Между строк

Он сказал это так спокойно, будто речь шла о погоде. "Пусть смотрят." И Гермиона вдруг поняла: он действительно не боится. Ни прессы. Ни общества. Ни чистокровных семей. Ни скандала. Ее это одновременно восхищало и пугало. Потому что сама она боялась. Очень. Драко словно прочитал это по ее лицу. Он чуть прищурился. — Ты снова начала думать слишком громко. Гермиона закатила глаза. — Это вообще не смешно, Малфой. — А я и не шучу. Он провел пальцами по ее волосам. Медленно распутывая кудрявую прядь. Будто ему просто нравилось касаться ее. И от этой простой мысли внутри становилось тепло. — Я серьезно, Драко. Она отвела взгляд. — Ты не понимаешь, что начнется. — Нет, понимаю. Слишком спокойно. Слишком уверенно. Он подошел к окну и лениво прислонился плечом к стене. Солнечный свет скользнул по его лицу, делая его почти опасно красивым. Гермиона вдруг поймала себя на том, что просто смотрит. Опять. Мерлин. Это уже становилось проблемой. — Газеты начнут писать обо мне. — Да. — Министерство будет обсуждать меня. — Да. — Твои друзья... Тут он перебил: — У меня нет друзей среди чистокровных идиотов. Она моргнула. Драко усмехнулся уголком губ. — Есть Нотт. Пауза. — Но он скорее стихийное бедствие, чем друг. Гермиона невольно фыркнула. И тут же снова стала серьезной. — А твоя мать? Вот здесь он замолчал. Впервые за весь разговор. Совсем ненадолго. Но Гермиона заметила. Конечно заметила. Драко медленно опустил взгляд. Потом снова посмотрел на нее. И в его лице вдруг появилось что-то жестче. Холоднее. — Моя мать любит меня. — Но она выросла в мире, где фамилия важнее чувств. Он сказал это без злости. Просто как факт. И от этого стало еще тяжелее. — Она считает, что защищает меня. — А Астория? Его взгляд стал ледяным. — Астория — умная женщина. Пауза. — И именно поэтому она прекрасно знает, что я никогда не стану ее мужем. Гермиона внимательно смотрела на него. — Ты уже говорил ей это? Драко чуть склонил голову. — Нет. Она нахмурилась. — Почему? И тут он вдруг усмехнулся. Очень нехорошо. Очень по-малфоевски. — Потому что я предпочитаю делать подобные заявления публично. У Гермионы перехватило дыхание. — Драко... — Грейнджер. Он медленно подошел обратно к ней. Остановился совсем близко. Слишком близко. — Ты все еще не поняла, да? Она подняла на него глаза. А он наклонился чуть ближе и тихо произнес: — Я не собираюсь прятать тебя. Сердце снова предательски сжалось. И именно в этот момент камин вспыхнул зеленым. Они оба одновременно повернули головы. Из пламени появился Тео Нотт. В идеально сидящем пальто. С бокалом виски в руке. И с абсолютно довольной улыбкой. Он оглядел их. Гермиону. Драко, стоящего слишком близко к ней. И медленно расплылся в ухмылке. — О. Пауза. — Вы уже переспали. Тишина. Гермиона вспыхнула. А Драко даже не дрогнул. Только лениво посмотрел на Нотта: — Тео. — Да? — Исчезни. Тео усмехнулся еще шире. — Нет. Тео совершенно невозмутимо вышел из камина, стряхивая с рукава несуществующую пыль. Будто не ворвался только что в крайне личный момент. Будто не сказал то, от чего Гермиона сейчас готова была провалиться сквозь пол. Она резко схватила первую попавшуюся подушку с дивана и швырнула в него. — НОТТ! Тео легко поймал ее одной рукой. — Что? Он посмотрел на Драко. Потом снова на Гермиону. И театрально развел руками: — Я вообще-то горжусь вами. — ВОН. Спокойно сказал Драко. Очень спокойно. Опасно спокойно. Но Тео только фыркнул и сел в кресло, закинув ногу на ногу. — Нет, теперь мне особенно интересно остаться. Он отпил виски. — Малфой, ты выглядишь