Няня для Волчонка. Билетик в кино.

Pov. Дан. До премьеры оставалось четыре дня, четыре, всего. После падения Юми с балкона, больницы, нервного срыва Валика, угроз Дамира убить весь реквизиторский цех и коллективного планирования отпуска мы искренне решили, что хуже уже не будет. Судьба услышала и засмеялась. Началось всё в семь утра, я мирно спал, обнимая Юми, который наконец-то выписался из больницы и временно был превращён в очень красивую, очень травмированную и очень наглую декоративную подушку. Потом зазвонил телефон, мой, потом Юми, потом кто-то начал долбить в дверь, завыл домофон и наконец-то проснулся Юми. -- Если это конец света, скажи ему прийти попозже, -- сонно пробормотал он. Я взял телефон и увидел сто сорок семь пропущенных вызовов. Сердце неприятно ёкнуло. Я открыл сообщения от Миши. "Не читайте интернет." "Серьёзно. Вообще не открывайте." "Я еду парни, держитесь" "Убью этого старого козла и не посмотрю, что он мой отец" Мы с Юми переглянулись. -- Что случилось? -- испуганно спросил я. Через две минуты мы уже знали, что произошло, и это действительно была катастрофа. Отец Валика и Миши вывалил в сеть всё, абсолютно всё что касалось нашего прошлого. Он дал большое интервью на одном из федеральных каналов и рассказал нашу историю. Предоставил документы, фотографии трехлетней давности, старые полицейские сводки о наших приводах в полицию за проституцию. Также были истории от наших клиентов, клиентов, грязные подробности нашей "работы" и даже история рождения Марсика, причем он настаивал на том, что биологический отец ребёнка неизвестен. И про то, что нас когда-то избивали и продавали он тоже рассказал, причем представил дело так, будто мы были похотливыми ублюдками, пришедшими в заведение по собственной воле, а не детьми, которые выживали как могли. Он рассказал всё, без исключений. Я смотрел в экран и чувствовал, как немеют пальцы, рядом молчал Юми, страшно молчал. Потом я открыл комментарии и тут же пожалел об этом. "Таким не место в кино." "Защитите детей." "Запретить фильм." "Аморальщина." "Бывшие проститутки снимаются в семейном кино." "Какой пример подрастающему поколению." "Ребёнка вообще надо изъять." Меня начало подташнивать. Юми осторожно забрал телефон, дочитал помолчал, потом вздохнул и заявил: -- Ну, по крайней мере, теперь все знают, что я был дорогой проституткой. Я уставился на него, не веря своим ушам. -- Чего? Что ты несешь вообще? -- Дан, там написано, что мои услуги, как Альфы, стоили дороже твоих почти в три раза. -- Ты сейчас серьёзно? -- Конечно. -- Нас отменяют по всей стране! -- А меня ещё и недооценивали. Видишь? Историческая несправедливость. Я запустил в него подушкой, а он заржал, Чертов псих. И именно в этот момент дверь нашей комнаты распахнулась, и влетели Валик, Миша, Дамир и Марсик. Причём Марсик нёс плюшевого динозавра и выглядел самым спокойным человеком в помещении, в отличие от Валика. Валик выглядел так, словно собирался совершить особо тяжкое преступление. -- Где он, -- рявкнул он, -- удавлю суку. -- Кто? -- Мой отец! Он имел наглость позвонить мне час назад и сказать, что он настолько добр, что согласен принять вас назад и скоро пришлет за вами шофера, а может, даже приедет сам. Я горячо поддержал его идею, если что. -- А его тут нет, пока, -- немного шокировано сказал я. Видеть бывшего хозяина не хотелось от слова совсем. -- Жаль, очень жаль. -- Валик, успокойся! Миша молча поставил на стол пакет с кофе, потом второй, третий. Я решил, что сегодня нам понадобится много кофеина спокойно пояснил он. -- Мне нельзя кофеин, -- напомнил Юми. -- Сегодня тебе можно все, -- отмахнулся Миша. Дамир сел на диван, закурил, посмотрел на новости на экране Айфона, закурил вторую. -- Фильм требуют снять с проката. -- Знаем, -- хором сказали мы, -- что будет делать? -- Спонсоры нервничают, Интернет сходит с ума. -- Ну и отлично, -- неожиданно заявил Миша. -- Что отлично?! -- Всё идёт по плану. Отец хотел подгадить нам, но у нас-то тоже