БЕРСЕРК

Халсида, Барсалай, 1375 год

      Тэхён часто сравнивал жизнь в Хальме с Барсалаем. Разница была колоссальной, но теперь Халсида стала его единственным местом силы, где он чувствовал себя в относительной безопасности. И этим спокойствием община была обязана васаям: днём и ночью они патрулировали границы, не позволяя чёртовым хику проникнуть на территорию и устроить новую резню.       Так уж сложилось, что детям леса и гор тоже пришлось обратиться за помощью к шаманам, иначе они просто не справились бы с натиском врага. Старейшины до последнего оттягивали этот момент, надеясь на собственные силы, но когда несколько вражеских отрядов всё же пересекли границу и уничтожили ближайшие поселения, то медлить было нельзя.       Много тогда полегло…       Одни пытались спасти свой дом, а другие просто не успели убежать.       Поэтому действовать нужно было решительно. Сильнейшие шаманы Халсиды объединились для того, чтобы опутать все границы невидимой сетью из защитных рун.       С того момента минуло почти два месяца, и только теперь можно было с уверенностью сказать: земли общины окружены надёжным магическим барьером, через который просто так не пробраться. А если кто и попытается, тут же окажется под прицелом зорких васаев, которые не спускали глаз с запретной черты ни днём ни ночью.       Тэхён поправил кеар, плотно облегающий нижнюю половину лица, и прищурился, вслушиваясь в привычные звуки леса. Шелест листвы и редкое пение птиц были такими родными и буквально ласкали слух, напоминая о том, что Тэ всё ещё способен чувствовать красоту окружающего мира. Он не очень любил спускаться в нижнюю часть Барсалая, где жили в основном охотники и ремесленники, и делал это исключительно по необходимости: купить новую одежду, сменить стоптанные сапоги или разжиться тем, чего нельзя было достать у торговцев, обосновавшихся ближе к границе. Хотя привередливым его вряд ли можно было назвать. Тэхён довольствовался тем, что есть, и даже его вейх, который он недавно построил, был весьма аскетичным.       Никакого тебе уюта, как у других берсерков, что украшали жилища резными деревянными фигурками, глиняной посудой и расшитыми коврами. Чтобы чувствовать себя в комфорте и не отвлекаться на бытовые мелочи, ему достаточно было иметь всего лишь соломенный настил со шкурами, небольшой стол и несколько табуретов. Намджун иногда шутил, что Тэхёну срочно необходима пара, которая привела бы его жилище в должный вид, но тот только сдержанно усмехался и, не желая продолжать этот разговор, отмахивался.       Ему это вообще не было нужно.       По крайней мере, точно не сейчас.       Как можно думать о создании семьи, когда вокруг творятся такие бесчинства? И нет этому конца и края… Пять лет минуло с тех пор, как они бежали из Эльвейна, спасаясь от лап неубиваемых и кровожадных хику. Казалось, что это так много, хотя время пролетело очень быстро. Забот навалилось больше, чем можно себе представить: нужно было строить новые вейхи, добывать пропитание, обучать молодёжь и одновременно с этим держать оборону. Сложа руки не сидел абсолютно никто, и все старались на благо общины, чтобы сделать жизнь в Барсалае не просто сносной, а действительно комфортной для тех, кто потерял всё и пришёл сюда с пустыми руками. Нужно отдать должное старейшине и шаману, которые сумели подавить панику ещё в первые месяцы их пребывания на землях Халсиды и грамотно наладили весь быт, распределив обязанности между всеми, кто был способен работать. Поэтому сейчас Тэхён смело мог назвать это место своим домом, из которого уезжать уже никуда не хотелось.       Но жажда возмездия грызла изнутри не только его, но и всех остальных, кто хоть как-то пострадал или потерял близких в Эльвейне. А таких, к слову, было большинство. И не было ни дня, чтобы Тэхён не думал о мести проклятым аристам, возомнившим себя властителями мира. Он часто вспоминал отца, искромсанное тело которого так и осталось лежать на заснеженной улице Хальме. И конечно, Чонгука… Этого светлого мальчишку с потрясающей красоты глазами нереально было забыть.       Давно стало очевидно, что просто истреблять хику недостаточно. Да и не было у них пока такой возможности, чтобы с уверенностью начать выстраивать план нападения. Всё, что им оставалось, — это защищаться и сдерживать бездушных убийц у границ, чтобы не пострадали мирные жители, коих было немало.       Поэтому ни о какой семье и речи не шло.       Да и не нравился ему никто.       Один из лучших васаев общины уже целый год обхаживал его и неоднократно приглашал как на Ранхё, так и в личный вейх, но Тэхён был непреклонен. Единственное, на что согласился, — это совместные тренировки, потому что Намджуну было некогда, а мастерство само себя не отточит.       Звали этого берсерка Юмэй.       Он был сыном одного из старейшин и к своим двадцати пяти имел немалый вес в общине. Статный, высокий, с широкими плечами и мужественным лицом, которое редко озарялось улыбкой, но когда это случалось, то многие теряли дар речи. Юмэй считался одной из самых завидных партий, и немало берсерков мечтало быть с ним в отношениях или хотя бы оказаться вместе на Ранхё, но только не Тэхён.       — Присмотрись к этому парню. Да, он старше тебя, но довольно ответственный и чертовски умный. Из вас получилась бы прекрасная пара, — напутствовал Намджун, желая брату счастья.       Первые годы он сильно за Тэхёна переживал, потому что тот стал молчаливым и угрюмым и уделял всё свободное время усиленным тренировкам. От прежнего парня не осталось и следа. И порой его тёмный задумчивый взгляд заставлял нервничать даже старшего брата.       — Не взращивай в себе злобу: она разрушает, — мягко произнёс Намджун, пытаясь его успокоить. — Направь энергию в иное русло.       — Какое, например? — хмуро спросил Тэ, сидя на берегу озера и рассеянно бросая плоские камешки в воду.       — Тебе не надоело со мной в одном вейхе толкаться? Свой не хочешь? — неожиданно предложил он и улыбнулся, заметив знакомый огонёк в глазах.       — А можно? — тут же оживился Тэхён. — Я думал, мне по статусу ещё не положено.       — Так оно и есть, но я договорился, потому что мне нужно самому личное пространство, а то даже привести к себе никого не могу: вечно ты там отираешься.       — Прости, я не думал, что мешаю тебе, — с грустью произнёс берсерк, виновато опустив взгляд.       — Я тебе это не со зла говорю и не в упрёк, — поспешил смягчить слова Намджун, хлопнув брата по плечу. — Просто тебе совершенно точно нужно уединение. Ты и сам это знаешь.       Намджун оказался прав. Тэхён давно мечтал о собственном вейхе, где можно было бы оставаться наедине с мыслями и делать то, что нравится. Но разрешения построить личное жилище раньше просто не было, потому что молодых и свободных берсерков чаще всего селили в общих домах или отправляли к старшим родственникам.       — На окраине лагеря, почти в самом его конце, есть скрытая пещера с горячим источником, — после недолгого молчания решил поделиться своей тайной Тэхён. — О ней никто не знает, я и сам недавно её обнаружил. Можно ли мне расположить свой вейх рядом с ней?       — Почему нет? — Намджун одобрительно кивнул, оценив находчивость брата. — Главное, языком не трепи, что у тебя личные купальни, и всё будет замечательно. Завистников в общине тоже хватает.       Он слишком хорошо знал брата, поэтому неспроста предложил ему отселиться: когда имеешь своё жилище, туда непременно захочется кого-нибудь привести, даже если сейчас кажется, что это не нужно.       Следующие несколько месяцев Тэхён усердно строил личный вейх. Не сразу всё получалось так, как хотелось, поэтому приходилось просить помощи у Намджуна и его товарищей, а порой и вовсе разбирать уже возведённую конструкцию, потому что расчёты оказывались неверными. Но в итоге вышло очень добротно.       — Это всё, конечно, здорово, — пробормотал Кико и тихо усмехнулся, глядя на прямоугольную крышу вейха, — а снег зимой как сбрасывать?       Этот берсерк, пожалуй, был единственным другом, которого Тэхён завёл в Барсалае. Несмотря на то что все вокруг считали его ущербным калекой, немного не от мира сего и неспособным на серьёзные поступки, они почему-то нашли общий язык и часто проводили время вместе. Возможно, потому, что к нему никогда не лезли в душу с расспросами о прошлом и не требовали того, чего он дать не мог.       — Так и знал, что ты про это скажешь, — довольно улыбнулся Тэ и развернул перед ним свиток, на котором был подробный набросок его вейха с изображением системы самоочищения. — Тянешь за канаты с обеих сторон — и весь снег скатывается. То же самое работает и с дождевой водой. Вот здесь она будет стекать в специальные бамбуковые желоба и уходить сразу в землю.       — Да это же гениально! — Кико радостно хлопнул в ладоши, и его лицо на мгновение озарилось живым восторгом. — Как ты до такого додумался?       — Я же в школу ходил в Хальме. Вот, видимо, не зря, — хмыкнул Тэхён, довольный собственным изобретением, на которое остальные берсерки смотрели весьма скептически.       Испокон веков все вейхи строились в виде конуса, обтянутые толстыми слоями шкур и утеплённые изнутри мхом и сухой травой, а в середине устанавливался очаг с каменной трубой, выводившей лишний дым наружу.       — Идём, кое-что ещё покажу, — сказал Тэ и оглянулся, желая убедиться, что их никто не подслушивает. — Только никому ни слова, понял?       — Да я ж могила, дружище! — Кико яростно закивал головой, отчего вихрастые светлые пряди упали на глаза, и он смешно сдул их в сторону.       Берсерки прошли через весь вейх до дальней каменной стены. Тэхён отодвинул плотную шкуру, заменявшую дверь, и, поманив друга пальцем, скрылся за ней. Через минуту они уже стояли в небольшой пещере, по размерам почти такой же, как сам вейх. Но не это поразило Кико, а овальный водоём в самой середине. От гладкой, как зеркало, поверхности поднимался едва заметный пар, а остроконечные сталактиты, свисающие с потолка, красиво мерцали серебристым светом. Такие пещеры не были какой-то редкостью в Халсиде, но вот найти ту, где будет удобное место для купания, да ещё и скрытое от посторонних глаз, считалось большой удачей.       — Очуметь, — восхищённо прошептал Кико и, опустившись на корточки, осторожно коснулся пальцами водной глади. — А старейшина знает?       — Нет. — Тэхён покачал головой, скрещивая руки на груди. — Не говори никому. Это наш маленький секрет, понял?       — Ну я теперь к тебе мыться буду ходить! Такая красота! — Кико поднялся и восторженно огляделся, любуясь причудливыми узорами на каменных стенах, которые время и вода выточили за многие столетия. — Ух ты-ы! Тут и родни-ик есть в самом углу? Смотри, как бурли-ит! Просто великая находка, а не пещера! Я ещё удивился, что ты на таком отшибе от всех решил строиться, — протянул друг, поворачиваясь к нему. — А тут вон оно чего. Но можешь быть уверен: я никому не расскажу, даже под пытками.       — Спасибо, — искренне произнёс Тэхён, облокачиваясь на шершавую каменную стену и наблюдая за тем, как Кико, будто ребёнок, ходил вокруг источника, трогая то сталактиты, то гладкие валуны на берегу. — Пару раз разрешу тебе тут поплескаться, так и быть.       — А чего так ма-ало? — заканючил Кико, возвращаясь к другу с обиженным выражением лица. — Я тоже не хочу торчать в общей купальне, где надо мной вечно все ржут и подначивают.       — Потому что если ты будешь каждый раз выходить из моего вейха с мокрыми волосами, то у других возникнут подозрения, — терпеливо объяснил Тэ. — Все начнут задавать вопросы, а нам это ни к чему.       — Тоже верно. — Кико задумался на мгновение, а потом его лицо просветлело. — Но я готов не мочить голову! Буду мыться так, чтобы никто не догадался. Это же почти королевские условия, какие есть лишь у старейшин, да у шамана.       — Про эту пещеру никто не знал, так что я не собираюсь о ней болтать. Только Намджун в курсе, ну и вот ты теперь.       — А Юмэя не желаешь пригласить в свои купальни? — неожиданно спросил Кико, хитро прищурившись. — В последнее время он так на тебя смотрит, будто съесть хочет.       — Не планирую, — ответил Тэхён ровным голосом, хотя внутри что-то кольнуло. — Он хороший парень и действительно достойная партия, но ничего у меня к нему не ёкает. Даже неудобно как-то: столько тренирует меня, такой обходительный, а я всё морожусь. Наверное, нужно сесть и поговорить с ним откровенно, но я продолжаю с этим тянуть, потому что не хочу его обидеть.       — Если возникнет такая необходимость, он сам спросит, — резонно заметил Кико, садясь на нагретый валун у воды. — А пока просто пользуйся моментом. Кстати, я тут видел вас в тренировочной схватке… Ну как же это краси-иво! Похоже на дикий танец, честное слово. Такая грация и сила — залюбуешься!       — Ой, всё! Перестань! — вспыхнул Тэхён и отвернулся. — Меня Намджун с этим Юмэем достал, теперь и ты туда же? У меня голова другим забита, а не всеми этими дурацкими отношениями.       — Всё ещё не теряешь надежды, что удастся разгромить Эльвейн? — осторожно спросил Кико и сдвинул брови к переносице.       — У меня нет цели уничтожить королевство. — Тэхён вздохнул, устало проводя рукой по лицу. — Но ты сам знаешь, что рыба гниёт с головы. Вот до этой головы добраться очень сильно хотелось бы.       — Я тут в городе был и ненароком подслушал одну занятную беседу, — понизил Кико голос до шёпота, хотя в пещере всё равно никого не было. — Поговаривают, что в Алькор можно пробраться под видом обычного человека, тем самым обойти все посты сандиров и не привлекать внимания.       — Как же это? — удивлённо спросил Тэхён, чувствуя, как внутри разгорается неожиданная надежда.       — Магические амулеты, которые скрывают нашу сущность, — тихо ответил Кико. — Только вот ума не приложу, где такие можно достать. По сути, ничего это не изменит. Ну проберёшься ты в сердце Эльвейна, а дальше что? Один в поле не воин.       — Я пока никуда и не собираюсь, а просто интересуюсь, — озадаченно проговорил Тэхён.       Но с тех пор он постоянно думал об этом и даже поделился новостью с Намджуном, который, впрочем, отнёсся к этой идее с большим скепсисом.       — Если достать такие амулеты, мы могли бы дойти до самой столицы незамеченными, — с воодушевлением сказал ему Тэ.       — Это слишком рискованно, — возразил Намджун, хмурясь и почёсывая подбородок. — И нет никаких гарантий, что нас не рассекретят при первом же досмотре.       — Наму! Пять лет прошло, а мы всё сидим на жопе ровно и ничего не делаем! — в сердцах воскликнул Тэхён и, вскочив с места, начал нервно расхаживать из стороны в сторону. — Эти ублюдки теперь двинулись в Йомен! И где гарантия, что они и его не захватят?       — Это не наша забота, Тэ, — угрюмо произнёс брат, не поднимая на него взгляда. — Нам бы сберечь то, что имеем, а не лезть на рожон и рисковать жизнями тех, кто нам доверяет.       — Я не могу и не хочу сидеть сложа руки. — Тэхён остановился напротив брата, сверля его горящим взглядом. — Если берсерки такие трусы, пойду к вервольфам! Они как-то посговорчивее будут.       — Ну конечно, давай валяй! — вспылил Намджун, поднимаясь с места. — Им нужны такие идиоты, как ты! Тебя запросто можно пустить в расход, так как ты никакого отношения к их стае не имеешь!       — А что ты ещё предлагаешь?! — Тэхён перешёл на крик, эмоционально всплеснув руками.— Ждать, когда они пробьют нашу оборону и сотрут в порошок всю Халсиду? Или забыл, как было в Хальме?       — Что за шум? — раздался строгий голос за их спинами.       Братья резко обернулись и увидели старейшину, который, судя по всему, подошёл к ним совершенно бесшумно и успел услышать как минимум конец перепалки.       — Я требую собрать совет, — неожиданно сказал Тэхён, переводя дыхание. — Не переживайте: тихушничать не собираюсь, но мне всё это осточертело!       Старейшина нахмурился сильнее и перевёл вопросительный взгляд на Намджуна, который лишь устало закатил глаза и развёл руками, показывая, что не имеет к этой выходке никакого отношения.       — Совет просто так по требованию рядового васая не созывают, — холодно произнёс старик. — Есть весомая причина?       — Есть. — Тэхён расправил плечи, стараясь выглядеть увереннее. — У меня имеется план, и я хочу им поделиться с советом. Если не поддержите, то пойду к вервольфам.       — Полагаешь, что они станут слушать какого-то берсерка, который явился к ним ни с того ни с сего?       — Сейчас мы все должны объединиться и наращивать силу, а не выяснять, кто свой, а кто — чужак, — твёрдо ответил Тэ. — Разве не так?       — Расскажи это вервольфам, — хмыкнул Намджун, скрещивая руки на груди. — Ближайшее от нас поселение находится в десятке километров отсюда, и свою территорию они охраняют очень хорошо и никого чужого не подпускают. К ним просто так не войдёшь.       — Ты что, боишься их? — Тэхёна понесло куда-то не туда, и он принялся нападать уже на брата, не в силах остановить поток гнева.       — Не боюсь, а чту их законы, — спокойно ответил Намджун, хотя в его глазах тоже загорелись недобрые огоньки. — Глава стаи тебя даже слушать не станет, если ты придёшь без поддержки совета.       — Ну вот и посмотрим, — обиженно буркнул Тэ и бросил на старейшину умоляющий взгляд, вложив в него всю свою отчаянную надежду. — Так что насчёт моей просьбы?       — Через неделю, — немного подумав, ответил старейшина. — Специально никого дёргать не буду, но приглашу тебя, там и сможешь высказаться.       Он развернулся и направился в сторону основного лагеря, где вейхи располагались по спирали вокруг лобного места. Оно представляло собой широкую площадь из утрамбованной земли и было окружено высокими каменными столбами. Там обычно проводились все праздники и обряды, там же собирали совет и устраивали Ранхё в полнолуние.       Кстати, о нём…       В последний раз Тэхён даже не планировал туда идти и предпочёл скрыться в своём новом жилище, где планировал лечь спать, так как рано утром должен был выдвигаться патрулировать очередную границу. Но когда стемнело, кожаный полог на входе неожиданно приоткрылся. На пороге возник Юмэй. Вид у него был слегка виноватый, но, даже заметив недовольное лицо хозяина, он всё равно двинулся вперёд, вытаскивая из-за спины глиняную бутыль вина и свёрток с угощениями, перевязанный бечёвкой.       — Привет. — Берсерк обворожительно улыбнулся, оглядывая скромное жилище Тэхёна с явным интересом. — Снова игнорируешь праздник любви?       — Я бы не называл это праздником. — Тэ нахмурился, не двигаясь с места. — Скорее какая-то сексуальная вакханалия, в которой нет ни малейшего желания участвовать.       Сейчас он больше всего переживал, что недостаточно хорошо замаскировал вход в пещеру и Юмэй может это заметить, а потом доложить старейшинам. Не хватало ему ещё проблем из-за собственной неосторожности. Тэхён поправил чуть влажные после вечернего купания волосы, зачесав их пальцами назад, и вопросительно кивнул на вино, которое ночной гость продолжал держать в руке.       — Зачем это всё? Мне вставать ни свет ни заря на патрулирование, — хмуро буркнул он.       — Я договорился, чтобы тебя завтра не вызывали. — Юмэй шагнул к Тэ, и в тусклом свете масляной лампы его лицо казалось особенно красивым. — Сегодня можешь отдыхать.       — Для чего? — Тэхён напрягся ещё больше, чувствуя себя не в своей тарелке.       — Хватит бегать от меня. — Юмэй наконец подошёл к маленькому деревянному столику, за которым Тэ обычно завтракал, наслаждаясь одиночеством, и аккуратно поставил на него вино с угощениями. — Давай хорошо проведём время вместе. Я же не принуждаю тебя идти на Ранхё.       — Мне и одному замечательно, — отрезал Тэхён, хотя по его лицу было понятно, насколько он недоволен сложившейся ситуацией. Но из уважения к старшему берсерку и своему тренеру он не мог просто взять и прогнать его.       Юмэй сделал ещё один шаг к Тэхёну, но тот не двинулся с места. Лишь смотрел с вызовом, не позволяя дрогнуть ни одному мускулу на лице. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума.       — Ну чего ты такой неприступный? — тихо спросил он, сдержанно улыбнувшись. — Мы хотя бы можем попробовать…       — Для чего? — Тэхён не отводил взгляда, но внутри у него всё клокотало от избытка эмоций.       Гремучая смесь из растерянности, злости и неловкости.       — Ты. Мне. Нравишься.       — Я в курсе.       — А я тебе совсем нет?       — Не в том смысле, в каком ты ожидаешь.       — Почему?       — Странный вопрос. — Тэхён наконец отступил на шаг, разрывая это тягостное напряжение. — Откуда я знаю? Сердцу же не прикажешь.       — Для тебя это так важно? — Юмэй не двигался, а только слегка склонил голову набок, изучая его лицо.       — Чувства?       — Да.       — Само собой, — рвано вздохнул Тэхён. — Но сейчас вообще не до этого. Как можно думать об отношениях, когда вокруг творится такой хаос? Тебе абсолютно наплевать на то, что происходит?       — Вовсе нет. — Голос Юмэя тут же стал серьёзным. — Но жизнь не стоит на месте, и нужно как-то…       — Нет, не нужно! — перебил его Тэхён, чувствуя, как опять закипает. — Моя главная цель — это Алькор и аристы! Пока я с ними не разберусь, ни о чём другом думать не получится!       — А если я помогу тебе? — Юмэй снова приблизился и осторожно взял его за руку. — Расскажи, что от меня требуется?       — Это будет выглядеть так, будто я тебя использую и ничего не даю взамен, — тихо сказал Тэ, отводя глаза.       — Быть может, пройдёт время и всё будет восприниматься иначе? Если ты отомстишь, тебе станет легче?       — Конечно. — Тэхён поднял взгляд и посмотрел прямо на собеседника. — Дело не только в мести, но и в моём желании всё это прекратить. Чёртовы аристы не угомонятся, пока не добьются абсолютной власти. Новости с каждым днём всё хуже, а наши молчат и бездействуют, как будто ничего не происходит.       — Потому что нет пока такой силы, которая была бы способна истребить хику, — резонно заметил Юмэй.       — Нужно найти, — упрямо сказал Тэхён. — А чтобы это выяснить, мы обязаны попасть в логово зверя.       Юмэй долго молчал, глядя на него, а потом медленно кивнул и произнёс:       — Я. Тебя. Услышал.

***

      Как ни странно, но на совет Тэхён тогда идти передумал, точнее, его отговорил Юмэй. Убедил, что никто его и слушать не станет, потому что он слишком молод и горяч. К старейшинам приходят с грамотными предложениями, а не с порывами отчаянной души.       Ему чётко дали понять, что ради него готовы пойти хоть на край света, лишь бы добиться справедливости.       Для Тэхёна уже не было новостью, что Юмэй по уши влюблён в него, но, по сути, он оставался с ним честен и ничего не обещал. А поддержка в лице такого великолепного васая была как нельзя кстати, если они всерьёз задумали проникнуть в сердце Эльвейна.       Спустя месяц тщательной подготовки и бесконечных поисков человека, который мог бы вывести их на шамана, изготавливающего необходимые амулеты, они наконец нашли нужного проводника. Им оказался старый охотник, который когда-то торговал с пограничными поселениями и знал все тропы, ведущие в обход патрулей. Среди отряда бунтарей, жаждущих справедливости, набралось шесть берсерков вместе с Тэхёном и Юмэем.       Нужно признать, что общее дело их действительно сблизило.       Они стали проводить много времени наедине, и Кико даже обижался, когда его задвигали в сторону и отмахивались как от назойливой мухи. Тэхён чувствовал вину перед другом, но не решался поделиться с ним планами. Этот добрый, но простоватый парень мог случайно проболтаться, и тогда вся их затея пошла бы прахом.       Так рисковать было нельзя.       Намджун искренне радовался, что брат наконец-то остепенился и стал уделять внимание достойному берсерку, который глаз с него не сводил. Юмэй частенько пропадал в вейхе Тэхёна, и оставалось только догадываться, чем они там занимались до поздней ночи.       А стоило бы поинтересоваться.       Тэ всё же пришлось признаться Юмэю и показать ему свою тайную пещеру с горячим источником. Именно там они проводили больше всего времени, под мерцающим серебристым светом раскладывая карту Эльвейна и продумывая безопасный путь до столицы. Сидели бок о бок, склонив головы над пожелтевшим пергаментом, и наперебой предлагали альтернативные варианты.       Тэхёну тогда нужно было призадуматься, почему этот берсерк настолько безотказен и готов бросить всё ради него, но им двигала лишь жажда мести, и поэтому на такие мелочи он старался не обращать внимания.       Почти все накопления ушли на добротные вещи, которые не выдавали бы в них васаев или берсерков, потому как в горах они одевались довольно специфически и сильно выделялись бы на фоне обычных горожан. Нужен был образ простых путешественников или даже знатных господ, подложные документы, выправленные у знакомого писаря за несколько серебряных монет, а ещё повозка с парой крепких лошадей, так как путь предстоял неблизкий.       Им нельзя было находиться в полуформе, хотя именно в таком состоянии можно передвигаться значительно быстрее. Они преодолели бы расстояние от Барсалая до Алькора всего за несколько дней непрерывного пути, а так нужно было трястись в дороге около двух недель.       Но Тэхёну было всё равно.       Он готов был идти даже пешком, если придётся, лишь бы добраться до Алькора и наконец-то увидеть тех, кто разрушил его жизнь.       Правда, дальше чёткого плана у них не было: слишком многое зависело от случайностей и от того, что они обнаружат на месте. Но отряд решил действовать по ситуации...       