Стены между нами рушатся

Лань Цяньцю сделал шаг вперед, затем еще один, медленно сокращая расстояние. Его глаза не отрывались от Ци Жуна. Спокойствие в них было не безразличным, а скорее... понимающим. Или даже нежным? Это сбивало с толку еще сильнее, чем если бы Бог Войны взорвался праведным гневом. — Почему ты всегда пытаешься оттолкнуть? — голос Лань Цяньцю был тих, почти задумчив. — Зачем весь этот... театр? Ци Жун попятился, натыкаясь на холодную стену. Он не знал, как реагировать. Его привычный механизм защиты — язвительность, злость, разрушение — давал сбой. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Это было не от страха перед наказанием, а от чего-то... более глубокого. — Я... я просто... — он запнулся, ища слова. Ложь? Оправдание? Ничего не приходило в голову. Лань Цяньцю оказался совсем близко. Теперь он стоял прямо перед Ци Жуном, высокий и непоколебимый. Его рука, та самая, на которой было проклятие, медленно поднялась и коснулась щеки Ци Жуна. Тепло прикосновения обожгло. В этот момент Ци Жун увидел не врага, а человека, чьи глаза были полны нежности и скрытой боли. — Я знаю, что ты не такой, каким хочешь казаться, — прошептал Лань Цяньцю, его большой палец погладил скулу Ци Жуна. — И я... я устал от этой борьбы. Я не хочу больше злиться на тебя. Глаза Ци Жуна расширились. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Вся его тщательно выстроенная броня рушилась под этим простым, искренним прикосновением. Ненависть? Обида? Ярость? Все это улетучилось, оставив после себя лишь эту странную, оглушительную пустоту, заполненную нежностью Лань Цяньцю. — Я... я тоже... — выдохнул Ци Жун, и это было почти признание. — Я... не могу... Он не договорил. Лань Цяньцю наклонился, и их губы встретились. Это был не поцелуй страсти, а скорее нежное, неуверенное касание, словно оба боялись разрушить хрупкий момент. Но в нем было все. И прощение, и понимание, и долго подавляемое чувство, которое наконец-то вырвалось наружу. В тот самый миг, когда их губы соприкоснулись, Лань Цяньцю почувствовал странное покалывание в ладони. Он инстинктивно разжал кулак, в котором держал остатки цветка. Лепестки упали на пол, а его взгляд упал на тыльную сторону левой руки. Черная, извивающаяся вязь проклятия, которая долгие годы уродовала его кожу, медленно, но верно начала бледнеть. Спустя несколько мгновений от нее не осталось и следа. Кожа стала чистой, как и прежде. Лань Цяньцю отстранился, его глаза были полны потрясения. Он поднял руку, рассматривая ее. Проклятие исчезло. Полностью. Ци Жун, все еще ошеломленный поцелуем, поднял взгляд на Лань Цяньцю. — Что?.. Что это значит? — прошептал он, заметив, как тот смотрит на свою руку. — Проклятие...исчезло, — Бог Войны поднял взгляд на Ци Жуна, в его глазах светилась смесь удивления и невероятной радости. Он крепко обнял Ци Жуна, прижимая к себе, словно проверяя, не сон ли это. Ци Жун вздрогнул от неожиданности, но ответил на объятие, уткнувшись лицом в плечо Лань Цяньцю. В этот момент, словно по волшебству, раздался тихий, но настойчивый голос в голове Лань Цяньцю. Это была Линвэнь. — Ваше Высочество, Лань Цяньцю. У меня есть срочное дело, касающееся вашего проклятия. Прошу вас немедленно прибыть во Дворец Линвэнь для разговора. Лань Цяньцю чуть отстранился, на его лице отразилось недоумение. Он кивнул Ци Жуну, намекая, что тот должен пойти с ним. Ци Жун, хотя и был смущен, но внутренне почувствовал облегчение от того, что не придется оставаться одному со своими бурными эмоциями. Во Дворце Линвэнь их уже ждали. Богиня литературы сидела за столом, обложенная свитками и книгами. При виде Лань Цяньцю и Ци Жуна, входящих вместе, она едва заметно приподняла бровь, но быстро вернула себе невозмутимое выражение. — Ваше Высочество, — начала она, не поднимая головы от свитков. — Я изучила древние тексты и, кажется, нашла способ снять проклятие, наложенное на вас. Оно очень... специфично. Требуется... — Оно уже исчезло, — прервал ее Лань Цяньцю, подняв руку и демонстрируя чистую кожу. Линвэнь наконец-то подняла взгляд. Ее глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас были наполнены искренним удивлением, а затем и легкой, почти неуловимой улыбкой. — О? Вот как? — она отложила свитки. — Что ж, это неожиданно, но вполне объяснимо. Значит, вы наконец-то постигли истину. Ци Жун и Лань Цяньцю переглянулись. — Какую истину? — спросил Ци Жун, чувствуя, как краснеют его уши. Линвэнь взглянула на них обоих, ее улыбка стала чуть шире. — Только тогда, когда связанные проклятием души полюбят друг друга, проклятие падёт. Это древняя и очень редкая магия, которая связывает двух людей не только ненавистью, но и потенциальной любовью. Проклятие выступает как катализатор, заставляющий их пройти через все испытания, чтобы найти в себе это чувство. Ваша взаимная неприязнь была лишь частью процесса, этапом на пути к истинной близости. Лань Цяньцю взял Ци Жуна за руку, переплетая их пальцы. Ци Жун смутился, но не отдернул руку. Теперь все встало на свои места. Эта странная, непонятная связь, эта неразрывная нить между ними, что постоянно притягивала и отталкивала, была проклятием, но и спасением. Они поблагодарили Линвэнь и покинули её дворец, уже не боясь того, что ждет их впереди. Мир вокруг казался ярче, а их сердца были полны нового, неизведанного счастья. Проклятие, которое когда-то разделило их, теперь навсегда соединило, подарив им любовь, которая смогла преодолеть даже самую древнюю магию. Они знали, что впереди будет много трудностей, но теперь они встретят их вместе, рука об руку. Их история только начиналась.