так, будто готов убивать. — Я готов. — Отлично. Тео кивнул. — Значит, разговор будет продуктивным. Гермиона перевела взгляд с одного на другого. И внезапно поняла: что-то не так. Драко был слишком напряжен. Не раздражен. Именно напряжен. Он смотрел на Тео тем взглядом, которым люди обычно смотрят перед дуэлью. — Что случилось? — тихо спросила Гермиона. Тео перестал улыбаться первым. И это насторожило сильнее всего. Он поставил бокал на стол. — Селвин уже начал действовать. Драко медленно прикрыл глаза. Будто ожидал этого. — Я так и думал. — Подождите. Гермиона нахмурилась. — Что значит "начал действовать"? Тео перевел на нее взгляд. И впервые за все время без шуток. Совсем. — Гермиона. Очень серьезно произнес он. — Ты теперь проблема. Тишина. Гермиона почувствовала, как внутри неприятно похолодело. — Очень обнадеживающе, Нотт. Он невесело усмехнулся. — Поверь, я сейчас максимально вежлив. Драко подошел к бару и налил себе огневиски. Одним движением. Спокойным. Слишком спокойным. Гермиона уже начинала понимать: чем холоднее становился Малфой — тем опаснее была ситуация. — Объясните нормально. Тео кивнул. — Хорошо. Он сцепил руки в замок. — После войны чистокровные семьи разделились. — Часть решила затаиться и делать вид, что они всегда были "за свет". — А часть решила вернуть влияние через старые союзы. — Браки. — Деньги. — Контроль над Министерством. — Контроль над квиддичем. Гермиона слушала молча. А Тео продолжал: — Малфой — слишком важная фигура. Он указал на Драко. — Последний наследник древнего рода. — Богат. — Популярен. — Лицо британского квиддича. — Идеальный кандидат для возвращения влияния старых семей. Драко молча выпил виски. Даже не поморщившись. — А потом появилась ты. Тишина. Гермиона медленно нахмурилась. — Я книжный продавец, Тео. Он коротко усмехнулся. — Нет. Пауза. — Ты Гермиона Грейнджер. И от этих слов в комнате будто что-то изменилось. — Девушка, победившая в войне. — Любимица прессы. — Символ нового мира. — Маглорожденная ведьма, которую знает вся Британия. Тео посмотрел ей прямо в глаза. — И если Драко Малфой публично выберет тебя вместо чистокровной невесты... Он медленно улыбнулся. Очень нехорошо. — Это будет не роман. — Это будет политическое заявление. Тишина стала почти осязаемой. Гермиона медленно повернула голову к Драко. А он стоял у окна с бокалом в руке. Высокий. Холодный. Невозмутимый. И выглядел так, будто уже принял решение. Окончательно. — Драко... Он посмотрел на нее. И тихо сказал: — Именно поэтому я попросил тебя не выходить одной. У Гермионы по спине прошел холод. — Ты думаешь, мне угрожает опасность? — Нет. Очень спокойно ответил он. Потом сделал паузу. И в серых глазах появилось что-то темное. — Я знаю это. — Что значит "знаю"? — тихо спросила Гермиона. В комнате будто стало тесно. Даже воздух изменился. Тео больше не улыбался. А Драко смотрел на нее так спокойно, что именно это и пугало сильнее всего. Он поставил бокал на стол. Медленно. Без единого лишнего движения. — Сегодня утром, когда я уехал от тебя, меня уже ждали. Гермиона почувствовала, как внутри все сжалось. — Кто? — Селвин. Пауза. — И еще двое из совета старых семей. Тео тихо выругался себе под нос. А Драко продолжил так же ровно: — Они были очень недовольны тем, что я "теряю голову из-за маглорожденной". Гермиона вздрогнула. Но Драко даже не посмотрел в ее сторону. Будто не хотел, чтобы она видела, насколько его самого бесит это слово. — Они начали говорить о репутации рода. — О прессе. — О помолвке. Он усмехнулся. Холодно. — А потом один из них