БЕРСЕРК

Халсида, Барсалай, 1375 год

      Группа из шестерых рыбаков не вернулась даже к ночи, и в общине забили тревогу. Почти все, кто был способен держать оружие, отправились на поиски, но те, к слову, так и не увенчались успехом. Парни будто сквозь землю провалились, и мысль, что через границу проникли хику, всё чаще возникала у берсерков и с каждой минутой обрастала новыми пугающими подробностями.       Люди в Эльвейне пропадали регулярно, особенно крепкие сильные мужчины, которых с помощью гурий вербовали в отряды наёмников. Иногда находились и добровольцы: они заключали контракт на год или два в надежде подзаработать лёгких денег, но после возвращения в реальность мало кому удавалось не сойти с ума от осознания всех зверств и бесчинств, совершённых под воздействием чёрной магии.       Намджун молил Создателя, чтобы всё обошлось, но и сам прекрасно понимал, насколько маловероятно, что его брат жив и здоров. Никогда ранее Тэхён не пропадал вот так, без предупреждения, как и остальные пятеро берсерков, с которыми отправился на рыбалку.       Когда первые лучи солнца только начали золотить верхушки сосен, Намджун вернулся в общину и вопросительно кивнул товарищам. Те сами совсем недавно пришли с пустыми руками и усталыми лицами. Никаких вестей, кроме одной: пропавших видели не возле озера, а по дороге к ущелью.       Это ещё больше путало следы и вызывало чувство глухой, нарастающей тревоги.       «Неужели Тэ сбежал в Эльвейн?» — с ужасом подумал Намджун, и эта мысль показалась ему одновременно безумной и пугающе правдоподобной.       Отказ Тэхёна идти на совет, куда он так рьяно на него напрашивался, вызвал у старшего брата вздох облегчения, но теперь всё выглядело иначе. Получалось, они спелись с Юмэем не просто так? И всё это время тщательно готовились, скрывая истинные намерения под видом дружеских тренировок и долгих посиделок в вейхе?       Пришлось знатно перетрясти всё его жилище, прежде чем картинка наконец начала складываться в единое целое. В небольшом сундуке Намджун отыскал обрывок исчерченной карты Эльвейна с пометками на полях, а под шкурой, лежавшей на кровати, обнаружил сложенный вчетверо маленький лист пергамента.       «Если ты это читаешь, значит, я уже где-то довольно далеко отсюда. Не знаю, каков будет итог, но очень хочу наказать виновных, а для этого нужно что-то начать делать. Нельзя сидеть сложа руки столько лет и молча наблюдать, как эти выродки уничтожают всё вокруг. Надеюсь, что мне удастся вернуться, но если нет… Знай, что я очень тебя люблю и постарался сделать всё, чтобы отомстить и спасти наш мир.

Твой брат Тэхён».

      — Какой же ты идиот! — в сердцах выпалил Намджун, схватившись за голову. — Ну почему?! Почему ты меня не послушал?       Теперь одному Создателю было известно, где они и живы ли вообще. Это было глупо и настолько безрассудно, что даже слов для ругательств не хватало, потому что каждое из них казалось слишком слабым, чтобы передать всю тяжесть происходящего. Намджун вылетел из вейха и стрелой направился к старейшинам, чтобы сообщить о случившемся. Нужно было срочно что-то делать, пока ещё оставался шанс догнать васаев на границе.       Его выслушали без особого сочувствия, но тем не менее собрали спешный совет и пригласили всех, кто имел право голоса. Обсуждали не один час сам поступок берсерков и возможные последствия, жарко спорили, переговаривались, иногда переходили на повышенные тона, когда мнения не совпадали. Намджун очень надеялся на поддержку ещё и потому, что один из беглецов был сыном старейшины, что значительно увеличивало шансы на благосклонность совета. Однако итог оказался хуже, чем он предполагал. Почти единогласно решили ничего не предпринимать и не рисковать жизнями остальных васаев ради горстки отчаянных глупцов, не пожелавших слушать голос разума.       Намджун рвано выдохнул, обречённо поднялся с места и побрёл к своему вейху, чувствуя спиной тяжесть чужих взглядов. Он прекрасно понимал, что взрослые, умудрённые опытом берсерки старались рассуждать здраво, и в этом было зерно разума, но согласиться с ними никак не мог, потому что речь шла о жизни его единственного брата.       Оставался только один вариант, о котором Намджун думал с содроганием, но понимал, что выбора не было. Он никогда даже не предполагал, что решится на такое, но ради Тэхёна был готов на всё.       Вервольфы…

***

      До поселения волчьей стаи было около десятка километров, если не больше. Не сказать, что слишком далеко, но и не ближний свет, особенно когда каждая минута промедления казалась вечностью. Путь пролегал по горным тропам, петляющим между скалами и зарослями колючего кустарника. Намджун вышел после обеда и прибыл на место, когда луна уже поднялась над лесом, заливая окрестности бледным, призрачным светом. Он совершенно не понимал, как действовать дальше, но твёрдо решил идти до конца. Поддержку берсерку оказал только старейшина, чей сын тоже пропал, и ещё пара товарищей, которые согласились бы отправиться вместе с ним. Но этого было ничтожно мало, чтобы стать весомым аргументом в переговорах с вервольфами.       А народ этот был довольно специфичным.       