Счастье приходит весной. Фильм. Фильм. Фильм.

Pov. Фред. Утро как всегда началось с хаоса. Я проснулся от того, что кто-то очень настойчиво тряс меня за плечо, и во мне мгновенно проснулся инстинкт убийцы. Голова гудела так, будто я не с метлы навернулся, а проиграл драку троллю. -- Вставай, герой-любовник, -- раздался над ухом голос Джорджа. -- Пока ты тут сопли по подушке размазывал, твой ненаглядный уже весь Хогвартс на уши поставил. Я подскочил так резко, что мир перед глазами опасно качнулся. -- Что?! Марк? Что он опять натворил? -- Вот именно «что», -- Джордж нервно усмехнулся. -- Он очнулся окончательно. И знаешь, что сделал первым делом? Вот спорим, ни за что не догадаешься. -- Что? -- мне почему-то стало страшно. -- Послал Снейпа нахуй. Откровенно и прямым текстом. Отказался уезжать. Сказал, что лучше сдохнет, чем вернётся в ту помойку. Поинтересовался, а помнит Снейп хоть примерно, как это -- там учиться. На секунду я даже забыл как дышать, и все на что меня хватило, это открыть рот, нервно зависнуть ртом воздух и глуповато спросить: -- Чего? -- Ну ладно, я преувеличил, не дословно, конечно, но честное слово, очень близко по смыслу. И тут я впервые за последние несколько таких жутких суток рассмеялся. Хрипло, через боль в рёбрах, почти истерически, но всё же рассмеялся. Вот теперь я точно уверен, что Марк живой, этого мне вполне хватило для счастья, другого не надо. Теперь самое главное, чтобы его никуда не увезли. До палаты я добрался почти бегом, игнорируя вопли мадам Помфри которые примерно звучали так: «Если ты ещё раз так пролетишь мимо меня, останешься здесь навечно, я тоже знаю парочку интересных проклятий». Дверь распахнулась с таким грохотом, будто я собирался брать палату штурмом, потому что Марка держат в заложниках. Хотя почему будто? Его и в самом деле держали, краем глаза я увидел удерживающие заклинания на двери, и это меня просто взбесило, но я взял себя в руки, нельзя пугать маленького. Марк действительно не спал, и это меня взбодрило. Да, он был бледный как смерть, с тёмными кругами под глазами, весь перебинтованный, но живой, а значит прорвёмся. "Наверное, -- ехидно заметил паскудно ухмыляющийся внутренний голос, -- хотя я б на твоём месте на это не особо рассчитывал". Велев ему заткнуться, я перевел взгляд на Марка. Он лежал, чуть повернув голову к окну, а рядом сидел Снейп с таким лицом, будто мечтал добровольно уйти в монастырь. -- О, -- тихо произнёс Марк, заметив меня. -- Проснулся. И вот тут я понял, что всё. Всё, к чёрту, окончательно, потому что человек не может смотреть так после того, как едва не умер. Он смотрел так, словно ничего не произошло, словно не он вчера висел между жизнью и смертью. У меня вообще сложилось ощущение, что это меня нужно успокаивать, хотя скорее всего именно так всё и было, на грани обморока здесь был я один. -- Вон, -- неожиданно сказал Снейп, поднимаясь. Я только и смог, что моргнуть. -- Что? Вы не имеете меня прогонять, я... -- Я сказал — вон отсюда, не вам, -- устало пояснил профессор, -- вы-то как раз останетесь, а вот все остальные — вон. Немедленно. -- Северус?.. -- осторожно начал Дамблдор, стоявший у двери, -- с вами все хорошо? -- Альбус, это и вас касается, -- Снейп встал и повернулся к Дамблдору лицом, --покиньте помещение, нам здесь находиться бессмысленно, парни всё равно сейчас никого кроме друг друга не слышат, оставим их, им надо объясниться. И, к величайшему моему шоку Снейп оказался так убедителен, что нас реально оставили наедине. Ну что, жирный плюсик в карму Северус только что заработал -- это прекрасно; но и в другом он оказался прав: для меня сейчас было важно одно -- поговорить с Марком. Как только дверь закрылась, остальной мир перестал существовать.