Спасибо, что стал моим светом...

— Почему моему сердцу снова больно? Почему мой мир снова стал пустым, почему я никому не нужен? Почему солнце померкло, и луна не дает света своего, а звезды не радуют взгляд? В сердце пустота — теперь там может жить только ненависть. Я ненавижу себя, ненавижу мир, но не могу ненавидеть людей, почему? Они столько боли причинили! Ты всегда говорил, я доверчивый. Может, от этого все мои беды? Я устал, Джини, понимаешь? Очень устал! Даже плакать не могу. Слезы меня не спасают. Как там говорится? Слезами горю не поможешь? Действительно: плачь-не плачь, бейся головой об стену — не поможет. Ответь мне, братик, зачем я живу? Жизнь не имеет смысла, каждый раз я с трудом собираю себя по кусочкам, а ненависть сжигает меня изнутри. Почему я еще жив? — заваливал вопросами Чимин, уткнувшись носом в широкую грудь старшего брата. Он беззвучно плакал. Сердце болело, грудь сжимало железными тисками. — Я не знаю, Мини, не знаю. Значит есть кто-то или что-то, ради чего ты всё ещё здесь. — Можно я умру? Я хочу умереть! — Не надо, милый, не говори так, — успокаивал его брат. Каждый раз когда он видел свою улыбчивую милую булочку в таком состоянии, сердце Сокджина разрывалось на кусочки, как сейчас — ухало где-то в груди, болезненно отзываясь во всем теле. — Почему это простое желание Вселенная не может выполнить? Дайте мне сдохнуть! Или верните мне меня! Я грязный, я ничтожество… — Чимини, ты самый красивый у меня, самый лучший, посмотри на эти глазки, они словно бездонное небо, полное звезд, я помню, как они ярко сияют. Хоть сейчас там тучки, я верю — верю, что ты, мой сильный мальчик, справишься. Посмотри на этот милый носик, на эти прекрасные щечки, на эти пухлые губки. Ты прекрасен и твоя душа такая же прекрасная, мне ли это не знать, мой любимый братик. Верь в себя! Прости, что не смог защитить, прости, что меня не было рядом, прости меня, пожалуйста, — каждый раз, когда приступы приходили, Сокджин успокаивал, убаюкивал, сжимал в объятиях свое маленькое чудо. И любил — ведь только любовью можно собрать по кусочкам растоптанное некогда сердце и истерзанную душу. — Спасибо, что спас меня тогда, — простонал Чимин, проваливаясь в сон. Джин встал и пошел в соседнюю комнату. — Тэ, поспи сегодня с Чимином. У меня завтра операция. — Хорошо, Джини. У него снова был приступ? — спросил Тэхён, беря подушку и одеяло. — Да, — одними губами прошептал парень. Тэхён понимающе кивнул и ушел спать к брату, прижимаясь к нему и гладя по розовым, как сахарная вата волосам, по пухлым щекам, шепча, что все хорошо, что он рядом и что не даст в обиду. Так и провели всю ночь: один в полудреме успокаивал и прижимал к себе метавшегося по подушке братишку, а другой — в холодном поту и с кошмарами. В семье Ким очень любили Пака, несмотря на то, что он им был неродным братом. Ну, а как не любить солнечного и улыбчивого мальчика… Только под утро Тэхён заснул, с головой забравшись под одеяло, а когда открыл глаза, Чимина рядом уже не было. Сонной амёбой Тэхён сполз с кровати, а в комнату впорхнул Чим с полотенцем на красивых бедрах. Мокрые волосы нежно-розового цвета, растрепанные в творческом беспорядке на голове. Божество невинности — не иначе, от сексуальности которого не рухнет разве что слепой. — Тэхёна! Доброе утро, хён уже ушел на работу. Давай шевелись, соня, а то мы опоздаем в университет, — протараторил Чимин, проходя мимо брата своей фирменной походкой от бедра. — Хён, я не хочу учиться. Жените меня на кровати! — Как скажешь, ТэТэ, только не на моей, ладно? — сказал парень, шлепая босыми ногами в костюме Адама к гардеробу. — Иди умывайся, чудо инопланетное. Детали твоей свадьбы обсудим позже. Тэхён вареной колбаской поплелся в ванную, а когда вышел, перед ним уже была модель с обложки журналов Dior, а от вчерашнего сломанного парня не осталось и следа. Вот сколько