Они чтили свои законы, не всегда подчинялись местной власти, но при этом именно среди них были самые крепкие союзы и большой приплод, в отличие от берсерков, у которых с потомством возникали огромные проблемы. Роды часто заканчивались гибелью отца или малыша, а порой вообще обоих не удавалось спасти. Лишь самые сильные могли продолжить род, поэтому поселений берсерков было не так много, как хотелось бы.       А после истребления хику и подавно…       Постовой остановил Намджуна почти сразу, как только тот ступил на запретную территорию. Высокий, широкоплечий вервольф с длинными чёрными волосами, заплетёнными в тугие косы, строго спросил, подозрительно щурясь и принюхиваясь к чужому запаху:       — Чего надо?       — Мне срочно нужно переговорить с вашим вожаком, — твёрдо произнёс берсерк.       — По какому вопросу? — Постовой скрестил руки на груди, явно не собираясь его пропускать.       — Хику, — коротко бросил Намджун в надежде, что это слово заставит вервольфа хоть немного пошевелиться и понять всю серьёзность его визита.       Мужчина замер на мгновение, явно что-то обдумывая, потом кивнул и велел ждать на месте, после чего быстрым шагом направился вглубь общины, скрывшись за частоколом из заострённых брёвен. Не было его около пятнадцати минут, которые показались берсерку вечностью. Когда постовой наконец вернулся в сопровождении ещё двух вервольфов и молча кивнул, чтобы гость следовал за ним, Намджун выдохнул с облегчением. Это уже была большая удача, и теперь оставалось вложить все силы в свой рассказ, чтобы заинтересовать вожака стаи и получить желаемую поддержку.       Он был наслышан о лидере этой стаи, но никогда не доводилось пересекаться с ним лично, потому что берсерки чтили чужие границы, а на общей территории друг друга лишний раз не трогали. Мирно сосуществовать было вполне реально, что они и делали на протяжении долгого времени как в Эльвейне, так и на землях Халсиды.       Жилища вервольфов сильно напоминали вейхи берсерков, но были чуть больше по размерам, с богатой резьбой по дереву и трепещущими на ночном ветру разноцветными перьями редких птиц. Намджун с интересом оглядывался, потому что впервые попал на чужую территорию. Взгляд цеплялся за каждую мелочь, которая могла бы рассказать о быте и нравах вервольфов. На него тоже смотрели с большим любопытством, негромко переговариваясь друг с другом.       Казалось, даже лес затих, затаив дыхание в ожидании развязки.       Намджуна привели к лобному месту, где на сколоченном из толстых брёвен помосте, укрытом меховыми накидками, стояло что-то наподобие трона. Это было массивное кресло с высокой спинкой, украшенное волчьими мордами, искусно вырезанными из дерева. Уже один этот факт заставил Намджуна тихо усмехнуться, потому что иерархия в их общинах сильно разнилась. Наблюдать, как все крутятся вокруг одного вожака, было чертовски непривычно, потому что у берсерков всё решалось советом старейшин, где каждый голос имел значение, а единоличной власти не существовало.       Когда он приблизился и поднял взгляд на помост, то замер на месте и слегка сдвинул брови к переносице, потому что представлял себе лидера вервольфов несколько иначе.       Перед ним сидел молодой мужчина с идеально очерченным лицом и тёмными раскосыми глазами, в которых отражался танцующий свет факелов. Чёрные как смоль волосы были собраны в высокий хвост, а на плечи накинута тяжёлая меховая накидка, скреплённая на груди костяной брошью. На вид ему было не больше тридцати лет. Вожак сидел, вальяжно откинувшись на спинку трона, и смотрел на незваного гостя с надменным любопытством, не спеша начинать разговор. Уверенность сквозила буквально в каждом жесте и взгляде. Он будто прикидывал, стоит ли вообще тратить на него своё драгоценное время.       Вокруг вожака с обеих сторон находилось по три вервольфа, готовых броситься в атаку при первой же опасности. Все они были крупными, мускулистыми и с суровыми лицами, и сомнений не было: в бою каждый из них стоил нескольких обычных воинов.       — Доброго вечера, — нарушил молчание берсерк и низко поклонился, демонстрируя уважение. — Мир вашему дому. — Он специально произнёс это приветствие, желая сразу обозначить, что пришёл не с враждой или злым умыслом.       Вожак стаи лениво повёл бровью, но не ответил, а продолжил молча разглядывать гостя.       — Зачем пожаловал, берсерк? — спросил он наконец властным голосом.       — Не буду ходить вокруг да около, — решительно начал Намджун, понимая, что чем больше медлит, тем сильнее раздражение у всей стаи. — Мне нужна ваша помощь.       — А что же твоя община? — Вожак склонил голову набок, и на чужих губах заиграла лёгкая усмешка. — Или тебя изгнали?       — Нет-нет, никто меня не выгонял, — поспешил заверить берсерк. — Дело в том, что… — Он набрал воздуха побольше и начал свой рассказ, порой запинаясь и сбиваясь, потому что сильно нервничал под пристальными взглядами десятков пар волчьих глаз. Но всё же продолжал говорить, стараясь не упустить ни одной важной детали. — Есть информация, что вервольфы неоднократно бывали не только в Эльвейне, но и в самой столице. Не знаю, как вам это удавалось, но мне очень нужно туда попасть, чтобы найти брата и его товарищей.       — Кто говорит? — хмыкнул вожак, обнажив ровные белые зубы.       — Вероятно, это всего лишь слухи, — признал Намджун, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Но хотелось бы верить, что…       — Мы никуда не ходим, — резко перебил его вервольф, и на красивом лице мелькнуло раздражение.       — Ложь! — вырвалось у Намджуна, прежде чем он успел сообразить, что говорить такое лидеру стаи слишком опрометчиво.       Тишина, повисшая после этого слова, стала чересчур ощутимой. Все присутствующие замерли, а васаи, стоящие по бокам от вожака, потянулись к оружию.       — Вот как? — Он дёрнул бровью и неторопливо поднялся с трона, возвышаясь над гостем. — Тогда мне нужны факты, иначе дальнейший разговор не имеет смысла.       Намджуну пришлось рассказать и это, пусть очень не хотелось подставлять тех, кто за щедрое вознаграждение помогал вервольфам переходить границу незамеченными. Он поведал о тайных тропах, знакомых проводниках и о том, как некоторым удавалось просачиваться в Эльвейн и возвращаться с ценными сведениями о передвижении вражеских отрядов.       — Одна-ако, — протянул вожак стаи, не скрывая заинтересованности после услышанного. — Неужели про нас уже всем разболтали?       — Нет-нет, — поспешил заверить Намджун. — Это тайные сведения. Просто я знаю чуть больше положенного, но сейчас не мог не воспользоваться этим, когда вам нужны доказательства.       — И как мне прикажешь на всё это реагировать? — Вервольф скрестил руки на груди, прожигая его взглядом.       — Не знаю, — честно сказал берсерк, чувствуя себя нашкодившим щенком перед матёрым волком.       — Ты предлагаешь мне отправиться в Эльвейн на поиски твоего брата, рискуя жизнями моих лучших бойцов. Ради чего? Какая нам от этого выгода?       — Сейчас мир стоит на краю пропасти, и я считаю, что мы должны объединяться и помогать друг другу, а не сидеть по норам и ждать, когда беда постучится в каждую дверь, — твёрдо произнёс Намджун. — Мне больше не к кому пойти.       — Стоило бы призадуматься, в какой общине ты живёшь, если тебе пришлось обратиться за помощью к чужакам. — Голос вожака сочился сарказмом.       — Там всем заправляют старейшины. Они мудры и опытны, но лишний раз перестраховываются, — быстро говорил берсерк, боясь, что его перебьют и не дадут закончить. — Мне же нужен сильный и смелый лидер, который поведёт за собой остальных, не оглядываясь на чужое мнение. Я со своей стороны тоже постараюсь собрать надёжных васаев, которые не побоятся рискнуть.       — Этого недостаточно, — отрезал вервольф, и его лицо снова приняло равнодушное выражение.       — Денег у меня нет, если вы об этом, — развёл руками Намджун, начиная понимать, что переговоры заходят в тупик. — Но готов служить верой и правдой вашей стае, если всё получится.       — Берсерк среди волков? — усмехнулся вожак и покачал головой. — На кой чёрт ты нам сдался, медвежье недоразумение?       — Не такое уж я недоразумение, — прозвучало обиженно. — И могу это доказать прямо сейчас! Сражусь с самым сильным бойцом вашей общины! — Он с вызовом посмотрел в глаза лидеру стаи.       — Вот как? — Вервольф неторопливо спустился по ступеням и приблизился к незваному гостю. Верные васаи тут же всполошились, переживая за его безопасность, но он жестом велел им оставаться на местах. — А знаешь ли ты, кто у нас тут самый сильный боец? — Его губы растянулись в усмешке.       Стая загудела в предвкушении увлекательного представления.       И тут до Намджуна медленно дошло…       Берсерк шумно сглотнул и выдохнул:       — Вы.       — Сообразительный, однако! — Он удовлетворённо прицокнул. — У тебя есть минута, чтобы передумать, развернуться и уйти.       Наверное, так и нужно было сделать, но тогда какой вообще был смысл сюда тащиться и настолько позориться? Намджун решил идти до конца. Берсерк расправил плечи, вздёрнул подбородок и слегка улыбнулся, всем видом показывая, что отступать не намерен.       — Не передумал, значит? — хмыкнул вожак и неожиданно произнёс: — Проиграешь — и будешь развлекать меня до самого утра.       — Ч-что? В каком смысле «развлекать»? — ошарашенно спросил Намджун.       — Это значит, что ты отправишься в мой вейх, снимешь с меня штаны и будешь работать языком до тех пор, пока я не кончу тебе в рот, — медленно, с расстановкой произнёс вервольф, чеканя каждое слово. — А потом, если у меня будет настроение, я, возможно, трахну твою сладкую медвежью задницу.       Берсерк поперхнулся воздухом и попятился, чувствуя, как к лицу приливает жар, а по спине бегут мурашки. Он ожидал чего угодно, но только не этого абсурдного условия. Где такое видано вообще? Самое удивительное, что все присутствующие вокруг лишь посмеивались, будто для них это было в порядке вещей. Либо в этом была суровая правда волчьей жизни, либо Намджун так и не смог понять их специфический юмор.       Но разве у него был выбор?       Он умел сражаться очень хорошо, поэтому был уверен в себе и надеялся, что до такого позора просто не дойдёт. Берсерки всегда славились своей недюжинной силой и непобедимостью и считались самыми могучими васаями среди всех детей леса и гор. Так что ему стоило утереть нос этому выскочке?       «Трахнуть он меня собрался! Размечтался!»       Намджуну призадуматься бы о возможных последствиях, но он слишком сильно хотел победить. А потому совсем не заметил в глазах вервольфа азартного огня, который предвещал лишь одно…       Тотальное поражение.

