120 дней

      После зельеварения у Нечистых была Новая История Магии. Название говорило само за себя. Вместо профессора Бинса выступал какой-то лысый мужчина средних лет, представившийся профессором Бруксом. Мужчина на протяжении получаса пел дифирамбы Темному Лорду и его режиму, а домашнее задание было: напишите эссе на тему «Три главных достоинства нового правления». Издевательство да и только!       Третьей парой было ЗОТИ с Амикусом Кэрроу. Войдя в аудиторию Гермиона поняла: что-то не так. Потому что оказалось, что у них совмещенная пара со слизеринцами. И это явно неспроста.       Слизеринцы уже сидели по одну сторону кабинета — расслабленные, довольные, словно заранее знали, что сегодня будет представление. При появлении Нечистых по рядам пробежали смешки. Кто-то демонстративно зажал нос, кто-то прошипел вслед грязнокровка, даже не пытаясь скрыть презрения.       Амикус Кэрроу стоял у стола явно довольный происходящим.       — Садитесь, Нечистые. Сегодня у нас практическое занятие. Очень полезное. Особенно в нынешнее время.       Гермиона почувствовала, как внутри всё холодеет. Она обменялась быстрым взглядом с Невиллом. Тот едва заметно качнул головой — он тоже понял, что ничего хорошего их не ждёт.       — Ну что, детишки… Сегодня будем учиться распознавать врагов магического общества.       На этих словах слизеринцы затихли и с интересом посмотрели на преподавателя.       — Защита от Тёмных Искусств — предмет важный, — продолжил Амикус, прохаживаясь между партами. — Особенно теперь, когда грязная кровь и предатели пытаются разрушить всё, что строили великие волшебные семьи. Вернее... Пытались. — Мужчина усмехнулся.       Он остановился прямо возле Гермионы.       — Вот, например… прекрасный экземпляр.       Класс окончательно затих. Гермиона заставила себя не опускать взгляд.       — Скажите-ка мне, мисс Грейнджер… каково это — знать, что твоё существование само по себе ошибка природы?       По аудитории прокатились смешки. Гермиона молчала. Она чувствовала, как ногти впиваются в ладони под столом.       — Я задал вопрос.       — Не знаю, профессор, — тихо ответила она. — Вам, наверное, виднее.       Невилл рядом прыснул. Амикус сузил свои глаза и перевёл внимание на парня.       — Вам смешно, мистер Лонгботом?       Невилл тут же перестал улыбаться, но было уже поздно.       — Нет, сэр.       Амикус усмехнулся.       — Что ж. Раз вы оба такие разговорчивые, сделаем урок интереснее.       Он резко хлопнул в ладони.       — Сегодня практикуемся на Нечистых.       Слизеринцы зашевелились с явным оживлением.       — Заклинания обездвиживания, болевые чары, методы подавления сопротивления. Всё, что пригодится добропорядочному волшебнику при встрече с врагами режима.       У Гермионы внутри всё оборвалось.       — Встали оба, — приказал Амикус. Она медленно поднялась. Невилл — следом. Кэрроу взмахнул рукой, и парты разъехались в стороны, образуя пространство для сражений.       — Вам, Нечистые, разрешено только обороняться. Если, не дай Бог, что-то случится с другими учениками... Об этом узнают ваши Покровители. Ясно? Отлично. Малфой! Встал. Покажи на мисс Грейнджер чему ты научился.       Драко поднялся со стула с таким видом, словно он бесконечно устал только от пребывания здесь. Парень встал напротив девушки. Палочка Драко медленно поднялась.       Гермиона смотрела прямо на него. Не отводя глаз.       — Экспеллиармус, — произнёс он наконец.       Палочка Гермионы вылетела из её руки и ударилась о стену. По классу прокатилось разочарованное гудение. Амикус скривился.       — Серьёзно? Обезоруживающее? Ты меня разочаровываешь, Малфой.       — Задание было показать подавление противника, сэр, — ровно ответил Драко, не глядя ни на кого. — Без ненужных повреждений. Тем более, я не хочу навредить собственности нашего горячо любимого Лорда. Иначе и мне, и вам придётся с ним объясняться. Я этого не хочу.       — В таком случае, может покажете мастер класс на мистере Лонгботоме? — прошипел Амикус. Драко скучающе пожал плечами и пошёл в сторону Невилла. Тот заметно напрягся. Невилл сжал палочку так крепко, что побелели костяшки пальцев. В классе воцарилась напряжённая тишина — даже слизеринцы подались вперёд, предвкушая зрелище. Амикус скрестил руки на груди, явно ожидая чего-то жестокого.       Драко остановился напротив Невилла. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Гермиона слишком хорошо знала этот взгляд Малфоя — пустой, холодный снаружи… и совершенно выжженный внутри.       — Ну? — раздражённо бросил Амикус. — Не заставляй меня повторять дважды.       Драко лениво поднял палочку.       — Инкарцеро.       Верёвки вырвались из палочки и мгновенно опутали Невилла по рукам и корпусу, заставив того рухнуть на колени.       — Ты издеваешься? — рявкнул Амикус. — Это всё?!       Драко слегка приподнял бровь.       — А что не так, сэр? Противник обезврежен. Цель достигнута.       — Где боль? Где страх?!       — Для страха не обязательно калечить человека, — равнодушно произнёс Драко. — Достаточно показать, что он беспомощен. Калечить собственность братьев по оружию я не собираюсь. Мне ещё сидеть с ними за одним столом.       Гермиона заметила, как у Амикуса дёрнулась щека. Он понимал — формально придраться не к чему. Малфой выполнил приказ. Но сделал это так, что всё представление превратилось в фарс.       — Ладно, — процедил Кэрроу. — Сядь.       Малфой лениво вернулся к своей парте. Гермиона услышала, как сбоку Ханна шумно выдохнула.       — Похоже, слизеринцы сегодня размякли, — медленно произнёс он, обводя класс взглядом. — Фините! — верёвки с Невилла исчезли. — Запомните, эти люди не такие как мы. Даже если и выглядит иначе. Вы не должны проявлять к ним слабость или сочувствие.       — Мы и не проявляем профессор, — подал голос Теодор Нотт, — просто никому не хочется калечить свою или чужую собственность без особой надобности. Потом отвечай ещё перед их Покровителями.       — Ясно. Я забыл, что нынче слизеринцы не отличаются смелостью. Круцио! — заклятие угодило в Невилла, который мешком рухнул на пол и истошно закричал. Гермиона почувствовала, как комок подкатывает к горлу. — Силенцио! — крики Невилла стали не слышны. — Мисс Грейнджер, — обратился Амикус к девушке, — учтите, за ваш длинный язык будете отвечать не вы — а кто-то из ваших друзей. Как напомнил мистер Малфой, вы собственность Лорда и вас трогать не желательно. Но я отлично могу отыграться на ваших коллегах по несчастью. Это ясно?       Гермиона всхлипнула и кивнула, не отводя взгляда от корчившегося Невилла на полу.       — Чудно! — Кэрроу махнул палочкой и пытка закончилась. Невилл лежал на полу и тяжело дышал. — Уберите его и дайте восстанавливающее зелье, — приказал Амикус слизеринцам за первой партой. Забини и Пьюси подошли к Невиллу и отволокли в конец аудитории.       — Продолжаем. — Кэрроу хлопнул в ладоши. — Слизеринцы становятся в ряд и насылают заклятия на Нечистых. Те — обороняются. Задача — нейтрализовать врага. Приступаем!       Первое заклятие прилетело почти сразу.       — Ступефай!       Гермиона едва успела выставить щит.       — Протего!       Красная вспышка ударилась о прозрачный барьер и рассыпалась искрами. По классу прокатился недовольный гул.       — Быстрее! — рявкнул Амикус. — Или вы разучились нападать?!       Слизеринцы явно не горели желанием участвовать. Многие бросали простые обезоруживающие или замедляющие чары, больше изображая атаку, чем действительно пытаясь причинить вред.       Но были и другие.       — Диффиндо!       Лезвие заклятия полоснуло Ханну по плечу. Девушка вскрикнула и прижала руку, между пальцами тут же проступила кровь. Гермиона резко обернулась. Заклятие послал Макнейр — высокий слизеринец с седьмого курса, сын одного из Пожирателей. Он ухмылялся.       — Ой. Случайно.       Амикус расплылся в улыбке.       — Думаю, мистер Малфой вам простит небольшую царапину на своём имуществе. Верно? — спросил издевательски Кэрроу. Малфой сжал губы, но выплюнул:       — Верно.       — Тогда продолжаем.       Кэрроу наблюдал за тем, как слизеринцы по очереди атаковали Нечистых, и те постепенно сдавали позиции. Когда Уизли была обезврежена, её место заняла Луна и приняла оборонительную стойку.       — Лавгуд! — рявкнул Кэрроу.— Ты чего там встала?! Отошла!       — Профессор, вы же сами сказали...— удивлённо начала Лавгуд.       — Ты оглохла?! Отошла! Ты и так полоумная, не хватало ещё, чтобы от чьего-то заклинания у тебя окончательно крыша поехала. — Зло бросил Амикус. Луна нахмурилась, но послушно отошла от линии огня. Бой продолжился. Гермиона краем глаза заметила, что Амикус подошёл к Луне и указал пальцем на её щеку. Видимо, тоже решил узнать, откуда у неё там синяк. Луна что-то ответила. Кэрроу недовольно поджал губы и отошёл от неё. Видимо, порча собственности его же сестрой ему не понравилась.       К концу урока все, кроме Луны, были слегка покалечены. У Ханны были порезы на лице и руках. У Дина сломан нос. Симусу подпалили брови. У Джинни от удара заклинания вышибло плечо. Гермиона отделалась синяками. Нечистые ковыляли к теплицам, где их уже ждал следующий урок у мадам Стебль. Женщина и после смены режима продолжала работать на школу, боясь бросить своих учеников на растерзание Пожирателям. Какого было удивление и радость Гермионы, когда она узнала, что и МакГонагалл жива! И так же преподает в Хогвартсе трансфигурацию. Она получила личное помилование Лорда за её вклад в обучение. Хотя Гермиона подозревала, что дело было не в милости Тёмного Лорда, а в том, что Минерва была любима и уважаема многими людьми. И давать лишний повод для обсуждения он не хотел. К тому же, убив её, Тёмный Лорд лишил бы школу первоклассного преподавателя. А после войны каждый человек был на счету. Гермиона с неудовольствием для себя отметила, что это говорило о Лорде, как о стратеге, а не чокнутом фанатике, каким его выставлял Орден. Тот Лорд, про которого говорил Орден, уничтожил бы всех врагов и стоял на пепелище мира. А этот.... Был сложный. Готовый дать милость врагам, если они будут полезны в его мире, и готовый мирится жить с грязнокровкой под одной крышей... Этот сложный Лорд был гораздо опаснее фанатичного психа. Потому что не знаешь, что от него можно ожидать.       Теплицы встретили их влажным тяжёлым воздухом и запахом сырой земли. Невилл шёл, опираясь на плечо Дина. Его всё ещё слегка трясло после Круциатуса. Симус вполголоса ругался, придерживая обожжённую бровь, а Ханна прижимала к щеке окровавленный платок. Никто не разговаривал громко. После уроков Кэрроу у всех оставалось одинаковое чувство — будто внутри выскребли что-то живое.       Когда они вошли в теплицу номер три, мадам Стебль резко обернулась. И замерла.       Её взгляд скользнул по разбитым лицам, крови на мантиях, по Невиллу, который едва держался на ногах.       — Мерлин всемогущий… — выдохнула она.Женщина быстро подошла к Невиллу.       — Что этот ублюдок сделал с тобой? — сорвалось у неё раньше, чем она успела себя остановить.       Несколько учеников испуганно переглянулись. Даже стены теперь могли донести. Стебль тут же поджала губы и уже тише сказала:       — На стол. Быстро.       Невилл послушно опустился на деревянную лавку. Помона достала палочку и начала быстро накладывать диагностические чары. Её лицо мрачнело всё сильнее.       — Круциатус… — процедила она сквозь зубы. — На ребёнке…       Гермиона впервые за день почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Не от боли. Просто от того, что хоть кто-то ещё считал происходящее неправильным. Стебль резко развернулась к шкафам с зельями.       — Ханна, настой бадьяна с верхней полки. Дин, серебряный поднос. Быстро. Мисс Грейнджер, помогите мне с мистером Лонгботомом.       Гермиона молча подошла. Руки Невилла всё ещё подрагивали.       — Всё нормально, — соврал он хрипло.       — Ничего не нормально, — тихо ответила Гермиона. Невилл попытался усмехнуться, но поморщился от боли. Стебль осторожно коснулась его виска палочкой.       — Сейчас станет легче.       Тёплое золотистое свечение окутало Невилла. Его дыхание постепенно выровнялось. Остальных тоже начали приводить в порядок. Помона двигалась по теплице быстро и резко, словно боялась остановиться хоть на секунду. Джинни вправили плечо. Ханне залечили порезы. Симусу выдали мазь от ожогов.       — Профессор Стебль, а вас за это не накажут? — подала голос Джинни.       — Мне никто не давал запретов на помощь студентам. А что не запрещено, то разрешено. — хитро улыбнулась профессор. Джинни кивнула, а потом нахмурила брови и перевела долгий изучающий взгляд на Гермиону. Девушка вопросительно подняла бровь.       « Что?! »       Джинни мотнула головой « Ничего» и отвернулась от подруги.       « Да что с этими Уизли происходит?! »

Джинни

      После смерти Гарри всех, кто был в Ордене, либо убили, либо пленили. Джинни устраивал первый вариант, но кто бы её слушал. Когда она орала и просила о смерти, её только ударили ногой в живот и затащили в камеру. Сколько она там провела — неизвестно. Дни слились в одно нескончаемое чёрное пятно. Джинни была разбита. Она плакала, кажется, постоянно. Слезы стали такой обыденной вещью, что она перестала обращать на них внимание. Гарри умер. Фред умер. Что с другими братьями и родителями неизвестно.       Камера была сырой. Холодной. И слишком тихой. Иногда тишину нарушали крики из соседних помещений. Иногда — шаги охраны. Иногда — чей-то плач. Но чаще всего Джинни оставалась наедине с собственными мыслями. А это было хуже всего. Она помнила лицо Гарри. То, когда он был ещё жив: смеющегося, растрёпанного после квиддича. Упрямого. Того, который всегда лез спасать других, даже когда сам едва стоял на ногах. Иногда ей казалось, что если она закроет глаза достаточно крепко, то снова услышит его голос. Но стоило открыть их — оставались только каменные стены. И пустота.       Её вытащили из камеры через несколько дней. Или недель. Джинни уже не понимала. Она почти не сопротивлялась. Не было сил. Её и других несчастных собрали всех в одном зале. Джинни наконец увидела братьев. Рон и Перси стояли рядом так близко, словно прилипли друг к другу. Увидев сестру, они рванули к ней и заключили её в крепкие объятья. Джинни снова плакала, но уже от облегчения. Она не одна.       Но облегчение быстро сменилось новой болью, когда она узнала, что это всё, что осталось от её семьи. Родители мертвы. Джордж мёртв. Что с остальными... Один Мерлин знает.       Их стали распределять по Домам. А значит, её братьев снова отнимут. Джинни вцепилась в рукава братьев. Она их не отдаст! Никому больше не отдаст родных! Но что может сделать безоружная девушка, против мужчин с палочками? Когда объявили, что Перси уходит к Гринграссам, Джинни вцепилась в руку брата с такой силой, словно могла удержать его одной только силой отчаяния.       — Нет… Нет, пожалуйста… — голос сорвался на хрип. — Не забирайте его…       Перси побледнел так сильно, что веснушки почти исчезли с лица. Он обнял сестру за плечи.       — Джинни, послушай меня…       — Нет!       Она почти кричала. Только не снова. Только не ещё одна потеря.       — Джин…       Рон выглядел так, словно вот-вот сорвётся сам. Он постоянно оглядывался по сторонам, будто искал выход, которого не существовало. Вдоль стен стояли Пожиратели. Спокойные. Равнодушные. Будто перед ними не люди, а скот перед распределением.       — Мисс Уизли, отпустите брата, — холодно произнёс один из них. Джинни даже не посмотрела в его сторону.       — Пожалуйста… — она судорожно вцепилась в мантию Перси. — Пожалуйста, не уходи…       И тут произошло то, чего она никак не ожидала. Перси опустился перед ней на колени прямо на каменный пол.       — Посмотри на меня, Джиневра. Она всхлипнула и посмотрела. И впервые увидела, насколько он сломан. Перси всегда был собранным. Правильным. Человеком, который знает, что делать. Сейчас перед ней был смертельно уставший мужчина с пустыми глазами.       — Ты должна выжить, — тихо сказал он. — Слышишь меня? Любой ценой.Если мы начнём геройствовать сейчас — нас просто убьют. Всех. А я не могу потерять ещё и тебя. Ясно? Успокойся. Ты же Уизли. Мы ещё встретимся, я обещаю.       Пожиратели стали расталкивать людей и, подойдя к Перси, грубо подняли его за шкирку.       — Пошёл! — скомандовал Пожиратель, подталкивая Перси в сторону двери.       — Нет! — Джинни кинулась к брату, но Рон крепко схватил её за руку и потянул на себя, прижимая тело сестры к своему.       — Не надо, Джинни... Не надо... — умоляюще шептал Рон, — Всё будет хорошо, слышишь? Он выживет. Ты же знаешь, он гад живучий...       Джинни прижалась к груди брата и снова зарыдала. Они остались вдвоём.       Но и это продлилось не долго. Рона забрал Дом Яксли. Перед тем как уйти, Рональд крепко сжал свою сестру и горячо зашептал ей на ухо:       — Помни: мы — Уизли! А они никогда не сдаются! Держись. Я люблю тебя.       И Рона увели в неизвестность. Джинни осталась одна и ожидала своего приговора. Какому безумцу достанется она? Что с ней сделают в плену? Сможет ли она сбежать? Миллион вопросов крутились в её голове, когда Пожиратель огласил:       — Уизли Джиневра! Дом Нотт.

***

      О Ноттах она мало знала. Это было хорошо. Они не были замешаны в массовых убийствах или жестоких расправах. А значит есть шанс на более менее сносное существование. Джинни помнила со школы Теодора Нотта со Слизерина. Тихий мальчик. Сам себе на уме. Он никогда не издевался над гриффиндорцами, как тот же Малфой. Но, с другой стороны, не зря же он на Слизерине учится... И метку он принял.       « В тихом омуте — черти водятся»       Когда их вывели к каминам для перемещения, Джинни заметила среди ожидающих знакомую фигуру. Теодор Нотт стоял чуть в стороне от остальных наследников. Руки за спиной. Безупречно прямая осанка. Абсолютно нечитаемое лицо. Он выглядел так, будто пришёл на скучное деловое собрание, а не за живым человеком. Джинни мгновенно возненавидела его за это спокойствие.       Нотт молча принял подопечную и в полнейшей тишине доставил её в свой особняк.       Нотт-мэнор оказался совсем не таким, как она ожидала. Не мрачным замком, полным трофеев Пожирателей, и не роскошным дворцом вроде Малфой-мэнора. Светлое дерево. Книжные шкафы. Серебряные подсвечники. Никакой вычурности.Когда Джинни вышла из камина, её слегка повело в сторону. Теодор машинально придержал её за локоть. Она тут же вырвалась.       — Не трогай меня!       — Как скажешь.       Он убрал руки сразу. Джинни продолжала напряжённо смотреть на парня, ожидая подвоха.       — Твоя комната наверху. Без спроса из неё не выходи. С отцом моим не контактируй. Ты моя Подопечная, а не его. Если попытается с тобой заговорить — игнорируй. А лучше сразу кричи.       — Почему? — резко спросила Джинни. Тео перевёл на неё взгляд карих глаз.       — Потому что он опасен, — был короткий ответ. Джинни всю передёрнуло.       Нотт-младший отвёл её в комнату и запечатал её заклинанием. Выйти было нельзя. Джинни подбежала к огромному окну, но её тут же от него отбросило. Выпрыгнуть тоже не получится. Девушка стала искать в комнате что-то, что ей может пригодится для защиты. Она не верила Теодору, что опасен был только его отец. Что в голове у парня тоже неизвестно, поэтому надо быть готовой к защите. Но, как назло, в комнате не было ничего подходящего. Даже гребень для волос был маггловский — пластмассовый. Значит придётся обходится тем, что дала природа... Ногтями и зубами.       