XOXO, SAINTFOUR

Billie Eilish — everything i wanted

Taylor Swift — You’re On Your Own, Kid

Lana Del Rey — Mariners Apartment Complex

Lorde — Liability

      В первый час после пробуждения Пенелопа Эмерсон искренне верила, что этот день будет лучше предыдущих. Не то чтобы планка была высокой, – последние две недели напоминали бесконечный цикл из школьной драмы, рекламных съёмок для сомнительных брендов и материнских истерик, – но сегодняшнее утро хотя бы начиналось спокойно.       Она сидела на высоком стуле за кухонным островом, лениво листая TikTok. В одной руке – телефон, в другой – тост с авокадо. Из встроенных колонок тянулся очередной модно-депрессивный трек из маминого плейлиста на Spotify. Кофемашина тихо шипела, наполняя чашку отца эспрессо, а солнечный свет мягко растекался по идеально белой кухне, делая дом похожим на иллюстрацию из каталога в офисе элитного риелтора.       Всё шло хорошо.       И именно поэтому Пенелопа должна была догадаться, что долго это не продлится.       Массивные дубовые двери распахнулись с таким грохотом, будто в дом ворвались федералы. Вместо них на кухню влетела Вивиан Эмерсон.       Мать Поппи обладала удивительным талантом заполнять собой любое пространство. Когда она входила в комнату, воздух будто автоматически перестраивался под неё: разговоры обрывались, внимание переключалось, атмосфера менялась. Вивиан жила так, словно постоянно находилась под светом софитов, и искренне не понимала, почему остальные люди не ведут себя так же.       У Пенелопы в запасе имелось достаточно слов, чтобы описать эту женщину, но чаще всего она останавливалась на самом простом – «раздражающая».       – Пенелопа!       Девушка даже не подняла головы.       – Если это снова из-за рекламы витаминов для женского здоровья, то сразу нет. Я не собираюсь улыбаться в камеру и говорить о том, как лучше справляться с зудом в тех самых местах.       – Отвлекись от телефона! Немедленно!       Закатив глаза, Пенелопа всё же подняла взгляд. Обычно безупречная Вивиан выглядела так, будто собиралась наспех посреди землетрясения. Каштановые волосы топорщились на затылке, образуя что-то подозрительно похожее на маленькие дьявольские рожки, а правый глаз был накрашен только наполовину. Очевидно, трагедия настигла её где-то между консилером и тушью.       «А ей даже идёт», – подумала Поппи. – «Клоун снаружи, клоун внутри».       – Что…       Ответом ей стал телефон, который мать буквально сунула ей в лицо. Пенелопа едва успела отшатнуться.       – Эй, – Поппи толкнула мать по руке. – Ты едва меня не ударила.       – Просто посмотри на это!       На экране шло вертикальной видео из ТикТока. На чёрном фоне сверху белыми буквами было выведено «nadine ross destroying the school counsel for 2 minutes straight». Странная девушка из газеты (Поппи знала её имя, но не собиралась в этом признаваться) стояла на школьной сцене под постоянно прерывающимся светом прожекторов и читала речь о важности защиты от буллинга.       Её голос дрожал, словно она знала, о чём говорила, и… чёрт возьми, это работало!       Поппи видела тысячи подобных видео. Искренние речи, слёзы, социальные проблемы, подростки в комментариях, пишущие «this made me cry». Обычно её это не цепляло. Интернет каждый день находил новую трагедию, новый повод для коллективной эмоциональной истерики. В этот раз в груди неприятно кольнуло.       Может, дело было в том, как Надин пыталась держать лицо, несмотря на покрасневшие глаза, или в том, как запиналась на особенно сильных моментах.       Хотя Пенелопа и отрицала это, но она слишком хорошо помнила, как всего три или четыре недели назад школу облетела новость о том, что Миранда – лучшая подруга Надин, которую все называли «Хвостиком», покончила с собой. Причины никто якобы не знал.       Конечно…       За несколько дней до её смерти на телефон каждого ученика школы (и нескольких учителей) пришло видео, на котором Миранда отсасывала какому-то парню. Судя по тому, как она выглядела, её либо сильно напоили, либо накачали наркотиками, но и школе, и полиции, и тем более другим подросткам было на это плевать. Когда она пришла в школу, на её шкафчике помадой написали «ШЛЮХА», а портфель набили презервативами.       Надин увезла её домой и вплоть до самой смерти никто о ней больше не слышал.       Разумеется, когда все узнали о её гибели, шкафчик тут же оклеили поддерживающими стикерами, принесли игрушки. В лучших традициях лицемерия.       В правом углу экрана число просмотров стремительно приближалось к миллиону. Комментарии обновлялись быстрее, чем Поппи успевала читать.       