Я подошёл к кровати медленно, с трудом сдерживаясь чтобы не заорать дурниной. --Ты идиот, -- хрипло сказал я, -- самый настоящий. --- Знаю, -- Марк всегда был умным парнем, а потому и не думал скрывать очевидное. -- Конченый просто, -- продолжал кипеть от гнева я, -- Марк, ну почему ты такой идиот? -- Кто ж знает, -- пожал плечами Марк, -- наверное, таким уродился. -- Я тебя ненавижу, -- я уже и плакал и смеялся одновременно, -- ненавижу! -- Врёшь, -- на губах Марка расцвела слабая улыбка, -- если б это было так, ты бы сюда не пришел. Я всхлипнул и резко уткнулся лбом ему в плечо, стараясь не задеть бинты. -- Ты мог умереть, ты хоть это понимаешь? Марк медленно прикрыл глаза и кивнул. -- Да, я чётко осознавал последствия того, что я делал. Это спокойное «да» прозвучало страшнее крика, ударило меня в грудь так, что я дёрнулся. -- Да что с тобой вообще?! -- сорвался я, -- как можно быть таким тупым? Ты хоть понимаешь, что реально чуть не сдох? Ты понимаешь, что я чувствовал, пока ты тут красиво лежал? -- Понимаю. -- Нет, не понимаешь! Ты знал! Ты всё заранее знал! И ничего не сделал, чтобы предотвратить это дерьмо. Марк долго молчал, а потом очень тихо произнёс: -- Я надеялся, что ошибаюсь, что мне просто кажется, и всё обойдется. -- Врёшь, ни на что ты не надеялся! -- вдруг дошло до меня. -- Черт, как же я не допер до этого раньше! Ты... На тебе была грязная мятая форма. Черт, ты знал, что не вернёшься, поэтому тебе было плевать на пропиздон, который всем неряхам устраивает Оливер, верно? Зачем стоять в очереди в прачечную, если это твоя последняя игра. -- А ты умён не по годам... Ну да, так все и было. Я сжал кулаки и рявкнул: -- Почему ты мне ничего не сказал? -- Потому что ты бы попытался меня спасти. -- Естественно, я бы попытался! -- Вот именно поэтому я и молчал, что непонятного? Я резко отстранился. -- И что это должно значить? Все эти тайны? -- Ты тупой? -- Марк смотрел на меня долго, внимательно, так, будто пытался запомнить меня навсегда. -- Фред… если бы выбор был между моей жизнью и твоей, я бы каждый раз выбирал твою. Воздух будто выбило из лёгких. -- Не смей. Не смей так говорить, я не могу быть важнее тебя, не могу. -- Это правда. Ты для меня важнее. -- Не смей так говорить! Это безумие! -- я уже чуть не плакал. -- Почему? Потому что тебе страшно? Страшно брать на себя ответственность за такого безумца как я? За сына темного лорда? -- Потому что я тебя люблю, придурок ты ненормальный! -- рявкнул я. -- Люблю по-настоящему. Потому что ты не просто мое увлечение или приятный экранный романчик экспрессивного подростка! Это не так мать твою, не так! Ты моя любовь, моя страсть, мое безумие! И это навсегда, мать твою! Стена, возведённая между нами подростковым упрямством, рухнула резко и оглушительно. Даже серебряные приборы в соседнем кабинете будто перестали звенеть. Марк замер, и только сейчас я понял, что сказал это вслух, вернее проорал на весь Хогвартс, но мне было все равно. Ну и к чёрту, поздно уже отступать, да и не из тех я, кто сдает назад. -- Да, люблю! -- зло выдохнул я — Давно уже! И если ты ещё хоть раз попытаешься красиво сдохнуть ради меня, я лично тебя прибью! Марк неожиданно рассмеялся, тихо, слабо, но по-настоящему. -- Это сейчас было признание или угроза? -- Неожиданно кокетливо спросил он и поправил непослушный локон. -- Всё сразу. -- Тогда у меня плохие новости, прости... В его глазах таких больших и темных горел сейчас странный, ни на