В клетке

      Капля пота пробежалась вдоль девичьего позвоночника.       Наён двигалась сверху. В позе, которую он раньше презирал, считая её слишком «ленивой» для своего эго. Он предпочитал доминировать, нависать, вдавливать в кровать, в стену, в пол, не оставляя ни сантиметра свободы. Но в последнее время он заставлял её делать это всё чаще. Наён слишком хорошо понимала этот извращенный замысел. Ему доставляло почти садистское удовольствие наблюдать, как она собственноручно и всем своим телом воплощает акт своего же подчинения. Ему нравилось созерцать её унижение с высоты своего положения, пока она из последних сил держала спину прямой.       Тишину, нарушаемую лишь рваным дыханием, разрезал резкий, беспардонный звонок телефона.       Суган даже не сбил ритм своего дыхания. Он протянул руку к тумбочке, нащупал смартфон и, бросив короткий взгляд на экран, принял вызов.       — Слушаю, — ответил он на звонок. Голос его был ровным, спокойным, как будто он не был сейчас глубоко внутри неё.       Для Наён это стало пощёчиной. Он разговаривал по телефону, пока она была на нём. Она превратилась в фон.       Внутри неё что-то с треском лопнуло. Острая, обжигающая обида, подобно расплавленному свинцу, хлынула в грудную клетку, выжигая остатки терпения.       Наён резко подалась вперёд, вцепилась пальцами в его грудь так, что ногти оставили глубокие отметины. Она начала двигаться быстрее. Гораздо быстрее.       Суган запнулся на полуслове, а глаза потемнели, впиваясь в её пылающее лицо. До белизны в костяшках сжал телефон, пытаясь удержать нить разговора.       — Я... перезвоню, — выдавил он в трубку низким голосом и, не дожидаясь ответа, отшвырнул мобильник куда-то на пол. Смартфон с глухим стуком ударился о ковёр, но Сугану было уже плевать.       Его ладони, горячие, как раскалённое железо, мгновенно взметнулись вверх, намертво фиксируя её талию. Он резко дёрнул её на себя, сокращая и без того призрачное расстояние, и вонзил пальцы в мягкую плоть так, что завтра на нежной коже точно расцветут багровые пятна.       Одним мощным движением Суган перевернул её под себя, впечатывая лопатками в матрас с такой силой, что из легких Наён вылетел надрывный стон. Теперь он навис над ней, перекрывая собой весь свет, весь кислород.       — Внимания захотелось, сука? — он оскалился, перехватывая её руки и вскидывая их над её головой. — Ну смотри, ты его получила. Теперь моли, чтобы я остановился.       Он вошёл в неё наотмашь, до упора, заставляя её спину выгнуться дугой, а пальцы ног судорожно впиться в простыни. Наён прикусила губу, готовясь к привычному онемению, но привычный сценарий полетел к чертям. Вместо того чтобы окончательно сломаться под его напором, её тело вдруг странно отозвалось на эту грубую силу его движений.       Ей чертовски не хотелось этого признавать, но то, как он властно вжимал её руки в изголовье, как его тяжелое тело полностью подавляло её — приносило дикое, мазохистское облегчение.       Она едва не выла, пытаясь подавить это вязкое чувство, расплывающееся внизу живота. Суган не сбавлял темпа, превращая её наказание в изнурительный марафон, пока окончательно не выплеснул своё напряжение в последнем, сокрушительном толчке. Он еще несколько секунд тяжело дышал ей в шею, придавливая всем весом, словно проверяя, достаточно ли глубоко он впечатал в неё осознание своего превосходства, а затем отстранился.       Оцепенение спало быстро. Наён собрала остатки самообладания, как разбитое зеркало, и начала одеваться. Суган, уже одевшись, ждал её у двери, поигрывая ключами от машины.       Наён быстро обулась, не глядя на него, и они вышли в коридор. Воздух здесь казался стерильным и холодным после душной спальни, но он не приносил облегчения — лишь острее подчеркивал липкое чувство внизу живота.       Суган шёл на полшага позади. У самого лифта он, отвлечённый на свой телефон, наступил ей прямо на пятку кроссовка.       Раздался резкий, неприятный звук рвущейся ткани и подошвы. Наён споткнулась, едва не влетев в закрытые створки лифта. Она замерла, глядя вниз на свой кроссовок, у которого теперь сиротливо болтался задник вместе с подошвой, обнажая слой внутреннего наполнителя.       Суган остановился рядом. Он даже не подумал извиниться. Засунув руки в карманы штанов, он равнодушно опустил взгляд на её босую пятку и разодранную обувь.       — Ноги не пробовала переставлять быстрее? — процедил он, перекладывая вину. — Покупаешь на рынке дешёвое дерьмо, а потом удивляешься, что оно разваливается от одного касания.       В его голосе было только привычное раздражение от того, что она снова «создает проблемы» на ровном месте.       Лифт со звоном открылся, приглашая их в свое тесное, зеркальное нутро. Суган зашел первым, не оглядываясь, предоставив ей самой решать, как идти дальше по грязному полу.       Наён не стала спорить. Не стала оправдываться. Она лишь до боли скрипнула зубами, чувствуя, как внутри закипает горькая, сухая ярость. Одним резким движением она стянула оба кроссовка, подцепила их двумя пальцами за шнурки и шагнула по полу в одних белых носках.       Холод грязного кафеля мгновенно впился в стопы, белая ткань тут же впитала серую пыль и чьи-то следы, но Наён было плевать. Грязь снаружи больше не пугала её. Она не шла ни в какое сравнение с той грязью, которую Суган только что влил в её вены.       Она вошла в лифт и встала в противоположном углу, глядя на свое отражение в зеркале.       Суган мельком глянул на её босые ноги, и в углу его губ на мгновение мелькнула тень ухмылки, но он, на удивление, не произнёс ни слова.

