БЕРСЕРК

Эльвейн, столица Алькор, 1370 год

      Крытый экипаж, запряжённый парой резвых лошадей, стоял у обочины в ожидании путников. Под покровом ночи в него торопливо сели два человека в длинных плащах с глубокими капюшонами, скрывающими лица. Чонгук забился в самый дальний угол и скосил недоверчивый взгляд на незнакомую женщину. Она была дивной красоты, а глаза её излучали особенное тепло. И всё же смутная тревога продолжала сжимать его сердце. Куда они направлялись, он понятия не имел, но очень надеялся, что по дороге хоть что-то прояснится. Как только извозчик захлопнул за ними дверь, женщина сбросила с головы ненужную ткань и тряхнула золотистыми локонами, а потом мягко ему улыбнулась.       — Не бойся меня! Я помогу, слышишь? — ласково прошептала она и протянула руку, чтобы сжать пальцы мальчишки в знак поддержки, но тот отпрянул диким зверьком. — Меня зовут Пак Дарин. Я из рода вежонов, и сейчас мы направляемся к нам домой. Читать умеешь?       Чонгук коротко кивнул и настороженно взял свёрнутый пергамент.       — Посмотри внимательно и постарайся всё запомнить, пока мы едем. Теперь тебя зовут не Чонгук, а просто Гук. Ты сын моей двоюродной сестры, что проживала в Шерье. Отца у тебя нет, а мать долго и тяжело болела костоломкой, от которой не так давно скончалась. Ты приехал ко мне как к единственной ближайшей родственнице. Родных братьев и сестёр нет. Всё ясно? — торопливо прошептала Дарин.       — Да… А фамилия какая? — озадаченно спросил он, развернув документ, и удивлённо уставился на записи. — К-ким?       — Да-да, это и моя девичья, так что… — Женщина замолчала, увидев, как поджались губы мальчика. — Что такое?       — Н-ничего, — с трудом справляясь с переполняющими эмоциями, прошептал Чонгук. — Просто у моего близкого друга была такая же.       — «Была»? Его убили в Хальме? — с грустью спросила Дарин.       — По пути в Нуксан, как сказала мне Мугён, — медленно выговорил он.       — Берсерк, значит? — Она сочувствующе на него посмотрела и сокрушённо качнула головой. — Помни, что с этого дня больше не должно быть никаких разговоров о прошлом. Ты — обычный человек, придётся запрятать все свои способности очень глубоко. Это ради твоей же безопасности, понимаешь?       Чонгук снова коротко кивнул.       Дураком он никогда не был и сейчас прекрасно осознавал, что эта женщина многим рисковала ради него. Разобраться бы ещё в истинной причине.       — Для чего вы это делаете? — всё же поинтересовался он.       — Я не поддерживаю решение аристов. Это жестоко и ужасно с их стороны. Не знаю, к чему в итоге всё приведёт, но молча наблюдать, как истребляют столь светлый и сильный народ, просто невыносимо. Кто-то возомнил себя властителями судеб. — Дарин забрала у него свиток и спрятала в кожаный чехол. — Ещё один важный момент… Мой супруг не последний человек в столице, но он понятия не имеет, что я сейчас тебя привезу.       — А эта ваша сестра — она жива? — озадаченно поинтересовался Чонгук.       — Да её вообще никогда не существовало! Но моему мужу об этом знать необязательно. — Женщина хитро ему подмигнула. — С родственниками по моей линии мы почти не поддерживаем связь, поэтому он вообще не в курсе, сколько у меня там было братьев и сестёр. Но точно не сможет мне отказать. Уж я-то знаю нужные рычаги давления на него.       — Ему нельзя говорить, что я друид? — на всякий случай уточнил он.       — Ни за что! Он не то чтобы разделяет мнение аристов, но отчасти во многом их поддерживает. Иногда по своей воле, а порой для сохранения статуса и приумножения состояния. Хёнмун непростой человек, местами бывает жесток и раздражителен, но и к нему можно найти подход. Главное — не перечить главе дома, и всё будет хорошо. — Дарин снова протянула руку, и на этот раз Чонгук позволил себя коснуться.       — Амулет, который дала мне Мугён. Как он работает? — Мальчик задумчиво дотронулся пальцами до груди, где под плащом и рубахой пряталась серебряная подвеска.       — Полностью скрывает все твои способности и саму сущность друида. Благодаря ему ты сможешь спокойно жить с нами, ходить по улицам и не опасаться сандиров, которые вычисляют детей леса и гор с помощью кефуритов.       — И кто же его создал? Это должна быть очень сильная магия, чтобы заглушить всё, чем меня наградила природа и Создатель.       — Слишком много вопросов, милый. Со временем всё узнаешь, а пока постарайся держать язык за зубами и побыстрее привыкнуть к новому дому. Мне безумно жаль, что ты потерял свою семью. Понимаю, родителей мы тебе никогда не заменим, но попытаемся дать всё необходимое, чтобы ты вырос достойным человеком. — На последнем слове она осеклась и посмотрела в грустные серые глаза друида. — Непростые сейчас времена, малыш. Тёмные… Чтобы выжить, придётся сильно напрягаться.       — Я… Я постараюсь, госпожа Пак.       — Тётушка Дарин. Зови меня только так, ясно?       — Угу, тётушка Дарин, — покорно повторил за ней Чонгук.       — Ещё раз назови своё имя и фамилию.       — Ким Гук. До четырнадцати лет проживал в Шерье с вашей двоюродной сестрой, которая умерла от костоломки, и теперь я здесь. Ой, а как её звали-то? — спохватился Чонгук.       — Точно! Вот это ты верно подметил! В документе указано, что она Ким Юнби. Запомнил?       — Да-да, вроде ничего сложного, — кивнул он и медленно выдохнул, вцепившись в края плаща.       Ему нужно было время, чтобы всё уложить в голове. Слишком много всего навалилось разом. Он даже толком никого не успел оплакать, а уже нужно было сосредоточиться на новой, отведённой специально для него человеческой роли.       Было чертовски страшно, но выбора ему, собственно, не предоставили.       Снова вспомнились слова Мугён, которая просила его жить дальше, чтобы смерть близких не оказалась напрасной. Пожалуй, только мысль об этом вынудила его двинуться вперёд, когда за ним прислали повозку.       Внезапная остановка заставила госпожу Пак нахмуриться и осторожно отодвинуть шторку на резной деревянной дверце с небольшим окошком.       — Ох, Святой Создатель! Это сандиры! Сиди спокойно, они не должны ничего заподозрить, — нервно прошептала Дарин и пересела на противоположную сторону — поближе к Чонгуку.       Дверь экипажа распахнулась, и внутрь заглянул мордатый мужчина в форме с гербом Эльвейна. Он придирчиво осмотрел женщину и перевёл взгляд на пацана, наткнувшись на большие серые глаза, которые даже не моргали от испуга. Плащ на мальчике был из дорогой ткани, что уже говорило о его знатном происхождении, но внимание привлекли исцарапанные руки, лежавшие поверх коленей.       — Документы! — прогремел сандир. — На выход!       — Всё будет хорошо, ничего не бойся! — тихо произнесла Дарин и первая выбралась наружу, а потом протянула руку Чонгуку. — Спасибо за вашу бдительность. Сейчас так неспокойно стало. Вот, держите. Ой, нет, подождите, это не то… — без умолку говорила она с обаятельной улыбкой.       Взгляд мужчины немного смягчился, когда он посмотрел сначала один свиток, а потом и второй. Женщина не вызывала подозрений, а вот пацан…       — Это мой племянник — Гук-и. Он впервые в столице, поэтому немного теряется от масштабов Алькора, — добавила Дарин, приобняв мальчика за плечи.       — Куда путь держите в такое позднее время? — поинтересовался сандир и потёр свой кефурит, который вспыхнул слабым теплом на несколько секунд.       «Наверное, показалось…» — озадаченно подумал он.       — Домой, конечно же, адрес указан вот здесь, снизу. — Женщина ткнула острым ноготком в нужную строку с каллиграфически выведенными буквами. — Супруг задержался на совете вежонов. — Она специально сделала на этом акцент, намекнув на свой статус. — Поэтому мне самой пришлось ехать за мальчиком. Такой путь проделал, мать потерял, представляете? — Дарин сочувствующе вздохнула. — Совсем один остался. Ну а мы что, не люди? Своих в беде не бросаем!       — Всё верно, госпожа Пак. Это дело хорошее, — одобрительно кивнул он и с важным видом засопел, протянув свитки обратно. — Нам всё равно в ту же сторону — проводим ваш экипаж, а то мало ли что.       — Ох, будем премного вам благодарны! — Женщина сложила ладони лодочкой и слегка поклонилась. — Вот что бы мы делали без таких чудесных сандиров? Алькор точно был бы в опасности! — Она говорила ровно то, что тот хотел услышать.       Довольно зардевшись, мужчина сдержанно улыбнулся и кивнул на экипаж, чтобы путники забирались обратно.       — Ты как? Перепугался, наверное? — ласково поинтересовалась Дарин.       — Нормально. После нападения на Хальме мне, кажется, уже ничего не страшно, — едва слышно прошептал Чонгук.       «Гук. Гук-и… Ким Гук», — повторял он про себя снова и снова, пытаясь свыкнуться с новым именем, не говоря уже о фамилии, которая болезненным хлыстом била по свежей ране невосполнимой утраты.       А может, это был некий знак?       И стоило воспринимать её как оберег?

