Пока не пришёл твой закат

— …и я рад быть сегодня с вами, чтобы отпраздновать день… нет, стоп… чтобы разделить с вами этот праздничный день… В очередной раз прервавшись, Джейс испустил долгий, тяжёлый вздох и ослабил воротник, чтобы успокоиться. Ко Дню Прогресса он надел свой самый изысканный костюм — белый, расшитый золотом и украшенный красными с золотым эполетами сюртук с гордо красующимся на спине гербом Дома Талис, застёгнутый поверх жилета в том же стиле, — и медленно но верно начинал об этом жалеть. За сценой было слишком жарко и душно, под мышками и на спине выступил пот, из-за чего рубашка ужасно неприятно липла к телу. А от волнения из-за предстоящей речи легче не становилось. — …праздник, который так много значит для нашего великого города… великий праздник, который… боги, у меня никогда не получится это выговорить. — Ты так каждый год говоришь, — произнёс Виктор каким-то особенно скрипучим голосом. Облокотившись о груду ящиков, он с усталой улыбкой наблюдал за тем, как Джейс расхаживает туда-сюда. — И каждый год твоя речь имеет оглушительный успех. Верь в себя. — Он несколько раз громко кашлянул, прикрыв рот локтем. Он тоже казался измождённым, несмотря на то, что день едва начался. Лицо выглядело бледным и осунувшимся, а тени под глазами больше напоминали синяки, чем мешки. Джейс обратил внимание, что его одежда была измята, будто он спал прямо в ней — точнее, будто он пытался спать в ней, но в результате только всю ночь ворочался в постели. — Ты в порядке? — спросил Джейс, хмурясь. — Я… — Снова громкий кашель. — В порядке. — Уверен? Выглядишь уставшим. — Напрочь забыв о грядущей речи, Джейс замер напротив Виктора, изучая его лицо с выражением глубокого беспокойства. — Странно. Я думал, после вчерашнего тебе станет лучше. — Мне и стало лучше, — возразил Виктор немного окрепшим голосом. — Просто… Я всю ночь думал о том, что может пойти не так во время презентации. Боюсь, приятные воспоминания не могут побороть чрезмерный стресс. — И не говори. Я так нервничаю, что не могу запомнить даже первые три предложения в речи. А там всего три предложения. Виктор слабо рассмеялся. — Ты хоть раз выучивал речь ко Дню Прогресса наизусть? — Справедливо. — Не переживай, — сказал Виктор, разглаживая ладонью складку на сюртуке Джейса. — Ты — золотой мальчик Пилтовера. Ты будешь, как всегда, великолепен. Мимолётное касание вызвало внутри престранное ощущение невесомости — похожее на падение, но не совсем. Их взгляды встретились, и на долю секунды Джейс вновь очутился в лаборатории Хеймердингера; его тело было лёгким, свободным от оков гравитации, парящим высоко над землёй. И всё, что он мог видеть — это Виктор, Виктор и его счастливое лицо, Виктор и обрамляющие лицо пряди волос, Виктор и его сверкающие глаза, в которых отражаются летающие вокруг искорки магии и, конечно же, Виктор и его улыбка, его счастливая улыбка, столь полная неподдельного счастья, что сердце Джейса переполнялось им до краёв. И всё, о чём он мог думать, видя эту картину, было «ах» — одно-единственное слово, заключающее в себе столько желания, что Джейс почти… Но он не мог, он не мог, он не мог хотеть… поцеловать Виктора. Так? Сама мысль об этом казалась смехотворной. Не то чтобы Виктор не вызывал желания его целовать — вызывал… нет… НЕТ, просто не Джейсу было об этом судить, вот и всё. В Академии было полно людей, интересующихся Виктором — Джейса это ни капли не удивляло, — которые, в отличие от него, были бы, вероятно, очень рады поцеловать… Бушующее пламя ревности, которое за прошедшие недели Джейс умудрился подавить до состояния тлеющих угольков, снова вспыхнуло внутри, обжигая грудь так сильно, что дыхание стало слегка прерывистым. С тех пор как решил больше не ревновать, он достиг какого-никакого примирения с собой — хотя скорее потерял чувствительность, — но теперь умиротворение был последним, что он ощущал рядом с Виктором. Виктор, похоже, ничего не заметил — хвала всем богам и прочим неземным существам свыше. Джейс не был уверен, что сумел бы сохранить лицо, подними Виктор тему их почти-поцелуя. «Спасибо за вчерашний чудесный сюрприз. Кстати, ты случайно не… пытался поцеловать меня, пока мы были наверху? К сожалению, меня это весьма смутило. Давай просто сделаем вид, что ничего не было.» Он бы сбежал из Пилтовера тем же вечером. Должно быть, во всём виновата игра света. Это было единственным разумным объяснением. Без мерцающего голубого свечения, затуманивающего зрение, губы Виктора выглядели… ну, честно говоря, как губы. Совершенно обычные — может, чуть-чуть длинноватые и слегка ассиметричные, но обычные. Его рот слегка кривился на одну сторону — будто застыл в извечной усталой полуулыбке, а губы казались бледноватыми и, пожалуй, суховатыми; но в остальном они выглядели нормально, обычно и, что самое важное, не вызывали желания мазнуть по ним своими — эта мысль отрезвила Джейса, да так, что у него аж закружилась голова. Ему не стоило так волноваться, думал Джейс, не сводя взгляда с губ Виктора. Вчера вечером он так переутомился, что, должно быть, не разглядел Виктора как следует. Тот был его лучшим другом; случившееся прошлым вечером в лаборатории Хеймердингера было не более чем секундным замешательством. Кроме того, чем дольше он смотрел на губы Виктора, тем больше думал, что они во всех смыслах непримечательны — кроме разве что маленькой родинки прямо над верхней губой, заставляющей что-то в животе странно, взволнованно трепетать… Наверняка это всё стресс от предстоящей речи. — У меня что-то на лице? — спросил Виктор, вырывая Джейса из раздумий. Смущенный, Джейс снова принялся мерить шагами закулисье. Речь Хеймердингера подходила к концу. Джейс теребил браслет в ожидании объявления своего имени, и желудок сводило от волнения. Прошлой ночью ему следовало думать о речи, а не ворочаться в постели, борясь с навязчивыми чувствами неопределённости и страха, — тем более для них не было никаких причин. — А теперь имею честь передать слово человеку, который сделал всё это возможным… — Увидимся на выставке? — спросил Джейс с надеждой в голосе. Губы Виктора тронула лёгкая, тёплая улыбка. Джейс не мог не подумать о том, что они не казались такими уж непримечательными, когда вот так изгибались. — Да. До скорого. — ...Человеку Прогресса, Джейсу Талису! Джейс в последний раз обменялся взглядами с Виктором, расправил плечи и шагнул на свет.

* * *

День тянулся мучительно медленно. Речь Джейса заняла всего две минуты и, несмотря на небольшую запинку в начале, имела огромный успех. Последние слова утонули в громоподобных аплодистментах, которые в свою очередь потонули в громкой канонаде пушек и салютов, провозгласивших начало парада. Затем началось долгое и неизбежное исполнение обязанностей Человека Прогресса, которое продлится весь день. Он махал толпам зрителей, собравшихся по обеим сторонам Центрального Проспекта, — которые кричали, смеялись и окликали его — пока рука не онемела; потом прибыл в Нексус Плаза, где был вынужден отбиваться от ожидавшей его кучи перевозбуждённых людей; затем присоединился к Советнице Кирамман и её сопровождающим, чтобы посетить различные выставки, где кивал и отвечал на все заданные ему вопросы заранее заготовленными фразами, вроде «Это вы творите прогресс!» или «Будущее будет таким, каким мы его сделаем!». Обычно ему всё это нравилось, но сегодня мыслями он был где-то далеко. Маленькая, но чрезвычайно громкая часть его сознания постоянно думала о Викторе. Где он? Чем сейчас занимается? Незримая тяга, которую Джейс ощутил к Виктору прошлым вечером, ничуть не ослабла — даже наоборот. Порой Джейсу казалось, что он мог почувствовать, где сейчас Виктор: что, если бы ему позволили пройти на несколько стендов левее, а не потащили в прямо противоположном направлении, он бы увидел его, и тогда часть мозга, ревущая как двигатель, думая о Виктора, хоть ненадолго перестала бы его донимать. Он думал, что его наконец-то ждёт передышка, когда нудная беседа с особо словоохотливым инвестором наконец