Наруто - Возрождение Узушио

Ночь выдалась холодной. Ветер гулял по коридорам убежища, завывал в щелях, шевелил старые свитки на полках. Наруто и Ами лежали на узкой кровати, прижавшись друг к другу, но не спали. В комнате было тихо — только их дыхание и редкие шаги стариков за стеной. — Ты слышишь? — прошептала Ами. — Что? — спросил Наруто. — Ничего. Слишком тихо. — Это плохо? — Не знаю, — ответила она. — В Конохе никогда не было тихо. Даже ночью. Кто-то кричал, кто-то плакал. — Ты скучаешь? — Нет, — ответила Ами. — Не скучаю. Но привыкла. — А здесь непривычно. — Да, — согласилась она. — Непривычно. Она смотрела в потолок, где танцевали тени от догорающей свечи. Ей было странно. Не страшно — странно. Эти старики не били, не кричали, не травили. Они давали еду, тёплые вещи, свитки. Они объясняли, не требуя ничего взамен. Ами не знала, как себя вести. — Братик, — позвала она. — М? — Как ты думаешь, что им от нас нужно? — Не знаю, — ответил Наруто. — Может, ничего. — Так не бывает. — Знаю. Но пока они ничего не просили. — Может, попросят потом? — Может. Но сейчас они нас не трогают. И кормят. — Это странно, — сказала Ами. — Кормят. Без причины. — Ами, — Наруто повернулся к ней. — Может, они просто добрые? — Добрых не бывает. — А мы? Мы добрые? — Мы — другое. Мы брат и сестра. — А они — семья. Дальняя, но семья. Ами замолчала. Семья. Это слово ничего не значило для неё раньше. Раньше семья — это те, кто бьёт. Семья — это те, кто отворачивается, когда ты голоден. А здесь старики называли их внуками, гладили по голове, укрывали одеялом. — Я не умею, — сказала Ами. — Что? — Быть внучкой. Я не знаю, как это. — А я не знаю, как быть внуком. Но, наверное, нужно просто быть. Она прижалась к нему. — Ты всегда знаешь, что сказать. — Нет. Просто не хочу, чтобы ты боялась. — Я не боюсь. Я... непривычно. — Это пройдёт, — сказал Наруто. — Думаешь? — Должно. Они замолчали. За стеной слышались шаги, потом голоса. — Не спят, — сказал Хаширама. — Знаю, — ответил Мадара. — Всё ещё боятся? — Не думаю. Привыкают. — Это хорошо. — Посмотрим. Утром Наруто и Ами проснулись от запаха еды. Мито стояла у печи, помешивая суп. Хаширама нарезал хлеб. Мадара точил меч у окна. Тобирама раскладывал свитки. — Садитесь, — сказала Мито, не оборачиваясь. — Еда готова. Они сели за стол. Молча. Мито поставила перед ними миски. Хаширама положил хлеб. Мадара повернулся, посмотрел на них, но ничего не сказал. — Спасибо, — сказала Ами. — Не за что, — ответила Мито. — Ешьте. Они ели. Суп был горячим, наваристым, с мясом и овощами. Ами подняла голову и увидела, что Мито смотрит на неё. Не зло. Не насмешливо. Просто смотрит. — Ты похожа на Кушину, — сказала Мито. — На маму? — переспросила Ами. — Да. Те же глаза. Тот же взгляд. — Какой? — Упрямый. Ами не знала, что ответить. Она не помнила маму. Только обрывки: тёплые руки, голос, который пел. И страх. Много страха. — А я? — спросил Наруто. — Ты — на Минато, — сказал Хаширама. — Волосы, улыбка. Упрямство. — Все вы упрямые, — сказал Тобирама, не поднимая головы. — Это плохо? — спросил Наруто. — Это наследственное, — ответил Тобирама. — Ты вечно всё портишь, — сказал Мадара. — А ты вечно всё усложняешь, — ответил Тобирама. Ами смотрела на них. Они спорили, но не злились. Ругались, но не били. Это было странно. Но не страшно. После завтрака Хаширама позвал их во двор. — Пойдём, — сказал он. — Покажу вам кое-что. — Что? — спросил Наруто. — Жизнь. Он вывел их к старому пню, на котором росли грибы. Встал на колени, показал на маленький росток, пробивающийся