этика рабочей романтики

Сегодня двенадцатое ноября, понедельник.  — Доброе утро, Ёнбок-щи! Хорошо провели выходные?  И на этой неделе Феликс приступает к новому проекту в качестве литературного редактора. — Ёнбок-щи, как твои дела? Как настрой на неделю?  Их издательство выпустит английскую серию детских книг про малышей-гибридов, путешествующих по разным странам и континентам. Может быть, ничего стопроцентно оригинального в этом нет, но, во-первых, он любит и ценит каждое издание, в котором принимает участие, как собственного ребёнка. А во-вторых…  — Доброе утро, Ёнбок-щи! Он будет работать с новым переводчиком.  — Доброе утро! Удачи!  Феликс немного взволнован. Вся остальная команда привычная — Минхо, Чанбин, Чонин, Хёнджин, Сынмин, насчёт верстальщика и корректора, пока не назначенных, тоже не стоит переживать — но переводчика с английского, специализирующегося на детской и подростковой литературе, уже нашли другого, вместо недавно уволившегося коллеги.  — Здравствуй, Ёнбок-хён!  Бан Кристофер Чан. Двадцать девять лет. Такой же австралиец корейского происхождения. Почему ушёл из издательства, где работал раньше, Сонхва (вообще-то Пак-тимджанним, но они довольно близки, поэтому в голове Феликс привык звать его по имени) не сказал. Зато заинтриговал Феликса кое-чем другим. — Ёнбок-а, замечательно выглядишь! Хорошего дня!  Думаю, вы отлично поладите. Он очень хороший специалист и приятный мужчина.  С Феликсом всегда очень легко поладить — тогда зачем Сонхва это подчеркнул? Ли подозревает, что он имел в виду общую родину, и Феликс рад этому, правда, но, как показывает практика, у многих таких гибридов довольно разный опыт. С другой стороны… ему нравится слушать о том, чего он ещё не знает или никогда не испытывал. Эмпатия постоянно сопровождает Феликса и в работе, и в общении — просто его естественная часть. Новых коллег это тоже не обходит стороной, конечно.  — Как твои дела, Сан-щи? Как малышка Бёль, выздоравливает?  Феликс искренне интересуется другими и старается помнить обо всём, что ему рассказывают. — Нуна, почему ты несёшь коробку одна? Можно помочь?  Он заботливый, вежливый, надёжный, доброжелательный и лёгкий в общении.  — Минхо-хён, мы с тобой такие кофейные сегодня. Щёлкнешься со мной в зеркале?  Он всегда одет опрятно, с иголочки. Любит стилизованный деловой стиль, умеет краситься и подбирать аксессуары.  — Пак-тимджанним, пожалуйста, не нервничайте так. Иначе боюсь, что мы из ваших волос скоро сможем собрать вашу копию.  Иногда… позволяет себе чуть-чуть шалостей.  — Отличная идея, так мы всё успеем. Начешем с моих кос несколько двойников. Феликс, ты гений тайм-менеджмента.  Однако в общем и целом — Ли Феликса любят все.  Естественно, он должен показать всё это Чану, с которым хочет познакомиться в обед. Феликс уже знает его кабинет — тот находится этажом выше в отделе перевода, — но потом прикидывает, что, наверное, логичнее будет сразу спуститься в кафетерий и найти его там. Перед этим он заглядывает в туалет: у зеркала поправляет воротничок рубашки, убирает волоски шерсти с коричневых брюк и пуловера, приглаживает белые ушки и хвост, чтобы выглядели поаккуратнее, чуть поправляет макияж и перевязывает волосы. Так-то лучше. Готов показаться в кафетерии и новому коллеге. Однако оказавшись среди столиков, Феликс теряется. Ни одного незнакомого лица. Даже если он знает кого-то смутно, то среди них нет гибридов, которые были бы похожи на тридцатилетнего мужчину. Он обходит кафетерий несколько раз и в конце концов идёт на отчаянные меры: ему приходится тихонько поинтересоваться у Сонхва, нет ли здесь Чана. И… тот сам выглядит удивлённым тем, что он не спустился. Чёрт. Может, не понял или забыл, куда идти? Неужели его кабинет не довёл его до сюда? Или что-нибудь случилось? Феликс не осмеливается на допрос, а просто отправляется на поиски сам. Очень решительный котёнок с жёлтой, как цыплёнок, коробочкой ланча, и твёрдым намерением повстречать Чана прямо сегодня. И помочь ему, если что, конечно.  