Мужской уговор

Свист пули разорвал утренний туман над лесной дорогой. Англичане караулили их у ручья. Джеймс Фрейзер среагировал первым — выхватил палаш, закрывая собой дядю. Но мушкетный залп «красных мундиров» оказался быстрее. Тяжелый свинец ударил в правое плечо. Сила удара была такой, что парня развернуло и швырнуло на мокрую траву. Кость хрустнула, в глазах полыхнуло белым пламенем. — Джейми! — бешеный крик Муртага потонул в грохоте начавшейся схватки. Шотландцы дрались как черти. Звон стали, крики раненых, проклятия. Вокруг Джейми кипел бой, а он лежал, судорожно глотая воздух. Боль была ослепляющей, его тошнило от нее. Он до крови прикусил губу, ломя ногти о каменистую землю. Главное — не стонать. Показать слабину перед англичанами или, хуже того, перед своими людьми Фрейзер себе не позволял. Когда последний выживший драгун сбежал в чащу, Муртаг уже был рядом. — Живой, парень? Живой, черт бы тебя побрал... — старый горец тяжело дышал, нависая над крестником. Джейми лишь слабо кивнул, лицо его стало белым как холст, а на губах выступила кровь из прокушенной губы. Они шли уже три часа. Дугал Маккензи вел отряд через топкие низины, подальше от тракта. Джейми тащили вдвоем — Муртаг и высокий хайлендер Нед. Рыжий парень был огромным, и каждый его шаг отзывался мучительной вспышкой в раненом плече. Ноги Джейми цеплялись за корни, голова бессильно падала на грудь. Пару раз он терял сознание, но приходя в себя, лишь глухо хрипел. Ни единого крика, ни одной жалобы. — Крепись, парень, крепись, — шептал Муртаг, чувствуя, как куртка Джейми липнет к рукам от свежей крови. — Нам немного осталось. Дугал то и дело оглядывался на племянника. В глазах вождя читался холодный расчет. Парень — отличный боец, сын его сестры, но обуза в бегах. Если он истечет кровью прямо здесь, отряду конец. — Быстрее! — скомандовал Дугал. — Впереди за холмом деревня. Там должен быть лекарь. Окраина поселения встретила их лаем собак и запертыми ставнями. Горцы с оружием наголо ворвались на узкую улочку. Дугал уверенно направился к дому старосты, пинком распахнув хлипкую дверь. Из темноты на него испуганно уставился пожилой шотландец. Дугал схватил его за грудки и вытащил на свет, указав на едва держащегося на ногах Джейми. — У вас есть знахарка, цирюльник или кто угодно?! — рявкнул Маккензи, встряхнув старика. — Мой человек умирает. Нам нужен тот, кто умеет шить плоть. Староста, трясясь от страха, замахал руками: — Знахарка померла, милорд! Осенью еще... Старая уже была. Ученица у нее есть, только она это... раны почти не врачует, повитуха она. Бабам разродиться помогает, Майри зовут. На краю болот ее хижина! Дугал брезгливо оттолкнул старика и обернулся к Муртагу. — Повитуха так повитуха. Тащите его туда. Если она умеет зашивать баб, то и солдата зашьет. Быстро! Когда Дугал развернулся и зашагал прочь от дома старосты, Муртаг выругался сквозь зубы. Плечо Джейми сочилось темной, почти черной кровью, парень шел уже на одном упрямстве, то и дело заваливаясь вбок. Хижина на краю болот оказалась чистой, с крепкой, ухоженной крышей. Дугал не стал стучать — он вышиб дверь ногой, ожидая увидеть испуганную старуху или дрожащую от страха девку. За ним, тяжело дыша, ввалился Муртаг, бережно удерживающий теряющего сознание Джейми. Майри стояла у стола, перебирая пучки сушеной ромашки и лаванды. От грохота она даже не вздрогнула. Спокойно повернула голову, окинув незваных гостей долгим, оценивающим взглядом. Ей было от силы лет девятнадцать — совсем молодая, ладная, с чистой кожей и ясными серыми глазами. Никаких бородавок, седых косматушек или безумного взгляда, каких обычно приписывали деревенским ведьмам. Свежая, собранная, пахнущая чистым мылом и парным молоком. Дугал шагнул вперед, намеренно нависая над ней всей своей грозной фигурой, и с силой швырнул на деревянный стол тяжелый кошель с монетами. Деньги глухо звякнули. — Ты Майри? Стряпай свои мази, девка. Если этот парень умрет, твоя хижина сгорит вместе с тобой, — прорычал вождь, положив ладонь на эфес палаша. Обычная крестьянка уже валялась бы в ногах, моля о пощаде. Но Майри лишь мазнула взглядом по кошелю, а затем перевела взор на лицо Дугала. В ее глазах не было ни капли страха. То ли девка была круглой дурой, не понимающей, кто перед ней, то