Блондины под прицелом

Подготовка в убежище Орочимару постепенно начинала напоминать не секретную лабораторию шиноби, а смесь госпиталя, тюрьмы и очень дорогого гостиничного номера. Причем самым пугающим было то, насколько серьезно Орочимару подошел к вопросу комфорта. — После операции Наруто-кун потребуется полный покой минимум несколько недель, — спокойно объяснял саннин, разложив по столу схемы медицинских печатей. — Резкие движения недопустимы. Стресс — тоже. Особенно учитывая его чакру и регенерацию. Кабуто устало поправил очки. — Вы говорите так, будто Наруто способен лежать спокойно дольше пяти минут. Молчание. Потом все трое одновременно пришли к одному и тому же выводу. — Неспособен, — сухо сказал Саске. — Абсолютно, — подтвердил Кабуто. — Именно поэтому, — довольно прошипел Орочимару, — нам нужна особая койка. --- Проект начали разрабатывать в тот же вечер. Орочимару лично рисовал схемы конструкции, Кабуто отвечал за медицинскую часть, а Саске сидел рядом с таким лицом, будто обсуждал новую боевую технику, а не кровать для одного очень шумного блондина. Койка получалась… внушительной. Мягкий матрас с несколькими слоями поддерживающих материалов. Регулируемая спинка. Встроенные системы подачи лекарств. Специальные печати охлаждения чакры. И — фиксаторы. Много фиксаторов. На запястьях. На поясе. На ногах. Даже дополнительные страховочные ремни на случай выброса чакры Девятихвостого. Кабуто долго смотрел на итоговый чертеж. — Это уже не медицинская койка. — Это необходимость, — невозмутимо ответил Орочимару. — Наруто-кун крайне… темпераментен. Саске молча отвел взгляд. Перед глазами почему-то слишком ярко всплыл образ Наруто: взъерошенные волосы, громкие крики, вечное «даттебайо», и привычка сначала делать, а потом думать. Да. Фиксаторы точно нужны. От греха подальше. --- Строительство заняло почти неделю. Подчиненные Орочимару таскали материалы по коридорам, ругались из-за печатей, а один из помощников вообще потерял сознание, когда понял назначение половины конструкции. — Это точно медицина?.. — нервно спросил он у Кабуто. — В теории — да. — А на практике? Кабуто посмотрел на чертежи. Потом на счастливого Орочимару. Потом на мрачного Саске. — Я предпочитаю не задумываться. --- Когда койка наконец была готова, даже Саске на несколько секунд завис. Она действительно выглядела слишком удобной. Большая. Мягкая. С тяжелым темным изголовьем и сложной системой печатей вдоль корпуса. Если не присматриваться к ремням и металлическим креплениям — почти уютно. Орочимару выглядел крайне довольным собой. — Великолепно. Наруто-кун сможет восстанавливаться в идеальных условиях. Кабуто тихо пробормотал: — Если предварительно не убьет нас всех. И вот тут возникла главная проблема. Сам Наруто. --- Поймать его оказалось неожиданно сложно. Нет, технически это должен был быть простой захват: найти, изоляция, усыпление, доставка. Но проблема заключалась в том, что Наруто Узумаки был хаотичным стихийным бедствием в человеческом обличье. И словно сама судьба решила над ними поиздеваться. Стоило Саске приблизиться к одной из возможных точек появления Наруто — тот уже исчезал. Стоило подготовить засаду — блондин случайно уходил с Джирайей тренироваться в другом регионе. Однажды Саске даже почти настиг его у горячих источников, но Наруто умудрился устроить драку с местными шиноби, украсть чужой ужин и скрыться прежде, чем Учиха успел подойти. Саске начинал понимать, почему Акацуки до сих пор не выкрали джинчурики. Это было физически невозможно. --- Шел уже второй месяц охоты. Саске стоял на ветке дерева, наблюдая за лагерем команды Какаши внизу. Наруто сидел у костра и что-то громко доказывал Сакуре, размахивая палочками для еды. Живой. Шумный. Раздражающий. И почему-то от одного вида этого идиота внутри становилось одновременно спокойнее и тяжелее. — Ты слишком долго смотришь, Саске-кун, — тихо прошипел появившийся рядом Орочимару. Саске не ответил. — Начинаешь сомневаться? Тишина. Где-то снизу Наруто громко засмеялся над собственной шуткой. Саске прикрыл глаза. Всего на секунду. А потом холодно произнес: — Нет. Но даже Орочимару заметил — это «нет» прозвучало уже далеко не так уверенно, как раньше.