***

      Когда Чонгук выбрался из экипажа, он обомлел от масштабов поместья, где ему предстояло теперь жить. Двухэтажный дом с белоснежными колоннами и мраморной лестницей излучал роскошь и благополучие семейства, которое им владело. Он такой красоты и богатства в жизни своей не видывал. Ошарашенно уставившись на здание, Чонгук не решался сделать шаг вперёд и сдвинулся с места, лишь когда Дарин потянула его за руку.       — Не переживай! Это только с виду всё такое шикарное. — Она тихо рассмеялась и кивнула гюнсо, который встречал их у входа.       — Это будет сложно… — выдохнул Чонгук. — Я и не думал, что вы настолько богаты.       — Сколько бы денег у тебя ни было, нужно всегда оставаться человеком, — бросила Дарин и вошла в дом. — Сарухим, комната для моего племянника уже готова? — обратилась она к гюнсо, после чего сняла плащ и передала его паниру.       — Да-да, госпожа, как вы и просили, на втором этаже рядом с Чимином, — вежливо произнёс мужчина и согнулся в почтительном поклоне.       — Благодарю. — Дарин мягко улыбнулась и дождалась, когда Чонгук тоже снимет верхнюю одежду. — Идём, милый. — Она вновь взяла его за руку и повела к большой лестнице из белого мрамора, устланной тёмно-зелёной ковровой дорожкой.       — А кто такой Чимин? Это ваш сын? — прозвучало совсем тихо.       — Да-да, ты прав. Он на год тебя младше, так что, надеюсь, вы подружитесь, — поднимаясь по ступенькам, пояснила женщина и потянула его дальше по просторному коридору. — А вот и твоя комната. — Дарин открыла дверь и впустила мальчика первым. — Обычная гостевая, но со временем, думаю, обрастёт нужными тебе вещами. Не стесняйся и спрашивай о необходимом у меня или гюнсо.       — Это тот самый мужчина, который нас встречал? — озираясь по сторонам, уточнил Чонгук.       — Верно. Сарухим в нашем поместье главный управляющий, так что все вопросы решаются через него, если нет меня или господина Пака.       — Понял. Спасибо большое. — Он смущённо замер посреди комнаты и опустил взгляд в пол. — Я очень вам благодарен, тётушка. И постараюсь не подвести.       — Вот и славно! — Дарин потрепала его по белокурой макушке. — Располагайся. Сейчас панир придёт и расскажет, где что лежит, а ещё принесёт перекусить. Завтрак обычно с восьми до девяти, и лучше не опаздывать, а то господин Пак будет недоволен.       Когда Чонгук остался один, он принялся бродить по спальне с растерянным видом, разглядывая каждую мелочь — начиная от светильников на стенах и заканчивая резной дубовой мебелью, которая наверняка стоила целое состояние. Он бы ещё долго так ходил, не решаясь даже прикоснуться к этим предметам, но его отвлёк стук в дверь. Правда, заглянул к нему вовсе не панир, как предупреждала Дарин, а симпатичный мальчишка с такими же зелёными глазами, как и у его матери.       Сомнений не было: это тот самый вежонский сын.       — Привет. — Улыбчивый пацан вошёл в комнату без приглашения и протянул ему поднос с перекусом. — Перехватил у панира по дороге сюда. Угощайся! Я — Чимин, а ты Гук? Я так рад, что у меня теперь будет брат, пусть и не родной, но всё же. — Он кивнул ему в сторону пары кресел у окна и первым уселся в одно из них. — Иногда здесь тоска смертная, так что теперь будем вместе развлекаться. Да не стой истуканом, садись и ешь!       — С-спасибо. Рад знакомству, Чимин. — Чонгук смущённо улыбнулся. — Извини, просто я впервые вижу такую богатую обстановку. Немного непривычно…       — Надеюсь, тебе всё понравится. Когда я узнал, что ты будешь жить с нами, та-ак обрадовался. Всю жизнь мечтал о брате или сестре. — Он тараторил без умолку и постоянно улыбался, отчего его глаза превращались в узкие щёлочки.       Но было в этом пацане какое-то особое очарование, как и в его матери. Оба располагали к себе почти мгновенно. И вот Чонгук сам не заметил, как уселся в кресло и принялся уплетать вкусности, которые ему принесли. Таких блюд друид ещё не пробовал, но понравилось абсолютно всё — начиная с аппетитного куска мяса и тушёных овощей, заканчивая ягодной запеканкой и чашкой душистого травяного чая.       — Ты устал, наверное, с дороги, а я тебе отдыхать мешаю. Моя комната через стенку — если что, заглядывай без проблем. А балкон у нас с тобой общий, так что можно ходить туда-сюда. Здорово, правда? — Чимин хлопнул в ладоши и нехотя поднялся. — Пойду позову панира, пусть приберёт тут. А утром сам тебя разбужу, если ты не против.       — Я только за, — с улыбкой произнёс Чонгук и проводил взглядом худенькую фигурку удаляющегося мальчика. — Может, всё не так уж и плохо, как я думал? — задумчиво прошептал он, радуясь знакомству и радушию юного вежона.