ли в своей короткой жизни она уже видела дерьмо куда страшнее, чем вооруженный Маккензи. — Говоришь много, дядя, а парень твой сейчас кровью изойдет, — ровным, почти скучающим голосом ответила она, проигнорировав угрозу поджога. — На кушетку его кладите. Живее. Муртаг, удивленно крякнув, тут же потащил Джейми к узкому ложу. Раненый горец глухо застонал, когда его опустили на ткань. Парень горел, его губы спеклись, а из прокушенной губы все еще сочилась сукровица. Майри подошла ближе, закатав рукава своего простого, но чистого платья. — Я... я вообще-то по младенцам, — примирительно, но без тени паники добавила она, осматривая разорванную ткань на плече Джейми. — Старая Агнес учила меня пуповины резать да лихорадку послеродовую снимать. У него же плечо разворочено. Тут цирюльник нужен, пулю тянуть. Муртаг обернулся к ней, его глаза были воспалены от усталости и дорожной пыли: — Цирюльника в этой глуши нет. Либо ты делаешь то, что умеешь, либо он не доживет до рассвета. Посмотри на него. Он же совсем мальчишка. Майри коснулась лба Джейми прохладной ладонью, определяя жар. Парень в бреду что-то глухо забормотал на гэльском, дернув здоровой рукой, словно пытался защититься. Девушка легко, но уверенно перехватила его запястье, прижимая к постели. — Ладно, — выдохнула она, оборачиваясь к замершим у двери мужчинам. — Мушкетная пуля внутри. Мальчишка он или нет, а весу в нем как в хорошем бычке. Держите его крепче, горцы. Сейчас он будет орать так, что ваши волки в лесу разбегутся. Майри не теряла ни секунды. Она уверенно взяла со стола острые портновские ножницы и одним точным, резким движением разрезала пропитанную кровью рубаху Джейми от ворота до самого рукава. Открывшаяся рана выглядела жутко: рваные края, почерневшая плоть и глубоко засевшая пуля, вокруг которой уже начался отек. Дугал Маккензи ошарашенно молчал. Эта девка была хладнокровна как… он даже не знал, с кем ее сравнить. Ни одна баба в его владениях, ни одна благородная дама в Эдинбурге не вела себя так перед лицом смерти и оружия. Девушка повернулась к деревянному сундуку в углу. Вместо сушеных жабьих лапок или сомнительных корешков она достала оттуда обмотанный чистой холстиной сверток. Развернув его, она явила свету блестящие железные инструменты, аккуратно залитые крепким, пахнущим сивухой спиртом. — Держи, — коротко бросила она Муртагу, протягивая небольшую деревянную чурку, обмотанную кожей. — Сунь ему в зубы. Если язык прикусит — захлебнется. Сама Майри шагнула к очагу. Взяв длинный тонкий нож, она опустила лезвие прямо в ревущее пламя. Железо быстро потемнело, а затем налилось зловещим малиновым цветом. Муртаг едва успел зафиксировать челюсть беспамятного Джейми, как Майри вернулась к кушетке. Она не колебалась. Раскаленное лезвие с шипением вошло в плоть парня, прижигая мелкие сосуды и расширяя раневое отверстие, чтобы добраться до свинца. Хижину заполнил тяжелый запах горелого мяса. Джейми резко выгнулся дугой. Его глаза распахнулись — безумные от боли, невидящие, — а из горла сквозь зажатое дерево вырвался глухой, утробный рык. Жилы на его шее вздулись, готовые лопнуть. — Ты что творишь, ведьма?! — взревел Дугал, теряя самообладание. Он выхватил палаш, и тяжелое лезвие зависло в дюйме от шеи девушки. — Ты заживо его жжешь! Майри даже не повернула головы. Ее пальцы, испачканные в чужой крови, твердо держали инструмент, проникая глубже в рану. — Рот закрой и держи его. И не говори мне тут под руку! — отрезал ее чистый, звонкий голос. Приказ прозвучал с такой леденящей, абсолютной властью, словно это распорядился сам лорд-брат Дугала, Колум Маккензи, на совете клана. В ее тоне не было женской истерики — только холодная, непреклонная сила человека, который точно знает, что делает. Дугал на секунду опешил. Муртаг, навалившись всем весом на грудь хрипящего крестника, зыркнул на вождя: — Делай, что она говорит, Дугал! Держи ему ноги, черт тебя дери! Он сейчас кушетку разнесет! Майри тем временем нащупала щипцами что-то твердое внутри плеча Джейми. Раздался мерзкий, чавкающий звук. Парень снова вздрогнул, и в этот момент его блуждающий, затуманенный лихорадкой взгляд на мгновение сфокусировался на лице склонившейся над ним девушки. Это продлилось всего несколько секунд. Взгляд Джейми — дикий, воспаленный