На грани

Ревность Джеймса не утихала. Наоборот — с каждым днём она становилась только сильнее. Он начал проверять телефон Элиаса. Задавал вопросы, где он был, с кем говорил, почему улыбнулся официанту в кафе. Каждый раз, когда Элиас просто здоровался с кем-то на улице, Джеймс мрачнел и потом весь вечер не разговаривал с ним. — Я пытаюсь доверять, — говорил он сквозь зубы. — Но ты слишком хорошо умеешь нравиться людям. Элиас терпел. Молча глотал обиды, потому что боялся снова всё потерять. Он повторял себе, что это временно, что Джеймс просто боится, что его обманут. Течка пришла через неделю, после их первого секса. Ранним утром в воскресенье. Элиас проснулся от жара, который разливался по телу волнами. Кожа горела, внизу живота болезненно тянуло. Запах течки заполнил всю квартиру Джеймса за считанные минуты. Джеймс вошёл в спальню и замер в дверях. Его зрачки расширились, ноздри раздулись. — Элиас… — хрипло выдохнул он. — Не подходи, — слабым голосом попросил Элиас, сворачиваясь калачиком под одеялом. — Я… могу уехать. В отель. Или… — Никуда ты не поедешь. Джеймс подошёл к кровати. Из-за расширившегося зрачка, его глаза казались черными. Он медленно стянул с Элиаса одеяло. Тот лежал голый, дрожащий, с влажной кожей и широко разведёнными ногами — тело уже требовало своего. — Мы ведь вместе, — тихо сказал Джеймс. — И я не собираюсь оставлять тебя одного в таком состоянии. Он лёг сверху, Элиас застонал от одного только прикосновения горячей кожи альфы. Запах Джеймса — ударил в голову сильнее любой наркоты. — Без… — прошептал Элиас, когда Джеймс уже пристраивался между его ног. — Без презерватива… пожалуйста. Джеймс замер на секунду, глядя ему прямо в глаза. — Ты понимаешь, о чём просишь? Элиас кивнул, кусая губу. Тело горело, разум тонул в жаре. — Я хочу почувствовать тебя… всего. Джеймс издал низкий рык и вошёл в него одним глубоким толчком. Элиас выгнулся, громко застонав, вцепившись ногтями в спину альфы. — Эли… — выдохнул Джеймс, чувствуя, как мокрые, горячие стенки Элиаса сжимают его. — Как же хорошо… Они трахались долго и жёстко. Джеймс не сдерживался — входил глубоко и резко, каждый раз оставляя метки на шее. Элиас плакал от удовольствия, ноги дрожали, а течка только усиливалась. — Скажи, что ты мой, — рычал Джеймс, прижимая его запястья к кровати. — Твой… только твой… — стонал Элиас, выгибаясь навстречу. К концу первого дня Джеймс уже несколько раз кончил внутрь, заполняя Элиаса до предела. Когда он впервые распустил узел, Элиас закричал, дрожа всем телом от переполненности. Узел был большим, болезненно-приятным, и держал их соединёнными почти сорок минут. — Я могу тебя залить, — шептал Джеймс ему на ухо, пока они лежали связанными. — Полностью. Хочешь этого? Элиас, в полубреду от гормонов, только кивал и плакал от удовольствия. Следующие три дня они почти не выходили из спальни. Джеймс кормил его с рук, поил водой, а потом снова и снова брал — на кровати, на полу, в душе. Каждый раз без защиты. Каждый раз кончая глубоко внутри. Ревность никуда не делась. Даже во время течки Джеймс иногда рычал: — Если кто-то ещё хоть раз увидит тебя таким… я убью его. Элиас только обнимал его крепче, целуя в шею, и шептал: — Никто не увидит, никто кроме тебя. На четвёртый день течка начала отступать. Элиас лежал обессиленный, весь в засосах, с опухшими губами и слегка округлившимся от спермы животом. Джеймс лежал рядом, обнимая его сзади, всё ещё