что не похожий огонек. Не адское пламя, нет, что-то доброе, теплое и счастливое. -- И какие же? -- Я не боялся: если на тебя смотрят так, навряд ли, новости могут быть плохими, однозначно. Марк чуть приподнялся, морщась от боли и заявил: -- Кажется, я тоже тебя люблю. Я застыл, а потом выдал совершенно гениальное: -- Блядь, ты щас серьезно? -- Очень романтично, Уизли, впрочем я от тебя другого и не ожидал. -- Да заткнись ты… -- рявкнул я. И поцеловал его сначала неловко, почти испуганно, будто до конца не веря, что Марк настоящий. Да, в какой-то момент мне реально показалось, что он исчезнет, растворится, перестанет дышать от моего поцелуя, но Марк ответил сразу, с такой же страстью, и это действительно было великолепно. Теперь уже точно было понятно, что он мой навсегда. Где-то за дверью послышался грохот и восторженный крик Джорджа: -- Я выиграл десять галлеонов! Готовь бабки, Забини! -- Мистер Уизли! -- взвыла Макгонагалл. -- Извольте вести себя прилично! -- Да что я опять сделал-то?! С каких это пор заключать пари стало неприлично? Если вы забыли, то напомню, что сам Салазар Слизерин выиграл вот этот вот самый кусок земли, на котором стоит Хогвартс у... Я засмеялся и уткнулся Марку в шею. -- Нас спалили, -- икнув заявил я, -- теперь мы официальная пара без объявления. -- Пусть. -- Тебя это вообще не волнует? -- удивился я -- После всего случившегося? Нет. И впервые за последние дни я почувствовал, что кошмар действительно закончился. Не полностью, конечно, кто-то по прежнему мечтает убить Марка, и проклятие никуда не исчезло, и опасность осталась, но сейчас это почему-то казалось не важным, главным было другое: Марк никуда не уехал, наш экранный роман перестал быть экранным, а всё остальное мы переживем, вместе. Если б мы знали тогда, что нас ждёт... Через неделю мы приступили к съёмкам, и я сделал для себя удивительный вывод. Съёмочная площадка по-прежнему гудела как улей. Кто-то таскал декорации, кто-то орал про свет, режиссёр уже пятнадцатый раз пытался объяснить Рону, что «трагическая сцена» — это не повод так выразительно умирать на камеру, будто его переехал Хогвартс-экспресс. Жизнь продолжалась, и это было самым странным. После комы Марка, проклятия, истерик, ночных разговоров и признаний всё вокруг должно было измениться до неузнаваемости, но нет — Хогвартс упрямо продолжал жить своей безумной жизнью. Я, например, сейчас лежал поперёк деревянной лавки в павильоне для гриффиндорской команды и страдал, очень демонстративно. -- Я умираю, -- сообщил я потолку. --Ты это говорил час назад, — спокойно заметил Марк, листая сценарий. -- С тех пор ситуация ухудшилась, очень сильно. -- Каким образом? -- Ты перестал обращать на меня внимание, а это точно повод умереть. Марк поднял глаза и с негодованием сообщил: Фред, я смотрел на тебя буквально секунд десять назад. -- Вот именно! Десять секунд назад! -- мой голос сорвался на трагический шепот. -- А если бы за это время меня убили? -- Кто? Здесь нет никого, кроме своих и на нас рубашки, обнуляющие любое проклятье. -- Не знаю. Вдруг поклонницы накинутся и унесут,-- трагически возвестил я, -- ведь есть же у меня поклонницы, я теперь популярен. -- Они тебя вернут обратно через пять минут и вдобавок неплохо заплатят сверху, --с трудом сдерживая смех, заявил Марк. -- Галеонов сто точно дадут, а может, и двести. Это очень выгодно. Поклонницы Фреда, вы где, ау! -- Это ещё почему? -- обиделся я. -- С какой такой радости... -- Потому что ты слишком много болтаешь, причем обо мне, а поклонницы о себе рассуждения любят. Я возмущённо сел. -- Вот сейчас было обидно. То