Прозрение

«И все его победы пахли поражением. Побеждая, он побеждал лишь часть себя, внутри оставаясь прежним.»

Мариам Петросян. «Дом, в котором…»

      На утро жертву для опытов в лице Нагибайки находят убитым. Труп с мечом в груди. Суицид. Тело находит Пупи — друг и соратник. Он же занимается похоронами.       По этому поводу Асмодей чувствует странную смесь удовлетворения, разочарования и печали. С одной стороны, подрыватель получил по заслугам, с другой — пропал возможный подопытный, с третьей — все-таки умер человек.       Странным последствием этого событие стало оживление людей. Все будто вспомнили, что нужно жить, изучать мир, самосовершенствоваться. Так возобновились попытки добычи ресурсов за границей барьера. Те и до этого проходили с переменным успехом, но сейчас завершились победным исходом. Теперь Лунатверия обладала таким важным недоступным более никому ресурсом как незерит. Броня, инструменты и просто достаток стали на уровень выше. Это было поистине грандиозное событие.       Оптимист весь вечер после этого ходил чрезмерно улыбчивый и перевозбужденный. На голоса в голове стало так плевать, недостроенный замок теперь казался мелочью, а чувство, что он способен на всё, буквально окрыляло. От последнего особенно страдал Утка. Тот, конечно тоже был рад, но характер не давал так эмоционировать. Зато Опти радовался за двоих: лез обниматься, тормошил волосы и по-детски целовал чужое лицо, расплываясь в улыбке.       — После такой эйфории тебя должна накрыть депрессия — фыркнул Асмодей, в который раз за вечер оказавшись в кольце рук.       — Не-е-ет, — усмехнулся Оптимист, обнимая со спины и положа голову на чужое плечо.       — Да-а — спародировал того Утка.       Опти на это никак не ответил, только тихо рассмеялся и привычным движением поцеловал парня в щеку. Асмодей молился всем богам, чтобы его краснеющих щёк не было видно.       Выход за пределы барьера однако был не единственным проведенным опытом. Спустя несколько дней было принято решение попытаться усовершенствовать золотую морковь. В этом не было необходимости или научного интереса — скорее просто шутка и чистый энтузиазм.       Наука плюс магия — к чему это могло привести?       Посреди лаборатории лежал человек. Опыт прошёл более чем успешно, по крайней мере судя по показаниям на экранах, однако итог разительно отличался от всех ожиданий. Новоприбывший оказался парнем немногим младше самих Оптимиста и Утки. Медного цвета волосы, как и одежда казались едва влажными, будто юношу достали из-под воды. Тот в свою очередь кое-как сел, осмотрелся по сторонам и начал медленно сжимать и разжимать пальцы, словно проверяя подвижность тела.       — Эм, привет? — неуверенно подал голос Оптимист.       Новичок резко повернулся на звук и вновь замер.       — Привет — прохрипел тот, — где я?       — В Лунатверии, хотя вряд ли тебе это о чем-то говорит — попытался что-то объяснить Опти.       — Ответвление вариации мира под названием Кор. Точнее не скажу — вступил в диалог Асмодей.       Что-то подсказывало, что новоприбывший не из этого мира, возможно даже не с его вариации, но шанс того, что он знал о ответвлениях вселенной все же был.       — Вариация мира? Кор? Но мой мир назывался иначе — нахмурился неизвестный, — хоть он и ограничивался капсулой…       — В любом случае, добро пожаловать — улыбнулся Оптимист, стараясь опустить неловкость ситуации, — мы всегда рады гостям, да, Утка?       — Не сказал бы… — протянул тот в ответ, но, поймав очень красноречивый взгляд друга, тут же добавил, — но тебя мы очень рады видеть! Как тебя зовут, кстати?       — Пастернак. Рад знакомству — чуть оживился гость, даже вставая на ноги.       За две недели гостей внезапно прибавилось. Редко кто сваливался прямо на голову, чаще всего их находили: глубоко в пещерах, высоко в скалах гор, в старых недостроенных заброшках и тому подобных местах. За их счёт, в первую очередь, пополнились ряды Лунатверии.       Замок отстраивался быстрее прежнего, коридоры наполнялись голосами, а территории вокруг становилась разнообразнее. Асмодей мог поклясться, что Проклятая Луна довольна. Её сила была практически прямо пропорциональна количеству существ, верующих в неё — а тут их число резко увеличилось чуть ли не в три раза.       Однако с появлением людей Асмодей внезапно понял, что он не то чтобы является социальной личностью. За месяцы существования только вдвоем Утка совершенно отвык от других людей. По этой причине общая лаборатория Лунатверии стала личной, куда проход большинству был закрыт. На случай, если такие смельчаки найдутся, по всему помещению были вычерчены сигилы для слежки — своеобразные камеры видеонаблюдения.       