Первый, второй, третий, четвёртый… пятый этаж. Налево по коридору. Номер сто пятьдесят три.  Дверь открыта почти нараспашку. В кабинете на первый взгляд оказывается пусто.  Но Феликс быстро улавливает слухом копошение под одним из столов, а потом замечает выглядывающий кусочек туфли. Велика вероятность, что это и есть Чан. Пока не решаясь позвать его по имени, он молча, аккуратно подкрадывается к столу и заглядывает за него. Теперь Феликс видит хвост — тёмный сверху, белый снизу — и, эм…  Он смущённо отворачивается, потому что некрасиво пялиться на коллегу на коленях, у которого видна только нижняя часть тела. Хвост, похоже, собачий — тогда почему Чан ещё не почуял его? Слишком занят поисками?  В общем, Феликсу всё же приходится подать голос:  — Чан-щи? Простите, вам помочь?  Чан-щи так резко вскидывает голову, что ударяется ей об стол. Феликс, зажмурившись, чуть не подпрыгивает от внезапного звука. О боже, прошло меньше минуты — и он уже совершает какие-то глупости. Но деваться некуда.  Чан выбирается из-под стола, бросает испуганный взгляд на Ли снизу вверх и встаёт с тихим кряхтением.  За ту секунду, что Феликс успел пересечься с ним глазами, он понял: хаски. Он никогда не видел гибридов хаски лично и, естественно, первые секунды, пока они смотрели друг на друга, не мог оторваться от такой чистой голубизны цвета. Невероятно. Ли отмирает и понимает, что всё равно сделал неприличную вещь, только когда Чан начинает говорить:  — Ох, здравствуйте… простите, как к вам обращаться? …чтобы сделать ещё более неприличную вещь и спросить одновременно с ним:  — Сильно ушиблись? Простите, что напугал.  — Нет-нет, всё в порядке.  Тогда Феликс переключает внимание на всё остальное: прижатые от беспокойства уши, светлые, почти белые, как у самого Феликса, волосы, только короче и растрёпаннее. Похож на очаровательного щенка — и Ли планирует унести эту мысль с собой в могилу. На нём брюки и тонкий синий свитер с воротником и интересными вертикальными полосками-пунктирами. Не слишком строго и не слишком свободно, для первого рабочего дня в офисе без дресс-кода идеально. Чан очень красивый (и сильный, по крайней мере, по внешнему виду) гибрид, но Феликс, конечно, первым делом скажет ему не об этом.  — Хорошо. Ещё раз извините. Я Ёнбок, — он кланяется в идеально отточенном жесте, который повторяет по десятки раз за день. Но немного растерянный вид коллеги сбивает его с толку тоже, и он, предположив, что проблема в веснушках, решает пояснить: — По-корейски. Вообще Феликс, так тоже можно. Я из Австралии.  Чан в ответ широко улыбается, показывая ямочки. Ох.  — Так это вы. Я Чан, — он тоже кланяется и добавляет английское имя: — Кристофер. Тоже Австралия.  На родине они бы наверняка повели себя иначе — более открыто, шумно и просто. Но здесь другая корпоративная этика, поэтому Феликс, несмотря на любопытство, пока не рискует навязываться с расспросами и устанавливать оззи-связь. Дай боже подружатся в процессе работы. Всё-таки Чан правда удивителен: гибрид хаски из Австралии.  — Замечательно, — одобрительно кивает Феликс. — Да, получается, будем работать вместе. Я как раз надеялся встретить вас в кафетерии, но не нашёл там, поэтому поднялся к вам в кабинет.  Чан мнётся, прежде чем признаться. Зрительный контакт он почему-то тоже перестаёт держать, хотя ничего страшного в том, что он говорит, нет.  — Спасибо за беспокойство, Ёнбок-щи. Дело в том, что я уронил кольцо и хотел бы его найти прежде, чем все вернутся.  Собачьи гибриды обычно быстро находят потерянные вещи, тем более свои. Но мало ли что мешает Чану, может, стресс первого дня? Феликс в любом случае считает себя обязанным помочь:  — Давайте я поищу с вами. — О, нет, не стоит, — вежливо отказывается Чан, качая головой. — Пропустите обед, а вы ещё и в такой одежде… — Это ничего, не беспокойтесь об этом, — мягко прерывает Феликс, понимая, о чём он говорит. Но не зря же придумали стиральные машины, а в шкафу всегда найдутся запасные брюки. — Как выглядит кольцо?  