от жара и невыносимой боли — намертво сцепился с ее серыми глазами. Пелена бреда на мгновение спала, уступая место полному, кристальному осознанию. Проводящие ток пальцы Майри дрогнули, но она не отпустила щипцы. — Мэри… — сорвалось с сухих, окровавленных губ Джейми глухим, едва различимым шепотом. Кожаная чурка вывалилась из его зубов. — Мэри Грант… Девушка замерла. Вся ее напускная спесь и холодная уверенность испарились за долю секунды. Лицо Майри — или теперь уже Мэри — сделалось белым, как простыни, которые она кипятила для рожениц. Она смотрела на рыжего гиганта перед собой и, кажется, тоже наконец узнала его сквозь грязь и копоть. Джеймса Фрейзера из Лаллиброха. Дугал и Муртаг переглянулись. Имя Грантов в Хайленде знали все. Их земли лежали к северу, и год назад там разыгралась страшная трагедия. Клан Грантов сцепился с «красными мундирами». Англичане устоили кровавую бойню: мужчин, кажется, всех до единого вздернули на виселицах, деревни пустили по ветру. Женщин постигла еще более жуткая участь — кого-то пустили по кругу солдаты, кого-то угнали в Эдинбург в качестве бесправных служанок. Но ходили упорные слухи, что дочек самого лорда Гранта англичане так и не нашли. Они словно сквозь землю провалились. И вот одна из них, старшая, стояла здесь — в глухой деревне у болот, под чужим именем, с руками по локоть в крови, зашивая чужие раны инструментами со спиртом. — Молчи, дурак, — яростно, но тихо зашипела Мэри, мгновенно взяв себя в руки. Она резко рванула щипцы на себя. Раздался противный металлический звон. Тяжелая, деформированная свинцовая пуля упала в медный таз, окрасив воду в багровый цвет. Джейми издал последний, едва слышный хрип и окончательно провалился в глубокое, спасительное беспамятство. Его голова бессильно упала набок, а массивное тело обмякло. Мэри швырнула окровавленные щипцы на стол и повернулась к Дугалу. В ее глазах больше не было безразличия — теперь там горел опасный, звериный огонь человека, чей главный секрет только что раскрыли. — Пуля вышла, — хмуро сказала она, вытирая руки тряпкой. — Теперь держите свои языки за зубами, горцы, если хотите, чтобы он дожил до утра, а ваши головы не украсили колья в Инвернессе. Муртаг и Дугал переглянулись. В полумраке хижины между двумя вождями проскочила искра мгновенного, безмолвного понимания. По законам Хайленда, если у погибшего лорда Гранта не осталось в живых ни одного сына, все его земли, права и титул наследовала старшая дочь. Мэри Грант не была просто беглой сиротой. Она была полноправной хозяйкой огромных северных угодий, за которые сейчас грызлись английские ставленники. Дугал медленно опустил палаш, но рукоять из рук не выпустил. Его взгляд, только что полный ярости, изменился. В нем загорелся холодный, расчетливый блеск истинного политика. Женщина-наследница без защиты — это колоссальная сила в правильных руках. Тот, кто женится на ней или возьмет под свое покровительство, получит власть над целым кланом. — Старшая дочь лорда Гранта, — негромко, пробуя слова на вкус, произнес Дугал. Он сделал шаг вперед, хищно осматривая девушку. — Так вот куда делись сундуки старой Агнес и откуда у деревенской повитухи благородная спесь и лекарская сталь. Ты сбежала на самый край болот и спряталась под чужим именем. Мэри даже не вздрогнула. Она продолжала методично накладывать на рану Джейми повязку, пропитанную пахучей мазью из окопника. — Мое имя — Майри, — отрезала она, крепко затягивая узел на груди парня. — И для всей округи я останусь Майри. Лорд Грант мертв, его дом сожжен, а его дочери сгорели вместе с ним. Если вы откроете свои рты, англичане явятся сюда до захода солнца. И поверьте, милорд Маккензи, они повесят вас рядом со мной. Муртаг, тяжело опираясь на край кушетки, хмуро посмотрел на Дугала. Старый горец слишком хорошо знал своего предводителя и сразу понял, куда повернули мысли вождя. — Оставь девку в покое, Дугал, — глухо бросил Муртаг, загораживая собой Мэри. — Она спасла парню жизнь. Сейчас не время для твоих политических игр. Нам нужно уходить, пока «красные мундиры» не вышли на след. — Уходить? — Дугал тонко усмехнулся, глядя на спящего Джейми. — Мы уйдем. Но парень слишком слаб, чтобы держаться в седле. Ему нужен присмотр. А нам в отряде не помешает хороший лекарь. Собирай