Наруто - Возрождение Узушио

Смерть пришла не с мечом, не с ядом, не с проклятием. Она пришла с тишиной. Мито ушла первой. Утром Хаширама нашёл её в кресле у камина — тихую, спокойную, с вязанием в руках. Она улыбалась. Наруто и Ами стояли на коленях рядом, держа её за руки. — Она не страдала, — сказал Хаширама. — Это главное. — Она была хорошей, — сказала Ами. — Она была лучшей, — ответил Хаширама. Мадара молчал. Тобирама что-то записал. Через три дня ушёл Хаширама. Во сне. Рядом с ним лежал цветок, который Наруто вырастил много лет назад. Засохший, но сохранивший форму. — Он любил цветы, — сказал Мадара. — Он любил жизнь, — ответил Тобирама. Наруто не плакал. Ами тоже. Они сидели у тела Хаширамы до утра. Тобирама умер через неделю. За своим столом, со свитком в руках. Последнее, что он написал, было: «Они справятся». Мадара остался один. Он прожил ещё месяц. Сидел у окна, смотрел на лес, иногда разговаривал с Наруто и Ами. — Вы готовы, — сказал он однажды. — К чему? — спросил Наруто. — К миру. Коноха ждёт. — Мы не вернёмся. — Вернётесь. Это ваш дом. Не убежище. Дом. Он умер ночью. С открытыми глазами. Смотрел в потолок, но, казалось, видел что-то далеко-далеко. Наруто и Ами похоронили их всех в один день. Вырыли четыре могилы за убежищем, под старым дубом. Наруто сжёг тела — макутоном, чисто, без дыма. Пепел собрал в четыре глиняные урны. — Прощайте, — сказал он. — Спасибо за всё, — сказала Ами. Она нарисовала кровью печать на каждой урне — символ дома, защиты, памяти. — Они будут с нами, — сказала она. — Всегда, — ответил Наруто. Они стояли у могил до заката. Наутро они собрали вещи. Немного — свитки, оружие, сменную одежду. Взяли урны — Ами упаковала их в свитки с барьерными печатями. Наруто надел чёрный длинный плащ без рукавов, под ним — чёрную рубашку и тёмно-серые штаны. На поясе — алая катана «Пламя Девятихвостого». Ами заплела красные волосы в тугую косу, перевязала чёрной лентой. На ней был тёмно-синий костюм Узумаки — облегающий, с высоким воротником. — Идём? — спросил Наруто. — Идём, — ответила Ами. Она взяла его под руку. Наруто не возражал. Они всегда были рядом — с детства, с реки, с убежища. У ворот Конохи их встретили стражники. Трое. Узнали сразу. Попятились. — Я — Узумаки Наруто, — сказал он. — Сын Четвёртого Хокаге. Это моя сестра, Ами. Проводите нас к Хокаге. Стражники молчали. Старший кивнул. — Идите за мной. Они шли через Коноху молча. Люди расступались, жались к стенам, шептались за спинами. Дети прятались за юбками матерей. Но вслух никто не сказал ни слова. Только взгляды. Ами не отпускала руку брата. Шла вплотную, почти касаясь плечом. В резиденции Хокаге их встретил секретарь. Посмотрел, побледнел, но ничего не сказал. — Ждите, — выдавил он и скрылся за дверью. Через минуту дверь открылась, и на пороге появился сам Третий Хокаге. Хирузен Сарутоби, в простой мантии, с трубкой в зубах. — Наруто, Ами, — сказал он. — Входите. Он не боялся. Не прятал глаз. Смотрел открыто, даже с теплотой. Для него они были просто детьми. Четырнадцатилетними подростками, которые выжили и вернулись домой. — Вы выросли, — сказал он. — Я думал, вы умерли. — Мы были в безопасности, — ответил Наруто. — Где? — У родственников. Дальних. Хирузен не стал расспрашивать. Кивнул. — Вы пришли за наследством? — Да, — сказала Ами. — Дом. Деньги. Документы. — Всё сохранилось. Особняк Узумаки пустует. Счета в банке ждут. — Сколько? — спросил Наруто. — Огромное состояние, — ответил Хирузен. — Наследство Хаширамы, Мадары, Мито, ваших родителей. Вы можете не работать до конца жизни. — Мы будем работать, — сказала Ами. — Тогда идите к секретарю. Он выдаст вам документы и часть денег. — Спасибо, — сказал Наруто. — Хотите учиться в академии? — спросил Хирузен. — Да, — ответил Наруто. — Нам нужен легальный статус. — Хорошо, — сказал Хирузен. — Завтра приходите. Ирука будет вас ждать. Он протянул ключи от особняка. — Спасибо, — сказала Ами. Они встали. Ами снова взяла Наруто под руку. — Вы были единственным, кто не боялся нас, — сказал Наруто уже в дверях. — Спасибо. Хирузен кивнул. — Идите. Отдыхайте. У секретаря они получили документы — свидетельства о рождении, регистрацию в Конохе, разрешение на проживание в особняке. Ами взяла небольшую часть денег — на первое время. — Остальное оставим, — сказала она. — На чёрный день, — согласился Наруто. Они вышли на улицу. Ами снова взяла его под руку. Особняк Узумаки стоял на окраине, окружённый старыми деревьями. Дом был большим — два этажа, просторные комнаты, библиотека. На стенах — пыль и паутина. — Тесно, — сказал Наруто. — Терпи, — ответила Ами, улыбаясь. Она провела рукой по стенам, проверяя печати. Кое-где символы стёрлись, но основа держалась. — Обновим, — сказала она. — Потом. — Сначала уберёмся. Они убирались до вечера. Ами чистила, Наруто таскал мебель. К ночи дом засветился тёплым светом. Ами подошла к Наруто, обняла, прижалась щекой к груди. — Мы дома, — сказала она. — Дома, — ответил он, обнимая в ответ. Он поцеловал её в макушку. Она вздохнула — спокойно, расслабленно. Впервые за долгое время. — Завтра академия, — сказала она. — Знаю. — Боишься? — Нет. — Я тоже нет. Она подняла голову, посмотрела в глаза. — Потому что ты рядом. — Всегда, — сказал Наруто. Она улыбнулась. — Давай чай. — Давай. Она поставила чайник. Наруто сел за стол, смотрел на огонь. Ами села рядом, положила голову ему на плечо. — Мы справимся? — спросила она. — Справимся, — ответил Наруто. — Ты веришь? — В нас — да. Она взяла его за руку. — Тогда хватит вопросов. — Хватит, — согласился он. Они пили чай, смотрели на пламя. В доме было тепло. В урнах — пепел стариков. За окном — Коноха. Впереди — новая жизнь.