Под пеплом Феникса

Как только Орден Феникса приступил к работе, думать о своей печальной участи времени стало не хватать. С утра Перси приходил в Министерство, занимался документацией, рассылал по отделам записки-самолетики, разбирал входящую почту и готовил речи мистера Фаджа для публичных выступлений. Когда удавалось выкроить время, свободное от “официальной” работы, он отправлялся в архив и настолько невозмутимо запрашивал необходимую информацию, что архивариусам и в голову не приходило сомневаться в его честности: — Протоколы судебных заседаний начала восьмидесятых?.. — Моя должность подразумевает исполнение обязанностей секретаря суда на заседаниях Визенгамота. Хочу заранее ознакомиться с формой. — Отчеты о конфискованных артефактах?.. — В департаменте Магического Правопорядка потеряли какую-то безделушку из вещдоков, но никто не уверен, что она вообще существовала. Пытаемся найти ее в записях. — Данные о переписи магического населения на семьдесят восьмой год?.. — Оцениваем демографическую обстановку в стране, сравниваем с предыдущими показателями. При мистере Фадже уровни прироста и жизни населения значительно выросли, если вам интересно. Его очередь дежурства у Отдела Тайн пока не наступила, так что после работы он отправлялся домой, откуда почти сразу же аппарировал на Гриммо. Там, по крайней мере, можно было отбросить натянуто вежливую улыбку, и, немного ослабив галстук, он принимался за изучение и анализ полученной информации и составление списков и планов вылазок. Внутри определенные Дамблдором группы разбивались по два-три человека, чтобы не привлекать внимания толпой, и пока их походы успехом не увенчивались. Билл с иронией рассказывал, как местная старушка приняла его за черта (мама не преминула указать на его “непозволительно дерзкий” внешний вид, а Билл предположил, что та пожилая леди, вероятно, просто боится ирландцев). Наземникуса Флетчера уже дважды чуть не повязала маггловская полиция (и это только те разы, о которых он признался), а, по словам Тонкс, стоило их маленькому, но могучему отряду выдвинуться в одну из деревень, как Снейп своим мрачным лицом распугал всех живущих там волшебников и крестражи вместе с ними. Блэк на все эти истории реагировал, к удивлению Перси, довольно мрачно. Он напоминал пса, перед носом которого из-за забора водили костью. Не единожды он пытался вырваться из дома вместе с одним из отрядов, но каждый раз Грюм и Макгонагалл его осаживали. В Министерстве, как и предсказывал Шеклболт, имена Поттера и Дамблдора с каждым днем все заметнее превращались в подобие ругательств. Перси оглянуться не успел, как Министр подписал указ о снятии Дамблдора с поста председателя Визенгамота, а ни один новый выпуск “Пророка” больше не печатался без междустрочных упоминаний бывших героев. Тем не менее, сдаваться пока никто не собирался, и Перси невольно подмечал, как с каждым новым заданием его соучастники (пока они сидели в подполье, называть их коллегами у него язык не поворачивался) организовываются активнее, с каким-то огоньком в глазах. Сам он, хоть и испытывал некоторое приятное и даже немного горделивое волнение при мысли, что они предотвращают новую гражданскую войну, гораздо больше думал о том, что их за это скорее посадят, нежели скажут “спасибо”. Из позитивного, Пожиратели Смерти пока не высовывались и нападений не совершали. Хотя Перси полагал, что, как и у него, у многих в Ордене закрадывалась циничная мысль о том, что, если бы они это делали, переубедить Министерство было бы проще. В среду Перси пришлось задержаться в Министерстве. Он протоколировал совещание Министра с главами департаментов, на котором Ликорис Борн, отвечавший за Магические Популяции, рьяно отбивал бюджет у отдела Магического Транспорта: — За прошедший год из-за финала Чемпионата Мира по квиддичу и Турнира Трех Волшебников в распоряжение мистера Инглби, — он глядел на главу департамента Транспорта из-под густых седых бровей, — была передана рекордная сумма на установку порталов и открытие новых каминов. Мы же остались в стесненных обстоятельствах и были вынуждены прибегнуть к сокращению