120 дней

      К удивлению Гермионы, эльф перенёс её не в темницу, а в небольшую комнату. Судя по всему, её использовали раньше как комнату для слуг. Там была узкая кровать, небольшой столик у окна со стулом и книжная полка. Никаких украшений или картин. Всё серо и уныло. Но по сравнению с камерой в Малфой-мэноре, это были королевские условия! Девушка обвела взглядом комнату с таким восхищением, словно её перенесли в музей.       — Это ваша комната. В семь утра по будням я вас буду будить. В половину восьмого будет завтрак с Хозяином, а потом вы будете отправляться в школу. В девять вечера вы должны будете активировать портал и вернуться в Дом. Без опозданий. Иначе последует наказание. За порчу хозяйского имущества — последует наказание. За попытку саботажа — последует наказание. За попытку побега...       — Последует наказание, — фыркнула Гермиона. Эльф посмотрел на неё, как на умалишённую.       — Последует смерть, — сказал Бэкси таким тоном, словно это было очевидно. Улыбка исчезла с её лица так же быстро, как появилась. Она отвела взгляд к окну. За мутным стеклом клубился серый туман. Где-то вдали шумел ветер. Свобода была буквально в нескольких метрах — за стенами этого дома. И при этом недосягаема. Как клетка с открытым видом на небо.       — Тогда зачем вообще выпускать меня в школу? — резко спросила Гермиона. — Если он так боится побега?       Бэкси нахмурился, словно вопрос показался ему глупым.       — Потому что Хозяин приказал.       — Это не ответ.       — Для Бэкси — ответ.       Эльф подошёл к столику и положил на него небольшой серебряный предмет. Тонкий браслет украшеный зелёными камнями.       — Порт-ключ. Он будет вас отправлять Домой. Активировать его можете только вы.       — Чем? Пальцем? — раздражённо спросила девушка. Отсутствие волшебной палочки чувствовалось как ампутация конечности. Она с этим жила, но качество жизни заметно ухудшилось. К тому же, она иногда словно чувствовала её тяжесть в своей руке. « Как фантомные боли»       — Не могу знать, мисс. О, и гостей вам нельзя сюда водить.       — Можно подумать, я собиралась... — буркнула девушка.       — Ванная в конце коридора. Вы можете ей пользоваться. В остальные комнаты запрещено входить без разрешения Хозяина.       Список правил продолжал расти с каждой минутой. Не выходить. Не трогать. Не опаздывать. Не пытаться сбежать. Не дышать без разрешения Тёмного Лорда — это, видимо, тоже подразумевалось где-то мелким шрифтом.       Гермиона лишь устало кивала и уже почти не слушала эльфа. Голова гудела от усталости и обилия информации за сегодняшний день. Когда наконец эльф исчез, Гермиона подошла к своей кровати. Та жалобно скрипнула под её весом. Жёсткая. Но чистая. Она провела рукой по серому покрывалу и вдруг замерла. Чистая. Не тот драный старый матрас в подземелье, а нормальная чистая кровать. Как... У человека. От осознания этого к горлу неожиданно подступил ком. Гермиона резко отвернулась к окну, злясь на саму себя. Жалкое зрелище. Её посадили в клетку, угрожают смертью, а она едва не плачет из-за того, что ей дали кровать.       — Возьми себя в руки, Грейнджер, — прошептала она. И минуту она действительно держалась.       А потом всё рухнуло.       Слёзы пришли внезапно без рыданий, без всхлипов, просто горячими дорожками покатились по щекам. Гермиона судорожно втянула воздух и стиснула зубы, будто этим могла остановить собственное тело. Она не имела права плакать. Не сейчас. Не здесь. Не из-за кровати.       Но именно это и сломало её окончательно.       Потому что тело слишком долго жило в грязи, холоде и страхе. Потому что разум, который неделями держался на одной лишь злости, внезапно получил крошечный кусочек нормальности и треснул.       Плечи дрожали от беззвучных всхлипов. Ей казалось унизительным то, как отчаянно она сейчас цепляется за это жалкое подобие человеческой жизни. Комната слуг. Жёсткая кровать. Но не темница. Она поела. И не один кусок хлеба.       Она ненавидела себя за то облегчение, которое чувствовала.       «Вот так это и начинается», — с ужасом подумала Гермиона.Человек привыкает ко всему. Сначала радуется тому, что его перестали бить. Потом — что ему разрешают спать не на полу. Потом начинает благодарить за еду. А потом забывает, что вообще находится в плену.       Нет.       Она резко вытерла лицо ладонями и поднялась на ноги так быстро, словно её ударили.       Нет. Этого нельзя допустить!       Её не подкупят мнимой добротой и хорошим отношением. Она должна помнить, что всё ещё в доме врага. Бороться. Искать выход, даже если его не видно. Гарри бы не сдался.       — Гарри бы не сдался, —шептала позже как молитву Гермиона, проваливаясь в сон.