Чан, помедлив несколько секунд, всё-таки сдаётся.  — Серебряное, большое. Без камней.  Вряд ли обручальное. Почему-то это дарит Феликсу внезапное постыдное облегчение.  — Хорошо. За столом уронили, верно понимаю? Он кивает. Ли уже ставит коробочку с обедом, готовясь вспомнить о своей четвероногой кошачьей натуре, как Чан напоследок снова пытается остановить его:  — Спасибо большое. Но вы всё ещё не обязаны… — Чан-щи. Я хочу помочь, — серьёзно настаивает Феликс, надеясь, что звучит не слишком грубо. В любом случае, Чан больше не пытается сказать что-то против.  Пока они вдвоём ползают по полу, Феликс думает, что хорошо, что их больше никто не видит вот так. Он-то ладно, но Чану скорее всего стало бы ещё более неловко. С другой стороны… зайди какой-нибудь феликсов друг, он бы и его припахал. В один момент он даже думает позвать Сынмина, однако высвечивает телефонным фонариком кольцо быстрее, чем убеждается в необходимости помощи. Серебряное, с гравировкой. Оно укатилось под соседний стол, прибившись к самому краю. Феликс уже открывает рот, чтобы сообщить о находке, однако бессовестный интерес вдруг берёт над ним верх. Так что сначала он нерешительно поднимает кольцо, всё ещё не вылезая из-под стола, крутит и светит на надпись в надежде, что Чан не поймает его за разглядыванием личной вещи. Он одним глазком, честно.  Стыд внезапно сменяется кольнувшей сердце тоской, когда он распознает очень знакомое, просто без повтора «twinkle, little star».  Похоже, кольцо от семьи. От родителей. Если они ещё остались на другом континенте… это в десять раз трогательнее и болезненнее. Он бы тоже перевернул весь офис, если бы потерял подобное. Как хорошо, что нашли. И теперь Феликс, вставая и держа кольцо крепко, как сокровище, объявляет:  — Чан-щи. Я нашёл.  — Нашли? — оживление в чужом голосе заставляет и без того мягкое, горячее сердце Ли растаять. — О боже, спасибо вам огромное. Оно правда так дорого для меня.  Глаза Чана сияют, когда он принимает кольцо в руки и надевает на палец. Феликс очарованно наблюдает за его облегчением и радостью, написанными на лице и теле, задерживаясь на помахиваниях хвостом. Они такие активные, что их видно даже пока Чан стоит к нему лицом. Он уже забыл, как выглядит щенячий восторг, потому что… ну, чтобы по-настоящему обрадовать Сынмина, надо ещё постараться. Обычно он так виляет хвостом, когда получает большую выплату. В остальных случаях — вкусно покушал или Чонин прошёл мимо — скорее чуть-чуть помахивает.  — Я могу что-нибудь сделать для вас? Феликс качает головой, улыбаясь. Ах, боже, одно из самых приятных взаимодействий с коллегами за все три года работы.  — Не стоит. Я совсем ничего взамен не жду. — Всё равно пусть за мной будет должок, — настаивает Чан, и Феликсу кажется, что он бы подмигнул, если бы у них был налажен оззи-контакт.  Его взгляд вдруг падает на свою коробочку с едой, и он предлагает:  — Пойдёмте тогда пообедаем, Чан-щи. Чан смотрит на настенные часы и… похоже, расстраивается, но для Феликса оставляет только дружелюбное обещание и осознанный подход к своему рабочему имиджу:  — Я с радостью с вами схожу в следующий раз, но пока думаю, что в первый день лучше не устраивать себе перерывы вне плана.  Настоять или… ладно, он бы сделал то же самое. Но оставлять Чана без еды тоже нехорошо.  — Я понимаю, — кивает Феликс, забирая ланчбокс, и возвращает ему тон, подразумевающий подмигивание: — Тогда вернусь к вам скоро.  Чан забавно склоняет голову набок. — Простите?  — Немного обсудить работу лично, — Феликс слегка лукавит, потому что собирается зайти не только поэтому. — Ничего такого, просто технические моменты.  — А, да, конечно, заходите. Тогда скоро увидимся. Больше не задерживаю вас, Ёнбок-щи. Ещё раз спасибо за заботу и помощь, — Чан кланяется, и Феликс, откланявшись в ответ, спешит в кафетерий. Немножко припозднится, но видит Бог, Сонхва слишком ему доверяет и любит его, чтобы задавать вопросы. Даже если задаст, то Феликс делал благое дело, заслуживающее поддержки: помогал новому коллеге и тем самым налаживал с ним контакт.  