Прошёл день. Затем второй. Джинни приносили еду в комнату домовики. К ней никто не заходил. Ни Теодор, ни его отец. Это одновременно и радовало, и напрягало. Так она в одиночестве просидела неделю.       Её уединение нарушилось рано утром. Двери её комнаты заискрились и в неё вошёл мужчина. Среднего роста. Тёмные вьющиеся волосы. Борода. Нотта-старшего нельзя было не узнать.       — Так-так... А я то думал, где же прячется маленькая пташка, — усмехнулся мужчина, входя в комнату и закрывая за собой дверь. Джинни вскочила с кровати.       — Вам нельзя здесь находится. Тео сказал...       — Тео живёт в МОËМ доме! И я тут хозяин! — рявкнул мужчина, медленно приближаясь к девушке. Его голодный взгляд не сулил ничего хорошего. Джинни вспомнила слова Теодора.       — ПОМОГИТ... — её крик оборвало заклинание, которое вырвалось с палочки Нотта-старшего. Силенцио. Теперь Джинни могла только беззвучно открывать рот. Джинни в ужасе попятилась назад, пока не упёрлась спиной в стену. Нотт-старший медленно приближался, явно наслаждаясь её страхом. Его взгляд скользил по девушке так, что её начинало мутить.       — Красивая. Теперь понятно, почему сын тебя прячет. Он, знаешь, никогда не любил делиться. Правильно говорят, единственные дети в семье — всегда эгоисты. Ты же не такая, пташка? Ты же поделишься со мной? — Нотт подошёл к ней вплотную. Она уже чувствовала запах огневиски и тяжёлых духов, слышала его хриплое дыхание. Мужчина грубо схватил её за подбородок, заставляя поднять голову.       — Не сопротивляйся, и, возможно, будет не больно, — усмехнулся мужчина и впился в её губы. Джинни в ужасе задергалась, пытаясь его оттолкнуть, но мужчину только сильнее распаляло сопротивление. Он сильнее вжал её в стену и продолжал яростно кусать её губы, прижимаясь возбуждённым пахом к её телу.       Джинни задыхалась. От отвращения. От паники. От невозможности закричать. Она рванулась сильнее, вцепившись ногтями в лицо Нотта-старшего. Тот зашипел сквозь зубы, но вместо того чтобы отстраниться, только грубее вжал её в стену.       — Какая дикая… — хрипло усмехнулся он. — Люблю таких.       Его рука стала бродить по её телу. Коленом мужчина грубо раздвинул ей ноги.       « Нет, нет, нет!!! »       Рука мужчины опустилась ниже и залезла к ней под сорочку. Джинни стала сильнее дёргаться, но это не помогало. Грубые пальцы мужчины отодвинули её трусы и прошлись по ее складкам, вызывая новый приступ тошноты у девушки. Он грубо засунул в неё два пальца, и Джинни беззвучно закричала от боли.       Дверь комнаты с оглушительным треском слетела с петель.       — Убери. От неё. Руки!       Нотт-старший резко обернулся. Тео стоял в дверях. Палочка направлена прямо на отца. Лицо — белое как мел. Джинни никогда не видела у человека настолько пустых глаз.       — Вон отсюда, — тихо сказал Тео. Нотт-старший усмехнулся, тяжело дыша.       — Ты забываешься, мальчишка.       — Нет. Это вы забыли правила.       — Какие ещё правила? — раздражённо рявкнул мужчина. — Она вещь! Подопечная рода! Или ты действительно решил, что можешь распоряжаться в моём доме?!       — Моей Подопечной распоряжаюсь Я. — Последнее слово Тео произнёс особенно чётко.       Нотт-старший медленно отпустил Джинни и сделал шаг в сторону. Она тут же съёжилась у стены, судорожно хватая ртом воздух.       — Ты из-за девки палочку на меня поднял? — недоверчиво произнёс мужчина.       — Из-за нарушения границ рода, — ровно ответил Теодор. — И потому что вы пьяны.       — Да как ты смеешь…       — Смею.       Тео сделал шаг вперёд. И вот тогда Джинни впервые заметила, что палочка в его руке дрожит. Совсем чуть-чуть. Будто он держался из последних сил.       — Если вы ещё раз войдёте сюда без моего разрешения, — тихо произнёс Тео, — я сообщу Лорду о попытке порчи закреплённой Подопечной.       Нотт-старший медленно сузил глаза.       — Ради чего? — почти с ненавистью спросил он. — Ради грязной предательницы крови?       — Ради порядка, — холодно ответил Теодор. — Кто-то в этом доме должен помнить, что мы не животные.       Мужчина резко усмехнулся.       — Смотри не захлебнись своей правильностью, сын. — Он прошёл мимо Тео, намеренно задев его плечом. Дверь захлопнулась. И только тогда Тео опустил палочку. Джинни всё ещё стояла у стены, тяжело дыша. Губы горели от чужих укусов. Хотелось содрать с себя кожу.       Тео коротко взмахнул палочкой, и к Джинни вернулся голос.       — Не подходи! — сорвалась Джинни прежде, чем он успел сделать шаг. Тео сразу остановился.       — Хорошо.       Он отвёл взгляд в сторону, будто специально не хотел пугать её ещё сильнее.       — Он тебя тронул?       Джинни истерично рассмеялась.       — А сам как думаешь?!       Тео на секунду закрыл глаза.       — Я должен был раньше обновить защиту...       — Почему ты вообще меня защищаешь?! — выкрикнула она. — Вы же все одинаковые! Все!       Теодор посмотрел на неё так, словно у неё выросли рога.       — Очевидно, не все. Я в первую очередь наследник чистокровного рода. Как и ты. И мы должны вести себя достойно, а не опускаться до уровня егерей, — выплюнул Тео. Парень медленно подошёл к двери.       — Сегодня поставлю на комнату кровную защиту. Кроме меня сюда никто не войдёт.       Он уже собирался уйти, когда Джинни хрипло спросила:       — А если ты однажды решишь, что и тебе всё можно?       Теодор замер в дверях. Затем резко развернулся и махнул палочкой. На кровати появился нож.       — Если я перестану быть человеком, то можешь меня убить, — спокойно произнес Нотт. — Учти, клинок зачарован. Ты себе не сможешь причинить им вред. Но можешь защищаться. Отдыхай.       И Нотт вышел, оставив Джинни растерянно смотреть ему вслед.

***

      Недели сменялись одна за другой. Нотт стал забирать её из комнаты и раз в день гулять с ней по саду поместья. Молча. Джинни это устраивало. Нотт-старший больше не объявлялся.       Через месяц после прибытия девушки в Дом Ноттов, Джинни стало напрягать молчание Теодора. Во время прогулки по саду она старалась его аккуратно разговорить. Она узнала, что братья её ещё живы. Перси даже поручили востанавливать Хогвартс, и он сейчас там. Рональду не так повезло с Покровителем. И в каких условиях он живёт не понятно. Но Джинни старалась концентрироваться на хорошем. Он жив. И это главное. Что там происходит с другими её друзьями, оставалось загадкой.       — А Гермиона... Она жива? — тихо спросила Джинни. На распределении она не видела подругу. Теодор поджал губы.       — Пока что да. Она ценный ресурс.       — Где она?!       — Неизвестно, — холодно ответил парень.       — Кто её Покровитель?       — Неизвестно.       Джинни ругнулась про себя. Либо это действительно тайна, либо Нотт не хочет ей говорить. За всё время пребывания здесь, Джинни поняла, что ей повезло. Нотт был благороден, как и подобает быть настоящим аристократам. Но её друзьям повезло меньше. А значит надо придумать, как им помочь. Чтобы выжить в этом мире надо стать хитрее. Делать вид, что принимаешь новые правила. Втереться в доверие к Покровителю. И потом этим воспользоваться. Джинни была красавица. И она это знала. Что если, соблазнить Тео? Усыпить его бдительность. Это было отвратительно, но ужасные времена порой рождают ужасные решения. Когда Нотт потеряет контроль, можно будет добраться до его палочки. Или... Ай, ладно. Дальше будет видно. Надо только начать действовать.       