решил назвать тебя временным увлечением. У Гермионы внутри что-то оборвалось. Она видела, как напряглись плечи Драко. Как побелели его пальцы. — И что ты сделал? На этот раз ответил Тео. Очень тихо: — Гермиона... Он посмотрел на нее почти с сочувствием. — Драко сломал ему челюсть. Тишина. Гермиона медленно перевела взгляд на Малфоя. А он стоял совершенно невозмутимо. Будто речь шла о погоде. — Он был недостаточно вежлив. У Гермионы перехватило дыхание. — Драко... Он наконец подошел к ней. Остановился совсем близко. — Послушай меня внимательно, Грейнджер. Его голос стал ниже. Тверже. — Ты больше не имеешь никакого отношения к этим людям. — Ни к их мнению. — Ни к их правилам. — Ни к их грязи. Он смотрел прямо ей в глаза. — И я никому не позволю втянуть тебя в это. Сердце колотилось так сильно, что ей стало трудно дышать. Потому что он говорил не как человек, который сомневается. Не как мужчина, который еще решает. Он уже решил. Все. Окончательно. — Ты не понимаешь... Тихо начала Гермиона. — Нет. Он перебил сразу. Спокойно. Но жестко. — Это ты не понимаешь. Драко наклонился чуть ближе. И от его взгляда у нее по коже побежали мурашки. — Они думают, что смогут заставить меня жениться на Гринграсс. Он усмехнулся. Очень опасно. — Они забыли одну проблему. — Какую? — почти шепотом спросила Гермиона. Уголок его губ медленно дрогнул. — Я никогда в жизни не делал то, чего от меня ждут. Тео тихо хмыкнул с кресла: — Это правда. Люциус чуть не поседел, когда Драко в пятнадцать заявил, что ненавидит политические браки. Драко даже не повернулся. Продолжал смотреть только на Гермиону. — Я не позволю им использовать тебя. — И не позволю тебе испугаться и сбежать. Последние слова прозвучали почти тихо. Но Гермиона почувствовала, как они ударили прямо в сердце. Потому что он понял. Он понял, что именно этого она хочет сейчас. Сбежать. Пока не стало слишком поздно. Пока чувства не стали глубже. Но проблема была в том... Что уже стало. И оба это знали. Вдруг Тео резко посмотрел в окно. Нахмурился. Потом медленно поднялся. — Драко. Тот сразу повернул голову. — Что? Тео смотрел куда-то вниз, на улицу. И впервые за весь разговор в его голосе исчезла легкость. — У вас гости. Драко мгновенно изменился. Будто внутри него щелкнул какой-то невидимый переключатель. Еще секунду назад он стоял рядом с Гермионой — близко, тепло, почти мягко. Теперь перед ней снова был Малфой, которого боялись. Холодный. Собранный. Опасный. Он подошел к окну одним плавным движением и слегка отодвинул штору. Гермиона видела только его профиль. Напряженную линию челюсти. И то, как резко потемнели его глаза. — Кто? — тихо спросила она. Но ответил Тео. Очень мрачно: — Репортеры. Гермиона резко подошла ближе. И застыла. Внизу, возле ее магазина, уже стояли люди. Трое. Нет — пятеро. Камеры. Блокноты. Фотографы. Один из них показывал рукой на окна ее квартиры. У Гермионы внутри похолодело. — Откуда они... Тео невесело усмехнулся: — Добро пожаловать в мир Малфоя. Драко отпустил штору. Медленно повернулся. И выражение его лица ей совершенно не понравилось. Потому что выглядел он не удивленным. А взбешенным. Только очень тихо. Очень контролируемо. — Быстро работают. Гермиона нервно обняла себя руками. — Они знают, что ты здесь? Драко посмотрел на нее так, будто ответ был очевиден. — Теперь знают. И тут снизу послышался крик. Приглушенный расстоянием. Но вполне различимый. — МИСС ГРЕЙНДЖЕР! Еще один. — МИСТЕР МАЛФОЙ! Гермиона вздрогнула. А Драко вдруг спокойно начал застегивать манжеты рубашки. Неторопливо. Будто