Ранним воскресным утром, когда вся община ещё крепко спала, они якобы отправились на рыбалку за форелью. Никаких вопросов у тех, кто этой ночью дежурил на вышках и следил за порядком, не возникло. Постовой лишь сонно кивнул им, позёвывая в кулак, и пожелал удачной ловли, совершенно не догадываясь, что берсерки направляются вовсе не к озеру. Их путь пролегал к ущелью, где горная река, бурлящая после затяжных дождей, вырывалась из теснины на простор.       У самой воды их ждал заранее сколоченный плот, тщательно замаскированный ветками и мхом. На нём нужно было преодолеть почти четверть пути и спуститься по течению до равнины, а затем пересесть в повозку, которая дожидалась их в условленном месте.       Самым сложным было пересечь пограничный патруль.       Они специально уехали подальше от Барсалая, чтобы ненароком не наткнуться на своих же берсерков, которые могли случайно узнать их и вернуть. И всё равно дико нервничали, когда вдалеке показался силуэт незнакомого васая. Руки Тэхёна дрогнули, и он машинально коснулся амулета, спрятанного под рубахой. Холодный металл придал немного уверенности, но страх не уходил до тех пор, пока они не углубились в лес.       Удача была на их стороне.       На следующем посту, уже на границе, их остановил высокий хмурый берсерк с густой чёрной бородой и тяжёлым взглядом. Он долго и придирчиво изучал липовые документы, водил пальцем по строкам и сверял печати. Тэ молился всем богам, чтобы тот не заметил подвоха, и даже дышать перестал, когда васай поднял на него взгляд.       — Куда путь держите? — спросил он наконец, возвращая свитки.       — В Джахон, — тут же произнёс Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — У меня там сестра живёт. Едем на свадьбу.       — Времена опасные, — заметил мужчина, оглядывая их повозку, заваленную мешками и свёртками. — Хику на каждом шагу шныряют, особенно вблизи старых трактов. Вас, может, и не тронут, если не будете высовываться, но всё равно соблюдайте осторожность и не отсвечивайте.       — Спасибо за заботу. — Юмэй почтительно поклонился. — Хорошего вам дежурства.       — И вам удачной дороги. — Мужчина сдержанно улыбнулся и махнул рукой, пропуская их.       Это был первый момент, когда они убедились, что купленные у шамана амулеты действительно работают и способны обмануть даже опытных берсерков, которые своих сородичей определяли безошибочно.       Тэхён украдкой улыбнулся Юмэю, сидевшему рядом на облучке, и перевёл взгляд на остальных васаев, которые и не догадывались, что же их ждёт в Эльвейне.

***

Эльвейн, 1375 год

      Путь, который они представляли себе как стремительный бросок к цели, на деле оказался чередой бесконечных препятствий, выматывающих душу и тело. Вместо запланированных двух недель дорога грозилась растянуться на месяц, потому что осенние дожди размыли старые тракты и превратили их в непролазное месиво из грязи и камней. Повозка то и дело увязала в рытвинах, и берсерки вылезали наружу, чтобы на плечах вытаскивать её на более твёрдую почву, рискуя при этом порвать единственную приличную одежду, которую они приобретали специально для этого похода.       Купленные на последние деньги у проезжего торговца лошади оказались норовистыми и пугливыми: они шарахались от каждого шороха и несколько раз едва не опрокинули повозку в кювет. К тому же по пути постоянно попадались патрули сандиров, которые проверяли документы у всех, кто рискнул путешествовать в это неспокойное время. Каждый раз сердце пропускало удар, когда стражник подходил к повозке и требовал предъявить бумаги.       Скрывающие их истинную природу амулеты до сих пор не подводили, но Тэхён подозревал, что достаточно маленькой случайности или мага с более острым чутьём, и вся их затея рухнет в одночасье, а их самих либо безжалостно убьют, либо отправят на пытки.       Самоуверенности как-то заметно поубавилось…       Ночью они не решались зажигать костёр, потому что опасались привлечь лишнее внимание, и спали в повозке, тесно прижавшись друг к другу. Согревались собственным дыханием и проклинали всё на свете. Еда быстро портилась, питьевая вода заканчивалась, поэтому приходилось сворачивать с основного пути в поисках пригодных ручьёв и терять драгоценное время.       Нервы были на пределе почти у всех.       Особенно жаркий спор вспыхнул, когда отряд добрался до развилки близ Новеля. Юмэй настаивал на том, чтобы двигаться через перевал, где было меньше сандирских постов, но путь занимал лишних три дня. Тэхён же, изучив карту до мельчайших подробностей, предлагал рискнуть и пойти напрямик через заброшенные угольные шахты, чтобы сократить дорогу почти вдвое, но это требовало осторожности и умения ориентироваться в полной темноте.       Мнения разделились, и в воздухе запахло ссорой.       Обычно сдержанный и рассудительный, Юмэй вдруг резко вспылил, заявив, что Тэхён слишком одержим своей целью и готов пожертвовать всеми ради неё. Тот в ответ бросил, что если боится, то может развернуться и убираться обратно в Барсалай, а они и без него управятся.       