***

      Поединок назначили на поляне за главным частоколом, где земля была утрамбована до каменной твёрдости сотнями волчьих лап, танцевавших здесь в полнолуния. Пространство осветили десятки факелов: вервольфы расставили по кругу, воткнув древки в специальные железные кольца, врытые в землю. Мерцающее пламя отбрасывало на лица зрителей причудливые тени, делая и без того острые черты почти демоническими. Стая собралась плотным кругом, оставив внутри достаточно места для сражающихся, и затихла в предвкушении, лишь изредка перешёптываясь и поглядывая на своего предводителя с обожанием и гордостью. Никто не сомневался в исходе поединка, потому что вожак не проиграл ни одного боя с тех пор, как возглавил стаю четыре года назад. Его сила стала легендой, о которой слагали песни и рассказывали у костров.       Намджун успел услышать от вервольфов, что вожака стаи зовут Сокджин. Тот сбросил тяжёлую меховую накидку на руки подоспевшему васаю и принялся разминаться, вращая плечами и запястьями с ленивой грацией. Вервольф не выглядел взволнованным или напряжённым — он скорее забавлялся над ситуацией, снисходительно посматривая на берсерка. Это раздражало Намджуна сильнее любого оскорбления.       — Сражаемся в полуформе до первого касания земли лопатками! — громко объявил Сокджин.       Стая одобрительно загудела, а потом все присутствующие пожелали удачи своему лидеру, выкрикивая его имя и хлопая в ладоши. За Намджуна же никто не болел, но это и неудивительно. На него смотрели как на медвежье отродье, посмевшее бросить вызов самому вожаку. Но берсерк и не нуждался в поддержке чужой толпы. Ему необходима была только победа, и он готов был выгрызть её зубами, если потребуется.       Намджуна явно недооценивали, и это было заметно по расслабленным позам и насмешливым взглядам. Внешне берсерк не был таким уж мощным, как некоторые васаи, чьи плечи могли соперничать шириной с дверными проёмами, но это вовсе не значило, что он слаб или не умеет сражаться. Намджун всегда полагался на скорость, ловкость и хитрость, а не на одну лишь грубую силу, и этот подход не раз выручал его.       А тут на кону стояло самое важное — жизнь Тэхёна.       Проиграть было просто нельзя, и это осознание придавало берсерку ещё больше сил.       Зазвучали шаманские тамтамы. Глухой, низкий ритм заставлял пульсировать звериную кровь, а сердце — биться в такт. Вервольфы затянули песню на каком-то древнем языке, которого Намджун не понимал, но именно она пробудила в нём нечто дикое и первобытное, дремавшее в самых глубинах его медвежьей сущности.       Противники наконец шагнули в центр круга и одновременно начали переходить в полуформу.       Это было невероятно завораживающее зрелище!       Их тела стремительно наливались нечеловеческой мощью, плечи становились шире, ноги и руки — длиннее, а пальцы заканчивались острыми когтями. Густая шерсть покрывала их кожу. И если у вервольфа она была чёрной как смоль и даже отливала синевой в лунном свете, то у берсерка оказалась тёмно-коричневой, почти бурой, с рыжеватым подшёрстком. Глаза обоих загорелись воинственным огнём, испепеляя всех вокруг. Выросшие клыки демонстрировали истинную звериную сущность в диком улыбчивом оскале.       Оба выглядели устрашающе красиво.       Когда они сцепились в первой схватке, все присутствующие ахнули, не ожидая такой проворности от берсерка. Намджун двигался с удивительной ловкостью, уходя от ударов и тут же нанося свои. Это вынуждало вервольфа отступать и обороняться. Берсерк использовал не только силу, но и вес собственного тела, бросаясь вперёд и пытаясь повалить противника на землю. Раз за разом он оказывался на волосок от победы, но вожак стаи умудрялся вывернуться в последнее мгновение и филигранно уйти из захвата.       Бой затягивался, и терпение зрителей было на пределе. Они привыкли к быстрым победам своего предводителя, а тут какой-то пришлый берсерк не только достойно держался на ногах, но и несколько раз едва не уложил вожака на лопатки. Это вызывало смешанные чувства — от восхищения до откровенной злобы.       В какой-то момент Намджуну показалось, что победа уже в его руках. Он перехватил соперника за запястье, дёрнул на себя и одновременно подставил подножку, заставляя потерять равновесие. Вервольф пошатнулся и начал заваливаться на спину. Берсерк уже приготовился праздновать победу, но в последнее мгновение Сокджин извернулся с невероятной гибкостью, перекинул его через руку, используя инерцию рывка, и обрушился на него всей тяжестью.       