The Things That Hunt Us

*Тайлер — Ты извини, что так получилось, — едва завидев его, накинулась девушка. — Я не хотела тебя огорчать… Тайлер, да? Тайлер кивнул. — Не беспокойся, я не огорчился. — Не похоже. — Да нет, я просто в шоке. Не каждый день такое узнаешь, — он попытался усмехнуться, но сам понял, насколько криво это вышло со стороны. — Ну… я тоже в шоке. Но, надеюсь, ты на меня не злишься, — девушка виновато улыбнулась. — А, да, я же не представилась. Селин. Получается, будем знакомы, — она неловко протянула руку и Тайлер не менее неловко её пожал. Затем Селин попрощалась и вышла. — Как закончишь, договорим, — заявила Уэнсдей. — Я буду сидеть за тем столом, — она кивнула в сторону самого дальнего. — Хорошо. Сам факт, что она все ещё хотела с ним говорить, селил в нём что-то, отратительно напоминающее надежду. Которой не должно было быть.

***

*Уэнсдей Такого не должно быть. Не должно все внутри сжиматься от одного только вида Тайлера, обнимающего колени. Она не должна чувствовать некое подобие стыда за то, что правильнее будет уйти. И она не уходит. А ведь, по логике, должна. Она должна помнить, в конце концов, как доверилась ему и что за этим последовало… — Все, — объявил Тайлер, подходя к ней уже в своей обычной одежде и садясь напротив. Почему во фланелевых рубашках он всегда смотрелся так органично… — Уэнсдей? У тебя все хорошо? — спросил он осторожно. Она не знала, что ему сказать. Ей не было хорошо, но и не было плохо. Ей вдруг вспомнились слова Гуди, сказанные Тейлору много лет назад: «Я люблю тебя и я ненавижу тебя». Ну и бред — решила тогда Уэнсдей. Либо ты испытываешь одно, либо другое, третьего не дано — так она считала. Пока в её жизни не появился Тайлер. — Я нормально, — в конце концов ответила она. — Так, мы с тобой остановились на том, что считаешь себя виноватым в нелюбви отца к тебе. — Чувствую себя на сеансе психолога. — Я не ставлю себе цели тебя вылечить, вот и вся разница, — спокойно ответила та. — Продолжим. Можешь объяснить мне свою логику? Тайлер вздохнул. — Отец всегда ненавидел меня и боялся, потому что я мог причинить ему вред. И я реально чуть не причинил его, если бы он не начал в меня стрелять и не отравил в Уиллоу Хилл. Лорел манипулировала мной, заставляла предать тебя, а я и не сопротивлялся, я сразу же поверил ей, даже в промежутках между насилием и моментом до того, как она станет моей хозяйкой. Я мог убежать, но не сделал этого. Моя мать… из-за меня у неё началась послеродовая депрессия, из-за неё, то есть, по сути, из-за меня, её Хайд пробудился и ее увезли в это адское место, — Тайлер, очевидно, не решился произнести название больницы. — А что до тебя… Я стоял и смотрел, как тебя закапывают заживо. Я выкинул тебя из окна. Я позволил использовать твоего брата в качестве электрогенератора, хотя знал, чем это может обернуться… Его голос сорвался. Почему сердце так сжималось? — Справедливости ради, если бы не ты, я бы погибла еще тогда от рук Роуэна, — возразила Уэнсдей. — Или это был приказ? — Нет… я просто увидел из-за кустов, что он с тобой делает и… дальше, как в тумане, ничего особо не помню. Уэнсдей кивнула. — Что до послеродовой депрессии… Тайлер, ты тут не угадаешь. Это не от того, насколько ребенок хороший вообще зависит. Твой отец… ну, про него я все сказала. Лорел… тут говорить нечего, она просто тварь. И ей повезло, что она умерла так рано, — прошипела Уэнсдей. Тайлер посмотрел ей в глаза. — А что насчёт тебя, Уэнсдей? Я ведь вижу, что тебя… это тоже задело. Я ведь буквально растоптал твои чувства, заставил почувствовать себя униженной. В груди все сжалось. Это было на удивление сильно похоже на чувства, когда ты понимаешь, что человек говорит правду. — Я… Тайлер, не буду скрывать, я действительно была, в некотором роде, унижена. И до сих пор до конца простить это не могу, но… я понимаю, что это был приказ. Ты не мог иначе. — Но сделал, — прошептал он. — И даже если ты когда-нибудь простишь, думаю, я себя никогда не прощу. — Признаки здраво оценивающего ситуацию человека, — заключила Уэнсдей, перебираясь к нему. — Эй, что слу… Его слова исчезли, когда Уэнсдей положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Похоже, она была больше похожа на Гуди из видения, что та показывала ей, чем хотела себе это признавать. Но это было неоправданно приятно — чувствовать под своей головой его плечо, а под своей щекой — ткань его фланелевой рубашки. Тайлер осторожно обнял её за плечи, будто она была чем-то очень хрупким и древним, что нельзя трогать, иначе разобьешь.

***

*Тайлер Это было странно: когда в глазах стояли слезы, осталось тысячи невысказанных фраз, а перешло все это к тому, что она положила голову ему на плечо и лежала так, будто бы все как и надо. Будто бы они были нормальными в смысле взаимоотношений. Ему очень хотелось раствориться в этом моменте — и как только он почти это сделал, в кафе вошли те, кого он меньше всего хотел бы здесь увидеть — Ксавьер и его компашка. Тайлер сжал хрупкое плечо Уэнсдей покрепче и положил голову на её. Её волосы были такими приятными, словно его щека лежала на шелку, не иначе. Ксавьер довольно быстро заметил его — и Тайлер едва сдержал улыбку, когда увидел его кислую физиономию при виде них с Уэнсдей. Да, это определенно хоть что-то хорошее за этот день. — "Правда, как бы Торп не подошел и не испортил все". Увы, именно так он и сделал — что-то цыкнул своим дружкам (видимо, чтобы они не шли за ним, ибо те остались сидеть за столом) и направился прямо к ним. — Галпин, как ты смеешь? — казалось, ещё немного, и он будет взорвется. Тайлер еле сдерживал себя, чтобы его не ударить. — Торп, будь добр, уйди, — подала голос Уэнсдей. Её голос был… непривычно расслабленным. — Уэнсдей, да как ты только можешь? — Ксавье уже начинал кричать. — Он убийца! Монстр! Предатель! Как бы Тайлеру не хотелось это признавать, но каждое слово Торпа больно ударяло по нему. Он кричал то, что он сам про себя думал, от того, видимо, и было так плохо. Ксавье кричал еще что-то, но Тайлер старался не слушать и сосредочится на Уэнсдей, лежащей рядом — совсем рядом, касающейся его. И это было, все же, куда важнее Торпа. В конце концов, когда Торп совсем попутал берега и начал орать на все кафе, его, а также его компанию все дружно выпроводили за дверь и сказали минимум месяц здесь не появляться. — Сталкер, — прокомментировала Уэнсдей, устраиваясь на его плече поудобнее.