she deserves a journalism scholarship       finally someone said it       the school board should be ashamed       i’m literally crying       – И? – В этот раз изобразить привычное равнодушное выражение лица было сложнее, чем обычно. Руки Эмерсон немного дрожали, когда она возвращала матери телефон.       – Ты хотя бы знаешь, кто это?       Факты вспыхнули в голове автоматически, как строки поисковика.       Надин Росс. Восемнадцать лет. Главный редактор школьной газеты. Отличница. Постоянно носит огромные худи. Любит клубничное мороженое настолько, что, когда ест его, то почти полностью пачкает в нём своё лицо. На химии в прошлом году сидела через ряд от Поппи и иногда заплетала волосы в косички, что почему-то выглядело раздражающе мило.       Пенелопа резко оборвала собственные мысли.       Какого чёрта она вообще это помнит?       – Кажется, её зовут Надин. Мы вместе ходили на химию.       Голос Вивиан стал настолько высоким, что ещё немного и в доме начали бы трескаться окна.       – Нет.       Мать схватилась за грудь так драматично, будто ей сообщили, что её любимую «Круэллу» от «Мак» только что полностью сняли с производства.       – Кэтрин Росс, – не дождавшись от дочери никакой реакции, женщина продолжила. – Мы учились вместе и поверь, эта девчонка ненавидела меня ещё тогда.       – Как и любой здравомыслящий человек.       – Она завидовала мне!       – Тебя послушать, так тебе даже Бритни Спирс завидует.       Вивиан проигнорировала комментарии дочери и начала расхаживать по кухне, размахивая телефоном.       – В выпускном классе я была лицом школы. Все знали Вивиан Эммерсон, капитана команды чирлидерш! Под моим руководством эти сучки выиграли национальные соревнования! Я была лучшей, я…       – Это старшая школа в жопе Мэриленда, мама. Меньше пафоса.       – А теперь посмотри, что происходит! – Она снова ткнула телефоном в сторону Поппи. – Дочь Кэтрин Росс становится новой любимицей школы. Все только о ней и говорят. Цитирования её речи повсюду, статьи, видео… директор выложил её речь в официальном аккаунте школы!       Вот это уже было интересно.       Поппи медленно подняла взгляд.       – Подожди. Официальный аккаунт школы?       – Да!       – Который ведёт медиа-программа?       – Именно.       Пенелопа прищурилась.       Пару месяцев назад она (по приказу матери, конечно) предлагала администрации сотрудничество с её TikTok-аккаунтом, но директор отказался, заявив что-то про «репутацию школы» и «неподобающий контент». А теперь они сами продвигали какую-то девчонку из школьной газеты? Неприятное раздражение кольнуло где-то под рёбрами.       Вивиан мгновенно заметила это и довольно улыбнулась.       О нет...       Нет-нет-нет.       Эту улыбку Поппи знала слишком хорошо.       – Что ты сделала? – Спросила она.       – Ничего особенного, – слишком быстро ответила мать. – Просто поговорила с директором.       – Мама.       – И он согласился, что школьной медиа-программе не хватает… современного взгляда.       Пенелопа медленно положила тост с авокадо на стол.       – Мама.       – Поэтому с понедельника ты присоединяешься к редакции школьной газеты.       Повисла тишина, которую прерывало только тиканье смехотворно-дорогих дизайнерских часов в гостиной. Поппи захотелось выругаться. Или выйти в окно. Или и то, и другое одновременно.       – Нет.       – Да.       – Абсолютно нет.       – Пенелопа, это прекрасная возможность для твоего будущего.       – Это дурацкая школьная газета!       – Это медиа-платформа.       – Это сборище людей с кофеиновым отравлением и комплексом спасателей мира.       – Не драматизируй.       Поппи медленно моргнула.       – Ты буквально ворвалась сюда в семь утра из-за видео. Это тебе не стоит драматизировать!       Вивиан сделала вид, что не услышала.       – К тому же колледжи любят внеклассную активность.       – Колледжи любят деньги. А у нас они есть.       – Не всё можно решить деньгами.       Поппи посмотрела на мать долгим взглядом.       – Ты сама-то в это поверила?       Вивиан поджала губы. Это означало, что слова дочери всё же её задели. А это плохо.       – Если ты откажешься, то можешь забыть о «Порше», который хотела на день рождения.       Пенелопа бессильно уронила голову на руки. Хотя её отец формально и был хозяином в доме, он танцевал под дудку её матери, потому что не хотел иметь дело с её истериками.       Это значило только одно: если она хочет получить машину, то должна попасть в газету к Надин Росс. Любыми доступными способами. Чёрт!