Удар был такой силы, что из лёгких вышибло весь воздух, а перед глазами на мгновение вспыхнули искры. Берсерк зажмурился от острой, прострелившей спину боли, чувствуя, как земля под ним вздрогнула от удара. А когда открыл глаза, над ним всё ещё нависало чертовски красивое лицо вервольфа.       Сокджин улыбался.       Не победно и насмешливо, а как-то удовлетворённо и даже тепло, будто получил то, чего очень хотел, и теперь невероятно счастлив. Возле них бесновалась стая. Вервольфы взревели так громко, что где-то вдалеке тревожно залаяли собаки. Они выкрикивали имя вожака, били себя кулаками в грудь и кружились в диком танце вокруг поверженного противника.       Намджун лежал на спине, глядя в чёрное небо, и пытался отдышаться. Как ни крути, а всё же он проиграл, причём безоговорочно. Поэтому сейчас оставалось только смириться с уготованной участью.       Ему неожиданно протянули ладонь. Широкую, сильную, всё ещё покрытую чёрной шерстью, с выпущенными когтями, которые начинали медленно втягиваться обратно. Намджун минуту смотрел на эту руку, раздумывая, стоит ли принимать помощь от того, кто только что его победил, а потом всё же ухватился и позволил поднять себя на ноги.       Их пальцы прочно сплелись, но вожак так и не разжал своих. Он повернулся к стае и выставил свободную руку, чтобы призвать к тишине. Вервольфы затихли мгновенно, обратив на него восторженные взгляды.       — Бой окончен! — объявил Сокджин. — Берсерк бился храбро и достоин уважения. Но уговор есть уговор. — Он посмотрел на него и хищно облизнулся.       Стая заулюлюкала, а кто-то не удержался и даже отпустил неприличную шутку, вызвав взрыв хохота в толпе. Намджун почувствовал, как к лицу приливает жар, и прикрыл глаза, чтобы не видеть этих насмешливых волчьих морд.       Хотелось провалиться сквозь землю.       Больше вожак стаи не произнёс ни слова. Он развернулся и пошёл прочь с поляны, увлекая за собой побеждённого берсерка. Его явно вели в сторону вейхов, и было очевидно для чего. Намджун до последнего надеялся, что это какая-то шутка, но наивно ошибался.       Пришлось покорно следовать за Сокджином, чувствуя любопытные взгляды оставшихся на поляне вервольфов. Их приглушённый гул и смешки доносились до слуха ещё долго, пока они не углубились в ту часть леса, где стояли вейхи, и не скрылись за поворотом узкой тропы, освещённой факелами. За ними на почтительном расстоянии последовали только те самые шестеро васаев, что лично охраняли своего предводителя.       Жилище вожака оказалось в центре поселения и было окружено двумя рядами других строений, будто защищавших его от посторонних глаз. Оно было больше и основательнее остальных, с резными столбами по бокам от кожаного полога и искусно вырезанным на дверном косяке волком, оскалившим пасть на незваных гостей.       Сокджин кивнул васаям, чтобы оставались неподалёку, откинул тяжёлый кожаный полог, пропуская берсерка вперёд, и шагнул следом, тут же застегнув вход на толстый ремень, отрезавший их от внешнего мира. Шум снаружи стал более приглушённым, но от этого волнение у Намджуна лишь усилилось.       Вейх поразил красотой и уютом, которых берсерк никак не ожидал увидеть в жилище вервольфа. Стены были обтянуты тканью тёмно-бордового цвета и пронизаны серебряными нитями, а пол устилали мягкие ковры, на которые даже ступать было страшно. Но больше всего внимания привлекало роскошное ложе. Это было массивное деревянное возвышение, покрытое толстым слоем шкур и множеством подушек у самого изголовья. Вокруг горело несколько масляных ламп, придающих помещению особую интимность, от которой у Намджуна перехватило дыхание.       Он никогда не подумал бы, что поход в волчью стаю может закончиться визитом в личный вейх вожака вервольфов. Это не укладывалось в голове и вообще не вписывалось ни в какие рамки.       Было одновременно страшно и до одури любопытно.       Сокджин молча направился к резному дубовому столику и подхватил серебряный кубок, после чего наполнил его из кувшина. В воздухе тут же разлился аромат креплёного вина с нотами лесных ягод.       — Выпей и расслабься немного, — спокойно произнёс вервольф, протянув ему напиток. — Вид у тебя такой, будто я тебе сейчас через задницу кишки вытащу и заставлю сожрать.       — А можешь? — нервно усмехнулся Намджун и поднёс кубок к носу, осторожно принюхавшись к вину.       Он и сам не заметил, как наедине перешёл с почтительного обращения на личное.       — Только если будешь плохо себя вести. — Сокджин усмехнулся в ответ, и в его глазах мелькнул хищный огонёк, от которого у берсерка по спине пробежали мурашки.       