штата… — В Британии уже не осталось такого количества магических тварей, за которым нужно было бы следить целой армии, — Винсент Инглби тщетно пытался удержать сползающую ему на глаза остроконечную шляпу, — Даже сейчас половина ваших охотников на оборотней давится от скуки в штаб-квартире и получает жалованье за посещение буфета! — Если вы хотите предоставлять места исключительно функционирующим кадрам, мистер Инглби, половина страны останется без работы, а офис Министерства можно будет перенести в хижину лесника у Хогвартса. — Это можно не записывать. — бросил мистер Фадж Перси и издал тихий смешок. Перси для видимости его поддержал и беззвучно хмыкнул. — Возвращаясь к тому, что я говорил… — мистер Борн снова напустил на себя маску невозмутимости. Рука Перси двигалась машинально, чернильные завитки ложились на бумагу идеально ровно. Мысли его сами собой переключились на Орден: отец сейчас на дежурстве, не дай Мерлин его поймают; Билл уже должен был вернуться из Гринготтса и доложить Грюму обстановку в гоблинских кругах; мама наверняка переворачивает Гриммо вверх дном и избавляется от грязи на кухне… — На строительство железной дороги и платформы на Кингс-Кросс потратили меньше, чем вы вложили в одноразовые порталы! — Потому что мы задействовали лучших специалистов. Или вы предпочли бы, чтобы Министра Индии расщепило где-нибудь в Кенте? Текст продолжал выводиться, хотя смысл слов до Перси долетал как сквозь туман. И вдруг что-то заставило его вздрогнуть и поставить на бумаге жирную кляксу. Он поднял голову: после короткого звонкого стука в кабинет просочилась женщина. Маленького роста, пухлого телосложения, одетая в розовую мантию с кружевным воротником, она прошла к своему месту по правую руку от мистера Фаджа. При этом в кабинете воцарилась полная тишина. Взоры всех глав департаментов были обращены к Долорес Амбридж, заместительнице Министра Магии. — Прошу прощения за опоздание, — она расплылась в широкой улыбке, от которой у Перси по загривку почему-то пробежали мурашки, — Я вас прервала, продолжайте, пожалуйста. Шляпа мистера Инглби окончательно сползла ему на глаза, и на этот раз он не спешил ее поднимать, как будто не желал быть замеченным. Взгляд Амбридж остановился на Борне: — Если я не ошибаюсь, речь шла о расширении департамента Регулирования Магических Популяций… — ее звонкий, почти девичий голосок совсем не подходил взрослой женщине ее статуса, но она была очень уважаемой персоной. — Полагаю, вам заранее была известна просьба мистера Борна? — раздался еще один женский голос, совсем другой: низкий, ровный, словно смирно выстроенный в солдатскую шеренгу. Амелия Боунс, глава департамента Магического Правопорядка, заговорила впервые за все собрание. — Разумеется, — хихикнула мадам Амбридж, — Мистер Борн давно оповестил меня о том, что из-за сокращения штата им пришлось снять надзор с крупного участка в лесу Гисборна. А ведь именно там совсем недавно произошло нападение неизвестного оборотня на маггла. В наших условиях просто нельзя оставлять это без внимания, не так ли, Министр? Мистер Фадж кивнул: — Именно. Учитывая политику, которую сейчас проводит Министерство, нам необходимо направить больше сил и средств на контроль магических существ. Об этой новой политике говорил Люпин, думал Перси, Ее активно продвигает именно мадам Амбридж. Перси не то чтобы был совсем не согласен с ней: ни для кого не было секретом, что оборотни представляют серьезную опасность в период полнолуния, так что работодателям стоило знать о природе своих работников. Именно на это и был направлен новый закон по учету оборотней. В один из вечеров на Гриммо они даже обсуждали это, и Перси, осмелев, заявил, что, если сами оборотни не осознают важности этого закона и боятся, по сути, немного другого образца паспорта, в этом нет вины Министерства. Было трудно сказать, что Люпин разозлился, но Перси показалось, что черты его лица обострились, а из голоса пропала непринужденная мягкость. По его словам, все было хорошо лишь на бумаге, тогда как в реальности внесенные в реестр оборотни на законодательном уровне лишались всех возможных