лет живут они вместе, но Тэ все так и не смог привыкнуть к преображением своего брата. — Твой образ неотразимой супермодели не вяжется с кухонным фартуком, — зевая, сказал Тэхён, садясь за стол. — Ешь молча, инопланетное создание. Через десять минут выходить, а ты тут вырядился, как в огород к соседской бабуле. У тебя полный шкаф вещей и прекрасные данные — носи не хочу, — Чимин скрылся за дверью и через три минуты вернулся со стопкой вещей. — Переодевайся. Сегодня твой первый день в универе, ты должен выглядеть презентабельно. — Я и так нормально выгляжу, — ворчал Тэхён, стягивая с себя черную толстовку и надевая зеленую водолазку и синий кардиган сверху. — Ты выглядишь, как бомж с большой дороги. У тебя эта толстовка на все случаи жизни — и в пир и в мир, и в добрые люди. Штаны переодеть тоже и кофту в них заправь. — Зачем ты наряжаешь меня, как павлина? — Мелочь, вот влюбишься и поймешь, зачем красиво выглядеть. — Я влюблен в свою кровать, а для нее я выгляжу прекрасно, — ворчал Тэ, садясь в малиновый спорткар брата, не подозревая, что именно сегодня тот самый день, когда он встретит того, без кого в дальнейшем будущем не сможет и дня прожить. Как только они припарковались на стоянке возле универа, у Чимина зазвонил телефон: — Да, хён, слушаю, — сказал парень, прикладывая телефон к уху. — Чими, ты в порядке? Вчера снова был приступ, я звонил Хосоку, он сказал, что поговорит с тобой. — Да, хён, у меня все отлично, я зайду к Хо сегодня. Спасибо за беспокойство. — Как там Тэхён? — Чимин кинул изучающий взгляд на стоящего рядом насупившегося брата и наконец ответил: — Попросил женить его на кровати и отчитал, что я нарядил его, как павлина, а в целом — неплохо. Вон стоит дуется на меня. Дать ему трубочку? — Не надо. Сегодня вечером родители Принцессу и ЯнЯна привезут, я буду дома только под утро — сегодня в ночную смену. Присмотрите за малышами. — Не волнуйся, мы присмотрим за Нари и Яном. Ладно, нам уже пора бежать, еще увидимся, брат. Ким Нари и Ким Тэян — самые младшие члены семьи Ким. Их мать умерла шесть лет назад на руках Сокджина. Женщина попала в аварию и, когда ее привезли в больницу, попросила Джина, во что бы то ни стало, спасти детей, даже ценой своей жизни. И Сокджин спас. Как выяснилось потом, у Хан Норы нет родственников — только муж, который насмерть разбился в той же аварии. Сама девушка детдомовская, а со стороны мужа — только бабушка, ушедшая к праотцам три года назад. Так и получилось, что Сокджин в свои двадцать два года стал отцом двух симпатичных близнецов. Нари — единственная девочка в семье Ким — маленькая принцесса, и Тэян — ее старший брат. Сокджин же не мог нарадоваться на своих малышей, воспитанием которых занималась вся семья. Родители с большой радостью приняли внуков, зная что старший сын — гей до мозга костей, но, как он сам говорил, он не встретил еще того самого, с которым захотел бы связать свою жизнь, да и кому он нужен с двумя детьми и вечно пропадающий на работе. Ведь Джин — хирург, и не просто хирург, а лучший хирург Кореи, а еще хороший брат и заботливый отец. — Тэхён, сегодня приедут мелкие, посиди с ними, пожалуйста, мне нужно остаться на собрании студсовета. Домой доберешься на моей машине, ну, или с Хосоки-хёном. — Хорошо, будь осторожнее, братец. — О, мальчики, а вот и вы, — сказал Хосок, перехватывая парней у входа в здание. — Доброе утро, хён. — Хё-ооон, — обрадовался Тэ, запрыгивая на старшего довольной коалой. — Привет. Чимин, зайди ко мне сегодня, надо будет поговорить. — Хорошо, Хо, я зайду на большой перемене к тебе в кабинет. А ты можешь сегодня отвезти Тэтэ домой? — Хорошо, отвезу. Тэхён, давай слезай с меня. Ты на какой факультет поступил? — Архитектурный. — О, как раз с моим младшим, просмотри там за ним, идем я тебя провожу. — Я побежал, хён, Тэтэ, до встречи, — сказал Чимин и скрылся за поворотом.

