Шепоток против долгов

      Серая морось цеплялась к стёклам, прятала за тучами солнце и прогоняла людей с улиц. Щекотала лужи и портила меловые рисунки на асфальте, размывая цветы и рожицы.       На кухне поставленный женский голос вещал о чудодейственной травяной мази. Маленькое помещение было забито вещами до отказа и выглядело, скорее, как склад фанатика «тетриса», чем жилое пространство. Диван зажало между столом и холодильником, посуда в шкафчиках стояла башенками. Здесь было сумрачно, несмотря на разгар дня, свет пузатого экрана был слишком тусклым, его слабые блики отскакивали от «волшебной ложки» и серых глаз.       Саша пристроился на деревянном подлокотнике, подпирая щёку кулаком. Он равнодушно наблюдал за сменяющимися картинками и иногда подглядывал в окно, чтобы найти хоть один кусочек чистого неба. Ничего не увидев, отворачивался обратно. Скучал. То ли по лету, то ли из-за пустых дворов.       «Утром пятнадцатого сентября на жителя Самары было совершено вооружённое нападение в районе станции метро Безымянка. На данный момент пострадавший находится в тяжёлом состоянии в больнице. По факту разбоя было возбуждено уголовное дело, личности подозреваемых устанавливаются. Тысяча девятьсот девяносто третий год продолжает шокировать нас показателями преступности, также стали известны подробности происшествия от двенадцатого сентября…» - без сочувствия сообщала ведущая новостей. Саша нахмурился и протянул руку к переключателю каналов.       Его не цепляла ни одна передача, всё казалось сплошным разноцветным потоком. Бессмысленно. Чего-то не хватало, забитое пространство всё равно казалось пустым. Может дело и вправду в погоде?       Саша почесал нос, подцепляя засохшую болячку, и вздохнул. Не удержавшись, он попытался отковырнуть её, а потом и ещё одну на губе. Пальцев коснулась прозрачная жидкость, он сжал в них отодранную корочку. Радостнее не стало.       Было одиноко, но скучал он не один. Рядом с ним по дивану распластался младший брат Женя. У него болела голова, и дождь ему был противопоказан, потому что он – человек-солнце. Рыжий, щекастый, веснушчатый с ног до головы и переполненный будоражащим предвкушением счастливой жизни. Но дождь размазывал его по земле и высасывал силы. Поэтому Женя молчал, даже не пытаясь воодушевить погрустневшего в последние дни Сашу. Грустить приходилось вместе.       Боковое зрение уловило какое-то движение, Саша сразу покосился на стену над плитой. Там невозмутимо бегал таракан. Схватив «волшебную ложку», парнишка вскочил и бросился на него, метко прихлопнув. В следующую секунду на светлой плитке показался тёмный влажный след. Саша невозмутимо смахнул его. Кухня всегда была тем местом, куда сбегались жители квартиры (включая насекомых, паукообразных и нечисть по углам). Мальчишки упорно игнорировали общую комнату, приклеиваясь задницами к старому дивану и глазами к телевизору.       Сашу не отпускало чувство, будто они, не сговариваясь, ждали кого-то.       Он поморщился и выключил телевизор, обрывая мелодию перед выпуском новостей. Рядом с ним, звякнув, приземлилась ложка. Ещё раз выглянув на улицу и убедившись, что ничего не изменилось, Саша наклонился и ткнул пальцем в рыжую шевелюру. Ему нравились Женькины волосы. Они похожи на пожар. А его собственные – не светлые и не тёмные, пушиться не умеют, зато путаются будь здоров, ещё и торчат во все стороны иголками.       Женя промычал что-то в ответ и качнул головой. Вреднеющий Саша забрался на подлокотник, постоял с секунду и с размаху рухнул прямо на Женю. Выдавив возмущённое «Э-эй!», тот спихнул его с себя на пол и начал отпираться руками и ногами, лишь бы его не защекотали. Ликующий Саша ловко пробирался то к рёбрам, то к пяткам, пока его, посмеиваясь, пинали. Когда рука оказалась в опасной близости от зубов Жени, отбиваться пришлось уже Саше, но тот был цепким и не выпускал свою добычу.       Слишком резко дёрнувшись, Саша влетел затылком в холодильник. Они тут же замерли.       Женя с испугом потянулся к нему, чтобы проверить, нужно ли приложить лёд или с воплями бежать в травмпункт, но Саша вскинул руку, не подпуская его.       - Ты чего?.. – удивлённо спросил Женя, но в ответ ему махнули, затыкая.       – Слышишь?       - Кого? – нахмурился он.       Саша покачал головой, прислушиваясь. Ему мешала дробь усилившегося дождя. Едва Женя попытался сказать что-то ещё, он резко вскочил.       - Дверь открывают, - и с опаской покосился на коридор.       Сейчас они жили здесь втроём, но Рустам, близкий друг Жениного крёстного, должен был вернуться с работы только поздно вечером. Женя тоже настороженно притих, не моргая смотря на край вешалки. В миг отбросив сомнения, Саша рванул к выходу, сердце забилось чуть чаще.       Замок щёлкнул в последний раз. Он упёрся руками в дверь, не пропуская незваного гостя, но напор оказался слишком сильным. Саша заскользил по полу, тщетно цепляясь босыми пальцами за линолеум. Он уже хотел упереться ногой в комод, как из-за двери выглянул мужчина.       - Ты?.. – пробормотал парнишка, пятясь.       - Я.       Мужчина возвышался над ним непреклонно и грозно, военные штаны с заплаткой у паха покрылись грязными брызгами, а куртка налипла в широких плечах. Пересохшие до ранок пальцы крепко держали дверь, будто предупреждая – только попробуй продолжить сопротивляться, и полетишь вместе с ней.       - Володя! – воскликнул неожиданно появившийся за спиной Женя.       Он налетел на мужчину с разбегу, приземляясь в крепкие объятья. Володя растрепал его волосы и шутливо потянул за веснушчатое ухо. Женя хихикнул и ещё сильнее прижался к нему, будто если отпустит, то Володя сразу испарится. Саша всё ещё не двигался с места, наблюдая за ними.       Володю Сашин ступор ничуть не смутил, он просто схватил его и притянул к себе, обнимая до хруста в рёбрах. Парнишка уткнулся носом в воротник куртки, от него пахло кремом для обуви и чем-то ещё, незнакомым и сладковатым. Вдруг опомнившись, он начал вырываться. Володя сразу же отпустил его, разглядывая ярко-голубыми, будто светящимися в полумраке прихожей, глазами. В их уголках собрались ранние улыбчивые морщинки. Заразить Сашу радостью ему не удалось, тот наоборот хмурился.       - Ничего не хочешь сказать? – серьёзным (быть может даже слишком, для подростка) тоном спросил он. – Где ты был?       Глаза Володи потускнели, морщинки пропали. Саша тут же прикусил язык, но настырности не убавил. Он не собирался пропускать его в дом, «его дом» - промелькнуло в мыслях, пока не услышит исчерпывающего ответа.       Дом действительно был его. Как и негласные правила в нём.       - Мелкие вы ещё, такое знать…       - Мелкие? – возмутился Саша. - Ты пропал. Ничего никому не сказал и бросил нас.       - Так было нужно, - не терпящим возражений тоном отрезал мужчина.       Его настроение портилось с каждой секундой, а Женя, отошедший в сторону, болезненно скривился. Он не выносил их ругани. Заметив это, Саша тут же умолк, подошёл к брату и ободряюще стиснул его плечо, но продолжал злобно поглядывать. Следил, как Володя расшнуровывает берцы, как оставляет на вешалке тяжёлую куртку и идёт в ванную, исчезая за поворотом.       - Опять вы… - огорчённо вздохнул Женя и поплёлся на кухню ставить чайник.       «Опять они», с горечью согласился Саша. И ведь надо было умудриться поругаться с Жениным крёстным прямо с порога. Мог же просто порадоваться возвращению.              

***

             - Ну, как у вас дела? – успокоившийся Володя сидел за столом и заинтересованно разглядывал каждую деталь вокруг.       От его цепкого взора не ускользнуло ни свежее пятно от таракана, ни размохрившееся полотенце на ручке духовки. Володя вернулся на свою территорию и проверял теперь, не натворили ли они чего в его отсутствие. Судя по расслабленному виду, в конце концов он остался доволен.       Перед ним стоял гранёный стакан в металлическом подстаканнике, наполненный кипяточным чёрным чаем. Ни сахара, ни лимона. Саша сгорбился на подоконнике и взирал на всех исподлобья, но в его тоне проскочили нотки гордости, когда он ответил:       - Женька в училище культуры поступил.       В одной руке Саша держал кружку с отколотой ручкой, так что та обжигала ладонь, а другой прикладывал к затылку замороженный помидор. Женя, опирающийся спиной на его свешенную ногу, яро закивал, улыбаясь своей солнечной улыбкой.       - Ого, - Володя одобрительно кивнул. – Молодчина, - он поднял свой стакан, и они звякнули, чокаясь. – А ты чего? – поднял он взгляд. - Какие успехи в учёбе?       Саша фыркнул.       - Смеёшься что ли?       - Его не исключили, - радостно заявил Женя.       - Ага. До второго курса дожил, чудеса, а? – усмехнулся Саша.       Володя покачал головой, но всё равно поднялся, чтобы чокнуться и с ним. Это была самая бесполезная и самая неисчерпаемая тема, где из раза в раз всё заканчивалось одинаково: Володя злился, а Саша продолжал бездельничать.       - Ты же способный, чего ленишься? В школе все шансы на пятёрки по физмату были, а ты взял да в коблуху свалил.       - А на кой чёрт они мне? – пожал плечами парнишка. – Разве мог бы я стать каким-нибудь великим архитектором? Нет, конечно.       - Ну ты уж совсем загнул.       Саша отмахнулся, желая поговорить о чём-нибудь другом. На подмогу сразу же пришёл Женя:       - А может тебя ещё осенит? Возьмёшь и пойдешь, не знаю, в милицию за Рустамом? – запрокинул он голову, щекоча волосами голую коленку. – Как по мне, не плохо.       - Кстати, - взбодрился Володя, - где Бородинский? Опять батрачит или сбежал от вас?       Саша улыбнулся краешком губ от звука родной клички. Фамилия Рустама была Бородин, но для Володи он со школы и до конца жизни чёрный хлеб. И ведь надо же было так ловко перевести на него внимание.       Они просидели ещё долго, болтая обо всём попало, делились впечатлениями и незаметно развеивали нависшую над кухней скуку. Обсуждали новых соседей, обозлившуюся на мальчишек бабушку из соседнего подъезда, причины поломки дверцы шкафа в комнате Рустама и прочее, прочее, прочее. Саша наконец почувствовал, как исчезло одиночество, и всё встало на свои места. Володя вернулся, а значит всё снова будет хорошо, вместе с долгожданным уютом появилось и чистое небо, а потом, едва опустилась темнота, под потолком зажглась единственная лампочка, болтающаяся на проводе. Но, как только их голоса утихли, и потух свет, Саша пропал. Он знал, что не заснёт, поэтому отправился бродить по району, пока не промокнут ноги и не отмёрзнут руки.              