закончилась, и пришло время презентовать их с Виктором Хекстековый Манипулятор. Однако его надежды быстро пошли прахом, когда к нему с угрюмым видом подбежал один из подчинённых Кирамман. — Изменения в планах, — без предисловий начал он. — Советница Кирамман попросила вас присутствовать на выставке миниатюры Хексврат. Она уже ожидает на месте. Незримая нить, соединяющая его с Виктором, натянулась, истончилась, причинила боль. — Но… как же моя презентация? — Ваш помощник справится, — раздражённо ответил мужчина. — Теперь мы можем идти? — Скай? Нет, не может быть — ей нужно подготовиться к своей презентации и… — Не она, другой. Пожалуйста, теперь мы можем идти? Мы уже отстаём от графика. Джейс ощутил острый прилив негодования и желания защищать. — Он мой партнёр, — прошипел Джейс, обнажая зубы и угрожающе нависая над мужчиной. — Выбирайте слова, говоря о нём. Этот случай так испортил ему настроение, что потребовалось несколько минут, чтобы вернуться в личину Человека Прогресса. Джейс не был уверен, почему весь день был на взводе; единственное, в чём он был уверен, — этот день закончится ещё не скоро. Когда небо озарили первые багряные лучи, Джейс впервые с начала празднеств смог вырваться и насладиться свободной минуткой. Он ненадолго заглянул домой, чтобы выдохнуть, выпить пару стаканов воды и сменить рубашку; затем приехал к главному входу в Академию, где во дворе уже собирались гости бала. На входе в главное здание образовалось три очереди, в двух из которых стояли обычные гости, а последняя обеспечивала ускоренный проход для знати и высокопоставленных персон. У каждого входа стояли одетые в сине-золотую форму миротворцы, проверяя приглашения и содержимое сумок. Джейс встал в короткую очередь для VIP персон. Он не узнавал девушку, пока не не оказался лицом к лицу с регистрирующим его миротворцем. — Пожалуйста, поднимите обе руки. — Росточек! — воскликнул Джейс, не подумав, чем вызвал смешки у стоящих рядом миротворцев. Кейтлин смерила его взглядом. В этот момент она была так похожа на мать, что Джейс с трудом удержался от смеха. — Я на работе, — прошипела она сквозь зубы и отодвинулась. — Пожалуйста, поднимите обе руки. Джейс удивлённо и слегка насмешливо вскинул бровь. — Кейтлин, это же я. — О, действительно, и о чём я только думала? Осуждённый преступник — чуть не забыла. Встаньте передо мной, руки вверх, не делайте резких движений, или мне придётся воспользоваться этим. — Она с ухмылкой сняла с ремня дубинку и угрожающе помахала перед его лицом. После аж трехминутного обыска (вероятно, чтобы отомстить за то, что назвал её Росточком перед всеми) Кейтлин махнула коллегам, чтобы не ждали её, и проследовала за Джейсом в здание. — Рада тебя видеть, — сказала она, отводя его в сторону и порывисто обнимая. — Как ты? Как ответ на такой простой вопрос мог оказаться таким сложным? Учитывая всё произошедшее за последние недели — Виктор подхватил магическую болезнь, угрожающую жизни, они отчаянно искали лекарство, в последний момент придумали план ко Дню Прогресса, он что-то (что бы это ни было) почувствовал по отношению к Виктору, — ответ определённо был не «хорошо». — Нормально, — уклончиво ответил Джейс. Он не хотел, чтобы Кейтлин напирала с дальнейшими расспросами, поэтому тут же добавил: — А ты? Наконец-то твоё первое боевое задание! Ты, должно быть, в восторге. — В восторге? Джейс, да я в бешенстве! — прошипела Кейтлин, сжав кулаки. — Тут в жизни ничего не случится. Мама настояла, чтобы я сегодня осталась на дежурстве в парке Академии, хотя вместо этого могла патрулировать границу. Она хочет присматривать за мной, пока сама наслаждается праздником. Можешь в это поверить? Она нахмурилась, вздёрнув маленький носик, так же очаровательно, как в детстве. Джейс еле удержался от смеха. — Да ладно, это тоже важное задание! Ты помогаешь обеспечивать безопасность Пилтовера. Кроме того, все с чего-то начинали. Кейтлин фыркнула. — Ну да. Вон кое-кто начал с подрыва Академии, а теперь украшает своей физиономией плакаты о прогрессе. Не всё потеряно. Джейс надвинул форменную кепку ей на лицо. Кейтлин пихнула его в плечо. — Кстати, я говорила с Виктором, — сказала она. Джейс вскинул голову. — Ты его видела? Где он? — Ждёт тебя внутри. — Её улыбка померкла. — С ним всё в порядке? Он выглядел очень помятым. — Эм-м… — Джейс замялся. Он безоговорочно доверял Кейтлин, но предпочёл бы уточнить у Виктора, прежде чем что-то её рассказывать. — Он… э-э… в последние дни очень много работал, вот и всё, — пробормотал он. Кейтлин нахмурилась, но прежде чем она попыталась выпытать подробности, кто-то крикнул «Росточек, ты где?», после чего последовал взрыв гогота. Девушка закатила глаза. — Что ж, стоит вернуться на пост, пока все не решили, что я дезертировала. — Она поправила кепку. Голубые глаза сверкнули. — Просто предупреждаю: внутри тебе устроил засаду целый фан-клуб. Иди на свой страх и риск. — Спасибо за предупреждение, — с ухмылкой отозвался Джейс. Как и ожидалось, вестибюль оказался настоящим минным полем из аристократов, желающих перекинуться парой слов с Человеком Прогресса. — Человек Прогресса! — Добрый вечер, сэр! — Мистер Талис! Не настроенный вступать с кем-либо из них в диалог, Джейс нацепил свою самую ослепительную улыбку и ограничился лишь быстрыми рукопожатиями на ходу. — Добрый вечер, сэр, добрый вечер, мэм… о, Рэджи, привет… прошу меня извинить, я спешу… Он уж думал, что никогда не найдёт Виктора среди всех этих светских львов, когда новый голос — куда более тёплый и дружелюбный — окликнул его из бокового коридора. — Джейс? Джейс обернулся и моргнул, на секунду усомнившись в том, что человек перед ним — действительно Виктор. На нём не было привычной формы Академии, как и не было и старого, слегка потёртого смокинга, который он обычно носил на подобных мероприятиях: костюм, который вместо этого надел Виктор, выглядел совершенно новым, дорогим и идеально подогнанным по фигуре — в нём Виктор казался не несуразно тощим, а удивительно изящным. Тёмно-синий сюртук был надет поверх серебристого жилета и белоснежной рубашки, вышитой по краю серебряными нитями. Единственным знакомым предметом одежды на Викторе был красный платок Академии — симпатичный тёплый акцент, который вдыхал немного жизни в его пепельно-бледное лицо. Тени под глазами тоже стали не такими явными, как будто в течение дня ему удалось немного поспать. Он одарил Джейса радостной улыбкой, и его сердце неожиданно забилось живее. — Виктор, — выдохнул он. Всё тело расслабилось, ведь воображаемая нить, которая весь день тянула его в направлении Виктора, наконец ослабла. — Я так рад тебя видеть. В глазах Виктора промелькнули искорки. — Соскучился? — Даже не представляешь, насколько, — с улыбкой сказал Джейс, сам удившись свой честности. Виктор, краснея, улыбнулся в ответ, а потом кашлянул, прикрыв рот локтем. Джейс, чьё внимание привлёк глубокий синий оттенок костюма, сделал шаг назад, чтобы как следует оглядеть Виктора. — Должен сказать, ты выглядишь очень… эм… — Джейс судорожно подбирал слова. Очаровательно? Статно? Привлекательно в абсолютно платоническом ключе? — …По-пилтоверски. Виктор поморщился. — Ауч. Это было больно. — Это был комплимент, дурень. — А-а. Что ж, спасибо. Наверное, — с усмешкой сказал Виктор. Он скользнул по Джейсу таким же изучающим взглядом. — А я должен сказать, что ты выглядишь… в принципе как обычно. Джейс с уверенным видом приподнял бровь. — Дьявольски привлекательно? Виктор фыркнул. — Я собирался тоже сказать «по-пилтоверски», но да, разумеется. Джейс рассмеялся слишком уж громко, к щекам сам собой прилил жар; но хорошее настроение улетучилось, стоило ему вспомнить о случившемся днём. — Виктор, прости пожалуйста, что не смог присутствовать на презентации. Меня… меня задержали. — А, не переживай. Там в любом случае не было ничего интересного. — Виктор облизнул губы. — Мы заняли третье место. Джейс должен был быть разочарован, но, опять-таки, удивился тому, насколько ему было всё равно. — Неплохо для