оставаясь внутри. На пятый день течка почти отступила. Элиас лежал в огромной кровати Джеймса, завернувшись в простыню, и смотрел в потолок. Тело сладко ныло, напоминая о каждом толчке, каждом узле, каждом разе, когда Джеймс кончал в него. Внутри было горячо и мокро. Он чувствовал, как сперма альфы всё ещё медленно вытекает из него. Эта мысль одновременно возбуждала и пугала. Джеймс вышел из душа, обмотанный полотенцем на бёдрах. Влажные волосы, довольное выражение лица. Он подошёл к кровати, наклонился и поцеловал Элиаса в висок. — Как ты себя чувствуешь, маленький? Элиас сглотнул. — Нормально… Только… мне нужно в аптеку. Джеймс приподнял бровь. — Зачем? Элиас отвёл взгляд. Сердце заколотилось быстрее. — За таблеткой от беременности. Нужно выпить в течение 72 часов после окончания течки. В комнате повисла тяжёлая тишина. Джеймс медленно выпрямился. Полотенце упало на пол. Он стоял голый, напряжённый, и смотрел на Элиаса сверху вниз так, будто тот только что сказал чудовищную вещь. — Ты серьёзно? — голос был низким, опасным. Элиас вздрогнул. — Джеймс… мы не договаривались. Я не готов. Ты даже не спрашивал меня… — Не спрашивал? — Джеймс вдруг схватил его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты сам просил меня кончить внутрь. Ты умолял. Ты плакал и говорил «ещё». А теперь хочешь бежать и травить себя химией? Элиас попытался отстраниться, но хватка была железной. — Я боюсь, — прошептал он. — Мы только начали. У меня нет ничего — ни нормальной работы, ни жилья, ни… — У тебя есть я, — жёстко перебил Джеймс. — И если ты забеременеешь, то я обеспечу тебя всем. Понял? Элиас почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он никогда не видел Джеймса таким. Глаза альфы потемнели, челюсть сжалась, а феромоны стали тяжёлыми и подавляющими. — Джеймс, пожалуйста… — тихо попросил он. — Дай мне хотя бы подумать. Это моё тело. В следующую секунду Джеймс взбесился по-настоящему. Он рывком перевернул Элиаса на живот, прижал к кровати своим весом и схватил за волосы, запрокидывая голову назад. — Твоё тело? — прорычал он прямо в ухо. — Ты мой, Элиас. Мой. Ты сам пришёл ко мне. Сам лёг под меня. Сам умолял взять тебя без защиты. А теперь хочешь всё решить за нас обоих? Элиас задыхался, чувствуя, как Джеймс снова твердеет между его ног. — Я не позволю тебе выпить эту дрянь, — продолжал Джеймс, входя в него одним резким толчком. Элиас вскрикнул. — Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Он начал двигаться — жёстко, словно наказывая. Каждая фраза сопровождалась сильным толчком: — Ты. Будешь. Носить. Моего. Ребёнка. Элиас плакал, вцепившись пальцами в простыню. Тело всё ещё было чувствительным после течки, и каждое движение отдавалось болью и удовольствием одновременно. — Джеймс… пожалуйста… — всхлипывал он. — Скажи «да», — рычал альфа, ускоряясь. — Скажи, что оставишь ребёнка. Элиас молчал, только стонал и плакал. Джеймс остановился, всё ещё глубоко внутри, и наклонился к его уху: — Если ты выпьешь эту таблетку, я тебя никогда не прощу. И ты это знаешь. Он вышел из него, перевернул на спину и снова вошёл, глядя прямо в глаза. Теперь движения были медленными и аккуратными. Ты — Ты родишь, Элиас. Я не дам тебе выбора в этом вопросе. Когда Джеймс кончил в него в очередной раз, Элиас лежал неподвижно, с пустым взглядом. По щекам текли слёзы. Джеймс поцеловал его в мокрую щёку, обнял крепко и прошептал уже мягче: — Я позабочусь о тебе. О вас обоих. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Но таблетку я тебе не дам. И если найду — ты очень сильно пожалеешь. Понял? Элиас не ответил. Он просто закрыл глаза и отвернулся. Внутри него поселилась уверенность в том, что он попал в клетку. _______ Прошло две недели после течки. Элиас теперь жил в квартире Джеймса — тот даже слышать не хотел о возвращении в коммуналку. Каждый день альфа уезжал на работу, а Элиас оставался один в огромной холодной квартире. Он почти не выходил на улицу: Джеймс просил, а на деле — требовал, оставаться дома. Элиас дождался, пока Джеймс уедет на важную встречу, быстро оделся и пошёл в ближайшую аптеку. Купил два теста на беременность — самых точных. Руки дрожали, когда он расплачивался. Вернувшись, он заперся в ванной. Сердце колотилось так сильно, что в ушах шумело. Он сделал всё, как написано в инструкции, и поставил оба теста на край раковины. Три минуты показались вечностью. Две чёткие полоски на обоих. Элиас медленно сполз по стене на пол и смотрел на тесты пустыми глазами. Он действительно носит ребёнка Джеймса Кейна. Страх смешался с чем-то странным — тёплым и пугающим одновременно. Он положил ладонь на пока ещё плоский живот и тихо прошептал: — Что же мне теперь делать… Дверь в квартиру хлопнула раньше, чем он успел спрятать тесты. — Элиас? — раздался голос Джеймса из коридора. — Я вернулся раньше. Где ты? Элиас замер. Он не успел ничего убрать. Джеймс толкнул дверь в ванную и остановился на пороге. Его взгляд сразу упал на два теста на раковине. На две яркие полоски. В комнате повисла тишина. А потом Джеймс медленно улыбнулся. Не просто улыбнулся — его лицо осветилось настоящей радостью. Глаза потемнели от удовольствия. — Положительный, — тихо сказал он, беря один тест в руки. Пальцы слегка дрожали. — Ты беременный. Элиас поднял на него испуганные глаза. — Джеймс… я… Альфа в два шага оказался рядом, опустился на колени и крепко обнял его. Сильно. Почти до боли. Зарылся лицом в шею Элиаса, глубоко вдыхая его запах. — Эли, — прошептал он хрипло. — Ты носишь моего ребёнка. Нашего. Элиас почувствовал, как по щекам текут слёзы. Он не знал, плачет ли от страха или от облегчения. — Я не знаю, готов ли я… — прошептал он дрожащим голосом. Джеймс отстранился, взял его лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза. Взгляд был жёстким, но в нём горел огонь. — Ты готов. Потому что я рядом. Ты больше никогда не будешь один. Я позабочусь о тебе. О вас обоих. Он жадно поцеловал Элиаса. Потом опустился ниже и прижался губами к его животу. — Здесь мой ребёнок, — прошептал он, целуя тёплую кожу. — Мой наследник. Моя кровь. Элиас вздрогнул. Джеймс поднялся, подхватил его на руки и отнёс в спальню. Уложил на кровать, навис сверху и снова поцеловал — уже медленнее. — Ты даже не представляешь, как я счастлив, — сказал он, проводя рукой по животу Элиаса. — Теперь ты точно от меня никуда не денешься.  Элиас смотрел на него снизу вверх. В глазах Джеймса была не просто радость. Там была одержимость. Полное, абсолютное удовлетворение тем, что теперь Элиас привязан к нему навсегда. — А если я… не справлюсь? — тихо спросил Элиас. Джеймс покачал головой, проводя большим пальцем по его нижней губе. — Ты справишься. Ты будешь хорошим омегой. Моим хорошим омегой. А я сделаю так, чтобы у нашего ребёнка было всё. И у тебя тоже. Он лёг рядом, крепко прижал Элиаса к себе и положил ладонь ему на низ живота.