***

      Первый месяц оказался для него самым насыщенным, но при этом, наверное, и самым сложным. Чонгуку приходилось не просто адаптироваться к столичной жизни, а постоянно глушить в себе способности друида. Не то чтобы они сильно рвались наружу… С этим защитный амулет прекрасно справлялся. Скорее дело было в его сущности, с которой Чонгуку было так тяжело расстаться.       Он невероятно любил лес и всё, что связано с природой. Каждый раз попадая в свою стихию, юный друид чувствовал себя как дома, а в Алькоре всё было чужим и даже слегка враждебным. Чонгук ни на секунду не забывал, в каком месте оказался и что среди этих людей наверняка были причастные к ужасающей трагедии в Хальме и остальных поселениях. Он с опаской разговаривал даже с простыми панирами, не говоря уже о представителях знати.       Чимин хоть и был лёгким в общении и невероятно добрым пацаном, всё же сильно отличался от Чонгука и манерами, и поведением в целом.       Друиду до него было как до луны…       Несмотря на юный возраст, он прекрасно это осознавал. Ему приходилось буквально ломать себя во многих моментах, чтобы не подставлять под удар семью, которая дала ему хлеб и кров. Было бы кощунством отплатить им такой чёрной неблагодарностью. Поэтому друид старался изо всех сил. Он прислушивался к господской речи, в особенности к Чимину, так как они общались больше всего. Впитывал всё, что видел, улавливая каждое новое слово, и перенимал привычки вежонов.       Это почти как родиться заново.       Наделить себя более сдержанным нравом, острой наблюдательностью и невероятным терпением ко всему происходящему. Впереди его ждала неизвестность, но жажда отомстить за всех погибших придавала сил двигаться дальше. Даже когда всё раздражало, руки опускались, а отчаяние достигало своего апогея, Чонгук старался не унывать.       Для чего-то же он всё-таки выжил в этом проклятом Создателем мире…       При всей своей любви к близким и невероятном желании побыть хоть несколько минуточек истинным друидом, Чонгук мужественно старался пережить все невзгоды, которые на него свалились, и позволял себе лишь изредка оплакивать прошлую жизнь. Да и то исключительно по ночам. Именно в эти моменты он был самим собой, окунаясь в призрачные воспоминания, уносящие его в далёкий Хальме, где всё было совсем по-другому. Там люди не гнались за властью и статусом, как в столице. Были искренни и всегда помогали друг другу. И когда ты с рождения привык к такому поведению вокруг себя, другое действительно казалось диким и каким-то фальшивым, неправильным.       Душа рвалась в лес и горы.       Как же он скучал по животным, по каждой травинке и любимым жучкам-паучкам.       Как же страдал оттого, что так и не успел познакомиться со своим долгожданным тотемом. И теперь уже навряд ли это вообще когда-нибудь случится.       Как же тосковал по родителям и Тэхёну, бережно храня их образы в своём израненном сердце. Чонгук так боялся забыть их лица, потому что с каждым годом некогда яркие воспоминания становились всё более тусклыми и неуловимыми. Приходилось цепляться за них и удерживать за тонкие ниточки, которые бесконечно рвались, растворяясь в тумане забвения.       Но даже в моменты самой большой тоски он лишь крепче сжимал амулет, подаренный Мугён, и понимал, что поддаваться слабости нельзя ни в коем случае. Как бы ни было тяжело, Чонгук был обязан добиться справедливости. Это явно займёт не один год, но если его забросило в логово врага — нужно было этим непременно воспользоваться.       Дарин совершенно не прогадала, когда приняла решение взять Чонгука под своё крыло. Правда, мужа пришлось поставить перед фактом. Тот сначала сильно сопротивлялся и возмущался, но в итоге супруга нашла нужные доводы, чтобы его уговорить. Лишние осуждения и разговоры со стороны вежонского общества их семейству были абсолютно ни к чему. Хёнмун это прекрасно понимал и в первую очередь думал о своём статусе и репутации.       Школу в Хальме даже близко нельзя было сравнить с той, куда его определила семья Пак. Вместе с Чимином они посещали её трижды в неделю, а остальное время приходилось усердно заниматься с частными педагогами прямо в поместье. И если бы не сообразительность, упорство и пытливый ум юного друида, неизвестно, какого уровня успеваемости он бы смог достичь к восемнадцати, когда обучение подошло к концу.       За четыре года много воды утекло…       И Чонгук действительно сильно изменился, а точнее — научился скрывать истинное я и подстраиваться под ситуацию. Он возмужал, и все его юношеские милые черты заиграли новыми, ещё более яркими красками. Сказать, что Ким Гук пользовался успехом среди девушек, — это ничего не сказать. Ему прекрасно было об этом известно, но желания заводить с кем-либо отношения в столь раннем возрасте как-то не возникало. Лёгкая отстранённость и холодность воспринимались как изюминка, особенно в сочетании со стальным взглядом больших серых глаз, прожигающих насквозь каждого, кто с ним общался.       А круг его друзей был весьма маленьким.       Чонгук так и не научился любить людей.       И каждый из них казался ему подозрительно враждебным. Как можно было доверять дочерям и сыновьям тех, кто когда-то истребил всех его родных и близких? Нужно быть предателем, чтобы забыть и жить по чужим законам как ни в чём не бывало.       Несмотря на внешнее спокойствие, внутри него частенько бушевали такие бури, что сдержаться было очень трудно. Особенно когда его пытались спровоцировать, задевая за отсутствие знатного происхождения. Будто только по нему можно было определить, хороший ты человек или нет.       Из обрывков разговоров Чонгук улавливал неутешительные вести и надолго погружался в себя, пытаясь осознать: этот мир уже никогда не будет прежним. Всё поменялось до такой степени, что в голове не укладывалось.       Аристы за это время взяли в оборот почти весь Эльвейн, истребив практически всех неугодных. А те, кто чудом спасся, были оттеснены в далёкую Халсиду, о которой столичные жители разве что в книгах читали.       Наблюдать за этим Чонгуку было невыносимо, но что он мог сделать без связей и возможностей? Даже с Чимином было боязно обсуждать подобные темы.       С господином Паком отношения у него не то чтобы не сложились, скорее друид старался всячески его избегать, хотя на совместных ужинах появляться всё равно был обязан. За вечерней беседой Дарин любила поболтать с мальчиками о всяком, в то время как Хёнмун пытливо докапывался, задавая особенно каверзные вопросы, на которые у Чонгука не всегда находились ответы.       Ему говорили, что он несерьёзен и витает в облаках.       А ему хотелось только одного — добиться справедливости и мира в этом чёртовом противостоянии между проклятыми аристами и детьми леса и гор. Хотелось вернуться в то время, когда всё было спокойно и хорошо.       Но теперь это смахивало на далёкий призрачный сон, в котором всё было прекрасно, только вот верилось с трудом.