***

      

      Рустам и Володя вставали всегда чётко и по будильнику, Женя просыпался от их шума и нехотя, а Саша - когда как.       Тихонько выбравшись из комнаты, он отодвинул гармошчатую дверь и пробрался на тёмную кухню. Из радио на холодильнике неизменно вещал «Маяк». Иногда, как сейчас, его убавляли до шёпота, в иной раз выкручивали ручку на полную, оглушая соседей музыкой. Но никогда не выключали.       На диване, развернувшись спиной, похрапывал Володя. Разбудить его раньше времени было практически невозможно, но, несмотря на это, Саша всё равно пытался не шуметь.       Он открыл холодильник и поморщился от тусклого света. На полке стояли бутылка молока и картонная кассета, Саша вытянул её на себя и приоткрыл пальцем. Только три яйца. Он нахмурился и задвинул её обратно. Быстро открутив крышку, выпил половину бутылки прямо из горла, вернул на место, прикрыл дверцу. Аккуратно поддев деревянный ящик, вытащил буханку хлеба, оторвал кусок, запихнул его в рот.       Часы в конце коридора показывали «5:15». Из квартиры Саша выходил на цыпочках, зато по лестнице нёсся так, что едва не отлетал в стены.       Он опомнился слишком поздно, и пришлось умываться ледяной водой из крана на фасаде дома. А потом бежал, словно в последний раз в жизни, позволяя холодному утреннему воздуху раздирать лёгкие, по спине бил рюкзак с мячом, а впереди ждали рассвет и футбольное поле. Его сводили с ума узоры на ковре, которые он рассматривал, тщетно пытаясь вырубиться. Ему не удавалось спать, когда голова звенела от мыслей и эмоций, а тело рвалось к движению аж до чесотки. Его не отпускало желание носиться в азартной игре, пускай даже с самим собой, вопить после каждого гола и падать, даже если земля грязная после дождя, а ноги пробивает болью.       Его утро горело розовым небом и плавящим глаза солнцем. Всё вокруг казалось невероятным и прекрасным, вплоть до противных серых домов. Он не был одинок – к нему прибежал бездомный пёс, и они гонялись за мячом вместе, отнимая друг у друга, пока не свалились без сил. Саша – на скамейку, пёс – в жухлую траву.       Учебный день впереди казался пыткой, потому что запрещал быть радостным и живым.       Тяжело продышав слишком быстро бегущую вечность, Саша поднялся на ноги. Голова немного кружилась. Вокруг стало уже совсем светло, а из домов начали вылезать хмурые люди. Бездомный пёс, вильнув хвостом, сбежал, оставив его в одиночестве.       Саша осмотрел себя, решая, не слишком ли сильно запачкал одежду. Одёрнув прилипшую к спине футболку, он пришёл к выводу, что выглядит вполне сносно, и возвращаться домой нет смысла. Осталось только набраться отчаянья и броситься с головой в бесконечную скуку, приклеивающую к парте.              

***

      

      Пожав паре однокурсников руки на прощание, Саша поспешил к выходу. День смазался в кляксу из бесполезных вопросов, скомканных ответов, скрипа мела по доске и тупых шуток в шумной компании. У него не было чёткого плана действий, но можно было бы добраться до центра города, чтобы подкараулить Женю у училища, или спуститься к Волге, а может по пути что-нибудь ещё придумается. Это было не важно, ведь вместо вчерашней противной мороси этот день был солнечным, даже немного тёплым, так что любая идея была бы хорошей. Саше не терпелось вырваться из душных стен и кинуться на поиски приключений. Но, едва он выскочил за дверь, то сразу же удивлённо замер. В нескольких метрах от входа стоял Володя.       - Э-э, - протянул Саша, подозрительно сузив глаза. – Привет?       Его пришли встретить. Однако что-то радости от этого не прибавилось. С чего бы? Володя был не из тех, кто с нетерпением ждёт своих детей после занятий, чтобы расспросить, как прошёл день. Он приходил сюда только дважды: когда Саша подавал документы, и когда его вызвали к директору, отказавшись впускать в училище без опекуна. В тот раз они с Лизой разбили стулом окно.       Чем дольше Саша разглядывал Володю, тем сильнее становилось не по себе.       - Привет, - поздоровался тот. – Проводишь до работы?       Саша растерялся ещё сильнее, но кивнул. Володя работал на КПП и по совместительству охранником на заводе, который находился аж за Кировским рынком, добираться до которого полчаса на трамвае. В обратную сторону. Ситуация становилась всё странней: к директору не вызывали, да и вряд ли хорошее настроение настигло сегодня ещё и его.       Пока Саша строил догадки, они уже прошли учебный корпус и свернули на трамвайные пути.       - Что я успел натворить? – с наигранной беззаботностью наконец спросил он, подстраиваясь под храмоватый темп.       - Пока ничего, - улыбнулся Володя. – Просто хотел поговорить.       Саша напряжённо сжал лямку рюкзака, не ведясь на спокойный тон. Может ли он сейчас получить выговор за вчерашнюю дерзость? Вполне. Володя, не замечая (или игнорируя?) его переживания, продолжал:       - Ты же спрашивал меня вчера где я был, так вот…       Саша поперхнулся слюной и закашлялся. Он был уверен, что как минимум получит от Володи по шапке, но никак не то, что тот сам придёт к нему, чтобы рассказать о своих приключениях.       - …ты же знаешь, что у меня были сестра и брат, так? – издалека начал он, выводя из себя своей размеренностью.       Неужели не придётся самостоятельно рыскать, чтобы что-то узнать? Саша закусил губу, чтобы не начать его подгонять. Он старался вести себя как можно спокойнее.       - Да, знаю. Женькиного папу вроде Ермолов Сергей Васильевич звали, - протараторил он. – А почему «были»? Сестра же живая ещё.       - Уже нет, - спокойно произнёс Володя.       