двухнедельного проекта. — Советница Кирамман, похоже, с тобой не солидарна, — сказал Виктор. — Судя по всему, она считает, что твоя репутация из-за этого пострадает. Думаю, поэтому она и не хотела, чтобы ты присутствовал. — Джейс фыркнул. Виктор глянул ему за спину и улыбнулся, сверкнув глазами. — Кстати, у меня для тебя сюрприз. Он весь день ждал встречи с тобой. Из-за угла, жужжа двумя колёсиками, появился крошечный робот высотой от силы Джейсу по колено. Питающий его хекс-кристалл сиял в центре золотистого корпуса, производя впечатление единственного ярко-голубого глаза. На автоматоне красовались шляпа и галстук, но поскольку шеи у него не было, последний просто болтался, удерживаемый только сияющими золотыми руками — руками, которые держали серебряный поднос с двумя бокалами шампанского. Джейс не поверил своим глазам. — Ты сделал из нашего транспортировочного автоматона официанта, — воскликнул он, роняя челюсть. Виктор гордо выпятил грудь. — Ну, если так подумать, бокалы шампанского и закуски попадают в категорию того, что можно транспортировать, так что формально автоматон исполняет свою функцию. — Он улыбнулся уголком губ. — Тебе нравится? — Нравится? Да я в восторге. — Джейс взял один из бокалов и потрепал робота по макушке. — Спасибо, малец. — Наггет. Джейс неприлично громко фыркнул. — Прошу прощения? — На выставке кто-то назвал его Наггет, и имя приклеилось. — Вижу, у кого-то такой же талант придумывать названия, как у тебя… ай. — Джейс поморщился и чуть было не пролил напиток, когда Виктор ткнул концом трости ему в туфлю. Он принялся прыгать на одной ноге, картинно изображая гримасу боли. — Она мне ещё понадобится, чтобы танцевать. Виктор улыбнулся во весь рот. — Хочешь, ударю и по второй? Это бесплатно. — Боюсь, не сейчас. Что-то мне подсказывает, что сегодня вечером мне пригодятся танцевальные навыки. А пока… — Джейс взял второй бокал шампанского и протянул его Виктору. — Давай насладимся оставшимися моментами тишины, прежде чем перейдём к самой сложной части этого бесконечно долгого дня. Будем. Они чокнулись бокалами и одновременно сделали по глотку. — Готов? — спросил Виктор, когда они подошли ко входу в бальный зал. — Насколько возможно, — ответил Джейс. — Кстати, это твой последний шанс меня умыкнуть. Виктор рассмеялся. — Не искушай меня. Они вместе шагнули в бальный зал, и ни один не смог сдержать благоговейного изумления. Бальный зал и сам по себе был довольно внушительным, принимая во внимание огромный танцпол и сводчатый потолок высотой по крайней мере в два этажа, но в этом году взгляд притягивали роскошные цветочные композиции, украшавшие столы с закусками, протянувшиеся вдоль стен: вспышки ярко-жёлтого и глубокого синего наполняли воздух деликатным ароматом, который казался удивительно знакомым, но Джейс никак не мог вспомнить, откуда. Внутри уже толпились сотни состоятельных людей, общаясь и танцуя под музыку расположившегося в стороне небольшого оркестра. В бальном зале был дополнительный вход, который вёл прямо в парк Академии, так что празднества продолжались и на открытом воздухе: со своего места Джейс мог видеть, как официанты снуют вокруг украшенной беседки, предлагая закуски группе увлеченных беседой торговцев. Наггет, проехав вперёд, приблизился к одному из столов с закусками, взял блюдо с канапе, поднял его над головой и принялся порхать между гостями, вызывая своим появлением изумлённые возгласы. По мере того как Джейс и Виктор углублялись в зал, некоторые гости провожали их взглядами. Многих Джейс узнавал, потому что Мэл старательно учила его соотносить имена с лицами; но единственным по-настоящему знакомым человеком оказалась Скай, которая помахала им и пошла навстречу, как только увидела. — Добрый вечер, джентльмены, — с улыбкой поздоровалась она, очаровательная в струящемся фиолетовом платье. — Вам понравились украшения? Я состояла в комитете, ответственном за декор. — Правда? Ты проделала отличную работу, — сказал Джейс, окидывая помещение восхищённым взглядом. — Погоди, это и есть твой сюрприз ко Дню Прогресса? — О, нет. Его вы увидите позже. — Готов поклясться, что все ждут с таким же нетерпением, как и я. Скай рассмеялась. — Большинство даже не знает о существовании сюрприза. Судя по тому, что я успела услышать, их волнуют более насущные дела. Виктор закатил глаза. Джейс вопросительно посмотрел на обоих. — Например? — спросил он, беря закуску с ближайшего подноса и закидывая её в рот, — и тут же поморщился. — Рейтинг самых невкусных канапе? — Например, кому ты подаришь первый танец, — многозначительно произнёс Виктор. Джейс поперхнулся закуской. — Серьёзно? Почему? Тишина. Виктор и Скай растерянно на него уставились. Затем Виктор прочистил горло и сказал: — Джейс, не знаю, в курсе ли ты, но ты самый завидный жених Пилтовера. Джейс моргнул. — Я? — Да, — сказал Виктор так, будто это было очевидно. — Ты Человек Прогресса. Каждый хочет тебя заполучить. — Не каждый, — неуверенно ответил Джейс. Он смотрел на Виктора, и какая-то часть внутри него невольно подумала: только не он. Странный, жуткий укол в сердце. Джейс собрался с мыслями. — Да ладно вам. Важен последний танец, а не первый, все это знают. И вообще, я даже не помню, когда последний раз танцевал… — На Конкурсе Выдающихся Инноваторов, — мимоходом заметил Виктор. — …не говоря уж о том, с кем был первый танец. — С Советницей Медардой. Джейс уставился на Виктора, удивлённо приподняв брови, — и расхохотался. — Только посмотрите, сплетничаем, значит, — воскликнул он, весело похлопав Виктора по спине. — Ты и впрямь становишься местным, а? Виктор скривился. Джейс снова засмеялся. — Ну ладно, хватит обо мне. Скай, с кем бы ты хотела станцевать? — О, хм, ну… Я не знаю… — Скай, нервно покусывая нижнюю губу, заметно покраснела и принялась ковырять ногти. Джейс обратил внимание, что она намеренно не смотрит на Виктора; а ещё, как ни странно, — что Виктор намеренно не смотрит на неё. — А ч-что насчёт те… — Виктор, — сказал Джейс, повинуясь внезапному импульсу. Глаза Виктора широко распахнулись, будто он не мог поверить в услышанное. И тогда Джейс беззастенчиво поинтересовался: — С кем бы ты хотел станцевать? Виктор с каменным лицом несколько раз моргнул и бросил на Джейса свой самый равнодушный, скучающий взгляд, красноречиво говорящий «ты серьёзно?». — Я не танцую, — отрезал он. Вот только он мог танцевать, и как только Джейс это осознал, в голове возник образ Виктора, танцующего с высоким незнакомцем, чьего лица не было видно, и ревность, которую он так старательно сдерживал, вернулась с новой силой, сопровождаемая очередным уколом в сердце. Был ли мужчина, которого любит Виктор, в этом зале? Что, если он пригласит Виктора на танец? Виктор согласится? Согласится же, почему нет? Они не будут кружить по танцполу, сохраняя дистанцию, как другие танцующие; вместо этого они обнимутся, Виктор прильнёт к мужчине в поисках поддержки, они будут соприкасаться лбами, плавно покачиваясь… — Просто покончи с этим поскорее, — проворчал Виктор, вырывая Джейса из потока мыслей. — Пригласи кого-нибудь на танец, пока тебя не растерзали. Джейс обернулся через плечо. Похоже, некоторые гости устремились к ним, пока они не видели. — Ты прав, — сказал Джейс. Его взгляд упал на Виктора, и пока они смотрели друг на друга — орех встретился с янтарём, — Джейс вдруг ощутил себя в шаге от чего-то одновременно воодушевляющего и пугающего; но затем перевёл взгляд на Скай и, ведомый трусостью и инстинктом самосохранения, отошёл от края. — Милая Скай, — сказал он с самой очаровательной улыбкой, поклонился и широким жестом протянул ей руку, — буду счастлив украсть твой первый танец. По залу прокатился низкий ропот — гости принялись перешёптываться. Все взгляды обратились на Скай; большинство были полны любопытства, некоторые — восхищения, а немногие — в основном женские — откровенного презрения. Скай покраснела так сильно, что Джейс бы не удивился, если бы от жара и давления у неё заложило уши. Что до Виктора, он моргнул, его