Война Небесная

И всё же было ему больно видеть чужое горе. Поэтому Йонас дождался, пока женщина отползёт попить водички, смыть остатки рыданий и того, что ее вывернуло, с лица и вернётся, потолстевшая горем своим. Скоро отёк сойдёт, но для этого ей всё таки надо немного отдохнуть. -Так значит ты - враг?! -Смотря кому. Покойно ответил Йонас, поудобнее устроившись на лежанке, положив согнутую руку под голову и улыбнувшись. -Убийца!!! Чудовище!!! Животное!!! Женщина бросилась к решетке и всем телом о неё ударилась. -Есть и такое. Одно скажу точно. Конкретно твоих родителей я тронуть и пальцем не мог. Мы - пехота с передка, а не артиллерия. Бомбами и прочим зажигательным не занимаемся. В основном, умираем во славу... Эээ. Чего?! Да сам позабыл. Своих драгоценных демонических хозяев. Его долго-долго прожигали взглядом карих глаз на свету становившихся янтарными. Потом женщина снова ушла. -Камень мне не дали. -Зачем?! -В тебя бросить, зачем ещё. Ангелы решили, что я думаю о насилии. Это была правда. Йонас нагнулся и начал разматывать бинты со своих ног. Потом, он скатал из них небольшой мячик и прокатил по полу в сторону противоположной камеры. -Вот, развлекайся. Если попадёшь. -С твоих грязных лап?! Глаза женщины стали круглыми от отвращения. -Я мылся. Моюсь постоянно. Эти заставляют. Либо я буду чист, как конкубина Люцифера, либо... На этом моё любопытство кончается. Я не хочу знать ответ на то, что бывает, если ослушаешься ангелов. -Выговор. Потом ультиматум. Потом помоют насильно, я полагаю. Оно и к лучшему, ты и так отвратителен, ещё б вонял, я бы нашла способ совершить Наибольший Грех. У Йонаса возникло очередное затруднение с тем, чтобы понять, о чём женщина говорит. Поэтому, он отбросил мысль о том, чтобы задавать вопросы на каждую такую странность. Она подняла мячик, осмотрела, придирчиво понюхала, скривилась. И с размаху кинула его обратно. Йонас едва повернул плечом, дабы предмет угодил в стену рядом, а не в цель. -Похвально, но мимо. -Верни и я попаду. Теперь её губы дрожали от злобы, но черты и верно стали выравниваться от лихорадки былой истерики.