***

Эльвейн, столица Алькор, 1374 год

      Чонгук давно привык просыпаться от настойчивых объятий младшего брата. Чтобы они не бегали через балкон, особенно в холода, между их спальнями установили внутреннюю дверь, и теперь можно было ходить туда-сюда без каких-либо препятствий.       Чимин любил заваливаться к нему на кровать по утрам, шлёпать по заднице и тормошить сонное тело. Чонгук, наоборот, заглядывал перед сном, когда поместье погружалось в тишину и можно было вдоволь поболтать о событиях прошедшего дня.       Они действительно стали очень близки за эти годы. Пожалуй, Чонгук никому так не доверял, как Чимину, который хоть и был младше на год, но всё равно многому его научил и никогда не зазнавался, несмотря на своё благородное происхождение.       Эдакий лучик света в его тёмном царстве тоски и одиночества.       Вот и сегодня утро началось по привычному сценарию…       — Вставай, лежебока! — Чимин легонько похлопал его по щекам. — Ну же, Гук-а-а, не прикидывайся мёртвым! — Он принялся его щекотать, что было самым действенным способом.       — Дай мне пять минуточек, ну пожа-алуйста! — пробормотал Чонгук и зарылся носом в подушку. — Сегодня же выходной! Я так хотел выспаться…       — Ничего не знаю! Отец сказал, что нам срочно нужно собираться на охоту, — радостно произнёс Чимин, стягивая с него одеяло. — Если опоздаем, нас не возьмут.       — Чего-чего? — Гук резко поднял голову и сонно хлопнул глазами. — «Охоту»?       — Да-да, я и сам не предполагал, что они нас позовут, но дядя настоял. Сказал, мы уже достаточно взрослые и время пришло. Но одно дело по мишеням стрелять, а другое — в настоящих животных! Что-то как-то ссыкотно мне… — Он растерянно почесал затылок. — А ты что думаешь?       «В лес… Мы наконец-то отправимся в лес!» — только и пронеслось в голове Чонгука.       Он так давно мечтал там побывать, но Дарин будто чувствовала, что ещё не время, и всячески этому препятствовала. Тихо переглядывалась с ним и отрицательно мотала головой. Чонгук и сам прекрасно понимал, что не стоит так рисковать. Неизвестно, как его сущность друида повела бы себя в привычной обстановке и не стала ли рваться наружу, несмотря на защитный амулет.       — А тётушка что говорит? — поинтересовался он, стараясь придать лицу максимально равнодушный вид.       — Так она же вчера ещё уехала к Хванам, а прибудет только послезавтра. Забыл, что ли?       — То-очно! Дурья башка! Запамятовал… — Чонгук хлопнул себя по лбу. — Дай мне десять минут, я мигом!       — Так что? Мы едем? Отцу же надо ответ дать.       — Конечно! — выпутываясь из одеяла, сказал Гук и принялся торопливо стягивать с себя шёлковую пижаму.       — Не забоишься? — Чимин завалился на ещё тёплую кровать и закинул ногу на ногу, покачивая одной из них в воздухе.       — На таких выездах обычно целая толпа охотников. Поверь, мы отлично погуляем, пока они там своих вепрей или уток ловят. — Он хитро подмигнул брату.       — В лесу нельзя отделяться от основной группы. Там очень строгие правила, — на всякий случай предупредил Чимин.       — Вот и хорошо! Будем им следовать. — Чонгук достал из шкафа подходящую для этого одежду и тут же принялся натягивать брюки. — Сомневаюсь, что нам с тобой дадут нормально пострелять, — добавил он, прыгая на одной ноге.       — Ничего не знаю, я свой колчан уже достал, так что и ты давай! Зря, что ли, тебе его дарили на восемнадцатилетие?       Чонгука внезапно забросило в прошлое…       В тот самый момент, когда господин Пак неожиданно снизошёл до столь дорогого подарка для племянника, которого в целом старался не замечать. Каждая стрела имела разное оперение из тонкого, но прочного металла, а на деревянной поверхности были выгравированы его инициалы в виде заглавных букв имени и фамилии.       — Какой красивый, — с трудом выговаривая каждое слово, произнёс тогда Гук. — Спасибо большое! — Он погладил отполированное дерево и вымученно улыбнулся, надеясь, что никогда не придётся им пользоваться.       — Теперь учись стрельбе вместе с Чимином. Не ровен час, и на охоту с нами пойдёте! — бросил мужчина.       Чонгуку сразу вспомнилось, как он гулял по лесу с Тэхёном. Как тот всегда закрывал его своим плечом и шикал, чтобы он не ёрзал и не болтал попусту. А потом ловко подстреливал любую дичь с первого раза, терпеливо ожидая, пока друид проведёт свои важные ритуалы для природного баланса.       Одна только мысль о том, что ему придётся убивать живое существо, вызвала в нём волну паники. Но всё же попутно с ней возникла ещё и вторая… Не менее важная. Возможность отправиться хоть в какой-нибудь лес сильно грела душу друида, поэтому Гук тренировался особенно усердно.

