Первое впечатление

      Дождь в Пентаграмм-сити стучал по крыше лимузина ритмичной дробью. За тонированными стеклами плыли кривые многоэтажки, вывески борделей, баров и неплохих ресторанов. Внутри же царила тишина, нарушаемая лишь звуками отдаленно доносившегося джаза из колонок и приглушенным гулом двигателя.       Вокс смотрел на Аластора, смиренно сидящего напротив. Восседал он прямо, безупречно, как и всегда. Длинные черные пальцы спокойно лежали на бедрах. На демоне красовался новый костюм — бархатный, темно-бордовый, сшитый по специальному заказу Вельвет.       Оверлорды только что ушли из полностью выкупленного на эту ночь ресторана, где Аластор с той же механической элегантностью отвечал на любезности Вокса, ел предложенные блюда и улыбался. Всегда улыбался.       Изначально это была победа, такая абсолютная и сладостная. Наконец-то вечный соперник был у его ног. Вокс водил его по самым дорогим бутикам, скупая шелка и бархат, на которые только падал ровный взгляд Аластора. Он буквально кормил радиодемона с золотой ложечки изысками, которые тот в своем прежнем виде никогда не смог бы себе позволить.       Эти вечера пафоса и блеска Воксу были любимы и по-своему приятны. Но чем дольше это длилось, тем больше Вокс чувствовал… пустоту. Какое там есть выражение? «Ты проиграл битву, но не проиграл войну?». Только вот битва была за Воксом, а война — исчезла. Пропали с лица Ада закадычные товарищи, но и пропали самые ожесточенные бои, продолжаемые только из-за самолюбия и желания выпендриться. Теледемон не раз ловил себя на мысли, что ему не с кем было спорить, некому бросать вызов.       Он уж было пытался язвить Кармилле, но она перестала обращать внимание на детские, по её мнению, шалости Вокса и на время запретила охране пускать его в свой дом.       А вот Аластор соглашался со всем. Его остроумие, его язвительность, сама его сущность — все было сведено к вежливому, учтивому кивку. Или всепоглощающей страсти. Жить в этой фальшивой реальности стало невыносимо.       В один из тревожных дней, когда за окном сгустились тучи, Вокс начал отравлять свою же систему изнутри.       Начинал демон потихоньку, с крошечных сбоев — вместо тех изысков, которыми питался именно Вокс, Аластору стали подавать стейки плохо прожаренной демонической плоти. Наливать уже не любимый коньяк Вокса, а излюбленный радиодемоном сазерак. Пробуя забытые временем, но не подсознанием, блюда и алкоголь, Аластор с плохо скрываемым изумлением распахивал глаза и вытягивал улыбку.       Когда Вокс счел нужным посвятить в свою маленькую тайну и Валентино, тот засмеялся: — Оу, так ты завел себе дорогую игрушку, Вокси?       Аластор стоял рядом, почти плечом к плечу с Воксом, строго убрав руки за спину. — А что она ещё умеет делать, кроме как выглядеть мило?       Валентино пустил дым им в лица, снисходительно хмыкая. Этот скепсис был гвоздем, вбитым в тихий кошмар Вокса, который стоял рядом. Неестественно рядом.       Видя смущение и тихий гнев коллеги, Вельвет решила попытать удачу, подходя к Аластору. — Мне нужен этот playboy, Вокс, — Сказала она сладким голосом, играя с красной челкой демона. — У меня маленькая проблемка с одним строптивым поставщиком. Этот Аластор… у него такой убедительный вид. Он может просто… постоять рядом, и этот ублюдок живо выполнит все мои задания.       Мысль о том, что его Аластор, пусть и подконтрольный, станет инструментом в чьих-либо руках, кроме его, заставила Вокса содрогнуться от ярости. — Он не игрушка по вызову, Вел, — Отрезал демон. — У нас достаточно народу в подчинении, заставь кого-то из них. Мой Ал не будет, как цепная собака, кидаться на всех подряд! — Оу, как жаль, — Фыркнула Вельвет. — Но он уже собака на привязи, старпер.       Радиодемон повел ушами в сторону куклы, но не успел самолично ответить, как Вокс возник между ними и злобно проговорил: — Я помню все наши диалоги, милая, но тебе не кажется, что именно ты переходишь мою границу?       Один из его глаз загорелся красным, и вокруг него поплыли черные гипнотизирующие круги. — Насрать, — Со скрежетом в зубах бросила девушка, тряхнув пышным хвостом. — Но это не честно, что только ты один имеешь выгоду с этого красноволосого.       Не желая более усугублять и без того напряженное положение, Вокс хмыкнул и взял радиодемона за руку, уводя прочь из башни. Нужно развеяться.       Теперь он вез Аластора прочь, будто пытаясь сбежать от самого себя, от них обоих — от всей этой фальши. Вез его в очередной ненужный, роскошный ресторан, купив ему очередной бессмысленный, блестящий галстук…       Аластор плавно повернул голову к демону. Он заглянул прямо в экран Вокса. И в его глазах читалась тоска и пустота от всего того, что он испытывал все эти дни. — Ты сегодня волновался, — Неспешно произнес Аластор.       Вокс замер. Его сердце бешено колотилось в груди. — Она не получит то, что хочет, — Сказал Вокс слишком резко. — Никто не будет использовать тебя . Я тебе это… обещаю.       На короткое время оторвав взор от дороги, Вокс нежно взял демона за руку и поднес к губам. Аластор медленно склонил голову. Он посмотрел на свои длинные пальцы у экрана Вокса, будто впервые их видел. — Она назвала меня… игрушкой, — Так же тихо произнес он, придавая тону голоса чуть озлобленный вид. — Вельвет иногда не следит за своим языком… ох, черт!       