***

      Когда утром Гермиона открыла глаза, она не сразу поняла где находится. Девушка сонно моргнула, глядя в серый потолок, и на одно короткое мгновение ей показалось, что всё закончилось. Что она в Хогвартсе. Что сейчас за пологом кровати раздастся голос Джинни, в гостиной запахнет тостами, а Рон будет ворчать из-за раннего подъёма. Но потом взгляд наткнулся на голые стены. На узкое окно. На книжную полку без единой знакомой книги. И память обрушилась безжалостно.       Она в Доме Гонтов. Она в плену.       Гермиона ещё долго лежала неподвижно, глядя в потолок, будто надеялась, что если не шевелиться, реальность снова расползётся, как сон. Но появление Бэкси нарушило её уединение.       — У вас есть полчаса. Хозяин будет ждать в столовой, — сказал эльф, ставя её форму на столик, и исчез. Девушка тяжело вздохнула. Пора возвращаться в реальность. Гермиона одела на себя школьную форму. Она была такой же, как и всегда, за исключением одной детали. Теперь, вместо характерного алого галстука, ей выдали серый. И нашивка с эмблемой Гриффиндора пропала. Видимо, Нечистых не причисляют ни к одному из факультетов. Гермиона машинально провела пальцами по серому галстуку. Ткань была новой, жёсткой, ещё пахнущей чем-то аптечно-чистым. Она долго смотрела на своё отражение на стенке шкафа. Галстук был такой же серый, как и её лицо. Глаза впалые. Лицо такое худое, что казалось кожа вот-вот лопнем под острой скулой. На голове то, что и волосами назвать нельзя. Теперь слова Тёмного Лорда о том, что она непривлекательная не казались оскорблением. Он просто констатировал факт.       «Хотя бы можно быть спокойной, что он меня не изнасилует. Побрезгует.» усмехнулась про себя девушка.       За дверью послышался тихий скрип. Гермиона мгновенно напряглась, но это был лишь Бэкси.       — Хозяин не любит, когда опаздывают.       — Тогда Хозяину однажды придётся пережить огромное потрясение, — сухо ответила она.       Эльф тяжело вздохнул так, словно уже заранее устал от неё.       — Грязнокровка очень любит создавать себе проблемы. Столовая внизу. Первая дверь налево.       Гермиона вышла в коридор, чувствуя, как холод каменного пола пробирается даже через обувь. Сейчас, при свете дня, дом выглядел гораздо более приветливым, чем вчера, но девушка тут же отбросила эти мысли из головы. Она поймала себя на том, что идёт слишком тихо. Осторожно. Как человек, который боится разбудить хищника. И это разозлило её ещё сильнее.       Она выпрямила спину и заставила себя идти увереннее. И специально погромче застучала каблуками. Вот так! Пусть весь дом слышит, что она идёт! Если Волан-де-Морт ожидал увидеть сломленную пленницу, то пусть подавится своим ожиданием.       И чем ближе Гермиона подходила к лестнице, тем сильнее внутри росло странное, почти истерическое упрямство. Они могли забрать её палочку. Могли запереть в этом доме. Могли угрожать смертью. Но она не позволит им видеть страх. Даже если он был.       Лестница тихо скрипнула под ногами. Внизу оказалось неожиданно светло. Сквозь высокие окна в холл пробивалось мутное утреннее солнце, окрашивая пыльный воздух в бледно-золотой цвет. Дом всё ещё выглядел старым и мрачным, но теперь Гермиона замечала детали: потёртые ковры, массивные тёмные шкафы, выцветшие портреты на стенах. Некоторые были повёрнуты лицом к стене, словно хозяин дома сам не хотел на них смотреть.       