есть я болтаю только о тебе, и со мной неинтересно? -- Про неинтересно ты сам сказал, но так-то, да: никто не станет терпеть, когда его посылают и болтают о каком-то парне, тем более, что у этого парня такая репутация. -- Нет, ну вы посмотрите на него! — трагически обратился я к Джорджу, который сидел неподалёку и лопал шоколад, заедая его салом. — Человек неделю назад признался мне в любви, а уже ведёт себя как муж после двадцати лет брака. -- Это ещё нормально, -- философски заметил Джордж. -- Вот подожди, скоро начнётся стадия «надень шапку, придурок». Седрик меня уже никуда без подштанников с начёсом не выпускает. Говорит, что он волк, и ему лучше знать всё о полезных свойствах шкуры. -- Я уже велел ему надеть жилетку позавчера, -- невозмутимо вставил Марк. --Было прохладно. Джордж подавился шоколадом и заявил: -- О. Всё. Поздравляю. Вы официально семейная пара. Я схватился за сердце и с обидой посмотрел на любимого. -- Предатель! Ты должен быть на моей стороне! -- Я на стороне здравого смысла: не хочу чтобы ты простудился из-за того, что ты, пусть и в мае, ходишь в одной рубашке с расстёгнутыми до пупа пуговицами. Было плюс девять! --Это мой сценический образ! -- рявкнул я. -- Красота и стиль -- наше всё. -- Это твой идиотизм. Красота и стиль тебя лечить не будут, мне придется. -- О, Мерлин, — простонал я. Он меня буллит. -- Нет, -- задумчиво произнёс Джордж, -- буллить тебя начнёт Снейп, когда узнает, что вы опять сбежали со вчерашнего обследования, тут, думаю, без вызова в его кабинет не обойдется. Сил вам, парни. И будто по заказу дверь павильона открылась. -- Я уже знаю, -- раздался холодный царственный голос. Мы вздрогнули и оглянулись. Снейп стоял в проходе с таким выражением лица, будто хотел кого-нибудь проклясть чисто для профилактики. -- О, профессор! — радостно воскликнул я, понимая, что терять мне уже нечего, -- а мы как раз о вас говорили. -- Как неосторожно. -- Снейп аж изливался ядовитым сарказмом. -- Надеюсь, недолго, сами же знаете: долгое упоминание моего имени может вызвать понос. -- Минут сорок, неужели мы теперь в туалете засядем? О нет, как же так, мы запорем съёмки! -- Уизли, однажды ваше чувство юмора станет причиной моей смерти, -- рявкнул Снейп, - вы меня доведете до ручки. -- Зато смерть будет красивой, -- безмятежно отозвался я. -- Фред, -- устало бормотнул Марк, -- и меня будто водой окатило. -- Всё-всё, молчу. Снейп медленно перевёл взгляд на Марка. -- Вы должны были находиться в Больничном крыле вчера весь день. Я находился. -- До утра, и не уходить ни при каких обстоятельствах --Технически… -- Марк порозовел, -- я там и оставался, мы с Фредом просто захотели уединиться и поэтому были в кладовке. -- Не начинайте. Не хочу знать подробности, -- Снейп аж плечами передёрнул. Джордж тихо прошептал: --Слушай, а они сейчас как ругаются как мать с сыном, который загулял и не пришел ночевать. -- Ага, -- так же шёпотом ответил я. -- Причём Снейп явно мать-одиночка. -- Я всё ещё вас слышу, --ледяным голосом сообщил профессор. -- Вот видишь, -- восхитился Джордж.-- Идеальный слух. Марк закрыл лицо руками, явно пытаясь не засмеяться. Это вообще стало проблемой.После пробуждения Марк начал смеяться, много, не так, как раньше — редкой усмешкой человека, который слишком много пережил для своего возраста, теперь он иногда хохотал совершенно по-настоящему, запрокидывая голову, жмурясь и теряя весь свой пугающий «реддловский» образ, и виноват в этом был я, абсолютно точно. --Так, -- хлопнул в ладоши вошедший режиссёр.