Thighs and Prayers/Бедра и молитвы

Несмотря на годы пламенных молитв и мудрых проповедей, я находила Бога только между бёдрами моей сестры во Христе. Всхлипы преподобной матери Вейлентин были мелодичнее любого гимна. То, как она схватила меня за заднюю часть монашеской рясы, пока я водила языком вверх и вниз по её набухшему клитору, казалось таким же вдохновенным, как пророческие видения, которые я слышала с бесчисленных кафедр. Я сдвинула её чёрные одежды ещё выше по её округлым бёдрам. Мои чувства затрепетали, когда я поняла, что она позволяет мне увидеть ту часть себя, которую никому другому не показывала. — Никакого нижнего белья? — хрипло спросила я. — Я ведь была хорошей девочкой, правда? — Разве я разрешала тебе говорить? — Вейлентайн оперлась на ладони. Я обнаружила, что едва заметный прогиб жестких деревянных скамеек в храме наклонял ее таз под нужным углом, чтобы я могла ее поглотить. — Заставь меня кончить, прежде чем отец Бенедикт нас застанет. Он часто молится на рассвете. Я была монахиней в Алтарной Церкви Затерянных Душ всего два месяца. За это время наша настоятельница, Вейлентайн, была так добра, что взяла меня под своё крыло... и под свою задницу... и внутрь своей вагины... Преподобная мать притянула меня к себе за монашескую рясу, схватив за волосы под ней. — Я сказала, поторопись и доведи меня до оргазма, сестра Джезебелла. Ты будешь наказана за свой ненасытный взгляд позже. Уголок моих губ приподнялся, когда я обхватила её бёдра, любуясь влажностью, скопившейся на скамье под её телом. — Но ты никогда не даёшь мне достаточно долго на тебя смотреть. Резким движением бедер она снова прижалась ко мне ртом. — Хватит дразнить, — прошептала она. — Да, о боже. Вот так. Вот так мы, монахини, произносили имя Бога здесь, в Алтарной Церкви Заблудших Душ. Это была моя любимая молитва, восхитительное подношение, которое я с удовольствием брала в рот и жадно всасывала. Ещё одна молитва услышана.