свои травы, Мэри Грант. Ты едешь с нами. Мэри резко развернулась к Дугалу. В ее серых глазах, минуту назад бывших холодными как лед, вспыхнуло такое бешеное, благородное высокомерие, что вождь Маккензи невольно притормозил. — Собрать травы и поехать с вами? — голос девушки звенья зазвенел от сдерживаемого гнева. — Ты совсем из ума выжил, Дугал Маккензи? Чтобы незамужняя девка благородной крови таскалась по лесам с целой бандой немытых мужиков? Хоть свое имя я сейчас и не ношу, я не позволю мешать его с помоями! Она шагнула к Дугалу вплотную, наплевав на его палаш и широкие плечи. Ее кулаки были сжаты, а на щеках горел яростный румянец. — Мой отец был лордом, и я знаю, как смывают позор с чести женщины в Хайленде. Если ты думаешь, что можешь силой заставить меня быть походной девкой или пленной травницей для твоего отряда, то лучше пристрели меня прямо здесь. Потому что у первой же ночной стоянки я перережу тебе горло твоим же кинжалом, пока ты будешь спать. Муртаг за спиной вождя тихо, одобрительно крякнул. Ему явно нравился характер девки — настоящая горская кровь, не чета изнеженным городским барышням. Он сделал шаг вперед и положил тяжелую ладонь на плечо Дугала, осаживая его пыл. — Она права, Дугал, — хмуро бросил Муртаг. — Поселение маленькое, слухи поползут быстрее ветра. Если мы заберем повитуху силой, завтра вся округа будет кричать, что Маккензи крадут девственниц. А если англичане пронюхают, КТО она такая, за нами пустят всю королевскую конницу. Нам лишнее внимание ни к чему. Парень жив, пуля на дне таза. Оставим Джейми здесь на пару дней, пока жар не спадет, а сами затаимся в лесу. Дугал медленно перевел взгляд с тяжело дышащей Мэри на бледное лицо племянника. В его голове со скрипом проворачивались шестеренки. С одной стороны, гордость девки его взбесила. С другой — ее отказ ехать без законного статуса лишь подтверждал ее высокую цену. Чистокровная наследница Грантов, которая бережет свою честь даже в нищете, стоила десяти обычных женщин. Она могла стать идеальной партией для... Дугал прищурился, глядя на Джейми. Или для самого Дугала, если дела клана повернут в нужную сторону. — Ладно, — процедил Дугал, отступая на шаг и убирая палаш в ножны. — Твоя правда, Мэри Грант. Честь леди Грант мы марать не будем. Мои люди разобьют лагерь в чаще у болот. Муртаг останется здесь, в хижине, караулить парня. Ты будешь лечить моего племянника. Но учти: как только он сможет держаться в седле, мы вернемся к этому разговору. Из этой глуши ты все равно уедешь. Со мной или без меня. Мэри смерила его презрительным взглядом и молча отвернулась к кушетке, принявшись менять окровавленную воду в тазу. Конфликт был исчерпан, но лишь на время. Джейми открыл глаза глубокой ночью. Первое, что он почувствовал — это невыносимая, изнуряющая слабость. Рубаха липла к телу от холодного пота. В голове шумело, а правое плечо горело так, словно к нему всё еще прижимали раскаленное клеймо. Парень судорожно глотнул сухой воздух, пытаясь понять, где он. Вокруг пахло сушеной травой и старым молоком. В глазах всё плыло. Жив? На удивление, он всё еще дышал, хотя тело казалось чужим и налитым свинцом. Рядом послышался шорох. Кто-то тяжелой походкой подошел к кушетке. Джейми с трудом повернул голову и разглядел силуэт. — Муртаг… — хриплый, едва слышный шепот сорвался с его спекшихся губ. Горло драло, словно он наглотался песка. — Живой, парень, — старый горец мгновенно опустился рядом на табурет. Его жесткая ладонь легла на лоб Джейми. — Слава Всевышнему, жар спал. Глаза уже чистые. Муртаг аккуратно приподнял его голову и поднес к губам глиняную кружку. Джейми жадно сделал несколько глотков прохладной воды, чувствуя, как внутри немного проясняется. — Рука… — прохрипел Джейми, морщась от пульсирующей боли в плече. — Рука на месте, кость цела, — успокаивающе прогудел Муртаг, убирая кружку. — Девка вытащила пулю. Два дня ты в горячке метался, Джейми. Мы уж думали, к праотцам отправишься. Дугал извелся весь. Но ты крепкий, чертяка Фрейзер, выкарабкался. Джейми прикрыл глаза, пытаясь выстроиться в реальность. Два дня… В памяти вспышками мелькали обрывки: бой, тяжелая дорога, какая-то чистая изба, раскаленный нож и… женское лицо. Гордое, холодное лицо девушки, которая приказывала Дугалу