через кору. — Видите? — спросил он. — Гриб, — сказала Ами. — Нет, — сказал Хаширама. — Жизнь. Она пробивается даже там, где, кажется, нет надежды. — Как мы? — спросил Наруто. — Как вы, — улыбнулся Хаширама. — Только вы сильнее. — Почему? — Потому что у вас есть друг друг. Ами посмотрела на Наруто. Тот смотрел на росток. — А у вас? — спросил Наруто. — У вас есть друг друг? — Мы — другое, — сказал Хаширама. — Мы — старики. А вы — молодые. У вас всё впереди. — Что именно? — Всё. Он не ответил. Ами не поняла. Но почему-то стало теплее. Днём Тобирама позвал их в библиотеку. Там были десятки свитков — о техниках, о кланах, о войнах. — Вы должны знать историю, — сказал он. — Чтобы не повторять чужих ошибок. — Какие ошибки? — спросил Наруто. — Доверять не тем. Не доверять тем, кто нужен. — Много, — сказала Ами. — Много, — согласился Тобирама. — Поэтому начнём с малого. Он дал им свиток о клане Узумаки. Ами взяла его осторожно, как будто боялась сломать. — Здесь написано про нашу семью? — спросила она. — Да, — ответил Тобирама. — И про то, почему они пали. — Чтобы мы не повторили, — сказал Наруто. — Чтобы вы не повторили, — подтвердил Тобирама. Они читали до вечера. Ами узнала о цепях, о печатях, о красных волосах — о том, что она не случайно выглядит так, а не иначе. Наруто узнал о Сенджу, о макутоне, о том, что его дед был Богом Шиноби. — Ты бог? — спросил Наруто у Хаширамы. — Нет, — ответил тот. — Я человек. Просто сильный. — А я? — Ты будешь сильнее. Потому что у тебя есть Ами. Наруто посмотрел на сестру. — Это правда? — спросил он. — Не знаю, — ответила Ами. — Но я не уйду. — Я знаю. Вечером они снова сидели у камина. Мито вязала, Хаширама рассказывал истории, Мадара молчал. Тобирама делал заметки. — Расскажите о наших родителях, — попросила Ами. — Минато был гением, — сказал Хаширама. — Быстрее всех. Изобретал техники, которые никто не мог повторить. — Кушина была дикой, — сказала Мито. — Сильнее всех, громче всех. — Они любили друг друга, — сказал Мадара. — И погибли, защищая вас, — сказал Тобирама. — Мы тоже погибнем? — спросил Наруто. — Нет, — сказал Хаширама. — Вы будете жить. — Откуда знаешь? — Потому что мы вас не отпустим. — А если сами уйдём? Мадара поднял голову. — Тогда мы пойдём за вами. — Ты? — удивился Наруто. — Я, — ответил Мадара. — Мы все. Ами не знала, что на это сказать. Она смотрела на стариков — на их морщинистые лица, на их усталые глаза, на их руки, которые держали свитки и мечи. И впервые за долгое время ей не захотелось убегать. — Спать? — спросил Наруто. — Спать, — согласилась Ами. Они встали. — Спокойной ночи, — сказала Ами. — Спокойной ночи, — ответили старики. Ами не знала, что это — «спокойной ночи». В Конохе никто не желал ей спокойной ночи. Но здесь, почему-то, эти слова не звучали пустым звуком. В комнате они легли на кровать. Наруто обнял Ами. — Ты как? — спросил он. — Странно, — ответила она. — Но хорошо. Непривычно. Но хорошо. — Я рад. — Ты тоже? — Я тоже, — сказал Наруто. — Даже не знаю почему. — Может, потому что они нас не бьют? — Может. — И кормят. — И кормят. Они замолчали. За стеной было тихо. — Братик, — позвала Ами. — М? — Я, кажется, начинаю привыкать. — Это плохо? — Не знаю, — ответила она. — Но я хочу, чтобы это было хорошо. — Тогда пусть будет хорошо, — сказал Наруто. Она улыбнулась. Впервые за долгое время. За стеной Мадара и Хаширама сидели в темноте. — Она улыбнулась, — сказал Хаширама. — Вижу. — Это хорошо. — Да, — сказал Мадара. — Наверное. Он не улыбнулся. Но в его голосе не было злости.