Вокс резко нажал на тормоза — за столь чувственной беседой он не заметил, что ещё бы немного, и вылетел бы на красный свет.       Аластор подвинулся. Он прикоснулся пальцами второй руки к лицу Вокса — к тому месту, где должен быть подбородок. И Вокс не мог пошевелиться. Он был парализован, но вовсе не страхом, а чем-то иным — острым и пьянящим. — Ты тратишь на меня столько своих ресурсов и столько… внимания.       Демон уже было собрался аргументировать свою добродетель, но ему не дали ответить.       Аластор резко притянул экран к своему лицу. Губы его были мягкими и одновременно жесткими. Демон будто не целовал, а забирал. Вокс почувствовал, как по его нутру побежали разряды статики — аналоги мурашкам на обычной коже.       И он внезапно почувствовал вкус… металла? Плавно отведя язык от языка Аластора, он понял, что истекает кровью прямо в свой рот — радиодемон откусил часть его языка, явно наслаждаясь и процессом, и вкусом. Заметив, что теледемон замешкался и чуть отстранился, Аластор навалился на него сильнее, заставляя того прижаться задней стороной панели к окну.       И тогда Вокс просто позволил этому происходить, потрясенный до глубины своей души. Это было больно, но это было то единственное, подлинное ощущение за все время его мнимой власти, отчего на экране начали самопроизвольно копиться слезы.       Сзади вовсю гудели машины, и их водители материли полностью тонированный лимузин, катающийся в ночи без номеров. Оверлорды не слышали ни единого писка.       Это было первое самостоятельное действие Аластора за все время его плена — вот, что эхом фонило в сознании Вокса.       Аластор отстранился так же плавно, как и приблизился. Глаза горели знакомым красным огнем. — Так-то лучше, — Тихо сказал он, и улыбка стала еще шире, обещая уже не слепое повиновение, а совершенно иные, куда более сложные игры.       Вокс, все еще не в силах вымолвить ни слова, понял, что вновь проиграл. И в этом поражении было в миллион раз больше жизни, чем во всех его выигранных битвах.       Дождь усилился, превратив ночные огни за окном в размытые акварельные пятна на стеклах лимузина. Вокс не отводил взгляд. Он чувствовал на губах призрачное жжение. «Это ведь не поцелуй, а укус!» — «Лучше»? — Наконец выдавил он. — Что именно… лучше, Аластор? — Контекст, мой дорогой. До этого момента наши… взаимодействия были лишены его. Я был будто бы на привязи. Теперь же, — Он сделал паузу, и красные глаза сузились. — Теперь у меня появилась мотивация. Пусть и весьма своеобразная, мой дорогой. — Мотивация? — Переспросил Вокс, пытаясь вернуть себе контроль, к которому так отчаянно привык. Он мысленно приказал себе невинно улыбаться, но мышцы лица не слушались. — Естественно. Мотивация выяснить, — Аластор медленно повел плечом, и сустав хрустнул. — Почему ты, обладая такой покровительской жилой, предпочел вернуть мне какие-то обрывки памяти? Это жалость? Или, — Его голос стал шепотом, полным интимной угрозы. — Тебе наскучила твоя же победа?       Вокс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его тихий, постыдный страх оказаться победителем в пустоте был уловлен с невероятной точностью. Аластор всегда видел людей, — и демонов — насквозь. Чип не изменил этого. — Ничего мне не наскучило, — Солгал Вокс, выпрямляя спину, но это прозвучало слабо и не убедительно даже для него самого. — Конечно, конечно, — Аластор кивнул с преувеличенной учтивостью, которую Вокс теперь читал как чистую насмешку. — Кем мы были друг другу, Вокс?       Демон отвел голову к окну, жмуря глаза. Впервые за долгое время он не знал, как поступить. — Вижу, нет ответа. Тогда, будь добр, заставь меня забыть этот… инцидент.       Но Вокс не смог. Он не произнес командную фразу. Он просто сидел, парализованный, понимая, что перешел уже новую грань, ведь рядом сидел его старый враг, наделенный знанием о своей неволе и о странной слабости тюремщика.       Лимузин плавно остановился у сияющего ресторана. Аластор взглянул на здание, а потом обратно на Вокса. — Что же, похоже, мы прибыли. Буду ждать твоих дальнейших… распоряжений!       Дверь открылась. Аластор вышел первым, не оглядываясь. Вокс последовал за ним, чувствуя себя не медиа-магнатом, а вновь щенком на поводке.       Они прошли через холл под почтительные поклоны охраны. В лифте, поднимаясь на крышу заведения, Вокс пытался поймать взгляд компаньона в зеркальных стенах, но Аластор смотрел мимо и куда-то вперед, где вдали были светящиеся огоньки города.       Как только двери отворились, отрезав их от внешнего мира, Аластор повернулся. Его манера держаться снова изменилась. Он подошел к барной стойке, взял графин с какой-то темно-красной жидкостью и налил в два бокала. — За новую главу нашего сотрудничества, — Произнес он, протягивая один бокал Воксу. Тот машинально взял его.       Вокс понимал, что Аластор вернул себе контроль, пока не пытаясь сломать устройство. Может, он просто его не видел? Не ощущал? И тогда он, к своему ужасу и странному, извращенному восторгу, понял, что предпочитал эту опасную реальность в миллион раз больше. Он поднял бокал. — За тебя, мой дорогой Ал, — Хрипло сказал он.       И в глубине горящих красных глаз Аластора он увидел отблеск нежности и удивления.