Оптимист сидел на медицинской кушетке, щурясь от белизны комнаты — солнцезащитные очки лежали рядом. Утка стоял прямо перед ним, уже привычным движением расположив ладонь над виском.       — Вынужден тебя огорчить, но лучше не становится — серьезно проговорил Асмодей, выныривая из чужого сознания, — слишком много всего. Твой мозг перестает отличать новые воспоминания от старых. Голоса стали громче?       — И отчетливее — добавил Опти, — иногда я понимаю, что это просто отрывок из прошлого, но иногда… Мне кажется это кто-то другой. В моем создании.       — Тебе нужно полноценное лечение — вздохнул Асмодей, но его перебили.       — А как же твоя магия? Она ведь помогает.       — Временно. Как обезболивающее при сломанной ноге, — Утка аккуратно коснулся чужого виска, — а тебе нужно что-то посерьезнее, пока крыша совсем не поехала.       — Но ты ведь можешь сделать и что-то другое! — воскликнул Оптимист.       — Могу, но это опасно. Я не знаю что и как повлияет на тебя. Под моими ногами рушились миры, человеческое сознание, по сравнению с ними, воплощение хрупкости — серьезно произнёс Асмодей.       — Тебе всего лишь нужен подопытный — чуть истерично улыбнулся Опти, — любой…       — Не любой — покачал головой Утка, — нужен кто-то с примерно похожей проблемой как у тебя. Раздвоение личности, раздолбаная психикя, кто-то кто пострадал от внешнего воздействия — хоть примерно похожее.       — Я один такой ебнутый… — вздыхает Оптимист, опуская голову и сжимая руки в кулаки.       Асмодей пытается как-то поддержать, улыбнуться, но выходило откровенно плохо. Каким бы циником он не был, друга он очень ценил. Объятия получились неловки и не очень удобными из-за положения тел, но это было неважно.       — Найдем — пробормотал куда-то в плечо Утка, — я думаю это не сложнее, чем добыть шаблон из-за барьера.       Оптимист фыркнул, уткнувшись лицом в основание чужой шеи. С каждым днем отличать слуховые галлюцинации от реальных звуков становилось всё сложнее. Помимо этого разношерстный гул воспоминаний не давал толком отдыхать и спать. Бессонница, чужие разговоры в голове, страх что «кто-то» вернется и захватит контроль над телом — всё это медленно сводило с ума.       Будто в дополнение к съезжающей крыше был совершён подрыв одной из башен не так давно достроенного замка. Пупи, который и без того творил бесчинства, внезапно взбунтовался против Лунатверии. Утка был в бешенстве, Оптимист тут же выдвинулся на охоту. Ни поймать, ни убить виновника не удалось, однако фраза «Нагибайка сказал, что так правильно» стала решающей в череде следующих событий.       — Пять… Четыре… Три… — все отсчёт блондин с кнопкой детонации в руке, — Два… Один!       Взрыва не последовало.       Вместо этого в глазах потемнело, а тело резко стало ватным, как при перемещении. Пупи, несколько раз моргнув, наконец открыл глаза. Он был в стальной комнате. Три из четырёх стены были отлиты из железа, четвёртую же заменяло стекло. За ним стоял Оптимист.       — Здравствуй — улыбнулся тот, — скажу сразу: если попытаешься покинуть эту комнату, то сразу умрешь, даже не от моей руки. Нас окружают чанк-баны. Я смогу выйти благодаря Утке, а ты нет.       — Что? Что ты несешь? — нахмурился Пупи, тут же осматривая помещение.       — Понимаешь, у меня есть некоторая проблема: голоса в голове. Прям как у тебя, представляешь? — ухмыльнулся парень, — и так получается, что ты идеальный подопытный. Ворона для экспериментов, своего рода.       — Какие голоса? Ты больной что ли?! — блондин попытался сломать инструментами стену, но вышло плохо.       — Ну ты ведь слышишь Нагибайку, верно? А я слышу… Три голоса точно — Оптимист замер на секунду, словно прислушиваясь, а затем продолжил — мне нужно лечение, понимаешь? А ты идеальный кандидат в подопытные. Мы всего лишь чуть-чуть тебя помучаем, найдем лекарство и, возможно, отпустим. Смотря в каком состоянии ты будешь.       — Это бесчеловечно! — воскликнул Пупи, с разбега ударив кулаками в стекло, но то выдержало.       — Так ты и не человек — серьезно произнёс Оптимист, — Пупи, оглянись, ты никому не нужен. За тобой никто не придет.       — Я выберусь отсюда и тогда, тварь… — ударил ещё раз по стеклу блондин.       — Не выберешься — ухмыльнулся Опти, — слишком глупый для этой головоломки. Ты ворона, а я человек.