Слово за слово — и вот берсерки, готовые сцепиться в схватке, уже встали друг напротив друга, тяжело дыша от едва сдерживаемой ярости. Остальные молча наблюдали за этой перепалкой, не зная, чью сторону принять.       Каждый был прав по-своему…       Только вмешательство угрюмого Мэсана заставило их прекратить спор и найти необходимый компромисс. Всё же пошли через перевал... Это решение далось нелегко, но именно оно спасло отряд от ненужного риска, хотя Тэхён до самого вечера хмурился и не разговаривал с Юмэем, демонстративно усевшись на другой край повозки.       — Как дети малые! — недовольно пробормотал Мэсан, наблюдая за ними.       Когда наконец добрались до Нуксана, сердце Тэхёна защемило от глухой, ноющей боли. Он попросил остановиться на краю бывшей деревни и нерешительно двинулся вперёд по жухлой траве, которая за пять лет успела скрыть следы пожаров, но не смогла стереть память. Здесь всё изменилось, но одновременно осталось прежним.       Всё та же тишина, густой лес и горы на горизонте…       Но уже без шума родных голосов, весёлого смеха и многого другого.       Тэ медленно побрёл по заросшей тропе, теряясь в собственных эмоциях, потом опустился на колени и коснулся ладонью сухой земли. Он не плакал, хотя внутри всё разрывалось от нахлынувших воспоминаний. Слишком много лет прошло… Да и слёз было пролито немало, особенно в первые месяцы после бегства, когда боль казалась невыносимой.       Тэхён понятия не имел, восстановили ли за эти годы Хальме, но когда они до него добрались, то стало очевидно — нет. Пепелища домов заросли бурьяном, и лишь кое-где торчали обугленные балки, почерневшие от времени и дождей. Он шагал по главной улице, некогда выложенной тёмной брусчаткой, а теперь затянутой зелёным мхом, и узнавал абсолютно все места, которые когда-то были ему дороги.       Вот тут они часто бегали с Чонгуком наперегонки. А справа, у большого дуба, торговала старушка с пирожками, они всегда покупали у неё сразу по два, чтобы потом жадно есть, обжигая губы и звонко смеясь.       А вот здесь…       Берсерк наконец остановился у груды обгоревших камней, поросших диким плющом, и сердце пропустило удар. Это был тот самый дом, где жила семья Чонгука.       Перед глазами так ярко нарисовался образ белокурой макушки и красивого лица друида… А потом раздался звонкий и такой родной голос:       — Тэхён-а, заходи скорее, мама блинов напекла!       Сколько же раз Тэ прокручивал в голове тот самый день, когда всё можно было изменить. Если бы только они бежали чуть быстрее, то, вероятно, и успели бы. Он старался не думать о том, как именно погиб Чонгук, но сильно надеялся, что это было мгновенно и без мучений.       Вдруг вспомнилось, как они впервые встретились.       Чонгук тогда переходил дорогу и чуть не попал под повозку. Тэхён в последний момент успел схватить его за капюшон плаща и резко дёрнуть назад. Ох уж эти серые глаза! Когда юный друид смотрел на него и очаровательно улыбался с одной маленькой ямочкой на щеке, у Тэхёна подкашивались ноги. Больше никто и никогда не вызывал у него таких эмоций, хотя про чувства тогда даже мыслей не возникало. Они были ещё детьми и просто дружили, но сейчас каждый фрагмент почему-то воспринимался иначе.       Сколько бы лет ни прошло, Тэ всегда будет его помнить.       Казалось, что время лечит, но ни черта подобного. Ощущение жуткой несправедливости накрыло его с головой, а лютая ненависть к аристам возросла сильнее.       — Они должны быть наказаны. Все. До. Единого, — зло процедил берсерк и зашагал прочь, не в силах больше оставаться на этом месте.       Не хотелось показывать свои эмоции и слабость, но слёзы сами собой хлынули из глаз. И сколько их ни утирай, всё равно найдут дорогу.       «Ну почему столько несправедливости в этом грёбаном мире?»       Тэхён много думал об этом и мысленно обращался к Создателю, допустившему такое. Ответов не было, поэтому приходилось искать их самому. Неумело, а порой даже слишком импульсивно, как, например, тогда, когда они сбежали из Барсалая.       Но в этом был весь он…       Иначе не умел и не хотел.       Казалось, что за пять лет Тэ научился справляться и не возвращаться мыслями в тот день, когда всё рухнуло. Но сейчас понял, что это просто невозможно. Зарубцевавшаяся сверху рана внутри осталась такой же свежей и кровоточащей, как в тот момент, когда он сжимал в объятиях Намджуна и смотрел на горящий дом. И как бы ни убегал, как бы ни пытался забыть, память возвращала его сюда снова и снова и заставляла переживать потерю как в первый раз.       Больно…       Настолько, что хотелось кричать.       Юмэй находился на расстоянии нескольких метров, прислонившись спиной к стволу дерева, и молча наблюдал за Тэхёном. Остальные устроили привал неподалёку, поэтому не видели всего, что с ним творилось. Может, оно и к лучшему. В какой-то момент берсерк всё же не выдержал — стремительно преодолел расстояние между ними и сгрёб Тэ в объятиях, позволив быть слабым. Он шептал ему слова утешения, гладил по спине и был самым счастливым.       Хотя бы так, но его подпустили к себе.       Это уже кое-что да значило.