собирался не к стае журналистов, а на деловую встречу. — Что ты делаешь?.. — тихо спросила Гермиона. Он поднял на нее взгляд. Абсолютно ледяной. — Решаю проблему. — Драко, нет. Он подошел к ней. Остановился вплотную. — Да. — Они разорвут меня в газетах. — Уже нет. — Ты не понимаешь... — Нет, Грейнджер. Он наклонился чуть ближе. И тихо произнес: — Это ты не понимаешь, насколько мне плевать. У Гермионы перехватило дыхание. А Драко продолжил: — Они хотели скандал? Он усмехнулся. Очень холодно. — Они его получат. Тео за спиной тихо пробормотал: — О нет. — О да, — спокойно ответил Драко. Гермиона схватила его за руку. — Что ты задумал? Он посмотрел на ее пальцы на своем запястье. Потом медленно перевел взгляд ей в глаза. И вдруг его лицо стало мягче. Совсем чуть-чуть. Только для нее. — Доверься мне. Сердце дрогнуло. Потому что это прозвучало не как просьба. Как обещание. Драко наклонился и коротко поцеловал ее в лоб. Потом развернулся и направился к двери. Тео уже выглядел человеком, который одновременно хочет остановить друга и посмотреть, как тот устроит катастрофу. — Малфой... — Тео. Драко даже не обернулся. — Если кто-то из них задаст Грейнджер хотя бы один вопрос, я начну ломать руки. Тео тихо вздохнул. — Вот теперь ты точно влюбился. Драко открыл дверь квартиры и вышел первым. Тео медленно посмотрел на Гермиону. Потом на закрывшуюся дверь. И тихо присвистнул. — Ну все. — Что "все"? — нервно спросила Гермиона. Тео повернулся к окну. Внизу уже начиналось движение. Журналисты заметили Малфоя. Камеры вспыхнули одна за другой. — Сейчас британская пресса переживет лучший день в своей жизни. Гермиона резко подошла к окну. И сердце тут же ушло куда-то вниз. Драко спокойно вышел из подъезда. Один. Без охраны. Без попытки скрыться. Высокий, в черной мантии, с идеально прямой спиной — он двигался через толпу так, будто это не они окружили его, а он позволил им стоять рядом. Репортеры тут же рванули вперед. — Мистер Малфой! Это правда, что вы провели ночь у Гермионы Грейнджер?! — Мистер Малфой, как это связано с мисс Гринграсс?! — Вы можете прокомментировать слухи о помолвке?! — Это роман? Любой другой человек начал бы уходить. Игнорировать. Прятаться. Но Драко остановился. Прямо посреди улицы. И вся толпа будто замерла вместе с ним. Он медленно оглядел журналистов. Холодно. Невозмутимо. Почти лениво. А потом произнес: — Во-первых. Тихо. Но так, что сразу стало слышно всем. — Если кто-то еще раз выкрикнет имя Гермионы Грейнджер в таком тоне... Он слегка склонил голову. И улыбнулся. Очень нехорошо. — Я восприму это как личное оскорбление. Тишина. Настоящая. Даже журналисты опешили. А Драко продолжил совершенно спокойно: — Во-вторых. Он засунул руки в карманы мантии. — Можете прекратить строить теории. Потому что да. Пауза. Короткая. Опасная. — Я действительно провел ночь у Гермионы. У Гермионы в квартире перехватило дыхание. — О БОЖЕ, — заорал Тео за ее спиной. А внизу журналисты буквально взорвались. Вопросы посыпались одновременно. Крики. Вспышки камер. Но Драко даже не моргнул. — Мистер Малфой! Значит ли это конец вашей договоренности с мисс Гринграсс?! И вот тут... Вот тут его взгляд стал ледяным. — Моей договоренности? Он усмехнулся. Без капли веселья. — Насколько мне известно, я никогда никому не делал предложения. В толпе снова начался шум. А Гермиона застыла у окна. Потому что он делал это. Публично. Открыто. Без страха. Без попытки защитить свою репутацию. И самое страшное... Он даже не колебался. — Тогда как вы можете описать ваши отношения с мисс Грейнджер?! Журналист