мозги есть. Мы уставились на него. -- Какому ещё плану? -- Не знаю, но любой продюсер должен говорить, что всё идёт по плану. К вечеру ситуация стала ещё хуже. Телеканалы обсуждали нас, блогеры делали реакции, журналисты дежурили возле студии. Слава богу, все уже знали, что к нас в доме живёт Валик, и сюда никто соваться не решался, чтобы не связываться с психом. Под петицией против фильма уже были десятки тысяч подписей. Я сидел в гримёрке и чувствовал себя абсолютно разбитым, а потом рядом сел Юми. -- Смотри. Он сунул мне телефон. Я разблокировал его увидел его новый пост. Фотография. На ней мы: Марсик, бургеры на столе, счастливые лица. И подпись: Меня зовут Юми. Да, я бывшая проститутка и мой муж тоже., но мы воспитываем ребёнка, нашего ребенка. Нам повезло, и мы снялись в фильме, отмены которого требую десятки тысяч пользователей по всему миру. Вы говорите, что не хотите, чтобы ваши дети смотрели на нас. Но знаете, что я вам скажу? Самое ужасное, что может увидеть ваш ребёнок, — это не мы. Самое ужасное — когда взрослые учат ненавидеть людей за прошлое." Пост уже набирал сотни тысяч просмотров. Я поднял глаза. -- Ты сумасшедший, я никогда не осмелился бы. -- Спасибо. Но это не храбрость. На самом деле я просто повел себя как крыса, которую загнали в угол, и терять ей больше нечего. А знаешь, когда крысы дерутся особенно отчаянно? Когда у них за спиной потомство. Я просто защищал тебя и нашего сына, вот и всё. Потом он улыбнулся той самой улыбкой из-за которой я когда-то влюбился. -- Дан, -- сказал он, -- улыбнись. Мы выжили там, -- он ткнул пальцем в экран. Мы пережили бордель, голод, избиения, унижения. Мы пережили всё это, так неужели нас добьют какие-то комментарии? И я вдруг понял, нет, не добьют. На следующий день в студии собрали пресс-конференцию. Полный зал: камеры, журналисты, от вспышек камер слепило глаза. Я нервничал, Валик истерил, хотя старался держаться, даже Миша нервничал. Только Юми выглядел так, будто пришёл на пикник. Первый вопрос прозвучал почти сразу: -- Вы считаете нормальным показывать детям фильм с участием людей с таким прошлым? В зале стало тихо, очень тихо. Юми взял микрофон. -- Конечно. Журналист удивился. -- Почему? -- Потому что дети увидят фильм про дружбу, про любовь, про семью, про верность, а не мою налоговую декларацию за две тысячи какой-то год, в которой указано место моей службы. По залу прокатился смех, даже журналисты заулыбались. Следующий вопрос прозвучал сразу же, но уже не пугал как первый: -- Вам не стыдно за своё прошлое? Юми задумался, серьёзно задумался а потом покачал головой. -- Нет. Мне стыдно за людей, которые сделали то прошлое возможным, а за то, что я выжил? Нет, мне не стыдно, этим я горжусь. И вдруг зал зааплодировал, сначала несколько человек, потом их стало больше, потом аплодировать стали почти все. Я сидел рядом и чувствовал, как внутри что-то отпускает, как будто пружина разжимается. Впервые за несколько дней мне стало спокойно и хорошо, ведь я рядом с этим невероятным мужчиной, моим Альфой. А вечером произошло то, чего никто не ожидал. Видео с пресс-конференции разлетелось по сети и стало вирусным в момент. Люди начали вставать на нашу сторону. Бывшие детдомовцы, бывшие бездомные, люди с тяжёлым прошлым, обычные зрители. Комментарии начали меняться. Петицию против фильма отозвали, Зато появилась другая, в поддержку. К полуночи она уже обогнала по подписям первую. А Марсик, ничего не понимая в интернет-драмах, сидел у меня на коленях и серьёзно изучал новости, а потом ткнул пальцем в экран. -- Пап. -- Что, волчонок? -- Эти люди тебя обижают? Я помолчал и честно ответил: -- Немножко. Марс нахмурился, подумал, а потом решительно заявил: -- Тогда они дураки! -- Почему? -- Потому что мой папа хороший. И всё. Никаких сложных аргументов, никаких общественных дискуссий или политики. Просто ребёнок, который любит своих родителей, и почему-то именно после этих слов мне стало легче окончательно. Потому что мнение миллионов незнакомцев — это всего лишь мнение миллионов незнакомцев, а вот мнение маленького мальчика с моими глазами значило для меня гораздо.