***

      До столицы оставалось около четырёх суток пути, и Тэхён знал, что это будут самые долгие дни в его жизни. Когда он дал волю эмоциям, стало чуточку легче. Тэ был благодарен Юмэю, что тот не задавал лишних вопросов, а просто был рядом.       И всё бы хорошо, но чем ближе они были к Алькору, тем больше становилось постов с сандирами. Весь лес буквально пестрел ими, проверки следовали друг за другом, и берсерки поневоле начали привыкать к этому бесконечному предъявлению документов и однообразным вопросам. Страх постепенно притупился, уступив место усталости и желанию поскорее добраться до цели.       Они слегка расслабились, и это было их главной ошибкой.       Им оставалось всего ничего, когда навстречу попался кортеж из нескольких роскошных повозок, запряжённых породистыми лошадьми. Сопровождавшие процессию всадники были одеты в дорогие плащи с гербами Эльвейна, а количество сандиров говорил, что внутри находились весьма непростые люди. Тэ кивнул отряду, отдав команду посторониться, чтобы не привлекать лишнего внимания. Берсерки съехали на обочину и замерли, опустив головы и стараясь выглядеть как можно скромнее. Но Тэхён всё же не удержался и украдкой поднял глаза. Он смотрел на них с такой ненавистью, что в какой-то момент один из всадников, ехавший чуть поодаль от основной процессии, остановил коня и резко развернулся.       — Эй ты! Подойди! — Голос был властным и не терпящим возражений.       Тэ растерянно переглянулся с Юмэем, который заметно побледнел, чувствуя надвигающуюся опасность. Он тяжело вздохнул, расправил плечи, пытаясь держаться уверенно, и шагнул вперёд.       — Кто такой будешь? И откуда? — спросил мужчина, окидывая его цепким взглядом.       — Мы из Джахона, едем на закупки, — промямлил Тэ, стараясь, чтобы голос не дрожал.       — «Из Джахона»? — Мужчина усмехнулся, скептически поднимая бровь. — А там разве кто-то живёт сейчас?       И вот тут Тэхён внезапно осознал, насколько облажался.       Получалось, что Джахон, как и Хальме, лежал в руинах, поэтому никаких закупок там быть просто не могло. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в голову не приходило ни одной разумной мысли.       — Документы! — рявкнул подоспевший сандир.       Юмэй поспешно вытащил из внутреннего кармана свитки и передал их стражнику. Тот развернул их, пробежался глазами по строкам, и на его лице появилась зловещая ухмылка.       — Та-а-ак, — протянул он, водя пальцем по пергаменту. — Барсалай, значит? Что-то не сходится.       — Я, наверное, не так понял ваш вопрос, — поспешно сказал Тэхён, пытаясь исправить положение. — Мы действительно из Барсалая. Едем на закупку ковров. А изначально заезжали в Джахон, но там что-то…       — Негусто? — усмехнулся мужчина с орденом вежона на груди.       — Верно, — кивнул Тэ, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Поэтому двинулись дальше.       — Ну и как там в вашем Барсалае? — продолжил вежон допрос, явно получая удовольствие от замешательства путников. — Своих ковров, что ли, нет?       — Таких, как в Эльвейне, нет, — ответил Тэхён, стараясь говорить как можно убедительнее.       — Ладно, ступайте. — Мужчина раздражённо махнул на них рукой. — Как раз завтра большая ярмарка открывается, успеете.       — Спасибо. — Берсерк низко поклонился и уже сделал шаг назад, как вдруг один из всадников, всё это время остававшийся в тени, спешился и направился к ним.       — Что такое, мао Юнги? — с тревогой поинтересовался один из вежонов, оборачиваясь к нему.       Тот лишь поднял ладонь с молчаливой просьбой подождать и не мешать ему.       Рыжеволосый парень был молод и чертовски хорош собой. Двигался уверенно и бесшумно, будто плыл над поверхностью земли. На шее у него висело несколько амулетов, поблёскивающих на солнце жёлтым золотом и драгоценными камнями.       Когда Тэхён услышал знакомое обращение, ему стало очевидно, что перед ними чёртов маг.       «Святой Создатель! Только не это!» — взмолился он.       Было заметно, с каким почтением к нему относятся все, кто был рядом, начиная от простых сандиров и заканчивая вежонами. Мужчины расступились, пропуская парня вперёд, и выжидающе уставились на растерянных барсалайцев. Юнги приблизился и молчал несколько долгих мгновений, с прищуром оглядывая не только Тэхёна, но и остальных путников, а потом его губы едва заметно дрогнули в ухмылке.       — Посмотри-ка на меня, — тихо произнёс он, и Тэ не посмел ослушаться.       Он поднял взгляд и наткнулся на янтарное сияние чужих глаз, чувствуя, как всё тело сковывает неведомой силой. Никогда ещё ему не приходилось лицом к лицу встречаться с магами и видеть, как в зрачках плещется самое настоящее пламя. Висевший на груди амулет внезапно нагрелся, и Тэхён обречённо понял, что их маскировка больше не работает.       — Что-то не так? — сдавленно спросил он, шумно сглотнув от волнения.       Юнги приблизился к ним и гневно прошипел:       — Берсерки…