***

      К понедельнику энтузиазма у Поппи не прибавилось, но появилась мигрень.       Она сидела на заднем сиденье чёрного внедорожника, лениво наблюдая, как Сентфор проплывает за тонированным стеклом. Водитель мистер Харрис, – молчаливый мужчина, – аккуратно вёл машину по мокрым улицам города. Пенелопа откинулась на сиденье.       – Можно быстрее? – Спросила она.       – В школу приезжают в девять, мисс Эммерсон, – спокойно ответил Харрис, не отрывая взгляда от дороги.       – Я приезжаю тогда, когда хочу.       – Ваша мать сказала…       – Вы везёте меня, а не мою мать, поэтому езжайте быстрее.       Телефон завибрировал.       Мама       Не опаздывай. Директор уже знает, что ты присоединилась к редакции.       Поппи закатила глаза и заблокировала экран.       Вот сучка.       На парковке всё шло так же, как и в любой другой день: ученики толпились у входа, кто-то уже снимал тупые утренние TikTok-и на фоне футбольного поля. Серое трёхэтажное строение после дождя выглядело особенно отвратительно. Влажные дорожки блестели под солнцем.       Попрощавшись с водителем, Пенелопа, не обращая ни на кого внимания, походкой от бедра направилась в школу. Кто-то здоровался, кто-то улыбался слишком старательно, несколько девочек у автоматов мгновенно замолчали, заметив её. Обычное утро в Сентфоре.       Редакция школьной газеты находилась в дальнем крыле второго этажа – рядом с фотостудией и кабинетом информатики. Место, куда Поппи обычно не заходила даже случайно.       На двери висела табличка:       THE SAINTFOUR SPEAK       Truth matters.       – О боже, – произнесла она. – Это ещё хуже, чем я представляла.       Пенелопа толкнула дверь.       Помещение оказалось ровно таким, как она и ожидала: маленькая каморка с парой древних столов, четырьмя старыми офисными стульями и кучей газетных вырезок на стенах. Пыль танцевала в свете единственного окна, оседая на мебели. В углу шумела кофеварка.       Людей здесь было всего двое: сама Надин и её белобрысый дружок-выскочка Руди Брукс.       – Нет, – сказал он раньше, чем она успела открыть рот.       Поппи моргнула.       – Прошу прощения?       – Нет, – повторил Руди, складывая руки на груди. – Абсолютно нет.       Надин даже не отвела взгляда от экрана своего ноутбука, словно происходящее вообще не имело к ней отношения. И с этой девушкой Пенелопа должна была работать?!       – Ты всегда разговариваешь как вышибала из дешёвого клуба или только по понедельникам?       – Надин не позволит тебе здесь работать.       Поппи усмехнулась, проходя дальше в кабинет.       – Вообще-то позволит. Директор уже всё согласовал.       – Директор – идиот.       – Не спорю.       Руди явно не ожидал согласия и на секунду замолчал.       – Тогда ты должна понимать, что тебе здесь не место.       – А тебе? – Пенелопа окинула его взглядом. – Ты капитан баскетбольной команды. Как ты вообще оказался среди людей, которые добровольно читают новости?       – В отличие от тебя, я здесь потому, что хочу быть здесь.       – Ого. Очень вдохновляюще. Хоть сейчас печатай это на мотивирующих стикерах.       Он сделал шаг ближе.       – Слушай внимательно, Эмерсон. Это не очередной школьный клуб, куда ты можешь прийти ради фоточек в Instagram.       – Во-первых, Instagram мёртв. Во-вторых, ты сейчас говоришь так, будто охраняешь Пентагон. Это просто школьная газета, милый.       – Надин и так хватает проблем.       Имя прозвучало слишком резко. Поппи слегка прищурилась. Что ж, теперь всё встало на свои места.       – Ты её охраняешь, – протянула она. – Как мило.       – Я серьёзно.       – А я нет?       – Ты издеваешься над людьми ради развлечения.       – Только над теми, кто этого заслуживает.       – Например?       – Например, над парнями, которые строят из себя эмоциональную поддержку, чтобы залезть девушке под юбку.       Руди резко распахнул голубые глаза и перевёл напуганный взгляд на Надин. Та сидела в наушниках, продолжая игнорировать всё, кроме своего ноутбука.       Пенелопа никогда не считала себя чрезмерно эмпатичной (или вообще эмпатичной, если на то пошло), но при виде этой девушки даже у неё сжалось сердце. Она сидела, поджав под себя ноги, и будто тонула в своём безразмерном сером худи. Глаза даже спустя почти месяц после трагедии оставались красными, покрытыми ниточками лопнувших от недосыпа и стресса капилляров.       Она выглядела уставшей. Не как люди в TikTok, которые говорят «i'm literally dying» после четырёх часов сна, а по-настоящему, будто истощение уже успело выпить её до дна.       Меньше, чем через десять секунд, Надин сняла наушники и посмотрела на своего лучшего друга.       – Не мог бы ты выйти?       – Серьёзно? – Руди нахмурился.       – Да.       – Надин…       – Всё в порядке. Выйди. Это всего на пять минут.       Он поджал губы. Поппи почти физически ощущала, как сильно ему не нравится эта идея.       – Ладно, – наконец бросил он. – Но, если через десять минут ты окажешься в подвале расчленённой, я скажу «я предупреждал».       – Спасибо за поддержку, – сухо ответила Надин.       Когда дверь закрылась, Пенелопа по привычке сунула руки в карманы своих фиолетовых брюк.       – Не знала, что у газеты есть личный сторожевой пёс.       – Что тебе нужно?       Голос блондинки звучал тихо, словно у неё вообще не было сил говорить. Хотя, наверное, так оно и не было. Поппи не приходилось терять друзей, но она могла представить, насколько тяжело было переживать смерть того, с кем был так близок.       – Директор сказал, что я могу…       – Работать здесь. Да. Я слышала. Вопрос в другом – что тебе действительно нужно, Пенелопа?       Девушку передёрнуло. Она ненавидела, когда кто-либо называл её полным именем.       – Ну…       Очевидно, такая идеалистка, как Надин, не приняла бы фразу «мама шантажирует меня машиной» как причину, поэтому пришлось придумать что-то куда более вдохновляющее.       – Вообще-то меня правда впечатлила твоя речь. То, что случилось с твоей подругой, ужасно, и даже при всём стрессе ты нашла в себе силы стать единственной, кто заговорил об этом. Без всей чуши в стиле «мы семья» или фальшивых слёз, – на секунду лицо Надин едва заметно исказилось, и Поппи сделала осторожный шаг к её столу. – Ты привлекла внимание к этой проблеме, и я подумала, что тоже могу помочь. Знаешь, использовать мои аккаунты для чего-то важнее рекламы блеска для губ и липсингов.       Повисла тишина. Несколько секунд блондинка смотрела на неё так пристально, словно пыталась как рентген просветить насквозь, но затем осторожно протянула руку. Она оказалась мягкой, но очень холодной.       – Хорошо.       – Я в газете?       – Ну, директор в любом случае уже тебя записал, так что у меня и выбора не было. Начнёшь завтра, а сегодня я подготовлю для тебя список задач.