На следующую прогулку Джинни приоделась. В её шкафу было много дорогой одежды. Джинни одела элегантное голубое платье. Волосы убрала в высокий хвост, открывая вид на тонкую изящную шею. Теодор если и был удивлен выбору наряда, никак это не прокомментировал. Джинни всю прогулку непринуждённо болтала, шутила и всячески пыталась втянуть парня в разговор. С трудом, но он шёл на контакт. Даже пару раз посмеялся с её шуток. Лёд тронулся.       Месяц она его обхаживала. А в один из вечеров, когда они сидели в библиотеке, Джинни села рядом с Тео и непринуждённо положила руку ему на колено. Это была ошибка. Нотт тут же напрягся и вскочил.       — Какого чёрта ты делаешь? — зашипел он. Не на такую реакцию расчитывала Джинни. Обычно мужчины перед ней растекались. Девушка решила идти на пролом.       — А что такого? — пожала плечами она и улыбнулась.       Нотт тяжело дышал, и Джинни впервые видела на его лице проблеск эмоций. Гнев. Его глаза почернели, ноздри раздувались как у быка. Сейчас он был очень похож на своего отца, и от этого понимания у Джинни пошёл мороз по коже. Нотт сделал несколько глубоких вдохов, возвращая себе спокойствие.       — Не делай так больше, — спокойно произнёс Тео. Неожиданная догадка пронзила Джинни.       — Ты что... Гей?       — Дура что ли?! Нет!       — Тогда не понимаю...       Нотт поджал губы.       — Ты не должна ничего делать, чтоб отблагодарить меня за своё спасение от отца, — наконец сказал он.       « Ах, вот в чем дело! »       — А если я это делаю не из благодарности?! — с вызовом спросила Джинни, делая шаг в сторону парня. Тот сделал шаг от неё.       — Значит у тебя поехала крыша. Тоже ничего хорошего. Ты этого не хочешь, и я это знаю.       — С чего ты решил, что не хочу?!       — С того, что ты не шлюха. И никогда ей не была, — тихо ответил Тео. Джинни открыла рот, чтобы сказать ещё что-то, но неожиданно для себя разрыдалась. Мерлин, она действительно сейчас себя вела как шлюха! Пыталась соблазнить парня, чтобы им воспользоваться! Что бы на это сказал Гарри?!       Джинни сотрясалась в рыданиях. Теодор пару мгновений просто на нее смотрел, а затем подошёл и обнял. Это окончательно расклеило девушку.       — Я знаю, что тебе тяжело, и ты пытаешься выжить. Давай, я буду помогать тебе в этом, а ты взамен будешь помогать мне? — тихо сказал Тео. Джинни кивнула.       К концу августа Теодор объявил, что Нечистые возвращаются в Хогвартс на обучение. Очередная милость Лорда.       — Веди себя так, словно ты дама из высшего общества. Ты представительница чистокровного рода. Если будешь вести себя достойно, то сможешь добиться успехов в новом мире. Вылезешь из ранга Нечистых. У тебя больше шансов, чем у полукровок и грязнокровок,— науськивал её Тео.       — Но я же предательница крови...       — Да, но ты можешь показать, что ты поняла свою ошибку. Стать примером. Тебе это позволят. Сделай вид, что ты раскаялась в том, что была за Орден. Даже если это не так.       — Я... Попробую.       Теодор кивнул. А затем нахмурился и сказал:       — Держись подальше от Грейнджер.       — Что?! Почему?! Она моя подруга!       — Она собственность Лорда.       У Джинни после этих слов пошёл мороз по коже. Бедная Гермиона! Сколько боли и пыток она перенесла, пока Джинни тут спокойно сидит! Девушка почувствовала угрызение совести за то, что ей повезло.       — И всё равно, я не понимаю...       — Темный Лорд легилимент. Всё что ты скажешь Гермионе — он узнает. Всё что ты будешь делать при ней — будет знать он. Не подставляйся. Как бы тебе ни хотелось, держись от неё на расстоянии. Думай, что говоришь. Что делаешь. Она сама того не хотя, будет его глазами и ушами. Поэтому... Не подставляй ни себя, ни меня. Иначе...тебе поменяют Покровителя, а мне бы очень этого не хотелось. Думаю и тебе тоже.       Джинни кивнула. Терять призрачную защиту в лице Нотта не хотелось. Теодор встал и пошёл на выход. Он остановился в дверях на секунду.       — Я... Не хотел бы, чтобы ты пострадала, — Теодор захлопнул дверь, оставив Джинни с этой информацией.