Так что единственное его беспокойство — лишь бы не разобрали все круассаны, иначе он учинит тако-ой скандал. Но к счастью всего офиса, и сладкие, и несладкие на месте. Феликс сразу берёт три — с рыбой, курицей и малиной — обедает сам, выпивает кофе с последним и… на выходе повторно замирает у кофемашины. Как-то он не додумался хитро выведать у Чана, что он пьёт. Окей, будет стрелять вслепую, щедро и с лёгким отчаянием от собственной недогадливости.  Феликс поднимается обратно с четырьмя стаканчиками: латте, капучино, американо и горячий шоколад. Просто отдаст Чану, что ему нравится, а остальным угостит его кабинет — вполне нормальный для Ли жест. Переложив картонную подставку и пакетики в одну руку, он стучится свободной, прежде чем войти, и сразу замечает на рабочем месте Чана. Ну, не только его, конечно, практически все уже вернулись, просто он сидит прямо напротив двери… Короче.  — Чан-щи. Я вернулся.  Его уши заинтересованно навостряются раньше, чем он поднимает голову. Сосредоточенность мгновенно сменяется расслабленной улыбкой, а потом почти комичным удивлением, когда Феликс протягивает ему пакеты с круассанами.  — Пожалуйста, возьмите. Очень вкусные, я подумал, что вам стоит попробовать. И… — он бросает взгляд на стаканчики, заранее вспоминая, где что, — подскажите, что вы пьёте? Здесь есть латте, капучино, американо и горячий шоколад… Феликс ждёт, а Чан вдруг смеётся. Но быстро взяв себя в руки, он смущённо поясняет:  — Вы как стюард. Простите. Горячий шоколад. — Ли, не скрывая лицом того, что его это тоже развеселило, кивает и выдаёт ему стакан. — Спасибо большое, я не ожидал совсем. Эм… сколько это стоило?  — Нисколько, — просто отвечает Феликс, стараясь не отвлекаться на виляющий хвост Чана в небольшом зазоре между спинкой и сидением. Стоило заметить один раз, как за ним хочется наблюдать постоянно. Блин.  Чан открывает рот, закрывает, потом отворачивается, похоже, не зная, что сказать. Его щёки всё алеют и алеют, и Феликс молится, чтобы он не закипел в ближайшие пять минут общения с ним.  — Мне очень неловко, чтобы вы понимали, — наконец тихо говорит Чан.  — Я заметил, — беззлобно хихикает Феликс. — Но поверьте, я очень люблю заботиться о других. Тем более о тех, с кем общаюсь постоянно. Поэтому мне совсем не составляет труда делать это.  Чан вздыхает.  — Вы коллега мечты.  — Подождите, вы со мной ещё не поработали в команде и дня.  А потом Чан, смотря на Феликса снизу вверх, вполне серьёзно, с настоящим предвкушением в пониженном голосе отвечает:  — Я жду с нетерпением.  Что-то в его удивительном взгляде — какая-то искорка — взрывается у Феликса в голове мыслью, что со стороны их общение выглядит как флирт. Нет, все, конечно, привыкли к тому, что он дружелюбный и открытый, но… что-то ему подсказывает, что в этот раз это не выглядит как простая вежливость. А в каждом кабинете есть кто-то, кто обязательно вынесет чей-то флирт — особенно Ли Феликса с новым коллегой, особенно с новым, красивым, необычным коллегой — за его пределы. Так что Феликс, как бы сильно ему ни нравилось болтать с Чаном, быстро подбирает любые заигрывающие нотки и прикрывает рот, мозг и сердце. Надо направить все мысли на работу. Да, он на работе.  — Давайте приступим тогда, — говорит он, прочистив горло. — Только я сейчас угощу остальных, хорошо? Пока пообедайте, не спешите. Приятного аппетита.  Чан благодарит его снова, и Феликс улавливает искреннее восхищение его добротой. Какой-то по-глупому окрылённый этим, он с особым оживлением раздаёт остальные стаканчики и коротко узнаёт у всех, как дела. Как обычно. Как всегда. Он не переходит черту с теми, кому говорит «щи», никогда не желая ставить кого-либо в неловкое положение. Потому что Феликс — коллега мечты, учтивый, порядочный, щедрый, собранный, справедливый, ответственный, внимательный, с хорошей памятью, всеобщим доверием и идеальной репутацией.  