закрыть рот. И имя. Он ведь звал её в этом бреду. Муртаг выждал немного, давая крестнику прийти в себя, а затем его голос стал тише и серьезнее: — Ты, пока бредил, парень… имя одно заладил. Расскажи-ка мне, откуда ты знаешь Мэри Грант? Всю ночь её звал. Джейми медленно открыл глаза, недоуменно глядя на крестного сквозь пелену слабости. Мысли ворочались тяжело, со скрипом. Какая Мэри? Каких Грантов? — Грантов вырезали, Муртаг… — хрипло, путаясь в словах, выдохнул он. Воспоминания о кровавой бойне на севере всплыли в отупевшем от боли сознании. — Год назад. До единого… Мужчин повесили. Дома сожгли. При чем тут… бред это. Мне почудилось. Муртаг мрачно усмехнулся и качнул головой, пристально всматриваясь в лицо племянника: — Если бы всех Грантов вырезали, ты бы сдох два дня назад в этой чертовой канаве, парень. Так что не бред. Мэри здесь. Живая, ладная. Под чужим именем Майри бабам разродиться помогает. Ушла вот час назад в деревню, у кого-то схватки начались. Это ее хлеб теперь. Так откуда ты её знаешь, Джейми? Джейми замер, тупо уставившись в темный потолок. Слова Муртага ворочались в утомленной голове слишком медленно. Мэри Грант жива? Хозяйка этой избы — это она? Он тяжело сглотнул, силясь собрать разлетающиеся мысли в кучу. Перед глазами всплывали рваные, смазанные картинки. — Роджер… — едва слышно выдохнул парень. Муртаг нахмурился, подаваясь ближе к кушетке: — Какой Роджер? Братец её, что ли? Наследник? — Да… — Джейми болезненно зажмурился, пережидая, пока утихнет пульсация в плече. — Роджер. Мы ведь… дружили с ним, Муртаг. Он до смерти хотел породниться. Ну, с Фрейзерами. Клан укрепить, понимаешь? Все сокрушался, что время сейчас паршивое… Парень замолчал, тяжело и хрипло дыша. Говорить было трудно, язык едва ворочался. Муртаг терпеливо ждал, не перебивая. — Он ведь… — тихо продолжил Джейми, снова открывая глаза. — Всё обещал поговорить со своим отцом, с лордом Грантом. Насчет союза с Фрейзерами. Хотел, чтобы наши кланы спина к спине стояли. Против англичан… — Союз — это дело хорошее, — хмуро буркнул Муртаг. — Да только нет больше Грантов. Клан под корень пустили. — Роджер меня как-то к себе в гости звал. Тайно, через леса пробирались. Показывал владения, замок… Там я её и видел. Сестру его, леди Мэри. Мельком совсем. Джейми замолчал, судорожно ловя ртом воздух, и бессильно прикрыл глаза. Сил совсем не осталось, плечо немилосердно дергало. — Я ведь ничего не помню, Муртаг, — хрипло, едва слышно выдавил он через силу, не открывая глаз. — Как пулю драли… ничего. Темнота одна. Только лицо её. Вспышкой. На секунду сознание вернулось от боли — и она перед глазами. Близко совсем. Глаза в глаза. Это точно она, Муртаг. Не почудилось. Муртаг медленно выпрямился, тяжело вздохнув. В избушке снова воцарилась тишина, прерываемая лишь сухим потрескиванием дров в очаге. Рваная, усталая исповедь крестника камнем легла на душу старого горца. Союз кланов, который так и не успел состояться, и выжившая наследница, которая теперь пряталась на краю болот под именем повитухи. Муртаг долго молчал, переваривая услышанное. Он медленно отошел к узкому окну, всматриваясь в предрассветный туман, окутавший болота, а затем резко повернулся обратно к кушетке. Его кустистые брови сошлись на переносице, а взгляд стал пронзительным и пугающе серьезным. — Значит, младший Грант обещал тебе невесту? — тихо, с нажимом спросил старый горец. Джейми слабо шевельнул здоровой рукой, пытаясь возразить: — Муртаг, мы просто… мы говорили о союзе… — Понимаешь ли ты, парень, — перебил его Муртаг, делая шаг вперед и нависая над раненым, — что сейчас, когда семьи лорда больше нет, это можно трактовать как последнюю волю лорда? Роджер ведь погиб после отца, он принял титул, пусть и на пару дней, перед тем как англичане вздернули его. Его слово имело силу вождя. Джейми молча уставился на крестного, пораженный тем, куда повернули его мысли. От слабости и боли соображать было трудно, но до него постепенно начал доходить скрытый смысл слов Муртага. — Это можно выставить как настоящую помолвку, Джейми, — еще тише, почти беззвучно добавил старый горец, косясь на запертую дверь. — Дугал Маккензи уже почуял наживу. Он спит и видит, как прибрать к рукам северные земли Грантов через эту девку. Он либо сам на ней женится, либо