больше До премьеры оставалось три дня. И впервые за всю неделю мне показалось, что мы всё-таки победим. Дэн тоже был уверен в себе и счастлив, вечером он прошел с красивым костюмчиком для Марсика и заявил, что его сын должен быть на красной дорожке самым красивым. Максику костюмчик понравился, а вот то, что его динозавр останется без костюма не очень. -- Папа, но это же несправедливо, -- возмущался он, -- как это Дино на дорожку голым пойдет, а вдруг его увидят девочки и не так поймут? Господи, знали бы вы, скольких усилий стоило мне не заржать в голос. Проблемы динозавра Дино, очевидно, были очень важны для Марсика, он чуть не плакал, к счастью, всё удалось решить, временно раздев плюшевого медведя Арчи. -- Он ведь не жадный, объяснил я сыну свой поступок, они с Дино друзья, вот он и одолжит ему свой костюмчик, а сам пока поспит дома под одеялом. Это нормально, малыш, друзьям положено делиться. Марсик мигом перестал переживать и улетел в сторону столовой громко крича: -- Алл, Димка, смотрите чем Арчи с Дино поделился, мой динозавр теперь самый лучший. Я невольно улыбнулся, нет малыш, это ты ошибаешься, подумал я, самый лучший здесь не Дино, а ты, хотя сам этого ещё и не осознаешь. Юми обнял меня и чмокнул в нос. -- Вот видишь как все хорошо, улыбнулся он, а ты расстраивался и плакал, глупыш. И зачем было нервы тратить? Запомни, ты теперь не одинокий Омега с ребенком, который вынужден выживать и бороться один против целого мира, теперь у тебя есть Альфа, который защитит и поможет, а если надо, умрет за тебя и своего сына. Ясно тебе? Не, так-то смысл посыла более чем понятен, и мне очень нравится, но вот последние его слова меня немного напрягли, как-то не хочется, чтоб Юми за нас умирал, он нам ещё живым нужен. -- Как ты думаешь, это будет интересно? Ну, премьера, то есть? --взволнованно спросил Юми.-- Я никогда в жизни не был на таких мероприятиях, как премьера, сам же знаешь. Впрочем нет, один раз меня клиент пригласил на премьеру в кабаре, там был какой-то спектакль, но мне, если честно, не понравилось: было шумно, все курили эти сладкие одноразки, и у меня очень сильно заболела голова, а потом еще пришлось сексом заниматься прямо в зале во время спектакля, потому что я всё-таки был на работе, а не просто развлекался... -- Думаю, что в этот раз будет интересно, -- задумчиво ответил я, -- и, к моему сожалению, сексом заняться в зале нам не удастся, у нас ведь Марсик, а так, конечно, это был бы очень интересный опыт. -- Ах, ты, маленький извращенец, -- засмеялся Юми и отвесил мне подзатыльник, лёгкий, почти не ощутимый, естественно, он никогда не причинит мне реального вреда, но наш ребёнок этого не знал. -- Папа не бей папу, -- завопил Марсик, и стукнул Юми динозавром. Он рассмеялся схватил малыша в охапку и принялся его щекотать, и я не удержался и принял участие в куче-мале. До премьеры оставалось три дня, потом два, а потом внезапно один, и чем ближе становился этот день, тем сильнее мне казалось, что время сошло с ума. Ещё вчера мы сидели на кухне в старых футболках, и спорили о том, можно ли кормить нечисть сосисками после полуночи, а сегодня по всему дому валялись костюмы, коробки с обувью, пакеты с аксессуарами и бегали совершенно обезумевшие люди. Особенно обезумел Валик. -- Где мой галстук?! -- голосил он, не сдерживаясь, во весь голос. -- На тебе. -- А где второй?! -- Зачем тебе второй галстук?! -- Искренне удивился я. -- Не знаю, но он должен быть! Миша даже не пытался спорить с обезумевшим братом. Он просто пил кофе и смотрел в окно взглядом человека, который морально умер ещё вчера, но его заставили подняться из гроба неотложные дела. Дамир, как ни странно, оказался самым спокойным. Он сидел в кресле и наблюдал за происходящим с философским выражением лица. -- Когда-нибудь, -- сообщил он, -- я напишу книгу. -- Какую? -- "Почему