***

      Лес встретил их прохладой и густым, пьянящим ароматом хвои. Воздух, непривычно чистый после столичной пыли и запахов, буквально звенел в лёгких, и каждый вдох был подобен глотку родниковой воды. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густой полог крон, рисовали на земле причудливые золотистые узоры, которые колыхались при малейшем дуновении ветерка.       Чонгук спешился с коня и замер у края тропы, сжимая в потных ладонях лук. Сердце от волнения колотилось где-то в горле, и он едва слышал оживлённые голоса мужчин, разгружавших повозки. Всё его существо наполнял восторг, смешанный с щемящей тоской.       Он был дома…       Скованная столичными стенами душа наконец-то расправила крылья.       Пальцы невольно потянулись к шершавой коре ближайшей сосны, и Чонгук на секунду прикрыл глаза, пытаясь погрузиться в некогда знакомые и родные вибрации. Шёпот листьев, шум ручья, отдалённый стук дятла — это была симфония, которую он помнил буквально с пелёнок.       — Гук-а, смотри! — Чимин ткнул его локтем в бок, указывая на большие шатры, которые уже начали устанавливать паниры на специально расчищенной поляне. — Кажется, мы задержимся тут надолго! Отец сказал, на два дня минимум, потому что настоящая охота требует времени.       Эйфорию Чонгука полоснуло холодной волной реальности.       Двое суток — это целое испытание для него.       Радость сменилась растерянностью. Он посмотрел на свору породистых гончих, которые нетерпеливо рвались с поводков. Их звонкий лай резал слух, нарушая природную гармонию. Эти собаки были рождены, чтобы преследовать и загонять жертву.       «Разве я смогу на это спокойно смотреть? Не то что участвовать…» — пронеслось у друида в голове.       — Что-то мне уже страшновато, — словно угадав его мысли, прошептал Чимин, нервно теребя тетиву своего лука. — Говорят, в этих чащах водятся крупные кабаны. Представляешь, если мы такого встретим?       «Я быстрее представлю его липкий страх и боль…» — мрачно подумал Чонгук.       — Ничего, — произнёс он чуть хрипло, после чего откашлялся, прочистив горло. — Нас, скорее всего, и близко не подпустят к чему-то серьёзному. Будем по кустам стрелять, если повезёт.       Казалось, Чонгук сам себя пытался в этом убедить, но тревога всё не отпускала. Пока паниры возились с палатками, разводили костёр и расставляли походную мебель, он стоял в стороне, впитывая каждую мелочь. Наблюдал, как муравьи тащили по стволу сосны сухую хвоинку, как порхала с цветка на цветок пёстрая бабочка, а в ветвях промелькнула шустрая белка.       Этот мир был таким живым и прекрасным, и мысль о том, что придётся стать соучастником его разрушения, вызывала тошноту.       Ритуал же Чонгуку провести никто не даст, а значит, баланс будет нарушен.       Для него всё это было просто невыносимо.       Вечером, когда лагерь был обустроен, а над костром закипела похлёбка в котле, мужчины уселись в круг, беседуя о предстоящей добыче. Чонгук и Чимин сидели поодаль на поваленном дереве и тихонько переговаривались.       — Завтра на рассвете выдвигаемся, — сообщил господин Пак, повернувшись в сторону сына и племянника. — Не отставать, не шуметь и быть предельно внимательными. Охота — это вам не игрушки.       Чонгук коротко кивнул, не поднимая глаз.       Ночью, когда лагерь затих, а Чимин уже сладко посапывал на соседней лежанке, друид бесшумно выбрался наружу и огляделся по сторонам. А потом отошёл подальше от костра, сказав сонным панирам, которых оставили дозорными, что идёт по нужде.       Луна серебрила уходящую вдаль узкую тропу, освещая ему путь. Вокруг была та самая тишина, когда слышен буквально каждый шорох, а дыхание леса кажется особенно таинственным. Чонгук прислонился щекой к большому валуну и прикрыл глаза, тяжело вздохнув. Дикое желание сорвать амулет не покидало ни на секунду, но делать этого было нельзя ни в коем случае. С ними находились не только вежоны, но и сандиры, на запястьях которых поблёскивали металлические кефуриты. Не хватало ещё так глупо попасться прямо в лесу.       Тётушка Дарин точно этого не заслуживала.       Гук погладил мшистую поверхность камня и накрыл другой ладонью мягкую землю, прислушиваясь к своим ощущениям.       Из-за сдерживающей магии он ничего не чувствовал и не слышал голоса леса. И вдруг задался вопросом… А сможет ли когда-нибудь стать самим собой прежним? Примут ли его обратно? Или теперь всю оставшуюся жизнь придётся терзаться в человеческом облике?       — Прости меня… — с горечью прошептал Чонгук, зачерпнув горсть влажноватой земли. — Прости, что предаю дарованную тобой силу. Прости за то, что не смогу завтра провести ритуал. Мне очень плохо от этого, но отведённая роль диктует своё. — Он поднёс ладонь к носу и растёр комочек между пальцами, вдыхая знакомые запахи, которые теперь казались абсолютно чужими. — Меня лишили не только дома и семьи, но и себя самого. Надеюсь, что всё не зря и когда-нибудь весь этот кошмар закончится.       — Гук-и? — раздалось за его спиной, отчего тот испуганно вздрогнул и обернулся. — Ты что тут делаешь?       — Я… Я… — Он суетливо отряхнул руки и поднялся с колен. — Просто в траве что-то заблестело, вот и нагнулся посмотреть.       — Ты чего такой грустный? Плакал, что ли? — Чимин подошёл ближе. — Что случилось?       — Ничего, всё в порядке, просто в глаз что-то попало. Не бери в голову. — Чонгук вымученно улыбнулся и потянул его в сторону охотничьего лагеря.       — Точно? А то мне кажется, ты из-за охоты переживаешь… Стреляешь же метко! Даже лучше, чем я, так что не волнуйся! — принялся подбадривать его брат.       — Да не хочу я никого убивать, вот и всё. Не моё это, — обречённо признался Чонгук и в сердцах пнул шишку, что встретилась на тропинке.       — Так если промажешь, никто и не заметит. Уж поверь, там и без нас стрелков хватает. — Он тихо хихикнул и взял его под локоть. — Холодно-то как ночью, уфф! Я даже писать перехотел.       — Нет уж, давай иди, я покараулю. А то потом ещё раз придётся тащиться. — Гук подтолкнул его к ближайшему дереву и широко зевнул, подняв голову к небу.       Среди высоких еловых макушек оно казалось иссиня-чёрным с огромной луной в самом центре. Говорили, что в полнолуние оборотни особенно активны. Это касалось как вервольфов, так и берсерков. Но теперь, когда всех перебили и прогнали, лес больше не выглядел для людей так устрашающе, как было ранее. Больше некому было его защищать.       Хозяева пришли на свои земли.       И вот это было самое обидное для Чонгука.       Жить среди людей и ненавидеть сам факт их существования — что могло быть хуже?       Только стать одним из них…

***

      Так уж вышло, что следующим утром, когда все отправились на охоту, Чимину резко поплохело, и Чонгук вызвался сопроводить его обратно в лагерь, где остались дежурные паниры и сандиры. Благо, они отошли по тропе не так далеко, поэтому господин Пак всё же отпустил мальцов, чтобы не мешались, хоть и недовольно скривился.       Где-то позади послышался приглушённый лай гончих, которые с основной толпой охотников погнали стаю вепрей к горной реке, уверенные, что в воду звери точно не сунутся и их можно будет быстрее перебить.       — Ты как? — поинтересовался Гук, поглядывая на бледное лицо брата. — Водички?       — Не-е, просто полежать хочу. Вот ведь… Живот крутит жуть как! — простонал он. — Хреновый из меня охотник.       — Знаешь, может, оно и к лучшему. Я не очень горел желанием стрелять в животных, если честно…       — Не думал, что ты такой неженка, — прыснул Чимин. — Ладно, когда про меня так говорят, но Ким Гук же совершенно другой! Мне казалось, что ты будешь рад поохотиться, а вышло вон оно как.       — Не в этом дело. Сложно объяснить, причин очень много, просто… — Он замолчал, чтобы подобрать нужные слова, и отвлёкся, потому что внезапно тишину нарушил шелест перьев. Чонгук, уверенный, что сейчас увидит перед собой глухаря внушительных размеров, настороженно застыл на месте. — Тшш!       Теперь пришёл его черёд защищать младшего, как когда-то делал Тэхён. Спрятав Чимина за спину, Чонгук вооружился луком и огляделся по сторонам.       Тёмно-зелёная листва едва слышно колыхалась от дуновения ветра и назойливо щекотала кожу на правой щеке, но отвлекаться было никак нельзя. Серые глаза сконцентрировались на густых зарослях, а пальцы медленно натянули тетиву, чтобы в нужный момент выпустить стрелу, если потребуется. Одно дело тренироваться на мишенях, и совсем другое — вот так в лесу. Будь он сейчас простым друидом, то даже и не подумал бы об оружии, но сейчас была совершенно иная ситуация.       — К-кто это там? — испуганно спросил Чимин, прячась за его спиной.       — Стой тихо и не двигайся, — процедил Чонгук едва слышно.       На толстую ветку неожиданно опустилась марелла и заливисто рассмеялась, наблюдая за оторопевшими юношами, один из которых так и не решился выстрелить. Чёрные перья переливались радугой на солнце, а массивные когтистые лапы уже были готовы оттолкнуться перед стремительным прыжком.       