Намджун сделал небольшой глоток, чувствуя, как терпкая жидкость обжигает горло и тут же разливается по телу приятным жаром. Вино оказалось на удивление вкусным.       — Насчёт развлечений… — начал он осторожно, не поднимая взгляда на вожака. — Это же несерьёзно, да?       — Я похож на шутника, который веселит гостей забавными сказками у костра? — Вервольф едва слышно усмехнулся.       — Отнюдь. — Берсерк осушил кубок за несколько глотков и вернул вожаку.       — Тогда не задавай идиотских вопросов. — Сокджин отбросил его в сторону и резко притянул Намджуна к себе, отчего они оказались лицом к лицу. — Лучше займись делом, — выдохнул вервольф прямо ему в губы.       Широкая ладонь легла на макушку берсерка, и тот покорно опустился на колени. Перед глазами слегка поплыло от резко выпитого вина, но он не мог отвести взгляда от чужого паха, к которому уже потянулись длинные пальцы. Вожак ловко расстегнул кожаные брюки и приспустил их, обнажив бёдра ровно настолько, чтобы ничего не мешало долгожданным утехам.       Намджун шумно сглотнул и уставился на достоинство вервольфа. Оно оказалось весьма внушительных размеров. Из набухшей головки выступила прозрачная капля, призывно поблёскивая в полумраке. Член нетерпеливо дёрнулся, требуя немедленного внимания.       — Чего замер? — Сокджин уложил руку ему на затылок и слегка притянул.       Намджун осторожно обхватил член ладонью, чувствуя его тяжесть и жар. Невесомо провёл пальцами от основания до головки, после чего крепко сжал, отчего вервольф несдержанно зашипел сквозь зубы. Потом лизнул самый кончик, но вышло как-то робко и неуверенно.       — Ну же! Смелее! — приказал вожак и нетерпеливо подался бёдрами вперёд.       Берсерк приоткрыл рот и обхватил головку губами, дразнящими движениями кружа языком и не забывая про самое чувствительное место прямо под ней. Сокджин рвано выдохнул и запустил пальцы в его волосы, сжимая их в кулак, но не причиняя боли, а скорее поощряя. Намджун двинулся дальше, погружая член глубже, пока тот не упёрся в нёбо, вызывая рвотный рефлекс. Пришлось замереть, чтобы привыкнуть к ощущениям, дышать носом и стараться расслабить горло.       — Ещё! Давай ещё, — несдержанно выдавил вервольф и хрипло вскрикнул, когда Намджун наконец взял глубже, позволив члену проникнуть почти до самого основания. — Чёрт! Да-да! Вот так!       Сокджин властно обхватил его голову руками и задвигал бёдрами, задавая собственный ритм. Сначала толкался осторожно и медленно, позволяя берсерку привыкнуть, но с каждой минутой его настойчивость усиливалась. Намджун держался за чужие ягодицы, впиваясь пальцами в упругую плоть, и старался не думать о том, насколько унизительно это выглядит со стороны.       Более того, в какой-то момент он поймал себя на мысли, что его это чертовски возбуждает. Тихий стон отозвался вибрацией в горле, отчего вервольф снова зашипел и чуть не потерял равновесие, а потом прижал его лицо к себе так сильно, что головка упёрлась в глотку и стало невозможно дышать.       Слёзы брызнули из глаз, а паника накрыла окончательно.       Намджун дёрнулся, пытаясь высвободиться, но ему никто не позволил этого сделать. Оставаясь в железной хватке дольше положенного, он даже шлёпнул вожака по заднице, чтобы тот немедленно отпустил его, но в ту же секунду замычал, потому что в рот хлынул поток чужого горячего семени. Его было так много, что, казалось, нет этому конца и края.       Хотел он этого или нет, но пришлось проглотить всё до единой капли, и только после этого ему позволили отстраниться.       Намджун ошарашенно шлёпнулся на задницу и принялся кашлять, жадно хватая ртом воздух. Горло просто адски саднило. Он смотрел на вервольфа с такой злобой, будто хотел убить прямо здесь и сейчас. Сокджин же, глядя на него, лишь звонко рассмеялся. Это было так неожиданно, что берсерк снова потерял дар речи.       — Недурно для первого раза, — произнёс вожак и, наклонившись, провёл большим пальцем по его припухшим губам.       — Что значит «для первого раза»? — возмущённо просипел Намджун. — Второго и не будет, даже не мечтай!       — Ночь длинная, а мой аппетит сложно утолить такими невинными ласками.       «"Невинными"? Ни хрена себе невинными!» — в ужасе подумал берсерк и с трудом поднялся на ноги.       — Расстегни брюки. Хочу посмотреть, как ты возбудился, пока отсасывал мне.       Намджун вопросительно взглянул на вервольфа, а потом — на собственный пах, который сильно топорщился и выдавал его с потрохами.       «Проклятье!» — мысленно ругнулся он.       — Не заставляй меня ждать. — Сокджин обхватил свой член и принялся лениво двигать рукой, не сводя с берсерка взгляда.       