заставит её выйти за кого-то из своих псов. Но если Роджер перед смертью пообещал её тебе… у нас есть право. Право Фрейзеров из Лаллиброха. И Дугал не сможет против этого пойти, не нарушив законы гор. Джейми тяжело сглотнул, чувствуя, как пульсирует раненое плечо. Мысль о том, чтобы использовать память о погибшем друге и честь выжившей леди Мэри в политической игре, отозвалась в его груди глухим протестом. Но он также понимал: Муртаг прав. Дугал Маккензи своего не упустит, и если девку не защитить, её жизнь превратится в ад. — Ты из ума выжил, Муртаг? — Джейми попытался приподняться, но плечо пронзило такой дикой болью, что он со стоном рухнул обратно на подушку, тяжело и часто задышав. — Какая, к черту, помолвка? Роджер был моим другом! Мы просто пили эль и рассуждали, как было бы хорошо сплотить наши кланы. Никаких клятв, никакой помолвки не было. Торговать памятью погибшего друга ради земель и титула? Да я в гробу видал такие игры Дугала, а ты мне предлагаешь стать таким же, как он! Я не стану использовать девчонку, которой и так достался весь этот ад. Муртаг хмуро слушал его рваную, злую речь, не перебивая и лишь крепче сжимая челюсти. Он хотел было ответить, но хлипкая дверь хижины тихо скрипнула. Старый горец мгновенно подобрался и отступил в тень у очага. В комнату вошла Мэри. Она вернулась с рассветом, смертельно уставшая после тяжелой ночи на ногах. Ее пальцы замерзли, щеки покраснели от утреннего тумана, а подол простого платья был мокрым от росы. Она зашла лишь для того, чтобы проверить, не двинул ли раненый кони за эти часы, пока ее не было. Мэри тихо подошла к кушетке, на ходу заплетая растрепавшуюся косу, и остановилась прямо над ним. Джейми впервые увидел её так близко на трезвую голову. Весь его гнев и протест испарились в одну секунду. Сквозь грубую ткань крестьянской одежды отчетливо проступала ее чистая, благородная порода. Тонкие запястья, гордый изгиб шеи, упрямый подбородок и эти серые, глубокие глаза, в которых сейчас читалась бесконечная, вековая усталость. Она не была похожа на деревенских баб. Она была леди до кончиков пальцев, несмотря на грязь Хайленда и нищету этой избы. Мэри наклонилась и прохладной, пахнущей травами ладонью коснулась его лба. Джейми затаил дыхание, боясь пошевелиться. Ее близость обожгла его сильнее, чем недавний жар. — Повезло тебе, рыжий, — негромко, устало выдохнула она, заметив его осмысленный взгляд. — Лихорадка ушла. Жить будешь. Главное — рану не растревожь. Она убрала руку, повернулась к столу, взяла пустой глиняный кувшин и, даже не взглянув на притаившегося в углу Муртага, тихо вышла на улицу за водой. Дверь за ней закрылась. Джейми долго смотрел на запертую дверь, слушая, как бешено стучит сердце в груди. Пульсация в плече больше не казалась такой невыносимой. Все его благородные доводы о том, что нельзя использовать память друга, рассыпались в прах. Он резко передумал. Оставить её здесь, отдать на растерзание Дугалу или английским ищейкам он просто не имел права. Парень с трудом повернул голову к крестному. — Муртаг, — хрипло, но абсолютно твердо позвал Джейми. Старый горец сделал шаг из тени, выжидающе глядя на племянника. — Я согласен, — выдохнул Джейми, не сводя глаз с двери. — Говори Дугалу, что хочешь. Она сестра Роджера, а теперь — моя невеста. Я заберу её отсюда. Муртаг лишь хмыкнул в свою густую, седеющую бороду, пряча в её зарослях довольную ухмылку. Старый горец медленно скрестил руки на груди, смерив крестника хитрым, понимающим взглядом. — Быстро же ты переобулся, — негромко проворчал он, качнув головой. — Что, понравилась? Хороша девка, тут спорить нечего. Благородная кровь, её даже в этих тряпках за версту видно. Джейми промолчал, отвернувшись к окну, но его уши заметно порозовели, выдавая парня с головой. Он всё еще чувствовал на своем лбу прохладу её ладони. — Дугалу вот она тоже приглянулась, — уже серьезнее продолжил Муртаг, сделав шаг ближе к кушетке. — Так что медлить нам нельзя. Твоему дядьке, кажется, еще никто в этой жизни не приказывал закрыть рот и не мешать под руку. Он до сих пор ходит сам не свой, переваривает. Мэри его знатно осадила, но это её и губит. Дугал не из тех, кто прощает подобное бабам. Он захочет её сломать. Приручить. И земли Грантов для клана Маккензи — слишком лакомый кусок. Джейми резко повернул голову обратно, превозмогая боль в плече. — Что-то она сделала?! Муртаг удивленно приподнял брови, глядя на крестника, и тяжело вздохнул, понимая, что парень из-за своей горячки пропустил самое интересное. — Так ты же в беспамятстве лежал, откуда тебе знать, — проворчал старый горец, присаживаясь обратно на табурет. — Твой дядя, как пулю увидел, за палаш схватился. Думал, девка тебя заживо жжет, орать начал, что хижину спалит. А Мэри даже бровью не повела. Повернулась к нему, руки в твоей крови, глаза как лед, и выдала на всю избу: «Рот закрой и держи его. И не говори мне тут под руку». Джейми невольно сглотнул, представив эту картину. Дугалу Маккензи, вождю и грозе округи, девятнадцатилетняя девчонка приказала закрыть рот. — И что Дугал? — хрипло спросил он. — Опешил, — ухмыльнулся Муртаг. — Будто перед ним не повитуха крестьянская стояла, а сам Колум распоряжения на совете клана раздавал. Тон у нее такой... леденящий, благородный. Власть в каждом слове. Дугал тогда палаш убрал, но взгляд у него изменился. Он ведь волк, Джейми. Сразу почуял, что девка не простая. А когда ты её настоящее имя в бреду выкрикнул, у дяди твоего окончательно шестеренки в голове завертелись. Если сыновей у лорда Гранта нет, она — наследница земель. И Дугал её теперь из рук не выпустит. Джейми резко повернул голову обратно, превозмогая боль в плече. В его глазах снова вспыхнуло упрямство, но теперь это была не мальчишеская обида, а холодная решимость взрослого мужчины. — Значит, Дугал умоется, — процедил парень сквозь зубы. — Иди к нему в лагерь, Муртаг. Прямо сейчас, пока Мэри у колодца. Расскажи ему про Роджера. Скажи, что младший Грант перед смертью отдал её мне, чтобы скрепить союз наших домов. Пусть дядя знает, что она — под защитой Фрейзеров из Лаллиброха. Муртаг разыскал Дугала на лесной опушке, где отряд Маккензи разбил временный лагерь. Вождь стоял у поваленного бревна, мрачно всматриваясь в сторону болот, и лениво обтесывал кинжалом ветку. Завидев старого горца, он резко обернулся. — Ну что там? — коротко бросил Дугал. — Очнулся малый? — Очнулся, — Муртаг подошел ближе, остановившись в паре шагов. — Жар спал. На удивление крепкий оказался. Раз парень пришел в себя, надо сворачивать лагерь и уходить, пока «красные мундиры» не прочесали низину. Джейми сможет держаться в седле, если ехать шагом. Дугал удовлетворенно кивнул, убирая кинжал в ножны. Его глаза хищно сузились. — Хорошо. Собираем людей. Девку, Мэри Грант, забираем с собой. В отряде скажем, что берем травницу, а в замке Колум быстро найдет ей применение. Наследница северных земель не должна гнить в этой глуши. Наш клан заберет её под свое крыло. Муртаг хмуро посмотрел на вождя и скрестил руки на груди. Его голос прозвучал сухо и твердо: — Опоздал ты, Дугал. Клан Маккензи её не получит. Дугал нахмурился, его ладонь мгновенно легла на рукоять палаша: — Что ты несешь, старик? Ты мне перечить вздумал? — Закон гор тебе перечит, — отрезал Муртаг. — Джейми сейчас всё рассказал. Роджер Грант, её покойный брат, перед самой смертью пообещал Мэри ему в жены. Они тайно договорились скрепить союз между Грантами и Фрейзерами. Роджер погиб уже после отца, так что его слово — это последняя воля вождя и законная помолвка. Она уже невеста, Дугал. Невеста Джеймса Фрейзера из Лаллиброха. И если ты протянешь к ней свои лапы, ты нарушишь клятву перед покойным и пойдешь против чести Фрейзеров. Дугал Маккензи на секунду онемел. Его лицо потемнело от ярости, жила на шее вздулась. Он понял, что племянник только что вырвал у него из-под носа колоссальный куш, и сделать с этим по закону Хайленда ничего нельзя. Нарушить волю погибшего вождя чужого клана означало навлечь на себя позор перед всеми горцами. — Ладно... — процедил Дугал сквозь зубы, с трудом сдерживая бешенство. — Раз так — забираем её как невесту Фрейзера. Но едет она с нами. Живее! Они вернулись к хижине через полчаса. Дугал шел впереди, за ним хмуро шагал Муртаг и двое рослых хайлендеров из отряда. Вождь резко толкнул многострадальную дверь и вошел внутрь. Джейми сидел на кушетке, бледный, тяжело опираясь здоровой рукой о деревянный край ложа. Его правое плечо было туго перебинтовано чистым холстом. Увидев вошедших, парень тут же завертел