Саша почувствовал, как от головы отлила кровь, и она начала кружиться. Кончики пальцев быстро похолодели. Он требовательно молчал, ожидая продолжения, но не выдержал и выпалил:       - И ты уезжал на похороны? – а потом сощурился. – Три месяца хоронили?       Володя покачал головой, не теряя своей успокаивавшей когда-то полуулыбки.       - Почти, - поправил он. – У Ани был сын. Точнее есть.       Саша замер и поражённо уставился на него. Володя дёрнул его за рукав, оттаскивая с рельс. Вместе с предупреждающим звонком трамвая забренчали его мысли.       У Володи есть второй племянник. Сколько ему? Кто он? Как зовут? Что Володя так долго с ним делал, пытался найти родственников или определить в детский дом или?..       - Я решил забрать его, - ответил Володя на непрозвучавший вопрос. – На проверки, документы и курсы уходит куча времени, сам же помнишь. И это ещё, считай, легко отделались, - миролюбиво объяснял он.       А Саша всё никак не мог прийти в себя.       - Усыновил, - тупо констатировал он, а потом бездумно протянул: – нас не хватает что ли.       Володя усмехнулся и потрепал его по голове, разлохмачивая русую копну.       - Да уж, с вами не соскучишься. Но его я не усыновил, там другая история.       - Погоди-погоди, - покачал Саша головой, притормаживая. – Он же твой родственник, как и Женя. Женю ты усыновил, так? А я под опекой.       - Ну по-хорошему тебя и под опеку брать было нельзя из-за отца, - хохотнул Володя. – Но сам знаешь, как у нас вопросы решаются.       - Ага, - ухмыльнулся он. – Интересно, батёк живой ещё? Или от цирроза помер…       - Не знаю, - пожал мужчина плечами, - я на старую квартиру не ходил, времени не было, да и жильцы там, делать нечего. А про маму не слышал ничего?       - Да ладно, смеёшься что ли? – махнул рукой Саша. – Она как в пять лет слиняла, ни разу даже письмо не написала. Ни на день рождения, ни на новый год… - вздохнул он. – Даже на суд не явилась, её прав заочно же лишили. Ну так чего с мелким?       - Попечительство оформили, - коротко ответил Володя, не вдаваясь в подробности.       - А в чём разница? – вскинул Саша бровь.       - Не забивай голову, юридические формальности, - поморщился тот, завершая диалог, после чего дал ему время переварить информацию.       Саша шёл рядом, невидяще смотря перед собой. Он собрал порядка трёх луж и провалился бы в колодец, попадись он ему.       Их было четверо – покалеченных жителей покалеченной квартиры посреди Металла. Рустам, пожизненно Бородинский, прошедший от школы до войны бок о бок с Володей и брошенный разбитым вдребезги женой; Володя Ермолин, хромающий, получивший осколочное ранение в Афганистане и упустивший жизни своих брата и сестры; его крестник Женька, потерявший сначала папу, а потом и маму с отчимом; и Саша Тарасов, сбежавший от нападок отца-алкоголика. Все они слиплись во едино, став целым и чуть менее израненным чем-то. Теперь к ним попытается приклеиться некто пятый и чужой.       К ним склонялись молодые деревца, образуя тоннель, как для поездов, но скромнее. Когда Саша в пятый раз прокручивал одни и те же мысли, пора было сворачивать, и тут же в голове у него что-то щёлкнуло.       - Попечительство, да? – через зубы процедил он. – И ты не мог сразу сказать: «Вот такие дела, ребятки, твоя тётя, Женечка, умирает, и у тебя вообще есть брат. Вот так вот, Сашечка, не волнуйся, я вас не кинул»? – он прорычал это глядя прямо в глаза Володе. – Тебе не кажется странным, что ты пришёл посреди ночи, собрал манатки и свалил?!       Мужчина нахмурился, но стоило ожидать подобной реакции.       - Александр, вы забываетесь, - сурово отметил он, заставляя Сашу едва ли не трястись от злости. – Я сказал тебе всё, что тебе требуется знать, до остального ты ещё не дорос.       - Не дорос?! – ещё ярче вспыхнул Саша. – Сколько мне должно быть лет, чтобы ты перестал считать меня ребёнком? Лет сорок? Так вот я и так последние года три ощущаю себя дряхлым дедом!       Володя в момент изменился в лице и запрокинул голову.       - Дряхлым дедом? – захохотал он.       Саша зло выдохнул через ноздри, а потом сам, будто подавившись, усмехнулся. Этого было мало для того, чтобы успокоиться. Он пихнул Володю в бок.       - Да, дедом.       - Ну тогда за мной вообще дорожка из песка, - сознался тот.       Саша снова попытался усмирить себя и разложить мысли по полочкам. Мимо них прошла женщина с коляской, а следом пробежала пара сорванцов, едва не снося с ног. Знак трамвайной остановки уже виднелся, а появление ребёнка в их доме по-прежнему казалось абсурдом. Неужели Саша станет нянькой и будет ловить его по подоконникам? А с кем он будет, когда все уйдут на работу и учёбу? Володя с Рустамом, как раньше, начнут брать ночные смены по очереди? Денег на его содержание теперь понадобится гораздо больше, Саше стоит найти подработку. Где он будет спать в конце концов?       - Ждём трамвай? – уточнил он, окончен ли разговор.       Володя бросил на него странный взгляд, сея сомнение, и раскинул руки.       - Мне незачем.       С секунду тупо попялившись ему в лоб, Саша наконец додумался перевести взгляд ему за спину и, будто впервые, увидел небольшой рыночек.        - Это прикол такой? – сощурился он.       - Это жизнь такая, - хлопнул его по плечу Володя. – Уволили вашего старика за прогулы, теперь буду тут. Поэтому, Сашка, не прогуливай, это плохо.       - И как мы теперь? – болезненно скривился тот.       - Не забивай голову, - взъерошил Володя песчанные волосы. – Не твоего это ума дело. Прорвёмся.       Саша глубоко вздохнул и коротко кивнул.       - Не спросишь, ночевал я дома или нет? – вдруг спросил он.       - Незачем, - мотнул головой Володя. – Только ты так по-варварски хлеб ешь.       