Феликс на работе.  Но Чан Бан, новый сотрудник, новый переводчик, гибрид, блин, хаски из, блин, Австралии, заставляет оборачиваться на него без особой причины.  У него сумасшедше красивые глаза, которые притягивают внимание даже на расстоянии. У него сумасшедшее тело, которое не скрывает даже одежда. При этом он похож на растрёпанного щенка, мило краснеет и всё время шевелит ушами, то прижимает к голове, то навостряет. Восторженно виляет хвостом. Наверное, ему нравится еда, и Феликс даже не замечает, как расплывается в улыбке. Опять. У него болят щёки, и ему кажется, что все в этом кабинете чувствуют его смятение.  Ох, блин. Есть ли в этом всём хоть какая-то отвратимость?  Феликс делает глубокий вдох. Они с Чаном суммарно разговаривали минут пятнадцать, большую часть времени — наедине. За это время ведь не должно случиться чего-то непоправимого, верно? А сейчас они собираются обсуждать просто работу. Ничего лишнего. Ничего подозрительного, о чём можно было бы пошептаться на сходке у кулера.  Наверное. Может быть, если не считать хвоста, которым Чан не прекращает махать, тихого смеха, маленьких внезапных пауз, постоянных попыток сделать как можно удобнее, комфортнее и лучше, смущения, крошечного, только рождающегося в теле Феликса мурчания…  Ох. Ох-ох-ох.  Ли, кажется, впервые при общении с кем-то настолько приятным хочет трусливо отступить. Но, как было обещано, перед этим он просит:  — Я могу посмотреть какой-нибудь готовый кусочек, если есть?  — Да, конечно, — Чан открывает редактор и даёт Феликсу подойти поближе, чтобы он мог видеть текст с экрана.  Ли с интересом скользит взглядом по оригиналу и переводу. Он знает, что тот должен быть на уровне, раз уж Чана взяли к ним, раз Сонхва назвал его хорошим специалистом, но…  Ему приходится сверить отрывки несколько раз, чтобы точно убедиться: Чан великолепно чувствует оба языка и не менее великолепно выражает это в тексте. Это он говорит как такой же билингв с профильным образованием и большим бэкграундом на стыке двух культур. А как просто любитель читать… он бы даже сказал, что у Чана талант. Но не говорит, боясь обидеть его наверняка многолетнее оттачивание навыков. Помимо способностей, для такого качества работы требуется много труда, начитанность, эрудиция, научная база, улавливание тонкостей… Понимание психологии детей, в конце концов. И Чан, судя по всему, отлично ощущает себя в этом отделе. Книжек для маленьких хвостиков, ушек и рожек. Феликса раздражает слышать, что там всего-ничего писать и переводить, а значит, нечего стараться. И как ему нравится видеть прямо исходя из работы перед глазами, что это совершенно не о Чане. Ли так надеется, что он действительно из тех взрослых, которые могут разглядеть слона в удаве и знают, что нет ничего важнее барашка в ящике. Он обожает дружить с такими, правда.  — С ума сойти, — шепчет Феликс. — У вас так хорошо адаптировано. И звучит даже ещё красивее, если позволите сказать, — он снова замалчивает более откровенный комментарий о том, что английский оригинал теперь проигрывает раза в три. — Чан-щи, работа с вами будет честью для меня, как бы старомодно это ни звучало. Но это так. Я рад, что вы с нами и… со мной в одной команде.  Это главное, конечно, однако… Феликсу интересно, почему же он ушёл с предыдущего места работы? Как так надо сглупить, чтобы потерять такого сотрудника?  — Вы меня совсем засмущали, — ох, он заметил, Чан весь красный. Очень милый. Но разве от смущения в голосе бывает тоска? Или Феликсу кажется? — Спасибо большое. Не сомневаюсь, что вы сможете сделать мой перевод ещё лучше.  А вот Феликс сомневается. Ладно, это первичная мысль, на самом деле он всегда найдёт, что подправить. Но то, что Чан предоставит ему уже отличный материал для шлифовки — это наверняка. И пусть не сомневается в том, что делает, если проблема в этом. Феликс хотел бы беречь его как зеницу ока, если адаптация Чана продолжится в таком духе.  