взгляд заметался между Джейсом и Скай, и наконец остановился на Скай. Он смотрел на неё (как и некоторые другие гости) широко раскрытыми глазами, будто видя впервые в жизни. — Я-я-я? — заикаясь пробормотала Скай, глядя по сторонам, будто проверяя, с ней ли Джейс разговаривает. — Почему нет, — преспокойно ответил Джейс. — Не могу упустить возможность станцевать с такой пленительной девушкой, как ты. На мгновение Джейс не без удивления подумал, а не откажет ли она ему на глазах у самых представительных граждан Пилтовера. Это точно стало бы поводом для сплетен на годы вперёд: он так и представлял снисходительные усмешки мужчин, жалостливые взгляды женщин… Но тут Скай вложила свою ладонь в его, и Джейс увидел в толпе только восторженные взгляды — за исключением Виктора, который смотрел на руку Скай в его с каким-то новым, необъяснимо угрюмым выражением. Скай хорошо танцевала — ей просто не хватало уверенности в себе. Она то и дело поглядывала вниз, будто боялась ненароком наступить ему на ногу, хотя её движения были в идеальной гармонии с его, и только перестав чувствовать спиной чужие взгляды, она наконец смогла расслабиться и начать получать удовольствие. Вальсируя, они поговорили о сторонних проектах Скай — по мере разговора её голос становился всё увереннее, — и она углубилась было в описание сорта цветов, над которым работала, как вдруг закрыла рот, словно боясь, что сказала слишком много. — Это же связано с твоим сюрпризом? — восторженно спросил Джейс. — Ты вывела новый сорт цветов? Я угадал? Скай улыбнулась. — Может, да, может, нет. — Ой, да ладно тебе, Скай. Можешь хотя бы намекнуть? — Ну… — Она наклонилась к Джейсу, её кроткая улыбка стала заговорщической. — Ты когда-нибудь слышал о лунных цветах? Джейс моргнул. — Лунных цветах? Это те, из которых делают чай? — Точно, чай. — Скай коротко усмехнулась. — Маленькие голубые цветы, светящиеся в темноте. Некоторые люди в Нижнем верят, что их путеводный свет может указать дорогу заблудшим. Их можно найти только в глубоких пещерах, куда заглядывают лишь немногие. Правда, из-за этого их тяжело выращивать, — закончила она, скривившись. — Что сделает чай, который ты сегодня нам предложишь, ещё более восхитительным, уверен. Она озадаченно уставилась на него, а затем звонко рассмеялась — и в этот момент чудесная мелодия, сопровождавшая их танец, подошла к концу. Скай в последний раз сделала изящное па, держась за руку Джейса, чем вызвала шепотки в толпе, которая наблюдала за каждым их движением. Когда Джейс пошёл обратно к Виктору, немного ошарашенная Скай оказалась окружена сразу несколькими поклонниками, жаждущими занять его место. — Даже не знаю, ты оказал Скай услугу или всё-таки медвежью услугу, подарив ей первый танец, — угрюмо прокомментировал Виктор поверх бокала с шампанским. — Разумеется, услугу. Уже к ночи она найдёт любовь всей своей жизни. — Джейс опустил руку Виктору на плечо. — Теперь твоя очередь. Виктор чуть было не подавился шампанским. — Прошу прощения? — Автоматон, не забыл? Нам нужно рассказать о нём всем, кто пожелает слушать. Можешь поговорить вон с теми торговцами, — Джейс указал подбородком на группу гостей, стоявших около украшенных столов, — а я возьму на себя танцы. Что скажешь? По какой-то малопонятной причине Виктор не выглядел довольным таким раскладом. — Джейс, я тут подумал… Думаю, лучше, если мы будем презентовать работу вместе. — Почему? — озадаченно спросил Джейс. — Если мы хотим увеличить шансы, мне стоит станцевать с… — Не думаю, что тебе обязательно это делать, — прервал его Виктор. Его голос прозвучал неровно и как-то дёргано. — Правда, не обязательно. — Это из-за того, что я сказал тогда в парке? Что не люблю танцевать? — Виктор потупил взгляд. Прежде чем он ответил, Джейс продолжил: — Слушай, забудь о том, что я сказал. Я не против потанцевать, если это нужно для благого дела. — Но… — Я же сказал, не переживай. — Опустив руку Виктору на плечо, Джейс мягко его потряс, заставляя Виктора посмотреть ему в глаза. На лице у партнёра явно было написано нежелание уступать: от того, как были поджаты губы, до напряжения в мышцах шеи. — Я поступлю правильно. Ради тебя, — заявил Джейс в надежде приободрить Виктора. — Я же обещал тебе помочь — именно это я и делаю. После сегодняшнего вечера весь город будет говорить о нашем автоматоне. Я готов станцевать с каждой женщиной в этом зале, чтобы этого добиться. Румянец сполз с лица Виктора, точно вода из выжатой губки. — Отлично, — прохрипел он, одарив Джейса улыбкой, больше похожей на гримасу. — Спасибо. — Всё под контролем, — сказал Джейс, похлопал Виктора по плечу и устремился на танцпол. Следующие часы пролетели в мгновение ока. Джейс потерял счёт женщинам, которых приводил на танцпол, слишком поглощённый тем, что шлифовал свою речь после каждого танца. — Хотите привнести добро в мир? У меня есть для вас прекрасная возможность. — Представьте, что Нижний город столь же чист и пригоден для жизни, как Пилтовер. Это наш долг, как граждан Пилтовера, сделать возможным такое будущее. — В вас будут видеть благодетеля. Вы можете спасать жизни. Но все эти аргументы не произвели должного впечатления. Хотя его партнёрши и казались заинтересованными в том, что он говорил, Джейс чувствовал, что их больше волнуют непрошенные поползновения в его сторону, чем изменение мира к лучшему. «Сделай это ради Виктора, сделай это ради Виктора», — повторял Джейс про себя, когда одна женщина, нагло заигрывая с ним во время вальса, позволила себе скользнуть рукой с его шеи на ягодицы у всех на глазах, чем заставила его содрогнуться. — Есть новости? — спросил Джейс Виктора, улучив момент, чтобы отвести его в сторонку. Виктор задумчиво кивнул. — Кое-кто, кажется, заинтересовался. Некий Холлоран. — Не особо крупная рыбка, увы. А ты сейчас не с Альбусом Ферросом говорил? — С тем типом со странными эполетами? Он всё время говорил только о себе. А ты разве не с его дочерью только что танцевал? — Дочерью? Это его жена. И на его месте я бы заволновался. Виктор фыркнул. — Вижу, ты добился не больших успехов, чем я? — О, я добился огромного успеха, — съязвил Джейс. — Был четырежды приглашён на свидание и отбил в два раза больше шаловливых ручек. Виктор закатил глаза. — Ясно. Единственная тема для разговора, которая действительно всех интересует, — это ты. — Ничего не выходит. — Джейс в отчаянии ущипнул себя за переносицу. — Нужен другой подход. Он осмотрелся, и вдруг поразился тому, насколько же не в своей тарелке ощущал себя в этом зале. Он был учёным, а не торговцем или политиком. Несмотря на всё то время, что он провёл, вращаясь в высших кругах, в силу характера и недостатка опыта ему было крайне сложно разобраться в тонкостях ведения переговоров. О, он мог поддержать светскую беседу или как следует обменяться любезностями — в конце концов, он вырос в Пилтовере, — но когда доходило до привлечения инвесторов, он вынужден был признать, что это ему не по зубам. Нет, тут нужен был другой подход. Ему нужна была помощь того, кто вырос в этой искушённой среде — того, кто с рождения оттачивал навык убеждения. Ему нужен был кто-то, кто знал, как заставить других делать то, что ему нужно, внушив, будто это была их собственная идея. Но в первую очередь ему нужен был тот, кто, невзирая на всё вышеперечисленное, был бы с ним честен. — Мне нужно разыскать Советницу Медарду, — объявил Джейс. Лицо Виктора стало белым, как бумага. — А это обязательно? — Абсолютно, — сказал Джейс. Он повернул голову, ищя её взглядом, затем направился к столам с закусками. Виктор следовал за ним по пятам. — Нет, Джейс, послушай… да послушай же меня… — Виктор без предупреждения схватил его за руку. Джейс застыл как вкопанный. Он не был уверен, что именно заставило его замереть: тонкие пальцы Виктора, впившиеся в предплечье и удерживающие его на месте, или электрический разряд, пробежавший от ладони Виктора к его руке, странным, но приятным образом покалывая кожу. — Поговори с ними вместе со мной, — настаивал Виктор. Его