нельзя доверять творческим людям". -- И что там будет? -- Одна страница. -- Что на ней? -- Большими буквами: "НЕЛЬЗЯ". К вечеру весь дом уже напоминал муравейник. Игорь гладил рубашки, не потому что обязан, а потому что обожает гладить и гладит даже шнурки, я когда узнал об этом, сразу понял, он псих, но добрый и обаятельный, поэтому спорить с ним не стал, а просто протягивал шнурки по первому требованию. Валик искал запонки, "те самые с бриллиантами, которые мама подарила нам на выпускной, а ты Мишка потерял их в первый же вечер спьяну, помнишь?", но они никак не находились, и он орал все громче и громче, до тех пор пока Миша не вздохнул и не принёс ему свои запонки -- не менее дорогие и красивые, лишь после этого Валик немного успокоился и сел в кресло. Дамир пытался поймать Димкиного фамильяра, щенка Кане Корсо, который утащил у него бабочку от костюма, перепутав её с игрушкой. Щенок побеждал, как обычно, в результате бабочку всё же пришлось срочно заказывать заново, потому что старую, после того как её пожевал щенок, не смог бы воскресить даже господь бог. Марсик же воспринимал происходящее как главный праздник своей жизни, он носился по комнатам в костюмчике вместе с динозавром Дино, который действительно был одет в крошечный пиджак, снятый с медведя Арчи. -- Папа, -- приставал он ко мне, -- можно я тебе вопрос задам? -- Что, волчонок? -- А если Дино станет знаменитым? -- Тогда ему понадобится охрана. -- Очень серьёзно ответил я -- И водитель! -- Обязательно, у нас дедушка Валик есть, он с удовольствием будет его возить -- И холодильник с мороженым, большой и красивый. -- Без холодильника знаменитым вообще нельзя, -- согласился я, -- это предмет первой необходимости. Марсик серьёзно кивнул. -- Я так и думал, -- сказал он, -- пойду попрошу Димку, чтобы он заказал нам новый холодильник. А потом наступил день премьеры, и выяснилось, что я совершенно к этому не готов. Я проснулся раньше будильника, за окном уже светило солнце, дом ещё спал, и это подняло мне настроение, обожаю просыпаться раньше всех, мне нужно некоторое время чтобы побыть наедине с собой, лишь тогда мой день будет удачным. Рядом лежал Юми, спокойный, тёплый, живой. И почему-то именно в этот момент я вдруг понял, насколько счастлив. Не потому что фильм выходит, не потому что нас поддержали, поверили и не отменили и даже не потому, что мы наконец-то перестали стыдиться своего прошлого, а потому что несколько лет назад я вообще не верил, что доживу до такого утра. Не верил, что когда-нибудь проснусь рядом с любимым человеком, что у нас будет сын и мы будем спорить из-за игрушечного динозавра и впереди окажется не выживание, а жизнь. Да, да, самая обычная, прекрасная жизнь, такая как у всех, и я счастлив, что всё-таки дожил до этого дня причём не один, а вместе с Юми и Марсиком. Юми сонно открыл глаза, посмотрел на меня и, улыбнувшись, спросил. -- Чего смотришь? Ты же знаешь, что я не особо люблю, когда на меня смотрят, пока я сплю: во сне я не очень красивый, и меня это нервирует. -- Я тобой любуюсь, -- очень серьёзно ответил я, -- потому что мне ты как раз-таки сонный очень нравишься -- Ого, -- удивлённо сказал Юми. -- Что? -- Обычно такие вещи говорят в фильмах, ну знаешь, таких романтических. К данному разговору ещё прилагается завтрак в постель. -- А мы вообще-то фильм и снимали, -- засмеялся я, -- и завтрак в постель я приготовил, -- продемонстрировал я добытый мной с помощью магии поднос с завтраком. -- Боже, как же я тебя обожаю! Восторгу Юми не было предела, ну что поделать, он обожает пожрать, и ничуть этого не стесняется. Он потянулся и поцеловал меня в щёку. -- Всё будет хорошо, -- пробормотал он с набитым ртом, активно пережёвывая булочку. -- Откуда знаешь? -- Потому что я красивый и всегда прав, а ещё у тебя превосходно получился завтрак, а значит день у нас будет отличным, многократно проверено. -- Аргумент железный. -- Спасибо, я знаю, -- скромно улыбнулся Юми. К вечеру возле кинотеатра было