средств к существованию. Официально устраивать оборотней не собирался никто, за их частной жизнью устанавливалось наблюдение, отслеживались перемещения, контакты и денежные операции. Под конец их разговора Блэк вставил свои пять сиклей и шутливо удивился, почему это Министерство такими темпами еще не надело на оборотней намордники. Ни Люпин, ни Перси не посмеялись. Свое мнение Перси кардинально не менял и организовывать демонстрации в защиту оборотней не собирался, но, пока Амбридж говорила, что-то внутри него тихо, но упорно сопротивлялось ее словам. В голове как будто установился фильтр, очищающий от шелухи обтекаемые формулировки и добавляющий “но” ко всем положительным результатам. Обсуждение продолжалось, но уже гораздо спокойнее. Министр теперь был явно решительнее и все больше склонялся в сторону увеличения бюджета для департамента Регулирования Магических Популяций. Раздался новый стук в дверь, на этот раз тихий и робкий, как будто человек за дверью не очень-то и хотел, чтобы его услышали. Его надежды не оправдались, и Министр попросил его войти. — Сэр, прошу прощения за беспокойство, — нервно проговорил заглянувший секретарь, — но я думаю, вам нужно знать... Он поспешно прошел к мистеру Фаджу и положил перед ним документ. Перси, сидевший слева, бросил быстрый взгляд на бумагу, и его сердце ушло в пятки: 2 августа 1995 года, в 9:23 вечера по адресу Англия, город Литтл Уингинг Сектором борьбы с неправомерным использованием магии было зафиксировано применение заклинания Патронуса несовершеннолетним волшебником в населенном магглами районе и в присутствии маггла. Подозреваемый — Гарри Джеймс Поттер, рожденный 31 июля 1980 года. Перси увидел, как вытянулось лицо мистера Фаджа, как за пару секунд на нем отразилось сразу несколько эмоций, а потом воцарилось какое-то мрачное торжество. — Полагаю, Министр, совещание окончено? — не столько спросила, сколько утвердила Амбридж, и ее улыбка стала еще шире и слаще. — Да… — рассеянно протянул Фадж, все еще неверяще глядя на бумагу, — Мадам Амбридж, мадам Боунс, останьтесь, пожалуйста. Перси, стараясь не привлекать к себе внимания, встал у стены, пока остальные покидали кабинет. Будет лучше, если он получит информацию из первых рук. Слух о случившемся наверняка уже пронесся по департаменту Магического Правопорядка, так что Шеклболт сам сообщит в Орден, а вот Перси стоит воспользоваться случаем. Он поправил манжеты мантии, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. С учетом последних событий, не было никаких сомнений, что сегодняшнее происшествие не сойдет с рук “Мальчику, который лжет”. Перси не знал, чем был возмущен больше: Поттером, которому взбрендило разбрасываться мощнейшими заклинаниями вне стен школы, или тем, что Перси никто не слушал, когда он говорил, что назначать на охрану мальчика старушку-сквиба Арабеллу Фигг и чертового Наземникуса Флетчера — отвратительная идея. И вообще, для чего Гарри могло понадобиться вызывать Патронуса? При всей его любви к приключениям, он ведь не дурак! — Все решилось само собой, — выдохнул мистер Фадж, — Просто фантастика! — Прошу прощения, Министр, но я не вижу здесь совершенно ничего фантастического за исключением того, что пятикурсник преуспел в таком мощном заклинании, — нахмурилась Амелия Боунс, поправляя свой монокль и упираясь взглядом в тот же документ, — Насколько мне известно, это второе нарушение мистера Поттера, и в этих обстоятельствах нам необходимо будет провести слушание… — Четвертое, мисс Боунс, — сладко протянула мадам Амбридж, — Четвертое нарушение Статута о Секретности. Заклятие левитации летом девяносто второго, полет на заколдованном автомобиле через всю Англию всего через пару недель, превращенная в воздушный шар тетушка годом позже… — С первым обвинением я согласна, мистеру Поттеру было выслано предупреждение, — невозмутимо прервала ее мадам Боунс, — но автомобиль сам Поттер не заколдовывал. А, что касается его тетушки, мы, с вашей же инициативы, мистер Фадж, прикрыли на эту ситуацию глаза в связи с определенными обстоятельствами… — Именно поэтому нам пора перестать быть такими