Не прерывая зрительного контакта, Намджун обречённо дёрнул пряжку ремня, и уже через несколько секунд брюки оказались где-то в районе колен. Ему всё ещё не верилось в происходящее, но жадный взгляд напротив заставлял делать то, что ему вообще было несвойственно.       — Святые духи! — восторженно выдохнул Сокджин, когда опустил глаза на его налитый желанием член. — Значит, у берсерков и правда больше наших! — Он приблизился и коснулся его пальцами.       Возбуждение чувствительно дёрнулось в чужой ладони. Намджун посмотрел вниз и прикусил губу, когда их головки соприкоснулись, смешивая смазку. И тогда он осмелел настолько, что накрыл руку вожака своей, а другой обхватил его за шею и толкнулся несколько раз. Во рту до сих пор стоял солоноватый вкус чужой спермы, но всё, что сейчас творилось в вейхе, возбуждало просто до безумия и трясущихся коленей.       — Задницу я тебе не подставлю, так и знай, — прорычал берсерк. — Но желание трахнуть тебя на всех плоскостях растёт с каждой секундой. Поверь, в постели я так же хорош, как и в бою.       — А скромности тебе не занимать, — выдохнул Сокджин и тихо рассмеялся.       — Только представь, как мой большой член тебя растянет. Ни один вервольф не даст тебе того, что могу дать я.       — Да чтоб тебя! — простонал вожак, толкнул его на кровать и нетерпеливо принялся стягивать с себя сапоги вместе с кожаными штанами.       Намджун сделал то же самое, а потом призывно дёрнул членом и улыбнулся. Он буквально ходил по лезвию ножа и вёл себя с лидером стаи максимально дерзко и вызывающе. В любой момент его могли нагнуть самого. А если будет сопротивляться, то подоспеют васаи. И всё же что-то заставляло Намджуна нарушать правила изначального уговора, да и вервольфу такие игрища явно пришлись по душе.       Дальше в ход пошла верхняя часть одежды.       Оставшись полностью нагими, они жадно рассматривали друг друга, явно наслаждаясь открывшейся картиной. Намджун протянул руку, приглашая к себе, так как всё ещё находился на кровати. И удовлетворённо хмыкнул, когда в его ладонь легла чужая. Такая же сильная и крепкая. Его хотели оседлать, но берсерк не дал Сокджину даже опомниться, как взял инициативу в свои руки и одним ловким движением опрокинул его на спину, накрыв собой.       — Решил уложить меня на лопатки? — усмехнулся вервольф.       — А ты не очень-то и против, — хмыкнул Намджун.       — Поцелуй меня, чёртов медведь, пока я не передумал! — неожиданно сказал вожак и притянул его к себе за шею.       Тот лишь белозубо улыбнулся и впечатался в соблазнительный рот, сразу же проникнув в него языком.       Как же они целовались!       Это было какое-то безумие.       Катаясь по кровати, оба постоянно перенимали инициативу. Руки жадно гуляли по телу, исследуя каждый уголок, ласкали в самых чувствительных местах, и это доставляло немало удовольствия, пока губы сливались в едином танце, чередуя нежность с болезненными укусами.       Когда вервольф в который раз оказался снизу, Намджун почувствовал, как внутри вспыхивает что-то первобытное и неконтролируемое. Новый поцелуй вышел жёстким, если не сказать агрессивным, будто он хотел выиграть эту схватку здесь, раз уж проиграл основной бой. Но никто уступать не собирался, тем более в постели. Сокджин ответил с ещё большей страстью, как можно глубже проникая языком в чужой рот и ощущая, как дрожит от нетерпения и возбуждения сильное желанное тело.       Стыдно признаться, но Намджун даже припомнить не мог, чтобы хоть кто-то вызывал в нём такую гамму чувств и эмоций.       Просто непередаваемые ощущения!       Вервольф всё же отстранился и откинулся на подушки, пытаясь хоть немного восстановить дыхание, после чего растянул губы в широкой улыбке. Каждое его действие и поведение в целом вызывали у берсерка смешанные чувства. И самое удивительное, что внутри нарастало странное, почти болезненное желание сделать вожаку настолько приятно, чтобы тот забыл, кто здесь выиграл, а кто проиграл.       Намджун скользнул ниже и осыпал поцелуями чужую шею, ощущая, как под губами напрягаются мышцы, когда он покусывал кожу у самой ключицы. Сокджин выдохнул что-то невнятное и запустил пальцы в его волосы, выгибаясь навстречу. Берсерк медленно провёл языком по груди, раздразнивая сначала левый, а затем и правый сосок, заставляя вервольфа тихо постанывать от нетерпения. Когда он опустил руку ниже и коснулся пальцами промежности, то был откровенно удивлён, насколько там было влажно.       Осознавать, что сам вожак целой стаи потёк от него, было невероятно приятно.       