невозможно пройти. Люди, фотографы, камеры, журналисты, плакаты и громкая музыка, от которой можно сойти с ума. Казалось, весь город решил собраться здесь. Я стоял возле машины и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Марсик же, наоборот, выглядел абсолютно счастливым. -- Пап! -- Да? -- Мы уже звёзды? -- Не знаю. -- А когда узнаем? -- Наверное, когда начнём вести себя странно. --Тогда дядя Валик -- уже звезда! Смотри: он улыбается дяде Юре, плачет и обещает подарить ему звезду с неба -- это ведь достаточно странно, правда? Я согнулся пополам от смеха, Юми рядом тоже захрюкал, даже Валик не смог обидеться, потому что факт был на лицо, его нервы действительно стремительно сдавали. Когда мы вышли из машины, вспышки камер ударили со всех сторон, и на секунду стало страшно, очень. Но потом я почувствовал руку Юми, крепкую, надёжную, теплую руку моего Альфы и мне стало значительно спокойнее А с другой стороны стоял Марсик, который держал за лапу динозавра Дино и радостно улыбался, рассказывая питомцу, что его личный холодильник приедет уже завтра Мы пошли вперёд, вместе, ощущая себя настоящей стаей. Фотографы кричали: -- Сюда! -- Посмотрите сюда! -- Улыбнитесь! -- Ещё фото! Марсик старательно улыбался каждой камере, причём настолько серьёзно, словно выполнял государственную миссию по защите человечества. В какой-то момент один журналист присел перед ним. -- Марсик, а кто сегодня самый красивый? Малыш задумался, очень серьёзно задумался. Все замерли. А малыш подумал и ответил: -- Самый красивый здесь я. Журналист рассмеялся. -- Почему? -- Потому что сегодня утром так сказал папа Дан. Юми закашлялся, я чуть не умер от смеха. -- А папа красивый? -- продолжал приставать к ребёнку журналист. -- Папа тоже красивый, -- серьёзно подтвердил Марсик. -- Какой? Марсик посмотрел на нас, потом на камеры и заявил: -- Оба, но я красивее. И пошёл дальше с таким достоинством, будто только что выиграл президентские выборы. Сам показ прошёл как во сне. Зал был полон, люди смеялись, переживали, плакали, аплодировали, в некоторых сценах я даже забывал дышать, напрочь забыв, что на экране я. А когда пошли финальные титры, весь зал поднялся на ноги, разом будто по команде. Аплодисменты гремели несколько минут, кто-то плакал, кто-то улыбался, кто-то просто стоял и хлопал. А я смотрел на экран, не веря, что это все же произошло. Потом почувствовал, как Юми осторожно сжал мою ладонь, и только тогда осознал: мы действительно сделали это, у нас получилось, несмотря ни на что. Поздно ночью мы наконец вернулись домой, уставшие, счастливые и оглушённые успехом. И никогда ещё мне не было так хорошо. Марсик уснул прямо в машине, обнимая Дино, Юми нёс его в дом на руках. Я открыл дверь, и мы вошли внутрь. В доме было тихо, спокойно, по-настоящему уютно. Юми осторожно уложил сына в кровать, поправил одеяло и поцеловал в лоб. Я стоял рядом и вдруг услышал сонное бормотание. -- Пап.... -- Да, малыш? -- Мы победили? Мы с Юми переглянулись. А потом одновременно улыбнулись и хором ответили: -- Да, волчонок. Марсик удовлетворённо кивнул, обнял динозавра и мгновенно снова уснул. А мы ещё долго стояли рядом, смотрели на него, на нашего сына, маленького, но такого красивого и счастливого сейчас, на наш дом, и понимали вот она -- наша жизнь. Потому что иногда победа выглядит не как кубок, не как премия и даже не как полный зал зрителей. Иногда победа — это маленький Волчонок, который спокойно спит в своей кровати, и два влюблённых человека рядом с ним. Люди, которые знают, что завтра обязательно наступит. И этот день будет добрым. Впрочем, в этом я не уверен, ведь в нашей сумасшедшей семейке вообще невозможно быть в чём-то уверенным, особенно сейчас, когда мы едем в отпуск и вот там, кажется, будет очень весело, потому что отпуск рядом с неуравновешенным Валиком, замороченным Дамиром и хладнокровно уверенным в себе Мишей та ещё задача, но, я думаю, мы справимся, потому что пока мы вдвоём, у нас всегда всё получается.