лояльными, — отрезал Фадж, — Долорес права. Мы слишком много спускали Поттеру с рук из-за его имени. Вчера он надувал тетушку и кричал о том, как храбро сражался с Сами-знаете-кем, сегодня вызывает Патронуса средь бела дня, а чем он займется завтра? — Мы не знаем, что заставило его использовать магию сегодня, Корнелиус, — Боунс стояла на своем, — Не забывайте о презумпции невиновности. В пятнадцать лет у подростков достаточно ума, чтобы осознавать последствия некоторых своих действий, и я не думаю, что… — Мистер Уизли, — маленькие глазки замминистра вдруг остановились на Перси, и он невольно сглотнул, но в остальном сохранил на лице невозмутимое выражение, — Как удачно, что вы здесь. Ваша семья ведь в тесных связях с нашим… героем вечера? Она хихикнула. Перси открыл было рот, чтобы поспешить заверить ее, что никаких контактов с родней больше не имеет, но она продолжила: — И вы были старостой при мистере Поттере. Вы знаете его как никто другой. Так вот, милый, что вы можете нам о нем сказать? Выпрямившись по струнке, Перси шагнул вперед и отчитался: именно так, как того хотели мистер Фадж и мадам Амбридж. — Умением избегать неприятности Гарри Поттер никогда не отличался, мэм. С позволения сказать, я бы назвал его довольно проблемным ребенком. Не берусь судить, но я подозреваю, что дело в том, что в Хогвартсе ему всегда позволяется заметно больше вольностей, нежели другим ученикам. Потрясающе, — мрачно подумал он, — Я заговорил словами Риты Скитер. Если бы Билл услышал, он бы умер со смеху. — А как вы думаете, может ли мистер Поттер своими выходками дурно влиять на окружающих его студентов, мистер Уизли? На вашего младшего брата, например? — участливо поинтересовалась Амбридж, и Перси вдруг показалось, что галстук слишком сильно давит ему на шею. Он открыл рот, но тут же закрыл, ощутив, как на миг пересохло в горле, а затем все же выдавил: — Вполне. Хуже заботливого тона замминистра был только внимательный взгляд Боунс, не выражающий ни единой эмоции. От дальнейших расспросов его спас ударившийся в дверь кабинета самолетик с вопросом от Муфалды Хмелкирк об их дальнейших действиях. Сектору надлежало как можно скорее принять решение и выслать соответствующее письмо. — Полагаю, выбор очевиден, Министр, — с сожалением покачала головой мадам Амбридж, — Нам ничего не остается… — Кроме как начать действовать решительно, — твердо закончил мистер Фадж и, прежде чем Амелия Боунс успела вставить слово, повернулся к Перси, — Будьте добры, мистер Уизли, передайте в Сектор по борьбе с неправомерным использованием магии распоряжение об исключении Гарри Джеймса Поттера из школы Хогвартс и изъятии у него волшебной палочки. Перси услужливо кивнул и, с трудом переставляя негнущиеся ноги, отправился на второй уровень. В полном замешательстве он вошел в пустой в этот час лифт, на пару секунд прикрыл глаза, вздохнул и попытался разложить все по полочкам. Действия Министра не укладывались в его голове, ему не удавалось выстроить цепочку мыслей, которая приводила бы к такому исходу, как будто в ней не хватало звена. Если бы дело было лишь в отсутствии доказательств возвращения Того-чье-имя-нельзя-называть, стал бы мистер Фадж, прежде питавший к Гарри симпатию, без суда и следствия применять к нему такие меры? В Ордене все популярнее становилась идея того, что Министр боится захвата власти Дамблдором с помощью Поттера, но Перси ее отрицал. За то время, что он работал в Министерстве, он не заметил за мистером Фаджем одержимости своим местом: он, как и любой политический деятель, держался за него, иначе не выстоял бы против конкурентов, но грань он не переходил. Министр не славился устранением оппозиции или другими подпольными играми. Ну, кроме того момента, когда он сам себя наградил Орденом Мерлина первой степени. Но что двигало им сейчас? И что будет с Поттером? Мысли проносились в его голове одна за другой и, чем больше Перси думал, тем больше вопросов у него появлялось. Прежде чем двери лифта открылись, он снял очки и провел ладонью по лицу, возвращаясь в рабочее состояние. В коридоре Перси пересекся с Шеклболтом, который уже уходил с