***

— Намджун! Отвисни! — воскликнул Мин, помахав ладошкой перед носом рэпера. — Харе таращиться на него. Дыру прожжешь. — Мин, ну ты только посмотри, какой он красивый. Модель, не иначе. — Я вижу, что он красив, как Бог, но это не повод пялиться на него уже целых пять минут. Ты сейчас на маньяка похож, Джун. — Юнги, смотри, он, кажется, сюда идет. Что делать, Юни?! — и правда, красавчик подошел к столу и, отодвинув стул, спросил: — Я не помешаю вам обсуждать меня? Думаю, если сяду поближе, вы сможете получше меня рассмотреть, — а Намджун только рот от удивления раскрыл и с мольбой уставился на Мина, мол, помоги, что мне делать? Юнги пожал плечами и сказал: — Разбирайтесь тут сами, у меня много работы, Джун, я ушёл, — и скрылся из виду. — Давайте познакомимся поближе, вы на меня так смотрели, наверное, именно это и хотели сделать? — рэпер сглотнул. Вблизи парень был еще красивее, голос был очень приятным и мелодичным. — Меня зовут Ким Намджун, очень приятно, — наконец сказал он, протягивая руку неземному красавчику. — Ким Сокджин, мне тоже очень приятно познакомиться. Я работаю хирургом тут недалеко в больнице, — сказал мужчина, отвечая рукопожатием. Зазвенели колокольчики, и дверь кафе с грохотом распахнулась, на пороге появилась девочка лет шести с маленькими милыми хвостиками и, увидев, Джина бросилась к нему навстречу с воплями: — Паааапааа! — Сокджин подхватил девочку на руки и, поцеловав в макушку, спросил: — А что ты тут делаешь, милая, и где Тэян? — Папа, прости я не смог удержать этот маленький пропеллер, — сказал мальчик такого же возраста, виновато опустив голову. — Ничего страшного, я знаю, что вы скучали по мне. А что вы тут делаете? — Папа, мы с няней пошли за покупками, и я захотела тот тортик, который ты мне тут в прошлый раз покупал, пришла, а тут ты, — сказала девочка, увидев Намджуна, выкарабкалась из папиных объятий, подошла к нему и, протянув маленькую ручку, сказала: — Меня зовут Ким Нари, это мой братик Ким Тэян и мой папа Ким Сокджин. Он очень красивый, да? Дядя, а вы с ним встречаетесь? А как вас зовут? — Намджун, у которого еще больше отвисла челюсть, представился: — Ким Намджун, и нет мы с твоим папой не встречаемся. — Эх, а надо. Вы, дядя, очень красивый, и папа красивый. Встречаться вам надо, а то папа так и будет всегда один. Чимин-хён говорит, что папа женат на работе — он там вечно пропадает, — дочурка выкладывала всю подноготную отца. — Нари, отстань от человека, пожалуйста, тебе уже пора идти, няня пришла за тобой. Я куплю тебе тортик, и завтра с тобой обязательно съедим его. — И красивый дядя Джун пусть тоже приходит, — сказала девочка, а мальчик взял сестру за руку и потащил к выходу. — Простите за болтовню моей дочери. — Ничего страшного, она очень даже похожа на вас своим характером, такая же прямолинейная. — Ну вот теперь вы знаете, что я не один, и мне, кстати, уже пора на работу. Обеденный перерыв закончился. — Оставьте мне свой номер, Сокджин, — попросил Намджун, а Сокджин улыбнулся. Неужели он нашел того самого, который не сбежит, узнав, что у него двое детей и что он вечно занятой хирург?