Она нашла нужную дверь почти сразу. Из-за неё не доносилось ни звука. Гермиона взялась за ручку и на секунду замерла.Сердце билось слишком быстро.       «Не показывай этого.»       Она толкнула дверь.       Волан-де-Морт сидел там же во главе стола. Он даже не поднял головы. Медленно перелистывал какую-то папку с документами длинными белыми пальцами, словно появление Гермионы было событием настолько незначительным, что не заслуживало внимания. Девушка замерла в дверях не зная что лучше, нагло пройти дальше или ждать разрешения.       — Сегодня вы даже вовремя. Удивительно, всё таки маггловские дети поддаются дрессировке, — перелистывая страницу сказал мужчина.       « Не ведись на провокации, будь выше этого» говорил ей внутренний голос.       — Я думала, в приюте вы это уже для себя выяснили, — ответил её рот, совсем не слушая голос здравого смысла.       « Дура! » заорал разум       « Знаю»       Лорд перевёл на неё взгляд и театрально вздохнул.       — Объясните мне, мисс Грейнджер, почему вам подобные всегда кусают руку, которая их кормит. Ведь то, что вы живы, исключительно моя заслуга. То, что вы ещё не затраханы во все дырки егерями — тоже моя милость. Так почему же вы упрямо плюете в колодец из которого пьёте?       — Потому что человек, который не дал меня сожрать волкам, не становится от этого героем, — тихо сказала она. — Особенно если это он этих волков и спустил.       Белёсые брови Лорда взлетели вверх.       — Я?! О, мисс Грейнджер, ваш ум сильно преувеличен. Вы вините во всех своих бедах меня, но откройте ваши глаза! Я не спускал на вас волков. Это сделали раньше. Ещё до нашей с вами встречи. Разве я виноват, что вы год скитались по лесам? Разве я возложил на вас и Ваших друзей миссию по спасению мира, когда вам едва исполнилось семнадцать? Разве это я отправил вашего очкастого друга на смерть? Нет, всё это дело другого волшебника. Того, кто всегда прикрывался добром и моралью, пока играл людскими судьбами, словно фигурами в шахматной партии.       — Альбус Дамблдор был великий волшебник! И оскверняя его память, вы...       — Где я осквернил?! — зашипел Лорд, вскакивая со стола, — где я не прав, Грязнокровка? Почему твой великий герой не вытащил крестраж из твоего дружка? А?! Нет, он отправил его ко мне, чтобы я убил его. Делая из молодого мальчишки мученика. И что теперь? Где твой друг? Гниёт в сырой земле, как и его любимый директор, — выплюнул Лорд.       — Если бы Дамблдор мог вытащить из Гарри крестраж, он бы это сделал! — закричала девушка, крепко сжимая руки в кулаки, чтобы не кинуться драться. Как он смеет с таким пренебрежением говорить о Гарри?!       — Да неужели?! А он хотя бы пробовал? — с насмешкой спросил Лорд       Гермиона открыла рот. И замолчала. Потому что ответа у неё не было. Эта мысль, страшная, мерзкая, мелькала у неё в голове и раньше. Ночами. В редкие минуты, когда страх и усталость выбивали почву из-под ног. Но она всегда гнала её прочь. Сразу. Почти с паникой. Потому что если начать сомневаться в Дамблдоре… тогда во что вообще остаётся верить?       Волан-де-Морт увидел эту секунду колебания мгновенно. И понимающе улыбнулся.       — Вот именно, — тихо произнёс он. — Ты никогда не задавала себе правильных вопросов.       — Нет, — резко ответила Гермиона, хотя голос предательски дрогнул. — Я просто не слушаю бред сумасшедших убийц.       — О, убийц? — он медленно обошёл стол и пошёл в её сторону. — Любопытно, как легко вы, светлая сторона, делите мир. Этот — чудовище. Этот — герой. Очень удобно. Особенно когда ваш герой отправляет детей умирать вместо себя.       — Он не отправлял нас!       — Правда? — почти мягко спросил Волан-де-Морт. — Тогда почему именно вы трое таскались по стране, как загнанные звери? Почему взрослые волшебники прятались, пока подростки искали мои крестражи? Почему мальчик, которого с детства растили как оружие, в итоге пошёл на смерть практически добровольно?       — Потому что один больной ублюдок, решил его убить ещё в детстве! Если бы вы не убили родителей Гарри и не попытались убить его, ничего бы не было!       Тёмный Лорд остановился в двух шагах от неё. От него веяло чистой, подавляющей мантией старой магии, озоном перед грозой и леденящим кровь спокойствием. Его змеиные глаза сузились, превратившись в две тонкие рубиновые щели.       — Я убил Поттеров, потому что они были моими врагами на войне. Настоящей войне, мисс Грейнджер, а не на школьной потасовке. Но я не заставлял Сириуса Блэка сидеть в Азкабане без суда. Я не заставлял Министерство клеветать на вашего друга целый год, называя его лжецом. И уж точно не я оставил малолетних придурков без единой подсказки, заставив их подыхать с голоду в палатке, пока орденские крысы отсиживались по норам!       Он резко наклонился к её лицу. На мгновение Гермионе показалось, что его ноздри-щели уловили запах её недавнего страха.       — Дамблдор знал, что мальчик должен умереть. Знал с той самой ночи в Годриковой Впадине. И вместо того, чтобы искать способ спасти его, он растил идеального камикадзе. Он кормил его сказками о любви и самопожертвовании, чтобы в нужный момент Поттер покорно подставил шею под мою Аваду. И парень подставил. Я просто исполнил то, что твой великий директор срежиссировал много лет назад.       Гермиона молчала. Зубы сжались с такой силой, что в ушах зазвенело. Ей хотелось кричать, плевать ему в лицо, доказывать, что Дамблдор любил Гарри. Но перед глазами упрямо всплывало бледное, измученное лицо Гарри в их палатке. Его растерянность. Его тихий, надломленный вопрос: «Почему директор ничего нам не оставил, Гермиона? Почему мы должны догадываться?»       Лорд уловил эту внутреннюю бурю. Его губы растянулись в тонкую, лишенную тепла улыбку. Он откинулся назад, потеряв к ней секундный интерес, и вернулся к своему креслу во главе стола.       — Присаживайтесь, мисс Грейнджер. Ешьте. Мне не нужна падаль за столом, у меня от её вида портится аппетит. И если ещё раз вы войдете ко мне без поклона, я сломаю вам хребет.       Желудок Гермионы предательски сжался, напомнив о месяцах голода. Она медленно подошла к столу и села на самый край стула подальше от него. Руки всё ещё мелко дрожали — то ли от пережитого страха, то ли от зарождающихся, отвратительных сомнений, которые этот монстр только что заронил в её голову.       — Наш уговор прост, — спокойно произнёс Волан-де-Морт, не глядя на неё и снова открывая папку. — Вы отправляетесь в Хогвартс. Вы не устраиваете восстаний, не подговариваете выживших смертников на глупости и послушно выполняете учебную программу. Ваша задача — показать остальным грязнокровкам и полукровкам, что сотрудничество обеспечивает жизнь. Будете паинькой — получите доступ к библиотеке замка. Попытаетесь разыграть из себя героиню… и браслет на вашей руке доставит вас прямиком в застенки к Сивому. Вы меня поняли?       — Да.       