-- Все живые? Отлично. Тогда готовимся к съёмке пикантной сцены. -- К какой? насторожился я. -- Тебе понравится, -- хмыкнул Томас, -- романтики в ней будет вагон. Повисла тишина, Джордж медленно повернулся ко мне. -- О, как интересно! Всегда хотел на это посмотреть. Снейп обречённо прикрыл глаза, потом открыл их и рявкнул: -- Ну уж нет, тут школа, а не бордель! --Да, -- Томас аж подпрыгнул от полноты чувств. -- Зрителям нужна химия! -- У них её и так слишком много, -- пробормотал Снейп, -- мы же пол Хогвартса взорвем. -- Профессор, не будьте ханжой. -- Я не ханжа, я человек, который ещё надеется сохранить психику. Я уже сиял как рождественская гирлянда. -- То есть нам официально разрешают флиртовать в кадре?- поинтересовался я. -- Вы и без разрешения это делаете, -- сухо заметила внезапно появившаяся Гермиона. -- Неправда! -- возмутился я. -- Не было такого. -- Фред, только сегодня утром ты по сценарию должен был передать Марку карту. -- Ну да и что? -- А вместо этого пять минут держал Марка за руку и смотрел так, будто вы в дешёвой мелодраме. -- Это был творческий порыв! -- Это был кринж, -- припечатал Джордж, -- но такой романтичный... -- Предатель номер два. Марк тихо засмеялся и вдруг придержал меня за рукав, совсем незаметно, легко, но я тут же замолчал, потому что после всего случившегося любое такое прикосновение до сих пор било куда-то под рёбра. «Ты живой», вот что каждый раз слышал я в собственной голове. Ты живой, и всё, больше ничего не было нужно. Томас тем временем тряс сценарием прямо перед носом у Марка: -- Итак! Сцена у трибун! Напряжение! Взгляды! Подавленные чувства! -- Подавленные? -- переспросил Джордж. --Томми явно плохо вас знает. -- Камера! -- рявкнул Томас так громко, будто собирался лично взорвать Хогвартс к чёртовой матери. Съёмочная группа мгновенно затихла, ну… почти, потому что я заткнуться вовремя физически не умел. -- Слушай, -- прошептал я Марку, пока нам поправляли форму, -- а что значит «подавленные чувства»? -- Это когда ты молчишь о том, что чувствуешь на самом деле. -- Жестоко. -- Зато реалистично, -- хмыкнул Марк. Костюмерша нервно одёрнула на мне шарф. -- Пожалуйста, стойте спокойно. --- Я спокоен как мумия, -- возмутился я, вообще не шевелясь. -- Вы вертитесь как уж на сковородке, мой мальчик -- Это харизма, она не умеет ждать. -- Это СДВГ, -- подсказал Джордж с трибуны. -- Да пошел ты знаешь куда, -- возмутился я. -- Уже иду, скинь мне геолокацию места встречи, -- жизнерадостно ответил брат и опять подпрыгнул на месте. --Тишина на площадке! -- взвыл Томас. Снейп, сидевший неподалёку с чашкой кофе, мрачно произнёс: -- Бесполезно. Они как дементоры, всегда и везде, от них не спрячешься. Только шумнее. -- Профессор, вы нас обижаете, -- оскорбился я. -- Это не оскорбление. Это констатация факта. -- Так, всё! Хлопушка! Сцена номер двадцать семь! Марк подходит к Фреду после проигранного матча, между ними напряжение, невысказанные эмоции, скрытая нежность… -- О, у них это отлично получится, -- пробормотала Гермиона. --…и никто не переигрывает, — закончил Томас, многозначительно глядя на меня. -- С чего это вы смотрите именно на меня? -- оскорбился я. Вся площадка посмотрела именно на меня. -- Предатели, -- трагически прошептал я. -- Начали! Марк подошёл, идеально спокойный, красивый до неприличия, с этим своим невозможным взглядом человека, который будто знает все про этот мир, я даже завис на секунду. --Текст, Уизли, — процедил Томас. -- А? Да. Точно, -- я откашлялся и начал. --Ты хорошо играл сегодня. -- Мы проиграли. --- Но ты всё равно был великолепен. -- Фред, -- сквозь зубы прошипел Томас, -- это не та интонация. -- Как не та? --Ты сейчас звучишь так, будто собираешься его раздеть, и не только глазами. -- А я разве не собираюсь?