***

      На следующее утро Наён шла по школьному коридору, не привлекать внимания к своим старым, наспех отмытым кедам.       Когда она подошла к своему шкафчику и привычно набрала код, дверца со скрипом поддалась. Внутри, измяв стопку учебников, стояла массивная коробка из плотного чёрного картона с лаконичным золотым тиснением известного бренда.       Наён замерла, не веря своим глазам. Сердце предательски пропустило удар. Она осторожно вытянула коробку и открыла её. Внутри, окутанные тонкой хрустящей бумагой, лежали те самые кроссовки, которые она видела в витринах, зная, что никогда не позволит себе такую дорогую вещь. Белоснежная кожа, идеальные швы, запах новой дорогой обуви.       Наён провела пальцами по мягкой коже, чувствуя, как к горлу подкатывает едкая тошнота. Ей было противно принимать его подарок. Он не просто заменял испорченное, он метил её территорию ещё раз, только теперь более «цивилизованным» способом.       Поднявшись на крышу, она с силой толкнула тяжелую дверь. Ветер мгновенно рванул полы её одежды, но Наён даже не вздрогнула. Суган был там, в окружении своей верной свиты. Кто-то курил, кто-то лениво гоготал над очередным видео. Появление Наён заставило их слегка притихнуть. Мунги усмехнулся, вспоминая о прошлых выходных, а Суган медленно обернулся, щурясь от яркого солнца.       — О, курьерская доставка приехала? — заметив в её руках коробку, издевательски протянул кто-то из парней, но замолк под тяжелым взглядом Сугана.       Наён прошла через круг его «верных псов», не удостоив их даже мимолётным взором. Она подошла вплотную и с глухим стуком поставила коробку на диван прямо перед ним. Золотое тиснение бренда ярко блеснуло на солнце, заставив одного из парней восхищённо присвистнуть.       — На. Забери.       Суган не шелохнулся. Он медленно выпустил изо рта густое облако ароматного пара, который на секунду скрыл его лицо. Его взгляд, цепкий и изучающий, переместился с её лица на коробку. Он явно не ожидал такого жеста. В его мире подарки такого калибра принимали с придыханием, а не возвращали.       — И что это за херня? — наконец пророкотал он. — Размер, что ли, не подошел?       — Я даже не надевала их. Мне они не нужны, — отрезала Наён, не сводя с него взгляда.       Он выразительно посмотрел вниз на её старые кеды.       — Я вижу, — издевательски усмехнулся Суган.       — Тебе такой подгон сделали, а ты ещё ломаешься, — фыркнула одна из девушек.       Наён медленно повернула голову. В её взгляде было столько вымороженного спокойствия, что девица невольно подавилась паром из электронки.       — Настолько привыкла к объедкам с барского стола, что у тебя уже слюна течёт на чужие "подгоны"? Так забери их.       По крыше пронёсся коллективный вздох. Свита замерла, ожидая, что Суган сейчас осадит Наён. Все взгляды впились в него, предвкушая расправу за длинный язык.       Но Суган даже бровью не повёл. Он продолжал рассматривать Наён с тем самым пугающим, плотоядным интересом, который появлялся у него только в моменты самой азартной охоты. Его забавляло, как она огрызается.       — Ты погоди моими подарками разбрасываться.       Наён упрямо скрестила руки на груди.       — Я уже сказала, что они мне не нужны. Подари их лучше тем, кто хвостиком будет вилять перед тобой за такой широкий жест. Ей, — кивнула на ту девушку. Она оцепенела, не зная, то ли ей радоваться возможности получить кроссовки, то ли разозлиться от того, как её только что выставили дешёвкой. — Или… Мине, например. Думаю, она вполне заслужила, не так ли?       Суган медленно поднялся с дивана. Он сделал шаг к ней, вторгаясь в её личное пространство, и вся свита затаила дыхание. Мунги даже перестал улыбаться, чувствуя, как воздух вокруг этой парочки начинает искрить.       — Забирай, блять, коробку, — он сократил расстояние до минимума, заставляя её задрать голову, чтобы видеть его глаза. — Иначе я лично прослежу, чтобы у тебя не осталось ни одной пары обуви, кроме этой. Завтра будешь сбивать ноги в кровь об ебаный асфальт. Хотя лучше я сам их на тебя натяну, даже если мне придётся для этого сломать тебе пару пальцев на ноге.       Он угрожающе-ласково погладил её щеке, затем резко отстранил руку.       — У тебя пять минут, чтобы переобуться. Пока я еще в настроении.