дежурства из аврората, и, не останавливаясь, тихо бросил: — Поттера исключают. Краем глаза он успел заметить, как у аврора сжались челюсти. Следующие полчаса прошли как в тумане, началась беготня, документация, заполнение форм, вызов десятка людей из разных департаментов. Перси выполнял распоряжения машинально, отточено и без вопросов, но голова его шла кругом. Мистер Фадж, оправившийся от шока, вел себя так, будто у него юбилей, а кабинет — банкетный зал: он резво бегал от одного присутствующего в другому, вдохновленно разглядывал документы, перебрасывался парой каламбуров в стиле тех самых “поттеровских” статей из “Пророка” и шел на второй и на третий круг. Избегал он только Амелию Боунс, которая снова замолкла, но поддерживать веселье не стремилась. Появившаяся рядом с ней секретарша тоже выглядела угрюмой и то и дело бросала хмурые взгляды то на Фаджа, то на Амбридж, то на Перси, как будто он тоже был виноват в случившемся. Едва Перси вернулся в кабинет Министра вместе с каким-то пожилым волшебником из отдела Магического Образования, как в третий раз за вечер раздался переворачивающий комнату с ног на голову стук в дверь. С короткими интервалами, и каждый последующий удар был чуть громче предыдущего. Вежливо, но без намерения ждать. — Войдите! — оживленно бросил Министр, снова с удовлетворением рассматривая заполненные бумаги. Вот только Перси на его месте так не радовался бы: он знал, кто это. Альбус Дамблдор немедля переключил на себя внимание всего кабинета. В глазах мистера Фаджа появилась растерянность, словно он не предполагал, что директор Хогвартса прибудет на защиту Поттера по первому зову, но через секунду он вернул себе уверенность и поглядел на незваного гостя с вызовом. Рядовые сотрудники опустили взгляды и сделали вид, что очень заинтересованы в бумагах. Перси тут же оказался по левую руку Министра как секундант на дуэли. Единственными, кто не смутился при появлении Дамблдора, были, конечно, мадам Амбридж и мадам Боунс. Вот только если по лицу Боунс пробежала едва заметная усмешка, то при взгляде на Амбридж Перси засомневался, все ли с ней в порядке, и не пора ли вызывать целителей. — Доброго вам вечера, профессор Дамблдор. — она улыбалась ему так широко, будто к уголкам ее рта привязали невидимые ниточки и натянули их. — Полагаю, новости до вас уже дошли. — мистер Фадж вскинул подбородок, и Перси, все больше входя в роль, отзеркалил его движение и тоже бесстрашно уставился на Дамблдора. Тот его взглядом не удостоил. — Раз уж я здесь, Корнелиус, полагаю, да, — невозмутимо ответил директор, — Вас это удивляет? — Нисколько, Дамблдор, — было ощущение, что Министр играл с ним в гляделки, — Наоборот, я рад, что вы здесь. Нам необходимо, чтобы вы, как директор Хогвартса, поставили пару подписей… — Боюсь, вашу просьбу я выполнить не смогу. Я здесь для того, чтобы напомнить, Корнелиус, что подобные решения принимаются исключительно после проведения слушания, — Дамблдор не отставал, и его глаза за очками-половинками сверкали гневными огоньками, — Будет очень неловко, если окажется, что применение магии Гарри было вынужденной мерой, а его к тому моменту оставят без образования и без палочки. Всего два года назад мы восстановили честное имя нашего лесника Хагрида, который также был изгнан из Хогвартса по ошибке, и мне бы очень не хотелось, чтобы несправедливость снова брала верх… — Кхм-кхм, — тихонько, но настойчиво прокашлялась мадам Амбридж, — Позвольте, директор, но ситуация с мистером Хагридом совершенно иная. К тому же, я сомневаюсь, что он смог бы окончить Хогвартс, даже не будь он исключен. В конце концов, сдача экзаменов С.О.