почти выкрикнул вопрос. Тео рядом тихо прошептал: — Малфой, только не... Драко поднял взгляд. Прямо на окна квартиры Гермионы. Будто точно знал, что она стоит там. Смотрит. Слушает. И ответил: — Очень серьезно. Тишина. Абсолютная. А потом Тео медленно закрыл лицо рукой. — Люциус умрет. Гермиона стояла у окна, не в силах пошевелиться. Внизу журналисты буквально сходили с ума. Крики. Вспышки камер. Перо одного репортера само писало в воздухе раскаленные заголовки. "ДРАКО МАЛФОЙ ПОДТВЕРДИЛ РОМАН С ГЕРМИОНОЙ ГРЕЙНДЖЕР" "КОНЕЦ ПОМОЛВКИ ВЕКА?" "НАСЛЕДНИК МАЛФОЕВ ВЫБРАЛ МАГЛОРОЖДЕННУЮ?" Но Гермиона почти ничего не слышала. Потому что в голове продолжала звучать только одна фраза: "Очень серьезно." Он сказал это так спокойно. Так уверенно. Будто не просто признался в романе. Будто объявил войну всему магическому обществу. И даже не дрогнул. — Мерлин... — тихо выдохнула Гермиона. Тео подошел к окну рядом с ней и с каким-то почти восхищенным ужасом покачал головой. — Нет, ну это уже красиво. — Он сумасшедший. — О да. Тео усмехнулся. — Но знаешь, что самое страшное? Гермиона медленно повернула голову. Тео посмотрел вниз, где Драко продолжал совершенно спокойно стоять перед толпой журналистов. — Он сейчас даже не импровизирует. Пауза. — Он именно этого и хотел. У Гермионы внутри все перевернулось. — Что?.. Тео повернулся к ней. — Гермиона. Он впервые за все время говорил абсолютно серьезно. — Ты правда думаешь, что Драко Малфой случайно оставил свою мантию у тебя дома? Она застыла. — Или случайно вышел к прессе вместо того, чтобы уйти через камин? Сердце пропустило удар. — Или случайно подтвердил роман самым публичным способом из возможных? Тео чуть усмехнулся. Очень по-ноттовски. — Нет, кудряшка. Он кивнул вниз. — Этот псих только что официально пометил территорию. Гермиона резко отвела взгляд к окну. Потому что щеки вспыхнули. Потому что сердце колотилось как сумасшедшее. Потому что какая-то совершенно ненормальная часть ее была счастлива. Вдруг внизу послышался новый крик журналиста: — МИСТЕР МАЛФОЙ! ЧТО ОБ ЭТОМ ДУМАЕТ ВАША МАТЬ?! И впервые за весь разговор Драко улыбнулся по-настоящему. Опасно. Холодно. Почти хищно. — Думаю, сегодня вечером она будет очень громко кричать. Тео за окном тихо застонал: — О нет. — О да, — пробормотала Гермиона прежде, чем успела подумать. Тео медленно повернул к ней голову. И расплылся в ухмылке. — Все. — Что "все"? — насторожилась Гермиона. — Ты пропала окончательно. Она уже открыла рот для возмущения, когда входная дверь квартиры резко распахнулась. Драко вернулся. Быстро. Спокойно. Будто не устроил только что крупнейший скандал года. Он закрыл дверь. Снял перчатки. И только потом поднял взгляд на Гермиону. На секунду его лицо стало мягче. Только на секунду. — Ну вот. Спокойно сказал он. — Теперь вся Британия в курсе, что ты идешь со мной на свидание. Гермиона уставилась на него. Потом нервно рассмеялась. — Ты ненормальный. — Возможно. Он подошел ближе. — Но теперь ни одна сволочь не посмеет назвать тебя моим "временным увлечением". И от этих слов у нее снова болезненно сжалось сердце. Потому что он сделал это. Не ради себя. Ради нее. Рон со всей силы швырнул газету в стену. Она ударилась о камин и упала на пол, все еще двигая огромный колдографический заголовок: "ДРАКО МАЛФОЙ ПУБЛИЧНО ПОДТВЕРДИЛ ОТНОШЕНИЯ С ГЕРМИОНОЙ ГРЕЙНДЖЕР" Ниже двигалась фотография. Малфой. Спокойный. Холодный. Абсолютно уверенный в себе. И этот его взгляд вверх — туда, где в окне стояла Гермиона. Рон почувствовал, как внутри все переворачивается от