Чонгуку про них много рассказывали, но собственными глазами видеть не доводилось. Знал только, что в здешних лесах они встречались крайне редко, но если уж наткнёшься, то вполне можно найти свою погибель от чудесных женоподобных птиц с дивными, словно весенний звонкий ручей, голосами.       Всё это касалось людей, а не друидов.       Но сейчас на нём был грёбаный магический амулет, полностью блокирующий всю его природную сущность.       «Только не вздумай петь!» — мысленно взмолился Чонгук и опустил лук, демонстрируя полное повиновение.       Он прекрасно знал, что убегать бесполезно, а если начнёшь стрелять, прогневаешь коварное существо ещё больше. Некоторым порой удавалось откупиться блестящей цацкой…       Но если сильно повезёт.       Чонгук всё это помнил очень хорошо, поэтому медленно положил лук на землю и снял с левой руки браслет, позвякивающий серебряной цепью. Не бог весть какое сокровище, но, кроме амулета, у него больше ничего и не было при себе. В глазах мареллы тут же промелькнул неподдельный интерес, и она подлетела чуть ближе, перепрыгнув на другую ветку.       — Хо-очешь меня-а пора-адовать? — прошипело существо и снова злобно захихикало.       — Не гневайся, о прекрасная марелла. — Чонгук поклонился и вновь посмотрел ей в глаза, стараясь не показывать собственного страха.       — Кака-ая преле-естная ве-ежливость! — Она наклонила голову, демонстрируя удивление и заинтересованность. — Чей тако-ой бу-удешь?       Чонгук решительно шагнул вперёд, надеясь, что Чимин останется на месте, не наделает глупостей и не вздумает устроить внезапный побег.       Вот тогда они точно покойники.       Он понятия не имел, стоило ли разговаривать с мареллой. Не сулила ли беседа с ней ещё большую опасность?       «А вдруг запоёт прямо сейчас — и что тогда делать?»       Тёмные длинные волосы шёлковым полотном струились по плечам, плавно переходящим в огромные крылья. Заострённые черты лица, большие карие глаза и алые губы на бледной коже удивительным образом гармонировали с телом птицы. Она тоже была дитём леса, хоть и чертовски опасным. Невероятно завораживающая красота, сгубившая столько жизней, притягивала как магнит.       Говорили, что песнь мареллы погружает в некий транс и человек становится покорным, следуя за ней, куда пожелает. Порой такие страсти рассказывали про их любвеобильность, что кровь в жилах стыла. Чонгук совершенно не хотел испытывать на себе нечто подобное. Да и пожил он всего восемнадцать лет, — как тут не сожалеть?       Пока Гук соображал, что же делать дальше, марелла оказалась совсем близко. Приземлилась возле него и принялась жадно разглядывать парня, плотоядно облизываясь. Красивое лицо, светлые волосы и стройное тело были невероятно манящими и стали бы для неё отличной добычей, а если позвать сестру, и того юнца можно затерзать до смерти, выжав все соки любви.       Пристальный взгляд заставил Чонгука невольно поёжиться.       — А э-это кто-о тако-ой с тобо-ой? — Марелла кивнула на перепуганного зеленоглазого красавчика позади него, прищурилась и потянула носом. — Ой! Чую ещё людишек. Человеческий детёныш?       — Его не трожь, со мной говори! — грозно произнёс друид. — Возьми мой дар в знак уважения к тебе, дитя леса, и улетай скорее!       — Во-от ещё-о! — Она звонко расхохоталась. — Ука-азывать мне взду-умал?       Чонгук повернулся к Чимину и быстро прошептал:       — Спрячься за дерево и не высовывайся!       — А т-ты? — ошарашенно выдавил тот.       — Ничего не бойся, я знаю, что делаю! — Чонгук коснулся пальцами цепочки с амулетом и стянул его на мгновение, надеясь, что марелла распознает в нём своего, а не чужака.       Друидов они не трогали, как и берсерков с вервольфами.       — А вот э-это уже-е интере-есно… — прошипела крылатая бестия и попыталась ловко ухватиться когтистой лапой за серебряное плетение, но Чонгук увернулся и успел надеть его обратно, спрятав под рубаху.       — Улетай сейчас же. Настанут наши времена, и мы все объединимся. Обещаю тебе!       — Ви-ижу в тебе осо-обый ого-онь. Удиви-ительно! Посмотри-и мне в глаза-а, друи-ид! — Марелла наклонилась и почти соприкоснулась с ним лбами. — Краси-ивый како-ой. Прики-идываешься челове-ечишкой, что-обы…       — Умоляю, замолчи, — процедил Чонгук, намекнув на растерянного парня, выглядывающего из-за дерева.       — Дитя-а ле-еса! Ха-ха-а-а! — Она выхватила у него браслет из руки и взмахнула ввысь. — Будь осторо-ожен, мальчик мой!       Хлопки мощных крыльев ещё долго были слышны в лесной тишине.       Чонгук набрал воздуха в лёгкие и медленно повернулся к Чимину, который так и остался стоять на прежнем месте с выражением глубокого шока на лице.       — Д-друид? — только и смог вымолвить он.