просьба звучала скорее как сердечная мольба. — Представь меня, а потом передай мне слово. Кивай на всё, что я скажу, и вставь несколько забавных замечаний, чтобы сгладить углы. Нам не нужна… — Виктор скривился, и на долю секунды его дыхание сбилось, но затем выражение лица снова смягчилось. — Мы справимся, — уверенно произнёс он, сильнее сжимая руку Джейса, — если будем держаться вместе. — Виктор, нам пригодится любая помощь, — возразил Джейс, наклоняясь к Виктору. — Она может нам помочь. Я найду её и… — Найдёшь кого? — донёсся голос позади них. Он принадлежал никому иному, как советнице Мэл Медарде, прекрасной в своём элегантном бело-золотом атласном платье, золотым водопадом струящемся по фигуре. — Джейс, — поприветствовал она медовым сладкозвучным голосом. Её глаза скользнули с лица Джейса на лицо Виктора, а затем вниз, на руку Виктора, державшую Джейса. Смущённый — будто Мэл только что стала свидетелем чего-то интимного, — Джейс высвободил руку. Одновременно Виктор отдёрнул свою. Улыбка Мэл стала шире. — Виктор. — Советница Медарда, — сухо произнёс Виктор. — Итак, — сказала Мэл, ставя едва тронутый бокал шампанского на поднос проходящего мимо официанта. — Что на этот раз замышляют мои любимые учёные? Джейс услышал, как Виктор рядом с ним фыркнул — едва различимый насмешливый выдох, слишком тихий, чтобы Мэл услышала. Джейс неловко хохотнул. — Ничего, мы просто… э-э… планировали очередное ограбление лаборатории. Волноваться не о чем. Мэл рассмеялась — прекрасный, мелодичный звук. — Собираетесь опять попасться у двери? Надеюсь, на этот раз вы придумаете оправдание получше. Её взгляд задержался на Джейса, затем на Викторе — долей секунды дольше. Виктор так плотно сжал губы, что они превратились в тонкую белую линию. — Я слышала, что Человек Прогресса уже подарил кому-то первый танец, — сказала Мэл, прежде чем Джейс успел осмыслить этот молчаливый диалог. — Должна сказать, я разочарована. Джейс не собирался упускать такую возможность. — Позволь мне принести извинения, — сказал он бархатным голосом, кланяясь и предлагая Мэл руку. Когда Джейс взял ладонь Мэл в свою, рядом раздался ещё один резкий выдох — и только тогда он осознал, что, вероятно, допустил огромную, ужасную ошибку. Ведя Мэл в направлении танцпола, он рискнул украдкой оглянуться через плечо. Виктор стоял на прежнем месте, провожая Джейса взглядом, а на его лице отражалась тревожная смесь гнева, отверженности и, что хуже всего, боли. — Итак, Джейс, расскажи, чем ты сейчас занимаешься? — произнесла Мэл, когда они заскользили по залу. — Я тебя почти не видела в последние недели. Джейс с трудом заставил себя снова переключить внимание на советницу. — О, эм, да, прошу прощения за это. Я был очень занят. Работал над одним особым проектом вместе с Виктором. Он вкратце поведал ей об очистительном автоматоне. Она внимательно слушала, то и дело кивая и согласно хмыкая, а когда он закончил рассказ, поделилась с ним именно тем, на что он надеялся: кристальной честностью. — Джейс, тебе ни за что не привлечь инвесторов одними лишь добрыми намерениями. Нужно убедить их, что, вложившись в твой проект, они получат больше, чем отдадут. — Например? — простодушно уточнил Джейс. — Очистка загрязнённых районов Нижнего города пойдёт на пользу только местному населению. Не представляю, какую выгоду могут извлечь из этого инвесторы, кроме чувства удовлетворения от хорошего поступка. — Землю, — как ни в чём не бывало ответила Мэл, и Джейс порадовался, что Виктор этого не слышал: дипломатическое столкновение между советницей Пилтовера и уроженцем Нижнего — худшее, что могло случиться на балу. — Новые рабочие места. Публичный имидж. И деньги. — Мэл ухмыльнулась. — Налоговые каникулы для тех, кто пожелает финансировать твой проект. Джейс совершенно растерялся. — Я не в том положении, чтобы раздавать такие обещания. — К счастью, у тебя есть друг, который может себе это позволить, — мягко сказала Мэл. — Если хочешь, могу устроить встречу с Советом. Не сомневаюсь, что мы придём к согласию. — Спасибо, — сказал Джейс, прикрывая глаза и выдыхая от облегчения: ему наконец удалось добиться подвижек ради Виктора. — Это очень щедро с твоей стороны. — Вовсе нет, Джейс. Это щедро с твоей стороны. Они безупречно танцевали под живую музыку. — Кто эта юная особа, с которой ты танцевал? — легко и непринуждённо спросила Мэл. Джейс хмыкнул. — Я танцевал со множеством юных особ. Нужно больше конкретики. — Та, которой ты предложил первый танец. — А, ты про Скай Янг? Она наша ассистентка. Перспективный молодой учёный и прекрасный друг. — Только друг? Ничего более? — Что? О, нет, ничего более. — Джейс усмехнулся такой абсурдной мысли. — Ты же меня знаешь, я женат на науке. — Хм-м, — протянула Мэл. На её губах играла понимающая улыбка. Когда они в очередной раз развернулись, она глянула куда-то вбок, и уголок её губ пополз вверх; затем она подалась к Джейсу, заглянула ему в лицо — в зелёных глазах блеснуло безудержное озорство — и сказала: — Кажется, «Наука» не очень довольна тем, что я тебя у него увела. Бзззттт. Мозг Джейса закоротило как мигающую лампочку. Воображаемая нить, соединяющая его с Виктором, вдруг натянулась, и Джейс споткнулся, чудом избежав того, что могло стать самым неловким в его жизни па, ведь его голова прошла в считанных сантиметрах от декольте Мэл. Пытаясь восстановить равновесие, Джейс застыл посреди танцпола, недоверчиво уставившись на Мэл с раскрытым ртом. — Кто? — воскликнул он. — Виктор? С губ сорвался нервный неконтролируемый смешок, привлекая внимание очевидцев. Джейс вдруг явственно ощутил чужие взгляды на своей спине, тепло на щеках и — что ещё хуже — трепет в груди, будто его сердце было готово вот-вот сорваться в галоп. — Я не женат на… о чём ты вообще… мы партнёры не в этом смысле… ой! Он не смог закончить фразу: Мэл снова увлекла его в танец, и только благодаря мышечной памяти Джейсу удалось последовать её примеру, не наступив ей на ногу. — Забавно, правда? — как ни в чём не бывало продолжила Мэл. Её голос звучал до боли отчётливо, несмотря на звуки фортепьяно и скрипки. — Я ведь даже не упомянула имени, и тем не менее ты сразу понял, о ком речь. — Я… я не… это не то, о чём ты… — Кстати, он не сводит с нас глаз с начала танца. Джейс повернул голову в сторону Виктора, как заметившая полёвку сова, — шея хрустнула от столь резкого движения. Но картинка смазалась, стоило Мэл взять его за подбородок и повернуть его голову обратно, заставляя посмотреть ей в глаза. — Тактичность — не твоя сильная сторона, м-м? — В её голосе сквозило веселье. — Смотри мне в глаза. — Джейс молча повиновался. Её глаза были светло-зелёными, но из-за макияжа казались почти золотыми — что вовсе не помогло ему взять себя в руки. — Сейчас, — сказала она, когда они развернулись, и Джейс снова оказался лицом к фуршету, — гляди. Там, прямо за плечом Мэл, за тремя другими кружащимися на танцполе парами и держащим поднос с канапе официантом, Джейс мельком заметил Виктора, в одиночестве стоящего в гуще веселья. Он выглядел опечаленным, глядя на кого-то на танцполе… нет, глядя на него… — Видел? — спросила Мэл. Её искрящийся взгляд и сосредоточенное лицо снова возникли перед глазами. — Видел, как он смотрит на нас? На тебя? Абсурдность того, о чём она говорила, ударила Джейса в лицо и разметала его мысли в тысяче направлений. (…Она не же имеет в виду… о боги, он на меня смотрит… все на тебя смотрят, дурень, это ещё ни о чём не говорит… вот нахалка) Он не успел даже допустить мысль о том, что Виктор ревнует — и что это для них значит, если это правда, — как его повело. — Естественно он на меня смотрит, все на меня смотрят, я же споткнулся на ровном месте и выставил себя дураком… — Он смотрит на тебя весь вечер, — не отступала Мэл. Если бы она не держала его за плечо, он бы уже вылетел из бального зала. — Он гетеро, — пробормотал Джейс, желая поскорее свернуть этот разговор. Мэл с явным сомнением вскинула идеальную бровь. — При этом первым же оправданием, которое пришло