злости. Он схватил бутылку огневиски и сделал несколько жадных глотков подряд. — Ублюдок... Прорычал он. В дверь резко постучали. Рон даже не обернулся. — ОТВАЛИТЕ! Но дверь открылась. Гарри вошел молча. Оглядел квартиру. Бардак. Бутылки. Газеты. И Рона, которого буквально трясло от ярости. Гарри тяжело вздохнул. — Ты сейчас серьезно напиваешься из-за статьи? Рон резко повернулся. — И ТЫ ТУДА ЖЕ?! — Рон... — Нет! Он ткнул пальцем в газету. — Ты это видел?! — Видел. Слишком спокойно. И это только сильнее бесило. — И тебя ничего не смущает?! — А что именно должно меня смущать? Рон уставился на него. — Малфой! Он почти выплюнул фамилию. — Он специально это сделал! Гарри приподнял бровь. — Да. — И тебя это устраивает?! — Нет. Гарри пожал плечами. — Но я его понимаю. Рон застыл. — ЧТО? Гарри медленно подошел ближе. И впервые за разговор его голос стал жестче. — Потому что пока ты прятал Гермиону по углам и забывал познакомиться с ее родителями... Он кивнул на газету. — Малфой вышел к толпе журналистов и показал всей Британии, чья она. Тишина. Рон побледнел. — Не смей так говорить. Гарри смотрел прямо ему в глаза. — А как мне говорить? — Что ты любил ее? Он усмехнулся без веселья. — Рон, любить человека и делать так, чтобы он чувствовал себя любимым — это разные вещи. Слова ударили больно. Очень. Рон резко отвернулся. — Да что ты вообще понимаешь?! — Больше, чем ты думаешь. Гарри устало провел рукой по волосам. — Гермиона годами ждала, пока ты выберешь ее по-настоящему. — Я выбрал! — Нет. Гарри перебил резко. — Ты привык, что она всегда рядом. — Это не одно и то же. Рон сжал кулаки. — А Малфой значит лучше?! — Сейчас? Пауза. Гарри посмотрел на газету. На фотографию Драко. На то, как тот спокойно стоит перед всей Британией, даже не пытаясь скрыться. И тихо сказал: — Да. Рон будто получил удар под дых. — Да пошел ты. — Нет, Рон. Гарри покачал головой. — Это ты все разрушил. Он подошел к столу и поднял газету. Несколько секунд смотрел на движущуюся фотографию. Потом тихо усмехнулся: — И знаешь, что самое страшное? Рон ничего не ответил. Гарри поднял на него взгляд. — Малфой выглядит так, будто готов сжечь весь мир, если кто-то тронет ее. Тишина. — А ты заставил ее плакать. И это было хуже всего. Дверь за Гарри закрылась тихо. Слишком тихо. После его слов тишина в квартире стала почти невыносимой. Рон стоял посреди комнаты, тяжело дыша. В груди все кипело. Нет. Горело. Он схватил со стола газету и снова уставился на фотографию Малфоя. Спокойный. Самодовольный ублюдок. И этот взгляд. Будто он уже победил. Будто Гермиона уже принадлежала ему. Рон резко сжал газету в кулаке. — Нет... Прорычал он сквозь зубы. — Нет, нет, нет. Он начал ходить по квартире. Быстро. Нервно. Как зверь в клетке. Гарри не понимал. Никто не понимал. Все смотрели только на красивый жест Малфоя. На его громкие слова. На этот чертов спектакль перед прессой. Но Рон видел другое. Он видел слизеринца. Холодного. Расчетливого. Опасного. И это бесило сильнее всего. Потому что часть Рона... Боялась. Боялась, что Малфой действительно серьезен. Что это не игра. Что Гермиона смотрит на него так, как никогда не смотрела на самого Рона. Перед глазами вспыхнул ресторан. Гермиона рядом с Малфоем и Ноттом. То, как Малфой держал ее за руку. То, как смотрел на нее. Спокойно. Уверенно. Без страха. Словно уже тогда считал своей. И самое страшное... Гермиона не оттолкнула его. Рон резко ударил кулаком по столу. — Чертова змея... Он тяжело опустился в кресло и провел руками по лицу. Нет. Он не позволит этому закончиться