Остановившись перед входом на рыночек, он сжал Сашино на плечо и строго произнёс:       - Я надеюсь, вы хорошо его примите, - он смотрел на него с уверенностью, ничуть не сомневаясь в его силах.       Саша понимал это, чувствовал. Он был готов взять на себя ответственность и оправдать доверие. Его злость на Володю постепенно отступала, сменяясь предвкушением чего-то нового.       - С Женькой я вечером поговорю. Он мальчишка забавный, думаю, поладите, - Володя сжал его плечо, прежде, чем отпустить.       Саша кивнул, обещая себе сделать всё возможное. Он уже хотел попрощаться, как вдруг кто-то через дорогу крикнул:       - Санечка, где пропадаешь?       Володя без задней мысли обернулся вслед за Сашей. Его настрой в момент разбился на осколки, а лицо потемнело.       - Это ещё как понимать? – прозвучал над ухом его севший голос.       Компания скрылась во дворах, а Саше захотелось исчезнуть. Едва они помирились, едва поняли друг друга, как появились эти идиоты и всё уничтожили. Он до последнего пытался казаться невозмутимым, будто не сгорал от тупой болезненной злости.       - Никак не надо, это…       - Мне казалось, ты покончил с этой историей, - в неверии говорил Володя. – Значит, мне было достаточно просто выйти из дома, чтобы ты подсел на наркоту? Снова?       Саша похолодел. Эти слова выбили из него весь воздух, так что вдыхать выходило только через силу. Земля под ногами показалась неустойчивой, но опереться было не на что.       - В глаза мне смотри, бесстыжий, - с горечью приказал Володя. – Какое к тебе после этого доверие?       Саша плавился изнутри. От боли за в секунду расколовшуюся веру. От злости за то, что его окликнули. От страха стать разочарованием.       - А к тебе какое? – огрызнулся он в ответ и тут же закусил язык едва ли не до крови.       - Свободен, - выплюнул Володя, оглядев его в последний раз полным презрения взглядом.       В груди у Саши свернулся клубок, грозящий вот-вот сожрать его сердце. На глаза начали наворачиваться слёзы беспомощности. Он смотрел в спину Володе и изо всех сил пытался не заорать. От боли, от злости, от страха.       - Не ширяюсь я! – он хотел, правда хотел сказать это спокойно и достойно, а не стыдливо выкрикивать. – Честно! Я с ними не общаюсь!       Но Володя даже не оглянулся. Дверь одного из ларьков захлопнулась за ним, оставив стоять посреди улицы.       Саша рывком развернулся, уходя, до боли сжимая кулаки, не позволяя себе сорваться. Он чувствовал себя подбитой псиной. Володя ткнул в самое больное. Он видел, как Саше было плохо тогда. Знал, скольких сил стоило протрезветь и стать человеком, и какую вину чувствовал Саша перед Женей за каждую «счастливую» секунду.       Но всё равно без раздумий ткнул в едва затянувшуюся рану.       Саша чувствовал себя преданным и выброшенным на помойку.       Он сцедил вязкую слюну и харкнул на асфальт. Спустя ещё пару тяжёлых шагов, его прорвало, он остановился и заорал на всю улицу:       - Сука! – об асфальт ударился кинутый им рюкзак и отскочил в сторону из-за мяча внутри.       Саша нагнал его и пнул изо всех сил, впечатывая в стену гаража. Он бы мог орать и дальше, хоть до посинения, но из гаража вышел огромный мужик с гаечным ключом. Не теряя ни секунды, Саша подхватил свой рюкзак и понёсся в сторону дома, едва не переламывая ноги в кювете. В след его поливали грязным матом, но он не слышал ничего, кроме стука крови в ушах. Не чувствовал ничего, кроме боли, злости и страха.              

***

             Их дворы выглядели как сплошное недоразумение: две молоденькие панельки в окружении огромных, массивных домов из красного кирпича. Высокие и длинные, на пять подъездов, старые и потемневшие, они казались непреступными стенами с кучей глаз. А между ними одинокими кучками вразнобой затерялись детские площадки. Саша с Женей всегда сбегали на одну и ту же, она пряталась между новым и двумя старыми домами и казалась самой защищённой.       Саша надвигался тяжёлой поступью и выглядел крайне угрожающе, особенно, для впечатлительных первоклассников. Всё вокруг его бесило, достаточно было одного неправильного слова или движения, чтобы обрушить на себя весь его гнев. Живя в соседних подъездах, все дети давно были научены горьким опытом, что если от ботинок Саши отлетают камни, то находиться рядом с ним опасно. Особенно в этом его закутке. Он мог спихнуть с лавочки, закинуть мяч на крышу электронной будки или наорать.       - Ты чё тут забыл?! – гаркнул он, перемахивая через ряд клумб.       Злого Сашу искренне боялись. На площадке остался только один парнишка, лениво покачивающийся на качелях. Он даже не обернулся на грозный голос.       - Я тебя спрашиваю, - Саша резко дёрнул за металлическую рукоятку, останавливая качели.       Парнишка поднял на него голову и равнодушно осмотрел. Отметив сжатые кулаки, он лишь вздохнул и прислонился спиной к противоположной стороне. Не ожидавший такой безразличной реакции, Саша замер, разглядывая его в ответ.       Это был подросток примерно одного с ним возраста, темноглазый, темноволосый, кудрявый и совершенно незнакомый. Во всём городе Саша ни разу не видел никого похожего. Но дело было не во внешности, нет, а в его образе. Он будто таил в себе что-то опасное. Худой, тонконосый и ушастый, сливающийся кожей с бледно-серым свитером, но отнюдь не беззащитный.       Парнишка шаркнул кедом по земле, отталкиваясь. Качели снова закачались.       С Саши спало оцепенение, оголяя притихшую злость. Этот человек лишь разгонял её своим равнодушием, заставляя сердце колотиться ещё сильнее. Его хотелось схватить настолько сильно и настолько резко, чтобы он проявил хоть какую-то реакцию.       Испуг, агрессию, удивление. Да что угодно.       - Ты оглох совсем?! – Саша схватил его за шиворот и стащил с качелей.       Он вложил в замах каждое задевшее его слово, сказанное Володей, чтобы выместить всю боль на неизвестного человека. Он не знал пощады. Но парнишка вдруг ловко вывернулся из хватки и вонзил в бок свой острый локоть. Саша согнулся от боли, но тут же накинулся новым порывом. Кулак пронёсся в сантиметре от скулы, задев лишь несколько кудряшек. Парнишка отскочил назад, но врезался в качели, едва не упав спиной назад. Он больше не имел возможности отступить, оставалось только укрываться.       Со стороны раздался возглас.       Саша замер, задержав удар вместе с дыханием.       - Воу, воу, воу! Сашок! – к ним бежала девушка в развивающейся от скорости олимпийке.       У Саши загорелись глаза. Он отступил, давая своей жертве возможность твёрдо встать на ноги и отпустить качели. Перескочив через клумбу, она затормозила, роняя на лицо гладкие чёрные волосы. С хлопком сцепилась с Сашей в рукопожатии, и, приобнимая за плечо, едва не упала вслед за тяжёлым выдохом.       - Кто это? – сразу спросила она несмотря на сбитое дыхание.       Саша сжал челюсти. В их краях все уличные дети так или иначе были знакомы и о новых людях узнавали прежде, чем увидеть. Об этом парне никто ни разу не упоминал, а значит он на Металле совсем недолго. Чистейшая сенсация. А Саша даже имени спросить не додумался.       - Ты откуда? – грубо спросила девушка.       - С Тольятти, - равнодушным тоном ответил тот.       Саша шокировано распахнул глаза, а его подруга отступила на несколько шагов с недоверчивым призрением в лице. Ожидавший такой реакции парнишка сел обратно, придавив руки.       - Ну тогда я не удивлена… - девушка с задумчивым видом перевела взгляд с него на Сашу, а потом обратно.       Она остановилась на ушах. Впервые выразив заинтересованность в происходящем, тот поспешно вытащил из-под себя пальцы и растрепал волосы ещё сильнее, прикрываясь ими. Саша возмущённо фыркнул.       - Как зовут?       Парнишка проигнорировал его.       - Тебе вопрос задали, - нахмурилась девушка.       - Миша.       - Мгм… Впервые слышу, - эти слова были обращены к Саше, но тот ничего не ответил.       На него не реагировали, ему не отвечали. Неутихающая ярость всё ещё не выплеснулась наружу только благодаря подоспевшей подруге. И только благодаря ней у них теперь была важнейшая информация – Миша с Тольятти.       Это был самый опасный город в области. Он находился совсем рядом с Самарой и кишел барыгами, спидозниками и вооружёнными бандитами. Туда категорически не отпускали детей, да и сами взрослые старались избегать его.       - Меня… - начал Миша, но его оборвали.       - Пошёл к чёрту, Миша, - выплюнул Саша и развернулся. – Пошли отсюда, - добавил он, убираясь из двора. – Лиза!       - Иду я! – она хлопнула его по спине, догоняя. – В Металлургов?       Саша кивнул и сунул руки в карманы кожаной куртки. Они притихли, направляясь к парку. Теперь их мысли метались в совершенно разных направлениях: Лизу волновал подозрительный Миша-с-Тольятти, а Сашу – то, что он стал разочарованием для Володи. Негодование постепенно перерастало в смирение, превращаясь в жгучий разъедающий изнутри яд.       Облака тем временем постепенно расползались, вновь пропуская солнце, и листья над их головами засветились золотым. Асфальт уже успел подсохнуть, а нос под горячими лучами оттаивал, начиная шмыгать. Саша покосился на Лизу, точно так же прячущую руки в тепле, уставшую и как всегда голодную.       - Где тебя две недели мотало? – серьёзно спросил он, останавливаясь на светофоре.       Она взглянула ему в глаза – на том же уровне с её – и бессовестно соврала:       - Валялась с ангиной.       Саша не поверил, не отвернулся и не пошёл вперёд, несмотря на то, что уже загорелся зелёный. В который раз одна и та же песня.       - Отец? – спросил он, заранее зная ответ.       Лиза сжала губы и раздула ноздри. Не прикасаясь к ней, можно было почувствовать, как напряглись все мышцы; не заглядывая, увидеть сжатые кулаки; и не проникая в голову, услышать гневную тираду. Она разрывалась на кусочки между своими желаниями и страхами. Из раза в раз в ней переламывался прутик, и она по новой начинала бояться людей. Сашу. Снова ставила их на одном уровне.       - Да, – выдохнула она, первой выходя на дорогу.       Лиза – это безгрудая, грубая пародия на пацана с обрубленными мясным топором волосами, сбитыми кулаками и торчащими рёбрами. О ней не стоило знать ничего и никому. Никому, кроме Саши.       - Герыч вернулся, - призналась она, а потом прошипела: – Сидят теперь с отцом бухают. Дембель обмывают, уроды. Так что я у тётки пряталась.       - Фу, - поморщился Саша.       - Вот и я о том же.       Эта женщина была конченой кошатницей, считающей своих питомцев за людей. Относительно недавно она начала стремительно сходить с ума, разговаривая с предметами мебели. А в её квартире, насквозь провонявшей кошачьей мочой и фекалиями, было просто невозможно дышать.       Лиза потянулась и во весь рот зевнула, а потом сложила руки на голове, словно крышу. Она вела себя спокойно и раскрепощённо, словно ничего её не коробило, и душа была чиста. Саша заразился её зевком и удовольствием от жизни.       Они уже добрели до парка. Впереди раскинулось озеро с огромным фонтаном посередине. Осенью его отключали, однако он не терял своего величия: на фоне золотых деревьев в своей яркой грации восседали белоснежные каменные лебеди. Они, распахнув крылья, окружали высокую стелу. Фигура в центре была похожа на странную женщину с рукавами из вееров и лицом Масленицы. Саша искренне не понимал её значения.       