ему в голову, когда я застала вас взламывающими лабораторию профессора Хеймердингера в ночь изобретения Хекстека, было то, что он якобы пытается провести тебя в свою спальню. — Её губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Ну просто само олицетворение гетеросексуальности. Два воспоминания пронеслись в голове, и Джейс снова оступился: смущённое лицо Виктора, когда, почти четыре года назад, он возился с ключами от лаборатории и выдал это странненькое оправдание, на которое Джейс тогда не обратил внимания; и его напряжение всего несколькими минутами ранее в ответ на отсылку Мэл к тому самому моменту, точно он разозлился, что она заметила, или разозлился на самого себя за то, что позволил тем словам вырваться… Но Мэл ошибалась. Виктор не был — просто не мог быть — влюблён в него. Вот бы он мог просто взять и рассказать ей, откуда ему это известно, не предав доверие Виктора! Он никогда прежде так не стремился доказать свою правоту, даже когда Совет объявил его работу безумием на глазах у всего города. «Нет, ты не права, — хотел сказать Джейс, — Виктор не любит меня, и я знаю это, потому что у Виктора ханахаки, и потому что я составил дурацкий список мужчин, к которым у него могут быть чувства в отчаянной попытке спасти ему жизнь, и он подтвердил, что имя его возлюбленного есть в этом списке, и мне кажется, я бы чертовски хорошо запомнил, если бы внёс в него собственное имя». Как он мог объяснил Мэл, что её слова — вздор, не показавшись грубым? — Это… это не то, что ты думаешь, он наверняка смотрит на кого-то другого… — Думаешь, на того, с кем хотел бы станцевать? Музыка нарастала. Мэл закружилась быстрее, не оставляя Джейсу иного выбора, кроме как ускорить шаг. Он вдруг осознал, что вела она. Талис и не заметил, когда она успела забрать себе бразды правления — был слишком занят тем, чтобы поспевать за ней, не спотыкаясь. — Он не танцует. Они скользили по танцполу; полированный мрамор сверкал под подошвами, пока они не задумываясь повторяли безупречно отрепетированные шаги. Раз-два-три. Раз-два-три. Вращение. Раз-два-три. Раз-два-три. Поворот. Сосредоточиться на движениями было проще, чем пытаться осмыслить сказанное Мэл, — для Джейса это был способ сохранить видимость контроля среди обуревавших его чувств — шока, замешательства, страха и чего-то ещё, чего-то нового, большого и до жути пугающего. Джейс машинально положил руки на бёдра Мэл, быстро поднял её, вновь закружил, возвращая себе ведущую роль, а фортепиано и скрипки тем временем всё ускорялись. Они кружились, пока музыка не достигла кульминации, и Джейс опустил Мэл в низкий, изящный прогиб, как раз когда прозвучала последняя нота. Резко наступила тишина, секундное спокойствие, а затем вокруг раздался взрыв аплодисментов — танцующие рукоплескали выступлению оркестра. Не в силах пошевелиться, Джейс просто смотрел, как Мэл выпрямилась и приблизила своё лицо к его. На одно смущающее мгновение ему показалось, что сейчас она чмокнет его в щёку; но она склонилась ещё ближе — щека к щеке, горячее дыхание коснулось уха — и заговорщически прошептала: — Может быть всё зависит от того, кто приглашает. По позвоночнику невольно пробежали мурашки. Мэл отстранилась, улыбнулась, поклонилась и ушла. Джейс понятия не имел, как долго простоял в центре зала, застыв как изваяние. Вокруг начали танцевать другие пары — едва различимые тени мелькали на периферии зрения. Оркестр снова играл — мелодия оказалась намного нежнее предыдущей, — он Джейс едва обращал внимание. Он был на грани того, чтобы лишиться самообладания. Сама идея о том, что Виктор его любил, была, прямо скажем, абсурдной. Они были друзьями, уже очень давно; и всё это время Виктор не выказывал ни малейшего романтического интереса. Если только Джейс не пропустил знаки — он ведь не настолько слеп? — или, может, для начала никаких знаков и не было, потому что Виктор всегда считал его натуралом, а потому даже не предпринимал попыток… Сердце Джейса наполнилось чем-то слишком похожим на надежду. Если Виктор любил его — о боги, о боги, — то, возможно… они… Неужели он мог это сделать? Вылечить Виктора? «Какая разница, он всё равно тебя не любит», — шепнул голосок внутри, и это действительно так, разве нет? Его имени не было в идиотском списке, а это означало, что Виктор, который сказал, что имя его возлюбленного есть в списке, и который смотрел на одно из имён с такой нежной улыбкой, которая просто не могла врать, не мог его любить. Что означало, что Джейс никогда не сможет вылечить Виктора должным образом — так, как мог бы любимый. Потому что Виктор его не любит. Да и сам он в любом случае не любит Виктора, так о чём он вообще думает? Мэл Медарда ошиблась, и он этому только рад, правда рад… До него дошло, что он по-прежнему стоит на танцполе, когда он услышал, как кто-то несколько раз настойчиво кашлянул, а затем прозвучало хриплое «Разрешите?», произнесённое низким пожилым мужчиной в неприлично облегающем смокинге. Ощущая дыру в груди, Джейс сошёл с танцпола и скользнул глазами по залу в поисках Виктора. Его не было. Паника сковала сердце Джейса незримыми цепями, а ответственная за мысли о Викторе часть его мозга взвыла раненным зверем. Где Виктор? Отыскать его вдруг показалось жизненно необходимым, будто без него Джейс не мог как следует дышать. Не замечая ничего вокруг, он промчался мимо группки потрясённой знати, собравшейся у двойных дверей, вылетел из бального зала и застыл как вкопанный. В отдалении ковыляло к выходу синее пятно. — Виктор! — крикнул Джейс. Виктор замер посреди коридора, как пойманный с поличным вор. Быстрым шагом Джейс сократил расстояние между ними. Виктора медленно — неохотно — повернулся к нему лицом. — Джейс, — сухо сказал он. — Так вот ты где! Я уж думал, что упустил тебя. — Джейс замолчал, восстанавливая дыхание. — Ты куда? Виктор скосил глаза, точно нашёл вопрос Джейса бессмысленным. — Домой, — ответил он. Лицо Джейса вытянулось. — Домой? Почему? Я думал, ты хотел, чтобы мы вместе поговорили с инвесторами… Выражение лица Виктора ожесточилось. — Мне казалось, ты ясно дал понять, что хочешь сделать всё по-своему. А теперь прошу меня извинить. Он развернулся и двинулся дальше. В два шага Джейс снова оказался перед ним, преграждая путь. — Нет, погоди, послушай. У меня отличные новости. Я поговорил с Мэл Медардой и… Виктор рассмеялся. Звучало странно и вымученно. — Ну конечно. Ты «поговорил», — сказал он, изобразив свободной рукой кавычки. То ли из-за слов Мэл, то ли из-за собственного чувства вины Джейс ощутил странную, необъяснимую потребность оправдаться. — Мы поговорили, — повторил он, защищаясь. — Она сказала, что, возможно, нам удастся договориться с самим Советом. Она поможет всё устроить. Сама она очень заинтересовалась автоматоном и… — Правда? — оборвал его Виктор. В его голосе слышалась горечь. — Исходя из того, что я видел, она казалась более заинтересованной тобой, нежели нашим автоматоном. Так он и правда наблюдал — по крайней мере, на этот счёт Мэл не ошиблась. И если бы Джейс не знал, он мог бы поклясться, что в голосе Виктора прозвучала ревность, но Виктор, само собой, был просто расстроен, потому что думал, будто Джейс флиртовал вместо того, чтобы заниматься делом. Он и флиртовал. Весь вечер. — Она не… Я просто хотел… Я делал это ради тебя, — произнёс Джейс дрожащим голосом. Прозвучало жалко, зато правдиво. Холодная отстранённость Виктора, казалось, чуть-чуть оттаяла. Выражение его лица переменилось, он отвёл взгляд и глубоко вздохнул. — Слушай, всё в порядке, — сказал он раскаивающимся тоном. — Ты был прав. Нам нужна вся возможная поддержка, и ты смог добиться её от советницы Медарды, что, должен признать, бесценно. Ты не обязан был мне помогать, но помог, и… — короткий вдох и последовавшая за ним слабая улыбка, — …и я благодарен, что ты пошёл на это ради меня. Честно. Он лгал. Это было очевидно по слабой улыбке, которая не затронула глаз, и по давящей тоске во взгляде. — Поскольку наши дела на сегодня закончены, желаю тебе доброй