***

      — Ого, какие у тебя крутые кроссовки! — заметила Сора, присаживаясь рядом на лавочку. Она не сводила взгляда с белоснежной кожи и узнаваемого логотипа. — Неужели Суган подарил?       Сора знала об их отношениях, но на этот раз не отдалилась от Наён. Для неё всё это выглядело так: Наён вернулась к абьюзивному бывшему. Она понимала — Наён сейчас не ругать надо, а жалеть. Особенно зная самого Сугана.       — Да, — коротко бросила Наён, стараясь не смотреть на новую обувь. Ей казалось, что кроссовки весят по тонне каждый и приковывают её к полу этой школы.       Вдруг Наён перевела взгляд в сторону и увидела мимо проходящую новую учительницу.       — Привет, девочки, — радостно поприветствовала Шимин их.       — Добрый день!       Наён проводила Шимин тяжелым взглядом, чувствуя, как внутри ворочается глухое раздражение. Эта женщина была воплощением всего того, что Наён теперь презирала: стерильной чистоты, наивности и слепой веры в добро.       Её уроки этики казались Наён изощрённым издевательством. Шимин вещала о высоких моральных ценностях, о праве каждого на честность и о том, что зло всегда бывает наказано. Она порхала по классу, сверкая своей белозубой улыбкой, и несла такой рафинированный бред, что у Наён сводило челюсти.       Учительница была настолько жизнерадостной, что это казалось патологией. Ей хотелось схватить Шимин за плечи и показать ей мир, где этика — это просто слово из пяти букв, не значащее ровным счетом ничего, когда тебя силой вжимают в учительский стол.       Но Шимин прошла мимо, обдав их легким цветочным ароматом, даже не подозревая, что прямо перед ней стоит живое доказательство того, что вся её «справедливость» — это просто красивая сказка для тех, кому повезло не встретить своего Сугана.

***

      Шимин облегченно выдохнула. Почти все занятия остались позади, и в мыслях она уже была дома, в тишине и покое. Оставался последний рывок, после которого можно будет наконец оставить школьные стены.       Она не спеша шла по коридору, когда периферийным зрением уловила резкое движение. Дверь кабинета рисования распахнулась, и оттуда буквально вылетел парень. Он не удержался на ногах, с глухим ударом врезался в противоположную стену и сполз на пол, тяжело дыша и не в силах сразу подняться.       Шимин замерла, прижав к груди папку с планами уроков. Её идеальный, раскрашенный в яркие тона мир в одно мгновение треснул и осыпался серым пеплом, когда в дверном проеме показалась высокая фигура. Это был Суган — тот самый ученик, чье имя заставляло учителей тяжело вздыхать, а сверстников обходить его стороной. Он выглядел пугающе. Игнорируя скорчившегося на полу парня, Суган обернулся назад и властно поманил кого-то рукой.       К нему тут же подошла девушка. Шимин узнала её не сразу — это была Наён. Та самая тихая, бледная ученица, которая на уроках этики всегда сидела в тени, словно пытаясь слиться с мебелью. Но сейчас она не была похожа на серую мышку. Наён шла к нему с пугающим спокойствием, без тени страха перед парнем, который только что хладнокровно впечатал другого в стену.       Шимин видела, как Суган, не глядя, собственнически обхватил её за плечи, притягивая к своему боку. Его пальцы по-хозяйски впились в ткань её форменного пиджака. И Наён не вздрогнула. Она не попыталась вырваться или хотя бы отстраниться. Напротив, она замерла рядом, идеально вписавшись в изгиб его руки, словно это было её законное, давно привычное место.       «Неужели они вместе?» — эта мысль ударила её наотмашь.       Пара, само существование которой казалось нарушением всех законов школьного мироздания.       Но вдруг Наён медленно подошла к лежащему на полу парню, вскинула ногу и впечатала подошву в его голову, придавливая к полу.       Шимин ужаснулась. Теперь стало ясно: она не просто девушка плохого парня. Она — его чертова сообщница в насилии. Наверняка была такой же отбитой на всю голову, как и сам Суган.