Остаток завтрака прошёл в тишине. Когда с ним было покончено, Гермиона встала из-за стола.       — Разрешите отправиться в Хогвартс? — холодно спросила девушка. Лорд укоризненно покачал головой.       — И как вы собрались учиться в школе чародейства и волшебства без волшебной палочки?       Гермиона растерянно захлопала глазами. Лорд запустил длинные бледные пальцы во внутренний карман мантии и извлёк оттуда продолговатую чёрную коробочку. Без лишнего пафоса, почти небрежно, Лорд толкнул её по полированному дереву стола в сторону Гермионы. Коробочка остановилась ровно напротив её тарелки.       — Откройте, — приказал он.       Гермиона нерешительно протянула руку. Пальцы едва заметно дрожали. Она приподняла крышку. На бархатной подложке покоилось древко. До боли знакомая палочка. Виноградная лоза. Драконья жилка. Гермиона забыла как дышать.       — Узнаете? — спросил Лорд. Гермиона закивала головой, как болванчик, не в силах сказать но слова. Трясущейся рукой она достала палочку и крепко сжала ее в руке. Палочка приятно завибрировала в ладони, признавая хозяйку.       « Родная моя... Я так скучала! » мысленно говорила ей Гермиона, крепко сжимая. Она снова функциональный волшебник! Гермиона взмахнула палочкой, и из неё посыпались золотые искры. Девушка счастливо засмеялась. И через пару секунд себя оборвала. Из-за радости она совсем забыла, где она и рядом с кем стоит. Лорд не мигая наблюдал за её реакцией. Грейнджер замерла, продолжая судорожно сжимать тёплое дерево. Ей было невыносимо стыдно за этот искренний, детский порыв радости перед лицом чудовища. Она словно обнажила перед ним душу, показала свою слабость, свою уязвимость.       — Каждое заклинание, которое вы произнесёте в стенах Хогвартса, будет зафиксировано Надзором Министерства. Министерство знает индивидуальный почерк магии этого древка. Попробуете применить боевые чары, проклятия, попытаетесь атаковать кого-то из чистокровных магов или, упаси Мерлин, администрацию школы, и браслет на вашем запястье мгновенно выжжет вам вены до самого сердца. Если отберете у чистокровных палочку, клеймо на вашей руке, мне тут же об этом сообщит. Так что без глупостей, — прошипел Лорд.       Гермиона молчала, чувствуя, как эйфория окончательно сменяется удушающей реальностью. Это не было возвращением свободы. Это была модернизация её клетки. Теперь она — дрессированное животное, которому разрешили выполнять трюки, но строго по команде и под страхом смерти.       — Ваше время вышло, — сухо оборвал её мысли Волан-де-Морт, возвращаясь к своим бумагам и больше не удостаивая её даже взглядом. — Отправляйтесь в школу и помните: у меня везде есть глаза и уши. Буду ждать вас Дома в девять вечера без опозданий. Постарайтесь не ударить в грязь лицом перед новыми преподавателями, и помните о поклоне, когда вернётесь.       Гермиона сделала глубокий вдох, усмиряя бушующую внутри ярость. Она посмотрела на серебряный браслет с зелёными камнями на своём запястье. Пальцы левой руки легли на холодный металл.       « Ничего. Я выживу. Я буду учиться. Я подчинюсь твоим правилам. Но моя палочка снова со мной. И если кто и будет поклоны отвешивать, то это ты мне»       Она прижала палец к центральному камню. Пространство вокруг неё резко сжалось, цвета размазались в безумную серую полосу, и со знакомым, болезненным рывком в районе пупка дом Гонтов исчез, унося её навстречу неизвестности возрождённого Хогвартса.