головой, ища глазами ту, ради которой только что ввязался в опасную игру с дядей. Но в хижине было пусто. Очаг едва тлел. На столе стоял тот самый глиняный кувшин, доверху наполненный чистой, холодной водой из колодца. Рядом лежала аккуратная стопка чистых тряпок и баночка с мазью от лихорадки. Самой Мэри нигде не было. — Где девка? — рявкнул Дугал, оборачиваясь к племяннику. — Я... я не знаю, — хрипло ответил Джейми, и в его голосе прозвучало искреннее замешательство. — Муртаг ушел, через пару минут она вернулась, поставила воду, проверила мою повязку. Ни слова не сказала. Потом вышла во двор. Я думал, она за дровами... Муртаг быстро прошел вглубь хижины и рванул дверцу старого сундука в углу. Пусто. Инструментов в холстине, залитых спиртом, тоже не было. Мэри забрала всё самое ценное, что у нее оставалось. — Умная девка, — тихо, с невольным уважением пробормотал Муртаг в бороду, оглядывая комнату. — Умная. Потому и живая до сих пор осталась. Она либо подслушала их ночной разговор с Джейми через тонкую деревянную стену, либо просто сообразила, к чему всё идет. Девятнадцатилетняя леди, пережившая уничтожение своего клана, слишком хорошо знала, что бывает с одинокими женщинами, когда на пороге появляются вооруженные мужчины. Она поняла, что её тайна раскрыта, а значит, оставаться здесь — верная смерть или плен. И пока Муртаг ходил в лагерь к Дугалу, она просто исчезла, растворившись в утреннем тумане болот. Горцы обыскали всю округу, прочесали кусты у колодца и проверили ближайшие тропы к деревне. Но Мэри Грант словно сквозь землю провалилась. Найти её в этих топях без проводника было невозможно. Клан Маккензи и раненый Джейми остались ни с чем. Дугал в ярости пнул стоящий у порога пустой табурет. Тот с грохотом отлетел в угол хижины, расколовшись надвое. — Дьявол! Сбежала! — вождь Маккензи тяжело дышал, его ладонь так и не отпустила эфес палаша. — Обыскать тут всё! Она не могла уйти далеко! Пару миль в эти топи — и девка сама утонет. Ищите! — Брось, Дугал, — хмуро осадил его Муртаг, возвращаясь от окна. — Парни перерыли всю округу у колодца. Следов нет, туман всё скрыл. Да и некогда нам в прятки играть. Если «красные мундиры» наткнутся на наш след, пока Джейми едва на ногах держится, нас тут всех и закопают. Джейми, сидевший на кушетке, медленно перевел дух. Плечо немилосердно дергало, но в груди вместо досады внезапно разлилось странное, теплое чувство. Сбежала. Сама. Без чьей-либо помощи переиграла старых, тертых волков Хайленда. Парень невольно посмотрел на глиняный кувшин с чистой водой, который она оставила для него перед уходом. — Она вернется, — тихо, но абсолютно уверенно произнес Джейми, привлекая к себе внимание старших горцев. Дугал резко развернулся к нему, сузив глаза: — С чего это ты взял, племянник? — Никуда она не денется, — Джейми обвел взглядом чистую, ухоженную избушку. — Тут её дом. Здесь её знают как Майри, уважают, ведьмой не кличут. Округа глухая, для беглянки — самое безопасное место в Шотландии. Она просто переждет, пока мы уберемся. Ей идти больше некуда. Муртаг одобрительно хмыкнул в бороду, соглашаясь с доводами крестника. Девка была расчетливой. Она ушла не насовсем — она просто убрала себя с доски, пока на ней стояли чужие фигуры. — Парень прав, Дугал, — подытожил Муртаг, поправляя на плече тяжелый плед. — Ждать её здесь мы сейчас не можем. Нам нужно уводить отряд и везти Джейми на Лаллиброх или в Леох, пока рана не загноилась. Оставим девку в покое. Пока что. Дугал Маккензи несколько секунд молча мерил хижину шагами, обдумывая ситуацию. Упрямая девчонка Грант заставила его отступить дважды за двое суток, и это уязвляло его гордость. Но здравый смысл воина взял верх над амбициями политика. — Ладно, — процедил Дугал, направляясь к выходу и хищно оглядывая комнату напоследок. — Уходим. Но мы вернемся за ней позже. И вернемся внезапно, когда она меньше всего будет этого ждать. Тащите парня к лошадям! Через десять минут отряд Маккензи растворился в утреннем лесу, оставив хижину на краю болот пустовать. Очаг медленно остывал, а на столе сиротливо остывала чистая колодезная вода, дожидаясь возвращения своей хозяйки. Первая встреча Джеймса Фрейзера и Мэри Грант подошла к концу, завязав узел, который им еще только предстояло распутать.