ночи. Он хлопнул Джейса по плечу, проходя мимо. Раздираемый чувством вины, Джейс взял его за руку, не в силах отпустить. — Останься, — взмолился он. Виктор покачал головой. — Иди, наслаждайся праздником, — произнёс он с очередной вялой улыбкой, высвобождая руку. — У тебя ещё есть время потанцевать с… кем захочешь. Получить удовольствие от вечера. В конце концов, ты же знаешь, что в Пилтовере говорят о танцах. Его слова прошибли Джейса разрядом тока. Он вспомнил старую пилтоверскую поговорку, на которую ссылался Виктор: самые лучшие воспоминания создаются в танце. Но разве это не то, что нужно Виктору, чтобы почувствовать себя лучше? Приятные воспоминания? Но Виктор не танцует, он сам сказал. Разве что… Может, всё зависит от того, кто приглашает… В его воображении Виктора более не обнимал человек без лица: нет, это его руки обвивали Виктора, обнимая, притягивая ближе… Вопрос сорвался с губ прежде, чем он смог остановиться. — Потанцуешь со мной? Он пожалел о сказанном, как только произёс слова вслух. Глаза Виктора стали размером с блюдца, а затем он расхохотался — громко, оторопело, обжигая внутренности Джейса кислотой. «Ну конечно он не хочет с тобой танцевать, — шепнуло сознание Джейса. — Придурок». — Ты же не серьёзно, да? — С чего бы мне не быть серьёзным? — Если таково твоё понятие о шутках… — Это не шутка. — В животе затрепетало от волнения. Джейс склонился и протянул руку, на губах появилась кроткая, полная надежды улыбка. — Окажешь мне честь, подарив свой первый танец? Тишина. Она разрасталась между ними, становясь всё более неловкой. Ошеломлённый Виктор глядел на Джейса с приоткрытым ртом, янтарные глаза были широко раскрыты от удивления, смятения и, на долю секунды, чего-то подобного зарождающейся надежде. Затем он сделал шаг назад, настороженно глядя на Джейса. — Зачем? Улыбка Джейса дрогнула. — Ну, ты же сам сказал. Лучшие воспоминания создаются в танце. А кто нуждается в приятных воспоминаниях сильнее тебя? На лице Виктора промелькнуло почти болезненное выражение. — Понял, — резко произнёс он. Он неловко переминался с ноги на ногу, кончики ушей горели ярко-красным. — Спасибо за беспокойство, но я предпочту создавать приятные воспоминания с тобой так, чтобы… эм… не выставлять себя на посмешище. — Бред. Уверен, ты схватишь всё на лету. Как всегда. — Поверь, ты не хочешь стать жертвой моего неумения танцевать. — Вообще-то, хочу. Ещё как. Вот опять, правда сорвалась с губ прежде, чем он сумел её удержать. Выражение лица Виктора стало странно уязвимым. — Джейс, — сказал он, явно всё больше нервничая, — нет, мы не можем… что подумают люди? — Что мы танцуем, — ответил Джейс как ни в чём не бывало. Снова протянул руку. — Пожалуйста? Снова повисла тишина, во время которой Виктор долго сверлил взглядом предложенную руку, прежде чем склонить голову набок. На его лице отражалась внутренняя борьба. Сердце Джейса ушло в пятки. Пальцы сжались, рука отстранилась. И тут — без всякого предупреждения — Виктор вскинул руку и схватил Джейса за запястье. Эйфория — сильная, внезапная, яркая — током пробежала по венам, сердце в груди взорвалось фейерверком. — Это значит «да»? — спросил Джейс. Его лицо расплылось в улыбке. Выпустив запястье Джейса, Виктор отвёл взгляд и поправил платок. На его лице застыл (довольно милый) румянец. — Да. Но не говори потом, что я тебя не предупреждал. И они направились обратно в бальный зал. Они шли бок о бок в тишине, и сердце Джейса всю дорогу стучало в ушах. Людей в зале стало меньше — большинство ушло на благотворительный аукцион в другом крыле Академии, — но даже несколько человек, кружащихся на танцполе, казались толпой для Виктора, чьё лицо исказилось так, будто его вот-вот стошнит. — Иди за мной, — позвал Джейс. Они выскользнули в сад — прохладный ночной воздух создавал приятный контраст с теплом бального зала. Ночь была тихой, ясной и лунной, доносящаяся из открытых дверей тихая музыка гармонично переплеталась с жужжанием насекомых среди кустов, точно так и задумывалось. Беседка, крыша и колонны которой были украшены теми же голубыми цветами, что и зал, к счастью, оказалась пуста. Проследовав внутрь, Джейс встал напротив Виктора; сердце трепетало в равной степени от восторга и волнения. — Думаю, трость пока лучше убрать, — предложил Джейс. На лице Виктора промелькнула неуверенность. Он никогда не расставался с тростью, разве что дома или в лаборатории. Если он был где-то ещё и ему требовались обе руки, он предпочитал не отставлять трость к стене или мебели, а вешать её на локоть, недовольный самой мыслью о том, что кто-то может самовольно её взять, пускай даже из добрый побуждений. Пальцы Джейса зависли над ладонью Виктора. — Ты мне доверяешь? — мягко спросил он. Виктор несколько раз сжал пальцы на рукояти, будто не желая ослаблять хватку; но затем кивнул и протянул трость Джейсу, который предельно заботливо поставил её у одной из скамеек. Они снова оказались лицом к лицу, глядя друг на друга. Виктор робко заговорил. — Я, э-э, никогда этого не делал, — признался он. Джейс протянул ему руку. — Что ж, вот первый шаг. Что-то промелькнуло в глазах Виктора — что-то похожее на предвкушение, такое же, какое бешено трепетало в животе у Джейса. Не считая периодических похлопываний по плечам, они никогда не касались друг друга — тем более не касались так, кожа к коже, намеренно, продолжительно. Виктор нерешительно вложил руку в протянутую ладонь Джейса. Когда они соприкоснулись, от руки до самого живота прокатилась приятная волна, словно удар электричества, что гудело и пульсировало под кожей. Ладонь Виктора оказалась приятно прохладной. Джейс надеялся, что его собственная рука не слишком горячая. Он бы не удивился, если бы от кожи повалил пар: казалось, кровь вот-вот вскипит. — Теперь положи свободную руку мне на плечо. Было слышно, как у Виктора перехватило дыхание. — Тебе… — На плечо, — повторил Джейс. Ободряюще улыбнулся. — Не стесняйся, это же я. Спустя мгновение колебаний Виктор опустил руку Джейсу на плечо. Джейс по привычке сделал то же самое, но потом сообразил, что Виктор не сможет и шагу ступить, если не принять на себя часть его веса. Кончики пальцев покалывало теплом, пока рука скользила по спине Виктора — сердце удивлённо подпрыгнуло, когда пальцы нащупали жёсткий край корсета под одеждой, — затем остановилась на пояснице, притягивая ближе. — Я буду наступать тебе на ноги, — выпалил Виктор чуть ли не жалобно. Он весь раскраснелся и даже не смотрел Джейсу в глаза. Джейс усмехнулся. — Я не против. Это будет значить, что ты танцуешь. Потому что пока они не танцевали — не сделали ни единого шага. Наблюдай кто-нибудь со стороны, они являли бы собой странную картину: два партнёра по танцу застыли без движения, будто ноги приклеились к полу. Или двое возлюбленных в момент близости. Как же, мечтай. — Я против, — сказал Виктор срывающимся от волнения голосом. — Я против, потому что я наступлю тебе на ногу, и тогда все будут задаваться вопросом, почему Человек Прогресса хромает и больше ни с кем не танцует. Джейс смешливо фыркнул. В груди сжалось от нежности. — Правда? Вот чёрт. Если б я знал, первым пригласил бы тебя, а не Скай. И весь оставшийся вечер был бы свободен. У Виктора вырвался нервный смешок, который быстро перерос в сдержанный кашель. Его тело в руках Джейса затряслось. Затем Виктор прочистил горло и сказал: — Будь серьёзнее. — Я абсолютно серьёзен. Я не дам тебе наступить мне на ногу. — Джейс посмотрел на Виктора, пытаясь поймать его взгляд, но тот упорно глядел в сторону, отвернув голову. Он по-прежнему краснел. — Теперь давай попробуем сделать несколько шагов, ладно? Я поведу. Обопрись на меня, если нужно. Первый шаг дался легко — Виктор перенёс весь вес на здоровую ногу. Второй оказался сложнее. Не желая опираться на Джейса, Виктор переминался с ноги на ногу, морщась всякий раз, когда давал слишком много веса на больную. — Обопрись на меня, — мягко сказал Джейс. — Не глупи, просто обопрись… Пальцы на плече Джейса сжались плотнее, и