… Марк закашлялся, пытаясь скрыть смех, вся съёмочная группа заржала. -- Стоп! — заорал Томас. -- Нет! Нет, нет и ещё раз нет! Фред, ты должен играть тоньше! -- Я рыжий, я не умею тоньше! Слишком огненная натура. За тоньше это вон к Тео или вон к Седрику. -- Я сейчас умру… -- Не надо, -- любезно сказал Снейп. -- Тогда мне придётся объяснять министерству, почему известный режиссёр погиб от нервного срыва. -- Потому что снимал Уизли, -- подсказал Джордж. -- Именно. Я уже валялся на лавке от смеха. -- Вы все мне завидуете, -- прохрипел я. -- Чему здесь можно завидовать? -- уточнила Гермиона. -- Моей актёрской органике. -- Это не органика, -- мило уточнил Марк.-- Это катастрофа. -- Но ты всё равно меня любишь, -- я посмотрел на него влюблёнными глазами. Марк открыл рот, закрыл, а потом совершенно спокойно выдал: -- К сожалению. Площадка взорвалась, даже Снейп на секунду прикрыл лицо рукой, явно пряча улыбку. -- Так! -- Томас ткнул в нас пальцем. —Вот! Вот оно! Вот так и играйте! -- Что оно? -- Вот это ваше… --Томас неопределённо помахал руками. -- Безумие влюблённых идиотов! Я гордо выпрямился и заявил: -- Наконец-то мой талант оценили. -- Это не талант, это диагноз, -- вздохнул Снейп. -- Профессор, а вы чего такой злой сегодня? -- Потому что я не спал. -- Почему? -- Потому что в три часа ночи кто-то запускал фейерверк возле Больничного крыла и пел серенады, причем весьма немелодично! Повисла пауза, я медленно повернулся к Джорджу. А он — ко мне. -- Мы думали, вы не узнаете, -- честно признался Джордж. -- Вы запускали фейерверк внутри больницы и надеялись, что я не узнаю?Серьезно? -- Это был романтический жест, -- тихо пояснил я, -- очень романтический, так было надо. -- Кому надо? -- Мне! -- Марк мигом встал на мою защиту. -- Захотелось безумств и романтики. Все уставились на нас и я пожал плечами: -- А что, красиво было. Снейп медленно закрыл глаза и прошептал едва слышно: - Господи, дай мне сил не убить эту парочку. -- Это не к тому факультету обращение, -- подсказал я, -- студенты с комплексом бога у нас учатся.... -- Уизли! -- Всё, молчу, как рыба об лёд! -- И я даже показательно зажал рот руками. -- Поздно. Вечером зайдёте ко мне... Томас вдруг задумчиво посмотрел на нас и выдал: -- Слушайте… а зачем нам вообще сценарий во всем, что касается любовной арки? -- В смысле? -- насторожилась Гермиона. -- Ну вот это всё, -- он ткнул в нас пальцем, -- оно же само работает. -- Мы стараемся, -- скромно сказал Марк и лучезарно улыбнулся. -- Вы даже не стараетесь, вы просто существуете рядом и создаёте сюжет. -- Это магия любви, -- важно кивнул Джордж. -- Это пиздец, -- автоматически поправил Снейп. И тут Феникс, до этого спокойно сидевший под потолком павильона, внезапно издал звук, подозрительно похожий на смешок.Все замолчали, ошарашенно переглянувшись. -- Мне показалось или феникс сейчас ржал? -- осторожно спросил Рон. -- Нет, -- мрачно ответил Снейп. — Тебе не показалось. Я согнулся пополам от смеха, Марк тоже уже смеялся, тихо, почти беззвучно, уткнувшись лбом мне в плечо. И именно в этот момент я вдруг понял одну очень простую вещь.Да, впереди ещё будут проблемы, проклятия, опасности, кто-то всё ещё охотится на Марка. Но сейчас всё это не важно, потому что Марк здесь, живой, тёплый, смеющийся, и он смотрит на меня так, будто в мире не существует никого важнее. Ну и все, остальное… остальное мы как-нибудь переживем. Желательно — с шутками, фейерверками и периодическим доведением Снейпа до нервного тика.