Лунные ведьмы Форкса

Форкс, дом шерифа Свона Утро следующего дня. Дождь за окном барабанил по подоконнику с монотонным упорством, словно пытался выстучать азбуку Морзе. Серая пелена затянула небо так плотно, что было непонятно — утро сейчас или уже вечер. Но Аде Поттер было всё равно. Она лежала на раскладном диване в комнате Беллы, укутанная в два одеяла, и чувствовала себя так, будто по ней проехался Хогвартс-экспресс. А потом сдал назад. Температура подскочила вчера вечером внезапно — как и всё в её жизни, впрочем. Сначала просто першило в горле, потом бросило в жар, а через час Гермиона сбивчиво объясняла Чарли, что у Ады «мигрень и, вероятно, акклиматизация». Шериф, глядя на бледную племянницу с неестественным румянцем на щеках, только крякнул и ушёл за аспирином. Аспирин не помог. Ничего не помогало, потому что Ада Поттер, пережившая войну, тёмного лорда и обращение в вампира, сейчас лежала с температурой 39,9 и тихо ненавидела весь мир. Особенно ту его часть, которая имела наглость называться «иммунной системой». — И как ты умудрилась? — проворчала Белла, сидя на краю дивана с градусником в руках. — Только приехала — и сразу сломалась. — Я не ломалась, — прохрипела Ада, даже не пытаясь приподняться. Голос звучал так, будто она проглотила наждачку. — Это временное неудобство. — Временное неудобство выглядит как синяк, а не как пожар внутри, — Белла наклонилась и, не спрашивая разрешения, прижалась губами к лбу кузины. Кожа была обжигающе горячей. Влажной. И абсолютно живой — что странно, учитывая недавние подозрения Беллы. Вчера вечером она почти убедила себя, что Ада не совсем обычная. Но сейчас… сейчас её кузина была просто больной девушкой с температурой, которую стоило сбивать. — М-да, — протянула Белла, отстраняясь. — Без холодных напитков и мороженого останешься, Ада. И вообще — за тобой присмотрит брат Эдварда. Тишина повисла в комнате, тяжёлая и звенящая. Ада медленно приподняла голову от подушки. Её ярко-синие глаза — мутные от температуры, но всё ещё опасные — сузились. — Чего? — Я сказала, — спокойно повторила Белла, поправляя одеяло, — что Джаспер останется с тобой, пока мы с папой в участке. Эдвард просил. — Эдвард просил? — голос Ады окреп ровно настолько, чтобы передать всю степень её возмущения. — С какой это стати я должна сидеть с каким-то… Она не договорила. Вместо этого её рука вынырнула из-под одеяла, и Белла увидела хорошо поставленный средний палец, направленный в сторону двери — туда, где в коридоре, прислонившись к стене, стоял Джаспер Хейл. Он вошёл в дом час назад вместе с Эдвардом. Белла пригласила их — скорее из вежливости, чем из реальной необходимости. Но Эдвард, бросив один взгляд на Аду, почему-то напрягся и сказал, что Джаспер останется. «На всякий случай», — добавил он с непроницаемым лицом. Джаспер усмехнулся, увидев жест Ады. Его золотистые глаза — необычного, почти янтарного оттенка — скользнули по её лицу, отмечая каждую деталь: взмокшие волосы, прилипшие к вискам, лихорадочный блеск глаз, упрямо сжатые губы. — У неё характер, — заметил он негромко, обращаясь скорее к самому себе. — Я сама справлюсь, — хрипло бросила Ада, отворачиваясь к стене. Голос звучал слабо, но твёрдо. Белла закатила глаза так выразительно, что это могло бы стать олимпийским видом спорта. — Я знаю твоё «сама», — сказала она с интонацией старшей сестры, которая уже всё пережила и ничего не боится. — Ага, щас. Мечтай, милая моя. — Агх! — Ада уткнулась лицом в подушку и издала глухой, полный отчаяния и раздражения звук. — Почему меня никто не слушает?! — Потому что у тебя температура почти сорок, — терпеливо объяснила Белла, вставая. — И потому что я твоя кузина. Это даёт мне право игнорировать твои капризы. Джаспер, — она повернулась к вампиру, — она никуда не денется. Присмотри, чтобы не сбежала в лес с этой температурой. И чтобы пила воду. Джаспер кивнул, скрестив руки на груди. Его лицо не выражало ровным счётом ничего, но внутри него бушевал хаос. Эмоциональный фон комнаты был… необычным. Белла излучала тревожную заботу, перемежающуюся с любопытством. Ада же — и это сводило Джаспера с ума — была как закрытая книга. Он чувствовал её раздражение, усталость, глухую злость на собственную слабость. Но под этим слоем — ничего. Словно кто-то поставил стену. Или она сама научилась прятать свои истинные чувства так глубоко, что даже его дар спотыкался. Это было… интригующе. — Белла, — Ада снова приподнялась на локтях, и её волосы — тёмно-шоколадные, спутанные, но всё ещё удивительно красивые — упали на плечи. — Скажи ему. Что я сама смогу. Только сегодня. Я прошу. Она смотрела на кузину почти умоляюще. Почти. Гордость не позволяла опуститься до настоящей мольбы, но в этих синих глазах плескалось что-то очень уязвимое. Белла покачала головой, но её взгляд смягчился. — А твои друзья… — начала она, оглядываясь на дверь, где маячила фигура Эдварда, — пусть сделают фальши.... Она осеклась, заметив, как расширились глаза Ады. Быстрое, едва уловимое движение бровями — и Белла поняла, что ляпнула лишнее. — ...подготовят документы, — поправилась она с нарочитой небрежностью. — В школу. Да, всё для школы. Эдвард Каллен, стоящий в дверях, чуть склонил голову набок. Его бронзовые волосы отливали медью в сером свете утра. Он ничего не сказал, но его тёмные глаза внимательно следили за сценой. Ада тем временем натянула одеяло до самой макушки, скрывшись от всех с головой. Из-под ткани донеслось приглушённое: — Ненавижу всех. — Мы тебя тоже любим, — беззлобно парировала Белла и вышла из комнаты, бросив на Джаспера предупреждающий взгляд. — Чтобы живая была. — Не обещаю, — прошептала Ада из-под одеяла, но её тут же разорвал приступ кашля — глубокого, хриплого, выворачивающего наизнанку. Джаспер сделал шаг вперёд, сам не понимая зачем. Бесполезно. Он не врач. Он даже не знал, как лечат обычных людей — Каллены никогда не болели. Но что-то в этом кашле заставляло его мышцы напрягаться, готовые к действию. Когда приступ стих, Ада высунула нос из-под одеяла, покрасневшая, с влажными глазами, и хрипло констатировала: — М-да... Белла была права. Джаспер чуть заметно усмехнулся. — Я запомню, что ты это сказала. — Не напрягайся, — Ада снова показала ему средний палец, на этот раз лениво, без огня. Очень упрямая ведьма. Очень. — Просто сиди молча. Я хочу спать. — Хорошо. Он сел на стул у окна, вытянув длинные ноги, и замолчал. Действительно замолчал. Но смотрел. Всегда смотрел — в этом была его природа. Наблюдать, анализировать, ждать. В комнату, не постучавшись, влетела Гермиона. — Ада, — она подошла к дивану быстрым шагом, и Джаспер заметил, как по-хозяйски она действует. — Гермиона Грейнджер. Твоя подруга? — догадался он. — Не твоё дело, — одновременно ответили Ада и вошедшая Николь, которая появилась следом с чашкой чая в руках. Джаспер поднял бровь, но промолчал. Гермиона тем временем опустилась на корточки у дивана и осторожно прижала ладонь ко лбу Ады. Та даже не отшатнулась — только прикрыла глаза. — Ада, с тобой всё в порядке? — в голосе Грейнджер звучала неподдельная тревога. — Конечно, Миона, — прошептала Ада, и в этом «конечно» было столько усталой иронии, что Джаспер почувствовал её даже сквозь стену эмоциональной защиты. — Я просто решила попрактиковаться в парении на диване. — Очень смешно, — без улыбки сказала Гермиона. — Ну, как ты всегда, Ада. Не успеешь приехать — а уже заболела. Ты помнишь тот раз в пансионате? На втором курсе? Ты тогда тоже… — Гермиона, — перебила Николь тихо, кивнув в сторону Джаспера. Грейнджер осеклась, обернулась и одарила вампира ледяным взглядом, который, казалось, мог заморозить даже его бессмертную кровь. — Пансионат? — переспросил Джаспер, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Частная школа? — Хрен тебе, а не ответ, — рявкнули в унисон Гермиона и Николь. Джаспер моргнул. С ним так редко разговаривали. Особенно девушки. Особенно смертные. Это было… освежающе. — Вы про каких-то друзей говорили? — он не отступал, проверяя границы. — Не твоё дело, — в третий раз повторила Ада из-под одеяла. Теперь это звучало как мантра. Все трое девушек в комнате переглянулись. Без слов. Джаспер видел это — синхронный обмен взглядами, микровыражения, которые складывались в целый диалог. «Слишком