Он отходит, опять напоминая себе, что быть очарованным им — это не работа. Может быть, любимая часть сегодняшнего дня, но и с ней придётся закруглиться.  — Я буду очень ждать от вас письмо завтра.  — Да, я обязательно вам отправлю часть, сколько договорились.  Феликс вздыхает, пытаясь поймать чановы глаза, но тот почему-то отводит их раз за разом. Плохо держит зрительный контакт. Ну ладно, Ли с разными гибридами общается, так бывает. Всё нормально. Не будет заострять внимание.  — Вроде бы я всё вам рассказал… Но если появятся вопросы, обязательно пишите или спускайтесь ко мне, хорошо? Я на связи. Чан благодарит его в миллионный раз за день и даже признаётся, что Феликс его спас, так что тот, попрощавшись, уходит с сердцем, ощущающимся внутри как тёплый растопленный шоколад. Он, может быть, пока больше не будет надоедать Чану визитами, но… вдруг он сам зайдёт попрощаться? Было бы очень здорово, даже если Феликс не уверен, что этот жест не превратит его мозг в сахарную вату.  А ведь они ещё увидятся завтра. И послезавтра. И вообще… теперь работают вместе. Феликс знакомился с большим количеством хороших гибридов здесь, его будущих близких друзей, но никто не вызывал у него непроизвольное мурчание от одной только мысли, что они коллеги и будут часто пересекаться. И это смущает так сильно, что он торопится сесть за работу.  Феликсу удаётся спокойно посидеть с другим проектом несколько часов. Но с той минуты, как он возвращается из туалета, покой как концепт больше не появляется в его жизни.  Хван Хёнджин крутится вокруг стола Чанбина, игриво помахивая своим крошечным косульим хвостиком. Поначалу Феликс не опасается, потому что он периодически заглядывает поболтать, когда более-менее свободен от работы или устраивает себе перерыв без присмотра Кима-тимджаннима. Они с Феликсом что-то типа дети от их брака с Сонхва, не то чтобы любимчики, но… может быть, совсем чуть-чуть. Ли этим никогда не злоупотребляет. Хван тратит практически все привилегии фаворита (на самом деле Хонджун, едва показываясь из своего кокона из шали, просто постоянно полусонно закрывает глаза на его вольности) на то, чтобы бегать в отдел детской литературы и сплетничать со своим парнем и друзьями.  И стоит Феликсу войти, как Хёнджин мгновенно переключает своё внимание. В те секунды, что он перескакивает длинными ногами к его рабочему месту, наклоняется поближе и шёпотом задаёт вопрос, выясняется, что сегодня объектом сплетен стал сам Феликс.  — Феликс, ты что, флиртовал с ним?  Он в ужасе уставляется на Хёнджина, вскидывая руку в жесте «заткнись, боже, нас услышат все». И Феликс уверен, что все всё равно их услышали. Просто его кабинет состоит из гибридов, которым вроде как плевать, но они всегда в курсе всех сплетен и не прочь отпустить колкость по этому поводу. Так что… Вероятно, Феликс влип. И придётся хоть как-то очистить своё доброе имя.  — Кто тебе напел уже? — пара часов прошла, в самом деле, что за хрень? Хотя важно ли это? — Нет, не так: я не флиртовал с ним. Даже если… даже если вышло где-то совершенно случайно… у Феликса всё равно такой цели не было. Честное слово.  Хёнджин удивлённо хлопает глазами, как Бэмби, будто искренне не понимает, что не так.  — Почему нет? Феликс вздыхает и очень серьёзно объясняет.  — Хёнджин-а. Я бы себе в башку выстрелил, если бы со мной в первый же рабочий день кто-то беспечно попытался пофлиртовать, — да он выстрелит, если когда-нибудь снова недостаточно проконтролирует себя и выдаст что-то похожее на флирт, а Чан почувствует себя странно и некомфортно. — У нас даже деловые отношения не налажены ещё.  — М-м, — кивает Хёнджин, понимая его точку зрения, но вряд ли разделяя. — А я бы подумал, что сама судьба послала меня сюда искать мужа. Вот поэтому Хёнджин присмотрел себе один львиный хвост чуть ли не в тот же день, как пришёл (кто на кого ещё охотился, ага), и не парился — всё равно в одном статусе, никто ни над кем не шефствует, служебные романы не запрещены, если вы равноправные коллеги и не мешаете рабочему процессу. Частично это личная ответственность, частично за атмосферой должно следить начальство. Феликса это ни разу не касалось, потому что он не встречался ни с кем на работе. Да и вне работы тоже. Да, может быть, он одинокий неудачник уже несколько лет, но зато… чего Хёнджину вообще жаловаться? Он от этого только бонусы получает. Вся забота и щедрость Ли направлены на коллег, тем более на друзей.  — Так и есть, — Хёнджин невинно отводит глаза, и Феликс пытается закончить этот разговор: — В общем… я просто работаю. Даже если бы мне хотелось открыто… — язык не поворачивается использовать слово «подкатить», — ухаживать, то я бы не стал, если бы не был уверен, что от меня этого хотят и ждут.  Это правильно в его голове. Чан — новенький, вот их разница в статусах. И Феликс бы совершенно не хотел ставить его в неловкое положение, беспокоить, отвлекать от работы, вести себя неуместно и создавать напряжение между ними. К тому же, он не знает о нём ничего. Может, он влюблён или в отношениях. То, что у него нет обручального кольца, ещё не означает, что он одинок, свободен, не против служебных романов и…  — По-моему, ты слишком запаренный на этот счёт. Расслабься. Тебя никто ни в чём не обвиняет.  Лучше Феликс перестрахуется, чем крупно облажается и… не дай бог станет причиной чьего-то увольнения.  — Язык за зубы, Хёнджин, пожалуйста, — умоляет он, хотя насколько это имеет здесь смысл? — Это же дойдёт до него. В настолько искажённых формулировках, что он действительно начнёт думать, что я целенаправленно флиртовал с ним в его первый же рабочий день. Хотя это не так.  — Я тебя понял, — Хёнджин кивает и добавляет сочувственное: — Но… Феликс тихо стонет, прижимая пальцы к вискам, будто у него мигрень.  — Как пожар, я знаю. — Просто разговаривайте друг с другом, ладно? — советует Хёнджин искренне. — Объяснишь ему ситуацию, если что. Феликс, ты один из самых добропорядочных гибридов здесь. Если не самый. У тебя буквально нет никаких грехов. Ты сможешь выглядеть убедительно, потому что ты искренний.  Да, он прав, наверное. На что-то же ему был дан рот и способность складывать буквы в слова.  — Надеюсь.  — Ладно, не грусти, котёночек. Я тебе что-нибудь вкусное принесу, — Хёнджин гладит его по плечу, хотя скорее трёт, а потом отзывается согласием на чанбиново капризное «Хёнджинни, мне тоже принеси-и». Он фыркает, качает головой, бормоча «развесил уши», и возвращается к Феликсу: — Пиши обязательно, если вдруг всё-таки задумаешься о том, какие у вас будут красивые щенята хаски.  — Хёнджин! — выпаливает Феликс, краснея, но ничего не успевает сделать Хёнджину: тот отпрыгивает, едва не запутавшись в ногах и громко цокнув каблуками. Туфли на подошве в виде копыт, естественно.  — Держись, Феликс, — он улыбается, поддерживающе тряся кулаком. — Скоро вернусь!  Хёнджин пропадает на полчаса, зато возвращается с несколькими упаковками снеков. Потом к ним заглядывает Сонхва. А в последний раз за рабочий день — Чан, чтобы попрощаться с Феликсом и немного познакомиться с его кабинетом.  Флиртовал с ним?  Ярче всех он улыбается Ли. Помахивая хвостом.  Флиртовал с ним?  Нет. Нет, не хотел, но… Блять.  Вот и поладили. Теперь Феликс весь остаток дня молится, чтобы профессионально удержать себя в руках и ничем не выдать, что когда он отвлекается и отпускает мозг в свободное плавание, то его тут же целиком занимают чистые, прозрачные, голубые льды Арктики. На удивление совсем не холодные, а очень даже приветливые, согревающие и искрящиеся. И дело не в глобальном потеплении — всего-навсего в одном из самых красивых и очаровательных мужчин-гибридов, которых Феликс когда-либо видел. И он будет работать с Ли, буквально в кабинете этажом выше. Регулярно видеться, показывать свои талантливые переводы, готовить общие проекты, улыбаться, смущаться, отвечать мягкостью на мягкость и мило махать хвостом, пока наслаждается чем-то… Ох. Феликс обязательно выживет и не будет всё время довольно тарахтеть при нём, как маленький трактор. Честное слово.