В. для такого, как он, была бы непреодолимым испытанием. А так все сложилось как нельзя удачно… — Вы хотите сказать, что Гарри Поттеру тоже стоит присмотреться к карьере лесника? — уточнил Дамблдор, но, не давая ей времени на ответ, продолжил: — Лучше подумайте, не напугает ли это родителей других студентов. Раз любая провинность, даже в целях самозащиты, без суда и следствия наказывается лишением права на членство в магическом сообществе, каковы шансы, что то же самое не может произойти и со всеми остальными? Повисло молчание. Скрип перьев затих, присутствующие навострили уши. — Корнелиус, — тише произнес директор, — Я не поверю, что вы на самом деле готовы сломать жизнь ребенку и пойти на открытое, вопиющее нарушение положений Статута о Секретности из-за нежелания признавать возвращение Волдеморта… — Он не вернулся, понятно?! — возопил Министр настолько неожиданно громко, что половина кабинета, включая Перси, подскочила. — Тем не менее, — все так же спокойно продолжал Дамблдор, — Вы согласны со мной, что в многовековом документе черным по белому прописано, что использование магии несовершеннолетним волшебником вне стен школы и в присутствии магглов допускается в случае угрозы жизни, не так ли? — От кого Поттеру могло понадобиться защищаться Патронусом в Литтл Уингинге?! — Это нам и предстоит выяснить, Министр, а до того момента Гарри Джеймс Поттер должен считаться привлеченным к ответственности лицом, но не виновным. Перси краем глаза увидел, как мадам Амбридж уже открыла было рот, но ее опередил старый волшебник из отдела Магического Образования: — Справедливости ради, Министр, — проскрипел он, — если в Европе узнают, чем мы тут занимаемся, от Международной Конфедерации нам гарантирована голова с плеч. Французы это любят. Кое-кто неуверенно кивнул, кое-кто — нахмурился и отвернулся, чтобы не встречаться с мистером Фаджем взглядами. Молчание наконец нарушила мадам Боунс: — Я буду ждать мистера Поттера на дисциплинарном слушании двенадцатого августа, сэр. *** Перси не мог поверить, что день закончился. В голове продолжал стоять шум, мысли роились как корнуэльские пикси в клетке, и весь он был выжат как лимон. Однако он понимал, что на Гриммо его ждут с расспросами, так что немедленно отправился туда. На пороге его встретил Билл, который сразу же предупредил, что мать только отошла от истерики, и ее едва удержали от самостоятельных разбирательств с Министром. В кухне людей было меньше, чем Перси ожидал, но суета стояла как от стада гиппогрифов. Не успел он спуститься, как к нему подлетели Рон и Гермиона, наперебой вопрошавшие судьбу Гарри, близнецы от них не отставали. Только когда Перси объявил, что решение пересмотрят, они выдохнули, а Гермиона на эмоциях бросилась Рону на шею, но тут же сделала шаг назад. Перси сделал вид, что ничего не заметил, и начал подробный рассказ всего того, что произошло в кабинете Министра. Мама подала ему чай, и впервые за день он смог вздохнуть полной грудью и расслабить плечи. — Разумеется, Фадж не мог игнорировать законы при таком количестве свидетелей. Я помню его щенком в отряде новобранцев, — ворчал Грюм, — Мерлин знает, что с ним сделала власть. “Не вернулся, не вернулся”... Я посмотрю, как он схватится за зад, когда Волдеморт постучится в его дверь. — Странно, что Амелия Боунс не заступилась, — нахмурилась Тонкс, — Вернее, попыталась сначала, но слишком легко сдалась. Она обычно очень справедливая, неужели она могла так просто согласиться исключить Гарри? Перси, ты не видел, вдруг Амбридж на нее Империус наложила? — Было бы неудивительно, — на полном серьезе сказал Грюм, и его волшебный глаз задумчиво завращался, — Это, как я понимаю, теперь распространенная практика у верхушки, земля Краучу пухом. Перси сделал вид, что пропустил это мимо ушей, но едва не пролил на себя чай, когда его рука непроизвольно дернулась. — Поверьте, мадам Боунс понимает, что творится в Министерстве, гораздо лучше, чем может показаться, — Дамблдор снова появился будто из ниоткуда, но на этот раз ему никто не удивился, — Вы правы, она могла бы встать против мистера Фаджа. Но Амелия Боунс осторожна. Она понимает, что на данный момент ее авторитета не хватит, чтобы победить в его игре, так что своим положением не рискует. Она знала, что я приду, я не мог этого не сделать, так что ей нужно было лишь понаблюдать, а затем поставить точку. Боунс зарабатывает расположение к себе не теми способами, что ее коллеги: медленнее, но тверже. — И, когда дело дойдет до выборов, победитель будет очевиден, — подмигнул Билл, — Не знаю, как у вас, а у меня уже есть фаворит.