опасен». «Пока ничего не говорить». «Прикроемся». Эти трое были связаны чем-то большим, чем дружба. Они были армией в миниатюре. — Они приедут сегодня вечером, — сказала Николь, обращаясь к Аде. — Либо вообще завтра. Ада резко села. Резко — это слово не передавало и сотой доли того, что произошло. Ещё секунду назад она лежала пластом, а в следующую — сидела, выпрямившись, и её волосы — длинные, спутанные, нечесаные — упали на плечи тяжёлыми локонами. Температура, казалось, отступила на миг перед силой её возмущения. — В смысле завтра? — голос был всё ещё хриплым, но теперь в нём звучал металл. — В прямом, — пожала плечами Николь. — Дороги скользкие. Дожди. — Они могли бы ап… — Ада закусила губу, поймав взгляд Джаспера. — Могли бы приехать на такси. — Видимо, не захотели, — философски заметила Гермиона. — Ложись, дурочка. Температура подскочит снова. Ада нехотя опустилась на подушки, но глаза её оставались открытыми. В них горел тот самый огонь, который, наверное, помог ей выжить там, где другие погибали. Джаспер чувствовал его даже сейчас — тлеющий уголь под слоем пепла и простуды. — Кто они? — спросил он тихо. Тишина была ответом. *** Следующее утро Ада проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. — Ада. Ада, вставай. Я серьёзно. Гермиона стояла над ней с телефоном в руке — единственным, который ловил связь в этом проклятом городе. На лице подруги читалось странное выражение: смесь облегчения и нового раздражения. — Что? — прохрипела Ада, щурясь от тусклого утреннего света. Ей казалось, что по горлу прошлись наждачной бумагой. Температура упала до 38,5 — спасибо и на том. — Дэниэл, Астория, Дафна, Теодор и Драко приедут послезавтра, — выпалила Гермиона, словно срывая пластырь. Тишина. Ада сидела на диване с совершенно неподвижным лицом. Её синие глаза, которые ещё вчера были мутными от жара, сейчас стали кристально чистыми. И очень опасными. — В смысле — послезавтра? — переспросила она ледяным тоном, от которого Джаспер, наблюдавший из кресла, поёжился — хотя не должен был. Он же вампир. Он не мерзнёт. — В прямом, — Гермиона не отступала, хотя её голос дрогнул. — Дафна сказала, что приедет завтра. Одна. Остальные… задержались. Дэниэл что-то там оформляет, Тео помогает, Драко отказывается ехать без нормального жилья, а Астория… — Астория — трусиха, — перебила Николь, входя с новой чашкой чая. — Она боится вампиров. Сама сказала. Джаспер поднял бровь. — Вампиров? — переспросил он с любопытством. — Кино, — быстро сказала Ада. — Ужастики. Она их боится. — А, — Джаспер не поверил ни на секунду, но кивнул. — Понятно. Ада прикрыла глаза, глубоко вздохнула — и, видимо, мысленно пересчитала до десяти. Или до ста. Или до того момента, как желание убить друзей сменилось усталым смирением. — Ясно, — сказала она наконец тем самым тоном, который в Хогвартсе означал: «Я запомнила всё, и вы за это ответите». — Послезавтра. Отлично. Замечательно. Я буду здорова к тому времени. — Ты уже лучше, — заметила Гермиона, кивая на её порозовевшие щёки. — Нормальный румянец, а не лихорадочный. — Это от злости, — честно призналась Ада. Николь прыснула. Гермиона закатила глаза. А Джаспер, глядя на эту троицу — больную, упрямую, вооружённую секретами, — вдруг понял, что Форкс перестал быть скучным местом ровно в тот момент, когда они въехали в него на чёрном BMW с британскими номерами. — Кто всё-таки эти люди? — спросил он снова, хотя знал, что ответа не получит. — Семья, — неожиданно мягко сказала Ада, и в этом слове было столько тепла, сколько Джаспер не слышал ни от одного смертного за последние десятилетия. — Очень странная, очень громкая и очень любимая семья. Она посмотрела на него в упор — и на секунду Джасперу показалось, что она видит его настоящего. Не оболочку Каллена, не маску цивилизованного вампира. А того, кто внутри. — Готовься, Хейл, — добавила Ада с кривой усмешкой. — Они приедут. И тихо уже не будет никогда. За окном Форкс плакал дождём. Где-то в лесу завыл ветер. И Джаспер впервые за долгое время почувствовал не скуку, а смутное, почти забытое предвкушение. Что-то начиналось. Что-то, что изменит всё.