А ещё чертовски возбуждающе.       Тёмные глаза напротив будто накрыло пеленой страсти. Сокджин не возражал, а раздвинул ноги шире, позволяя пальцам проникнуть в самое сокровенное место.       — Не щади меня. Я люблю грубость.       Это значило, что подготовка не требуется и ему буквально только что дали добро на всё. Берсерк не стал медлить — быстро улёгся между его ног и, приставив головку к входу, настойчиво проник внутрь. Получилось это далеко не сразу, но он снова и снова толкался, пока не погрузился полностью. Сокджин кусал губы и сдавленно скулил, но не просил остановиться, а наоборот, сам подмахивал бёдрами, пока они не поймали нужный ритм.       Сначала похожий на плавное раскачивание на волнах, а потом…       Оба сорвались в пропасть и снова предались общему безумию.       Перехватив руками под коленями, Намджун долбил с такой силой и скоростью, что в какой-то момент сдерживающий себя вервольф закричал, содрогаясь от сладкой истомы, которая заполнила его тело с головы до ног. Он исцарапал ему всю спину, требуя продолжения, пока окончательно не потерялся в пространстве.       Берсерк замер на секунду, взволнованно всматриваясь в лицо вожака, но тот мгновенно очухался и нетерпеливо шлёпнул его по заднице, попросив не останавливаться.       — Неугомонный, — поражённо выдохнул Намджун и в очередной раз прикусил ему шею, наращивая темп.       Они меняли позы снова и снова.       Кажется, он действительно разложил его почти на всех поверхностях и заставил кончить целых четыре раза, не считая первых ласк ртом и языком.       Особенно запомнилось, когда Сокджин оказался сверху. Упираясь ладонями в чужую мускулистую грудь, вервольф жадно насаживался на член и без устали повторял:       — Какой же ты большой! Святой Создатель… Как же хорошо, бо-оже…       Когда он выдохся, Намджун уложил его на себя и вытрахал из него всё, что только мог, заставив умолять остановиться. И лишь после этого берсерк позволил себе единственный оргазм, но такой, что, кажется, его слышала вся волчья община. Излившись в горячее податливое тело, он ещё несколько минут продолжал двигаться, наслаждаясь тихими всхлипываниями того, кто совсем недавно победил его в бою.       Сейчас вервольф был перед ним слабым и почему-то доверился, позволив всё и даже больше. Это льстило, удивляло и вызывало счастливую улыбку. И если их пути после такого навсегда разойдутся, Намджун эту ночь никогда не забудет.       У него было много партнёров, которых он водил в собственный вейх или развлекался на Ранхё, но ни с одним не чувствовал себя настолько хорошо. Этого мужчину не хотелось выпускать из объятий, что немного пугало.       «Неужели так впечатлил с первого раза?»       Хотя тут действительно было чем восхититься.       Намджун осторожно перевернул его и укрыл одеялом, застыв в нерешительности. Наверное, нужно было одеться и уйти до рассвета, потому что уговор был исполнен, пусть немного и не так, как планировалось изначально. Он уже хотел встать с кровати, но его перехватили за запястье и потянули обратно.       — Я тебя никуда не отпускал, — пробормотал Сокджин с закрытыми глазами и закутал его в сильных объятиях.       Они проспали несколько часов, прежде чем берсерк смог с трудом разлепить веки и немного пошевелиться. Тело адски ломило от усталости, а в горле дико саднило, но он ни о чём не жалел. Это было действительно потрясающе, хоть и совершенно неожиданно. Почувствовав его пробуждение, Сокджин лениво приподнялся на локте и посмотрел на него, сонно зевнув в кулак.       — Как тебя зовут? — прошептал он.       — Намджун, — ответил берсерк, любуясь его лицом, которое даже утром было удивительно красивым.       — Намджун, — повторил вервольф, смакуя чужое имя на языке, и улыбнулся. — Я поеду с тобой в Алькор и соберу лучших васаев. Мы вытащим твоего брата, если он ещё жив.       Намджун смотрел на него во все глаза и не верил в услышанное.       Так же не бывает! Когда он окончательно потерял всякую надежду, судьба преподнесла ему щедрый подарок. Эмоции били через край, и это, видимо, читалось по его лицу.       — А теперь спи, — тут же добавил вервольф и нежно коснулся его губ. — Пока я снова не перевозбудился.       Намджун хотел ответить, но просто зажмурился и проглотил ком в горле, который не давал дышать. Не хватало ещё пустить слезу перед вожаком стаи. Вот где будет настоящее позорище!       И всё же его эмоции не укрылись от зоркого глаза вервольфа. Он ласково погладил его по щеке и уложил голову обратно ему на грудь, прошептав:       — Всё будет хорошо, сын Урсуса. Всё. Будет. Хорошо.