***

Как и обещал, Чимин заехал к Хосоку в обеденный перерыв. — И снова здравствуй, Хоби-хён, — сказал он, садясь в мягкое, ставшее за три года таким родным кресло. — Привет, Мини, — психолог отложил бумаги в сторону и посмотрел на пациента. — Джин сказал у тебя снова был приступ? — Да был, — без особого энтузиазма сказал парень не поднимая глаза на собеседника. Хосок обратил внимание, что парень держит кисти в карманах — «закрытая поза» — пациент не настроен на разговор. — Чимин, расслабься, я не намерен лезть тебе в душу, просто последнее время твои приступы участились. Я хочу выяснить причину и помочь. — А причины нет, Хосоки. Просто я чувствую, что ломаюсь, я устал каждый раз перебарывать себя и жить… Нет, я не живу — я существую. Ты думаешь, легко мне после всего, что случилось? Я должен жить ради Джина, ТэТэ и племяшек. Просто должен. Это тяжело, — парень выдохнул по щеками из закрытых глаз струились ручейки слез. — Хорошо. Тебя кто-нибудь касался последнее время? — Нет, кроме братьев, никто. Я избегаю прямого контакта. — Значит, дело не в прикосновениях. — Не в них. — В чем же? Я хочу тебе помочь, Мини. — Я тоже хочу себе помочь, забыть, но это нереально. Я устал бороться. — Хорошо, Чимин, иди, ты не настроен на разговор, и я это вижу, ты знаешь, я всегда готов тебя выслушать и помочь, — сказал Хосок, а про себя подумал: «ему нужно большое любящее сердце, которое примет его всего без остатка. И докажет ему, что он прекраснейшее создание во Вселенной. Не испугается его холодности, будет ждать, пока это чудо подпустит его к себе.» — Спасибо, Хо. Я тогда пойду, у меня еще две пары. — Да, иди, — сказал Хосок и прикрыл глаза. Бедный парень… Столько всего пережил. А Чимин за дверью сполз по стенке и, уткнувшись в собственные колени, беззвучно заплакал. Внутри было невыносимо больно, как будто душу разорвали на части и втоптали в асфальт. В голове была всего одна мысль: «Что со мной не так, за что?!» и всего одно желание исчезнуть, просто раствориться в этой Вселенной, чтоб все забыли и никто не вспоминал, как будто и не было никогда никакого Пак Чимина. Истерзанного, сломанного, растоптанного Вселенной и ее обитателями. Где-то в другом конце коридора послышались голоса, и Чимин, с трудом собрав себя в кучу, поднялся с пола и направился в туалет, чтобы привести себя в порядок. «Надо жить», — думал он. Очередной мучительно долгий день закончился для Чимина в семь часов вечера. Голова гудела и хотелось побыть одному. Чимин сел в машину и уперся лбом в руль своей машины. Живот призывно заурчал, оповещая хозяина о том, что тот не ел весь день. И Чимин, недолго думая, поехал прямиком к своему любимому кафе. Тихое место далеко от центра — он часто здесь зависает с братом. Пак паркуется у заведения. В этом районе среди постельных тонов его малиновая машина слишком выделяется, и Чимину это чертовски нравится. Он заходит в кафе, в нос бьет приятный запах свежей выпечки и ароматного кофе. Пак подходит к стойке и мило улыбается знакомой аджуме. — Здравствуйте, аджума, мне, как обычно, чёрный чай без сахара и колечки с вишней. — Здравствуй, мальчик. Давно ты здесь не появлялся. Я соберу тебе с собой яблочный пирог и булочки с корицей, передашь тому милому мальчику, что приходит с тобой и младшеньким. — Не стоит, аджума. Мы с братом вполне в состоянии приготовить сами. — Порадуйте старушку. — Хорошо, хорошо, — говорит Пак берет свой заказ и на развороте врезается в какого-то парня. Чимин извиняется и поднимает голову, смотря незнакомцу прямо в глаза. Красивые глаза, чертовски красивые, и притягательные. С кошачьим прищуром, слегка подведённые черным карандашом и невероятно глубокие. Сердце гулко ухает и замирает. Чимин видит в глазах напротив Вселенную и тонет в ней. Тонет навсегда.