вот так. Не позволит Малфою просто прийти и забрать ее. После стольких лет. После войны. После всего. Рон резко поднял голову. И в глазах появилось что-то нехорошее. Очень нехорошее. Медленно. Почти спокойно. Он потянулся к камину. Взял горсть летучего пороха. И тихо произнес адрес: — Нора. Зеленое пламя вспыхнуло мгновенно. Через секунду в камине появилась Молли Уизли. — Рональд? Что случилось? Рон посмотрел на мать. И впервые за весь день его голос стал абсолютно спокойным. Что было еще страшнее. — Мам. Пауза. — Гермиона связалась с Малфоем. Молли застыла. А Рон медленно продолжил: — И я думаю, он использует ее. Он лгал. И сам это понимал. Но ярость уже была сильнее совести. Потому что Рон Уизли не собирался проигрывать Драко Малфою. Молли несколько секунд просто смотрела на сына. Будто пыталась понять, шутит он или нет. Потом нахмурилась. — Что значит "связалась"? Рон резко отвел взгляд. — То и значит. Молли медленно вышла из камина прямо в комнату. И сразу поморщилась от запаха огневиски. — Рональд Билиус Уизли... Опасно тихо начала она. Но он перебил: — Мам, ты не понимаешь. — Нет, это ты сейчас ничего не понимаешь. Она подошла ближе. — Гарри уже прислал сову. Рон застыл. — Что? — Да. Молли скрестила руки. — И знаешь, что он написал? У Рона неприятно сжалось внутри. Но злость все еще была сильнее. — Что Малфой святой? — Нет. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Что ты потерял Гермиону раньше, чем понял, насколько она несчастна. Слова ударили больно. Очень. Рон резко отвернулся. — Она не была несчастна. Молли долго молчала. А потом тихо сказала: — Рон. — Я люблю тебя больше жизни. — Но ты так долго был уверен, что Гермиона всегда будет рядом... Она покачала головой. — Что перестал замечать ее. Он резко развернулся. — Да что все заладили одно и то же?! — Потому что это правда! Впервые повысила голос Молли. Тишина ударила по комнате мгновенно. Рон тяжело дышал. А Молли смотрела на него с каким-то усталым разочарованием. — Ты знаешь, что Гермиона всегда делала, когда приезжала в Нору? Он молчал. — Помогала мне на кухне. — Возилась с детьми. — Слушала твои матчи. — Говорила о тебе так, будто ты самый лучший мужчина на свете. У Рона дернулась челюсть. — А ты? Пауза. — Ты даже не познакомился с ее родителями. Это ударило точно. Он резко опустил взгляд. Потому что где-то глубоко внутри понимал: она права. Но признать это сейчас означало проиграть. А Рон не умел проигрывать. Особенно Малфою. — Да при чем тут родители?! Он снова сорвался. — Этот ублюдок просто играет! — Нет. Молли ответила слишком быстро. Слишком уверенно. Рон замолчал. — Что? Она устало села в кресло напротив. — Я видела эту статью. Пауза. — И знаешь, что увидела? Она посмотрела на сына очень внимательно. — Мужчину, который не побоялся встать перед всей Британией и сказать: "да, эта женщина со мной." Тишина. — А ты... Она тяжело вздохнула. — Ты даже своим друзьям толком не говорил, что вы встречаетесь. Рон почувствовал, как внутри снова поднимается злость. Глухая. Тяжелая. Отчаянная. Потому что он вдруг начал понимать: все вокруг уже видят Гермиону рядом с Малфоем. Даже его мать. И именно это было невыносимо. Он резко встал. — Я не отдам ее ему. Молли медленно подняла глаза. И в ее взгляде впервые появилась жесткость. — Рональд. Очень тихо сказала она. — Гермиона никогда не была вещью, которую можно "отдать" или "забрать". Но он уже почти не слышал. Потому что в голове стучало только одно: "Малфой забирает ее." И чем больше Рон думал об этом... Тем опаснее становился его взгляд.