Он быстро сбежал по ступеням и налетел на перила, отделяющие прогуливающихся от домиков с лебедями. Но на деле, повиснув животом и едва не опрокидываясь, он увидел только раскормленных уток и селезней.       - Холодно уже походу, - с толикой печали в голосе отметила Лиза и потянула его за подол куртки, чтобы не грохнулся. – Шею свернёшь.       - Знаю, - поморщился Саша, но с перил слез.       Они двинулись по кругу вдоль бетонного берега. Людей было мало, всем мешали ежедневные заботы вроде работы или бесконечной череды готовки, уборок и ещё раз готовки. Люди бессмысленно тратили свою жизнь на рутину, не видя красоты у себя под носом. Саша не мог отвести взгляда от неба в отражении озера, ярких всплесков ветвей и падающих на них же листьев. Он мало что смыслил в искусстве, но его завораживали осенние цвета. Беспокойство постепенно отступало, и он смог произнести почти спокойным голосом:       - А у нас Володя вернулся.       Лиза сразу же развернулась к нему и прыгнула, перегораживая дорогу.       - Круто!       Саша пожал плечами. Он свернул к озеру и заскользил подошвой по бетону, скатываясь к воде. Лиза поспешила следом, смертельным номером побежав, как по дороге. Он сразу же кинулся в её сторону, пытаясь поймать, чтобы та не улетела в холодную воду. Вовремя затормозив схватил Лизу за живот, едва не падая вместе с ней.       Она усмехнулась, покачиваясь. Глядя на поджатые губы, она понимала, что Саша пытается скрыть такую же глупую улыбку. Однажды они убьются. Но пока рано.       Саша уселся прямо на бетон и закинул голову назад. Он не понимал, рад ли приходу Володи, обижен, чувствует злость или всё-таки вину. В голове образовалась какая-то каша из эмоций и неутихающего желания что-то делать. Хотелось раствориться в небе, чтобы ничего не чувствовать, и в то же время нырнуть в озеро, чтобы замёрзнуть, но зато будет весело.       В лесочке взметнулась стая птиц и пролетела клубком над ними. Такие же сумбурные.       - Я, походу, стану папашей, - заявил он.       Лиза присела рядом на корточки, в шоке распахнув глаза. Кажется, даже побледнела от удивления.       - Чего? – вытянула она шею. – Меня всего дней десять не было, а ты уже обрюхатить кото-то умудрился?       Саша усмехнулся, не глядя на неё.       - Не дождёшься, его и без меня зачали.       Лиза махнула рукой и отвернулась, делая вид, что разочаровалась.       - Короче, в нашем дурдоме пополнение, Володя откопал племянника и привёл домой. Это сын сестры его. Семья полная сюрпризов, а? – покосился он на подругу.       Та выковыривала камень. Но уши всё равно навострила.       - Не то слово. И как он? Очередной противный спиногрыз?       - Не знаю, я его ещё не видел, но Володя сказал, что он забавный, - покачал он головой. – Но, если он меня доведёт, завещаю тебе свой мяч, - и ткнул большим пальцем себе за спину.       Лиза хитро заулыбалась.       - В таком случае я постараюсь в ближайшее время прибить тебя самостоятельно, - она напомнила Саше своим жутким тоном какого-то злодея-психопата из фильмов.       - Замётано, - на тот же манер ответил он, и подобрался к воде.       Рука стремительно замерзала, пока он пытался сделать воронку. Едва Лиза потеряла бдительность, он начал забрызгивать её мелкими капельками с пальцев.       Однако таким дешёвым трюком её уже было не провести, слишком долго друг друга знают.       Саша сразу же получил щебёнкой по колену и отскочил, словно воробей.       - Ай! – высказал он.       - Сам такой, - заявила Лиза и поднялась. – Всё, надоело, расчехляй свою дамскую сумочку, и пошли в футбик гонять.       Саша с кряхтением разогнулся. Колено хрустнуло. Он попытался отряхнуться, но сразу же плюнул на это дело и полез в гору – обратно на тротуар.       - Или детей воровать? – предложил он, хлопнув по рюкзаку.       - Или детей воровать, - согласилась Лиза.              

***

             Возвращаясь домой, Саша чувствовал себя гораздо лучше. Агрессивная манера поведения Лизы отрезвляла лучше холодного душа и переводила внимание исключительно на себя и свои шутки. Она появлялась всегда как нельзя кстати и жестоко исцеляла. Так уж повелось – вывернула мозг наизнанку и развеяла мысли по ветру, зачем вообще заморачиваться?       Он был настроен серьёзно: спокойно зайти в квартиру, достойно вытерпеть все уколы со стороны Володи и поговорить. Разложить всё по полочкам. Правда на стороне Саши, свидетели при нём же, главное правильно преподнести разговор и не поругаться. Хотя с этим всегда было труднее всего, потому что, если Сашу обвиняли в том, чего он не делал, то нервы заканчивались в считанные секунды.       Завидев издалека дверь в свой подъезд, Саша замедлил шаг, собираясь с мыслями, пока не остановился совсем. Но не из-за волнения. По дороге в том же направлении двигалась знакомая фигура. Миша. Саша нахмурился, просчитывая траекторию его движения и с каждой секундой верил собственным глазам всё меньше. Не могло же ему повезти настолько? Какова вероятность, что самый раздражающий персонаж на районе поселился именно в его подъезде? Этого ещё не хватало.       Тем временем дверь подъезда раскрылась и спустя пару секунд с грохотом захлопнулась. Магнитный замок не работал уже второй день, так что ключи не требовались. Быть может повезёт, и он тут не живёт?       Выждав несколько минут, Саша двинулся вперёд. Дистанция должна была оказаться достаточной, чтобы больше не пересекаться. И действительно – в подъезде тишина. Саша вскочил на ступени и понёсся вверх: первый пролёт, второй; мысли вновь настраиваются в нужное русло; третий, четвёртый – считал Саша в уме. На последнем повороте он запнулся и, падая, упёрся в чумазую стену. Перед глазами снова материализовался этот идиотский образ.       - Опять ты, - прошипел Саша в неверии глядя на кудрявую копну.       Миша замер с поднятым кулаком, не решаясь постучать. Переведя взгляд на лестницу, он нахмурился.       - Ты меня преследуешь?       Саша повторил выражение его лица.       - А по-моему – ты меня, - он поднялся на ещё на несколько ступеней. – Это моя квартира, - указал он головой на дверь.       Миша глянул на номер и прошептал:       - Чёрт…       Саша злорадно усмехнулся и угрожающе сократил расстояние.       - Вали, чего встал, - огрызнулся он.       Миша отошёл в сторону, теряясь в тени. Саша сунул руку в карман. Потом в другой. Потом скинул рюкзак, даже не надеясь найти ключи в нём. Захотелось прошипеть то же самое «чёрт». Это же надо было, оставить ключи. Причём не факт, что дома. Ещё и этот Миша продолжает прожигать дыру в затылке. Саша резко обернулся на него, вместе с тем громыхнув пяткой по двери.       - Чё ты тут забыл? Я же сказал ва-ли, - по слогам повторил он.       - Слава всему сущему, - дверь распахнулась, за ней оказался Рустам. - Мы уж искать вас хотели. Проходите.       Саша непонимающе на него обернулся и переступил порог. Миша шагнул за ним, и Саша вскинул руку, преграждая проход.       «Вас?» Сашу и кого? Мишу? При чём здесь он? Что за бред происходит?       Не убирая руки с косяка, Саша переводил взгляд с одного на другого и продолжал ничего не понимать. Что-то не складывается. Пацан взялся из неоткуда, просидел пол дня на качелях в их дворе, а теперь стоит у входа их квартиру. А Рустам его приглашает.       Пока Бородинский терпеливо ждал, Миша начал постукивать по бедру и, игнорируя грозное лицо перед собой, вопросительно смотрел на него. Будто хотел услышать того же, что и Саша: «А ты кто такой? Иди отсюда». Но Рустам молчал.       До Саши начало доходить. Это понимание было ужасным. Хотелось ошибаться.       - Слышь, - обратился он к Мише, - твою мать случаем не Аней звали?       Рустам тяжело выдохнул, осознавая всю безнадёжность Сашиной тактичности. Но самому Саше было начхать. Он просто надеялся, что Миша ответит «нет».       - Именно так и звали, - равнодушно откликнулся тот, продолжая смотреть на сочувствующего Рустама.       Рука безвольно повисла, освобождая проход, и Миша просочился в квартиру.       - Полное очко, - изрёк Саша, глядя Рустаму в глаза. – Это чё за чудище? Откуда оно тут взялось? Вы как его впустили вообще, от него же Тольяттинским духом за километр разит…       - Ну всё, хватит, - выдохнул тот. – Разувайтесь и проходите, мы ждём вас на кухне, - хотя, пусть он и обращался во множественном числе, говорил он с Мишей.       Саша влетел туда как пушечное ядро ещё до слов выражая негодование.       - Ты серьёзно?! – воскликнул он. – Привет, Жень. Володя, да что творится?!       Мужчина сидел за столом на своём месте, сохранял осанку вместе с ледяной выдержкой. Ни единый мускул на его лице не дрогнул. Холодная пустота, никаких эмоций. Саше постепенно начало становиться не по себе от его увесистого молчания. Они вросли взглядами в лица друг друга, не нарушая ни дистанции, ни уверенности в своей правоте.       Два безнадёжных гордеца, способных убить за свою честь.       Саша отсчитал третью минуту и ни единой попытки вмешаться. Рустам и Женя знали, уважали и побаивались. Миша чуть меньше сходил за идиота. Часы перечили щелчками отсчёту.       - Значит так, - начал он, затаскивая в квартиру оставшиеся на лестнице размышления. – Я не притрагивался к наркотикам с момента как сказал, что завязал. Ни разу. Эти гон... эта шайка просто прикололась потому что знает, как ты будешь беситься, - с расстановкой говорил он, не сходя с места и не жестикулируя. – Я всегда знал и рассчитывал на твоё благоразумие, думал, что ты умеешь держать себя в руках, но… - Саша драматично замолчал и отошёл к мойке, опершись от неё.       Двое квартирных сторожил сидели в похожих позах на диване и не перебивали. Женя следил за Сашей, Рустам вычленял даже дыхание Володи. Теперь стал виден и пятый лишний.       - А вот этого полупокера я нашёл у нас во дворе. Не так я его себе представлял, если честно, - пожал он плечами. – Лет на десять помладше, не больше семи. Как-то прогадал.       Володя тяжело вздохнул, с усталостью прикрывая глаза. Трудно было сказать, что он думает. Две темы, интересно, какую он посчитает более важной? Для Саши это было равносильно выбору между ним и выскочкой. Кто для Володи на первом месте?       - Бородинский и Женя мне всё рассказали, можешь больше не поднимать эту тему. Я верю тебе.       - Так чего ты так на меня взъелся, если они сказали бы тебе всё сразу? – фыркнул Саша.       - Потому что моя мать три месяца назад умерла от передоза, - монотонно ответил за него Миша.       И больше не произнёс ни слова. С губ Саши сорвалось однозначное «оу». Потом снова начали всплывать организационные вопросы, по мере решения которых разговор разворачивался в живое обсуждение, где бесстрашно переговаривались все четверо. Так решилась судьба спального места Миши – перетащись с балкона матрас и постелить в комнате мальчишек. Сашу это возмутило по двум поводам, оба из которых он не мог озвучить: во-первых, про тетрадь под матрасом знать никто не должен, а значит перепрятать её нужно как можно скорее; во-вторых, если он заявит Володе, что не желает спать в одной комнате с его осиротевшим племянником, просто потому что тот ему не нравится, то сам окажется в подъезде.       Ситуация отстой, хорошего мало, но зато Женька светился и веселился, будто ему позволили завести кота. Похожего много: спит где попало, ходит с видом омерзительной невозмутимости, поди ещё и питается на помойках, а в завершение: на Мишу у Саши сразу объявилась аллергия – кулаки чешутся.