***

      Надин смотрела на дверь, за которой исчезла Поппи, ещё несколько секунд. Только когда шаги окончательно стихли в коридоре, она выдохнула и откинулась на край стола, делая глоток уже остывшего кофе. Старые, насквозь ржавые петли снова скрипнули.       – Ты её взяла, – сказал Руди резко и зло.       Блондинка даже не подняла на него глаза.       – А ты подслушивал.       – Я просто волновался за тебя! Ты… ты не в себе, Надин!       Она любила своего лучшего друга, – искренне и очень сильно, – но никогда ещё настолько сильно не хотела выставить его из своего кабинета. Её подруга детства покончила с собой всего через час после их встречи, чёрт возьми! Конечно, она была не в себе!       – Наверняка Поппи отправила все то видео… – продолжал Руди.       – Я знаю, – оборвала Надин.       – Что?       – Я знаю, что видео отправила Поппи, – повторила девушка. – Дело в другом. Тот, кто снял это, был на той вечеринке, на которой Миранду накачали наркотиками, и видел, кто это сделал. Поппи знает их имена. Если я смогу сблизиться с ней…       – Это слишком опасно.       – Я пообещала, что найду тех, кто довёл Миранду до такого, и сделаю это, Руди. И мне плевать, чего это будет стоить. Если Поппи к этому причастна, я раздавлю её, но сперва через неё доберусь до тех, кто убил мою подругу.