не место. Ами положила руку на его плечо — легонько, незаметно. Держи себя в руках, говорило это прикосновение. И он держал. Ещё через неделю Саске впервые улыбнулась. Не широко, не открыто — просто уголки губ чуть приподнялись, когда Ами рассказала глупую шутку, которую они когда-то услышали от деда. — Это смешно, — сказала Саске. — Правда? — удивилась Ами. — Ты улыбнулась. — Нет. — Улыбнулась. Я видела. — Тебе показалось. Но с этого дня Саске перестала смотреть в окно на переменах. Она смотрела на Наруто и Ами. Слушала их разговоры. Иногда вставляла свои слова. — Почему вы всегда вместе? — спросила она однажды. — Вы даже на физкультуре стоите рядом. — Мы близнецы, — сказал Наруто. — Мы всегда вместе. — Но вы не похожи. У тебя волосы красные, у Ами — тоже красные. Это не делает вас похожими. — Это делает нас Узумаки, — сказала Ами. — А близость — это не внешность. Это кровь. Саске замолчала. Она думала о своей крови. О клане, которого больше нет. О брате, который предал. О родителях, которые смотрели на неё с фотографии на стене. — Должно быть, это хорошо — иметь кого-то, — сказала она тихо. — Кто всегда с тобой. — У тебя есть мы, — сказал Наруто. — Я вас знаю две недели. — И что? — Наруто пожал плечами. — Дед говорил, что иногда достаточно одного взгляда, чтобы понять, кто твой человек. — Твой дед много говорил. — Он был мудрый. Саске не ответила. Но в тот день на физкультуре она встала рядом с Наруто в шеренге, хотя раньше всегда выбирала место в углу. Ами заметила. И улыбнулась. Их дружба росла медленно, как дерево в горах. Не быстро, но крепко. На переменах они втроём сидели на подоконнике — Саске в центре, Наруто и Ами по бокам. Саске рассказывала об Учиха — не о резне, не о смерти, а о том, какой была жизнь раньше. О тренировках отца. О матери, которая пекла рисовые шарики. О брате, который учил её метать сюрикены. — Он был хорошим, — говорила Саске. — До того дня. — А после? — спрашивал Наруто. — После он стал чудовищем. — Люди не становятся чудовищами просто так, — сказала Ами. — С ними что-то случается. — С ним случилась тьма. Саске не плакала. Она говорила сухо, ровно, как доклад на уроке. Но Ами видела — её глаза становились влажными. И каждый раз, когда это происходило, Ами брала Саске за руку. Просто брала. Не говорила ничего. Не утешала. Просто была рядом. Саске не отнимала руку. — Она тебе нравится, — сказал однажды Наруто Ами, когда они шли домой. — Как подруга, — ответила Ами. — У меня никогда не было подруг. В горах были только ты и дед. — А теперь есть Саске. — А теперь есть Саске. — Она странная, — сказал Наруто. — Слишком закрытая. — Мы тоже были закрытыми, — сказала Ами. — Ты забыл, как мы смотрели на мир в первые годы? Как прятались от чужих взглядов? — Не забыл. — Она просто боится. — Чего? — Что её снова предадут. Наруто замолчал. Он думал о том, каково это — потерять всё. Клан. Дом. Родителей. Веру в брата. У него и Ами был дед. У Саске не было никого. Только пустой квартал и холодные стены. — Может быть, ты права, — сказал он. — Может быть, мы можем стать её семьёй. — Мы уже стали, — сказала Ами. — Она просто ещё не поняла. На следующий день в академии случилась заминка. Учитель Ирука попросил их разбиться на пары для спарринга. Наруто, конечно, встал с Ами. Но Ирука покачал головой. — Вы слишком часто работаете вместе, — сказал он. — Наруто, ты будешь с Саске. Ами — с Хинатой. Наруто и Саске переглянулись. Ни энтузиазма, ни недовольства — просто холодная оценка. — Идём, — сказал Саске и направилась к выходу на площадку. Они встали друг напротив друга. Саске приняла стойку — классическую, учихскую, с отставленной ногой и опущенными руками. Наруто стоял расслабленно, как учил дед. — Ты не боишься? — спросила Саске. — Чего? — Что я сделаю тебе больно. — Не сделаешь. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. Они начали. Саске атаковала первая — быстрая серия ударов руками, отработанная до автоматизма. Наруто уклонялся. Легко. Почти играючи. Он не использовал Узуган, не использовал свои сверхчеловеческие рефлексы — просто двигался, как учили в горах. Будь как вода, говорил дед. Текучей и неуловимой. Саске злилась. Её удары становились быстрее, жёстче. Она хотела доказать — себе, ему, всем — что она не слабая. Что она — Учиха. Что она справится. Наруто поймал её кулак в последний момент. Не сильно, не больно — просто сжал пальцами. — Хватит, — сказал он. — Ты злишься. Злость делает тебя слепой. — Отпусти. — Успокойся сначала. Саске рванула руку, но Наруто держал крепко. Она посмотрела на него — в синие глаза, которые смотрели спокойно и твёрдо. Она не привыкла к такому взгляду. Кто-то не боялся её. Кто-то не жалел. Кто-то просто был рядом. — Ты сильная, — сказал Наруто. — Но не быстрее меня. И не сильнее. И это нормально. — Для тебя нормально? — Для меня нормально, когда мои друзья сильные. Потому что тогда мне не нужно их защищать. Достаточно быть рядом. Он отпустил её руку. Саске опустила кулаки. — Ты странный, — сказала она. — Знаю. — И говоришь странные вещи. — Тоже знаю. Они вернулись в класс. Ами посмотрела на Наруто вопросительно. Он кивнул — всё хорошо. Ами посмотрела на Саске. Та была бледнее обычного, но в глазах появилось что-то новое. Не тепло — пока не тепло. Но и не лёд. — Саске, — сказала Ами после урока. — Ты сегодня останешься на дополнительные занятия по фуиндзюцу? — Зачем мне фуиндзюцу? — Затем, что это интересно. И я буду там. Саске помолчала. — Хорошо, — сказала она. — Приду. Они сидели втроём на дополнительном занятии. Ами показывала Саске базовые печати — те самые, которые рисовала тысячами в горах. Саске училась быстро — пальцы двигались уверенно, иероглифы получались ровными. — У тебя талант, — сказала Ами. — У всех Учиха есть талант к печатям, — ответила Саске. — Отец говорил, это из-за Шарингана. Он видит чакру, понимает структуру. — У тебя есть Шаринган? Саске замолчала. Её лицо окаменело. — Извини, — сказала Ами. — Я не должна была спрашивать. — Всё нормально, — сказала Саске. — Он есть. Я просто… не хочу его использовать. — Почему? — Потому что он пробудился в тот день. Когда я нашла их. Мёртвых. Шаринган запомнил всё. Каждую деталь. Каждую каплю крови. Каждое лицо. Ами взяла Саске за руку. Саске не отняла. — Ты не обязана его использовать, — сказала Ами. — Ты вообще никому ничего не обязана. — Обязана, — сказала Саске. — Я обязана отомстить. — Месть не вернёт их. — Но успокоит меня. Ами не стала спорить. Она знала — такие вещи не решаются словами. Только временем. Только близостью. Только тем, что кто-то будет рядом, даже когда ты этого не хочешь. После занятий они шли домой втроём. Саске жила в квартале Учиха, который был на другой стороне деревни. Наруто и Ами провожали её до моста. — Завтра увидимся, — сказала Ами. — Увидимся, — сказала Саске. Она повернулась и пошла прочь. Чёрные волосы развевались на ветру. Спина прямая. Плечи расправлены. — Она плачет, — сказал Наруто. — Знаю, — сказала Ами. — Почему ты её не обняла? — Потому что она не любит, когда её жалеют. — А что она любит? — Когда рядом молчат. Они пошли домой. Заходящее солнце красило Коноху в золотой цвет. — Наруто, — сказала Ами. — Что? — Ты доверяешь Саске? — Не полностью, — сказал он. — Она слишком закрытая. Я не знаю, что у неё внутри. — А я знаю, — сказала Ами. — У неё внутри боль. Такая же, как у нас. Просто мы научились её прятать, а она — нет. — Может быть, — сказал Наруто. — Точно. Они замолчали. Руки их соприкоснулись. Ами взяла брата за руку. — Мы поможем ей, — сказала она. — Как? — Будем рядом. Они шли домой, держась за руки, и Коноха шумела вокруг — чужая, но уже почти своя. Впереди были экзамены. Миссии. Войны. Встречи с теми, кто изменит их жизнь. Но сейчас — просто вечер. Просто прогулка. Просто брат и сестра, которые нашли ещё одного человека, которому не всё равно. Саске стояла на мосту и смотрела на воду. Она не плакала. Учиха не плачут. Но что-то тёплое разливалось в груди — там, где последние годы была только пустота. Она не знала, что это. Надежда? Дружба? Предательство, которое ещё не случилось? Она не знала. Но в первый раз за долгое время она хотела узнать.