Виктор подался вперёд, попутно делая шаг. Теперь покраснели оба. Они стояли грудь к груди, и Джейс не знал, чьё сердце набатом стучало в ушах — его или Виктора. Они сделали ещё два пробных шага, и Джейс внимательно наблюдал за выражением лица Виктора, проверяя, что тому не больно; и вскоре они уже покачивались в унисон, не совсем синхронно с мелодией, но идеально синхронно друг с другом. Они не занимали много места, кружась вокруг одной точки, но это оказалось лучше всех танцев, которые Джейсу довелось танцевать тем вечером. — Вот так, — сказал Джейс, не в силах скрыть восхищения в голосе. — Ты танцуешь. Взгляд Виктора метнулся к лицу Джейса, затем вновь упёрся в его плечо. На лице расцвела едва заметная улыбка. — Это не… так плохо, как я думал. — А вот это, — Джейс увлёк Виктора в очередной шаг, — действительно по-пилтоверски. Виктор усмехнулся. — Как многое я, оказывается, упускал. Потеря потерь. — Скажи, а? Теперь ты можешь принимать участие в ещё одной излюбленной традиции местных… — Джейс сделал очередной шаг, выдержал паузу для драматического эффекта и закончил: — сплетнях. Виктор рассмеялся — его тело под рукой Джейса затряслось. — Так вот что значит быть пилтоверцем? Танцевать и обсуждать других за их спинами? — Ну, в основном. А ещё выпендриваться. Снова искренний смех. — И кому ты предлагаешь перемыть кости? — Кому захочешь, — ухмыльнулся Джейс. — Выбери кого-нибудь и попробуй. — Хм-м… — Виктор улыбнулся. — Профессор фон Ипп сказал, что название «Хекстек», цитирую, «нелепое и банальное». — Да как он посмел?! — воскликнул Джейс с выражением глубокой обиды на лице. — О, ещё как посмел. Он даже имел наглость предложить другое название… — Виктор сделал паузу, склоняясь ближе. Его глаза сверкнули. — «Техматургия». Они с трудом подавили хохот, фыркая и сопя. — Какое же жутко уродское название. — Абсолютно согласен. — О, а может мы попросим его придумать… — У Хексбота уже есть название, — прервал его Виктор, цокнув языком. — Хексбот. — Ага, но ты представь, какие названия мог бы придумать этот мужик! Что-то вроде «Техмабот» или «Автоматургия»… Виктор хмыкнул. — Техмабот мне даже нравится. — О, естественно. Оно же такое уро… ой! — воскликнул Джейс, когда каблук Виктора целенаправленно врезался в его туфлю. Виктор невинно посмотрел на Джейса. — Упс. Прости. — Врунишка. Поверить не могу, что ты переживал о том, как бы не наступить мне на ногу, а теперь делаешь это специально. Ты представляешь угрозу для окружающих, в курсе? — Да, мне говорили. — Виктор ухмыльнулся. — Твой черёд. — Я слышал, что Дмитрий не пришёл на бал, потому что отправился на некое закрытое собрание на другом конце города, — сказал Джейс. — Хм-м. А я слышал другое. Что Дмитрий не смог прийти, потому что наконец делает операцию по удалению занозы из за… — Виктор! — не то возмущённо, не удивлённо воскликнул Джейс. Они от души посмеялись, затем сделали ещё несколько кругов, по очереди сплетничая о разных людях. Оказалось, что Виктор, как бывший ассистент Хеймердингера, знал много интересного о самых высокопоставленных лицах, от малозначительных фактов (у советника Хоскеля аллергия на орехи) до скандальных (советник Сейло завёл интижку с проституткой из Нижнего). Виктор, казалось, наслаждался моментом; несмотря на это, на плечи Джейса тяжестью легла вина. И он знал, что ему не станет легче, пока он не произнесёт вслух то, что хотел. — Твоя очередь, — с улыбкой сказал Виктор. — Хм-м… — Джейс облизнул губы, отводя взгляд. — Джейс Талис. Пауза. Виктор повернул голову и сглотнул. На мгновение его захлестнули эмоции, всё та же странная, явная уязвимость исказила его черты, но он быстро взял себя в руки. — Снова он. И что он натворил на этот раз? — Бросил тебя, — начал Джейс, пристыженно склонив голову. — Оставил, чтобы станцевать с Мэл Медардой, хотя мог бы просто поговорить с ней, стоя рядом с тобой, как ты и просил. Судя по тому, что он мне рассказал, он этим не гордится. — О, — произнёс Виктор. Джейс не рискнул посмотреть на него — был слишком подавлен чувством вины. Виктор вздохнул и продолжил: — Что ж, я понимаю, он сделал это, потому что хотел максимизировать свои шансы склонить её на нашу сторону. И в этом он преуспел, так что… — Это не значит, что он поступил хорошо. — Джейс, набираясь храбрости, наклонил голову, ловя взгляд Виктора. Тот тут же опустил глаза, но Джейс успел рассмотреть в них влажный блеск, молчаливое признание той боли, что он причинил. Сердце сжалось от осознания, как сильно он его ранил: когда Джейс снова заговорил, его глаза тоже блестели, а голос был полон сожаления. — Он… попросил меня передать тебе… что сожалеет о содеянном. И просит прощения. Виктор едва заметно кивнул. Прижался лбом к груди Джейса, прикрыв глаза и сжав губы. Пальцы бережно сомкнулись на плече Джейса, цепляясь крепче. — Что ж, передай ему… что всё нормально. Передай, что я его прощаю. И всё снова стало хорошо. Они выдохнули в унисон — один на двоих вздох облегчения — и незаметно прижались друг к другу. В отдалении нарастала музыка, звуки скрипки вплетались в эмоциональные аккорды фортепиано. Джейс устроил подбородок на макушке Виктора и прикрыл глаза; сердце было таким наполненным, таким довольным, что почти ныло. Танец теперь больше походил на объятие, но Джейс вдруг осознал, что не против. Впервые с начала дня незримая нить, которая тянула его к Виктору, его не изводила, точно он наконец оказался именно там, где и должен был быть. Сквозь закрытые веки просочилось мягкое голубое свечение. Джейс взглянул вверх и издал тихий вздох. Маленькие голубые цветы, вьющиеся по потолку и колоннам беседки, светились, обволакивая их мягким синеватым потусторонним сиянием. То же самое происходило в бальном зале: Джейс слышал удивлённые возгласы, доносившиеся из открытых дверей. — Лунные цветы, — понял Джейс. Виктор выглядел не менее потрясённым. — Завораживающе. А потом их взгляды встретились, и время резко остановилось. В тот миг в Викторе не было ничего непримечательного — в нём никогда не было ничего непримечательного, если уж на то пошло, ведь он выглядел как обычно. Стало быть, прежде Джейс никогда не видел его по-настоящему. Его глаза, озёра мягкой карамели, поблёскивающие искорками золота, распахнулись в искреннем удивлении, когда заглянули в глаза Джейса. Каждая прядь непослушных каштановых волос, казалось, была уложена рукой художника; бледных щёк коснулся лёгкий румянец, а губы, красные, влажные после того, как он скользнул по ним языком, был едва-едва приоткрыты, такие мягкие на вид и такие… такие близкие. Стоит только наклониться. Джейс понятия не имел, что с ним случилось. Он был больше не в состоянии думать. Как и прошлой ночью в лаборатории Хеймердингера, весь мир сжался до Виктора, и незримая нить в груди снова натянулась, прося, требуя, умоляя о большем. Заставляя его податься ближе. Ближе. Джейс медленно склонился, сердце набатом стучало в ушах. Взгляд Виктора метался от его губ к глазам и обратно к губам. Ближе. Джейс стиснул рубашку Виктора под сюртуком, и в тот же миг пальцы Виктора сжались на плече Джейса. Ближе. Губы Виктора приоткрылись, и его дыхание коснулось губ Джейса — пьянящий, дурманящий аромат, цветочный и в то же время мускусный, знакомый и в то же время новый. Ближе. Веки Джейса затрепетали. Губы приоткрылись… Тишина — никакой больше музыки. И — аплодисменты. Точно очнувшись ото сна, Джейс вскинул голову и отшатнулся от Виктора, вздрагивая от внезапно нахлынувшего холода. Мгновение Виктор выглядел так, будто Джейс дал ему пощечину; а затем они просто ошарашенно уставились друг на друга. Он всё-таки это сделал. Четыре года дружбы, разрушены в мгновение ока. И чего ради? По крайней мере ему хватило ума поднять трость Виктора и отдать ему — пальцы Виктора рефлекторно сжали рукоять, а сам он выглядел ошарашенным, парализованным, — а затем он не оборачиваясь ускользнул в темноту парка. Желудок сжался. Голова пошла кругом от осознания, что он чуть было не натворил. Не понимаю, что со мной происходит.