Лиса в клетке Мориямы

Виски назывался «Кавасаки». Сорокалетняя выдержка, карамельный оттенок, вкус, за который нормальные люди отдали бы месячную зарплату. Ичиро разлил его по тяжелым стаканам без льда, с легкой, почти извиняющейся улыбкой. — Попробуй, — сказал он. Кевин взял стакан. Пальцы не дрожали — в конце концов, он профессионал. Экси — это контроль. Но внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. Ичиро Морияма купил его жизнь. И жизнь Нила. И жизнь Жана. Как покупают акции или дорогую недвижимость. Ты просто становишься чьей-то собственностью, и с этим ничего не поделаешь. — Ты напряжен, — заметил Ичиро. Он сидел напротив в мягком кожаном кресле, в безупречном костюме, и смотрел на Кевина без угрозы, скорее с любопытством коллекционера, который наконец-то рассмотрел свой новый экспонат в нужном свете. — Все в порядке, — ответил Кевин и сделал глоток. Виски обжег горло, а следом разлилось приятное, обманчивое тепло. Ичиро хмыкнул. Кевину показалось, что он читает его мысли. Эту неуклюжую попытку спрятать страх за стандартными фразами. «Все в порядке». Ничего не в порядке. Тысячи «если» крутились в голове Кевина. Если Ичиро решит, что он недостаточно хорош. Если Ичиро захочет использовать его иначе. Если этот вечер — просто проверка на прочность. — Я следил за тобой, — сказал Ичиро, когда виски в стаканах заметно убавилось. — Не в смысле слежки. В смысле… интереса. Твоя игра на площадке — это искусство. А твои глаза… Кевин замер. — …они понимают больше, чем ты говоришь. Ичиро поставил стакан на столик и наклонился вперед. Вблизи его лицо казалось еще более бесстрастным, но в темных глазах тлело что-то живое, хищное. — Ты боишься меня. Это не было вопросом. — У меня есть причины для того, чтобы вас бояться, — ответил Кевин. Собственный голос прозвучал глухо. Ичиро покачал головой. — Нет. У меня нет причин причинять тебе боль, Кевин. Ты слишком ценен. Слишком красив. Слишком талантлив. Он взял из ведерка бутылку и плеснул еще. Кевин смотрел на янтарную жидкость, размышляя, что будет, когда она закончится. Обычно в таких историях все кончалось плохо. Но Ичиро не торопился. Он говорил об экси, о тактике, о том, как Кевин выкрутил руку защитнику «Кэнг» на прошлой неделе. Обычные вещи. Страшные вещи. Голова у Кевина стала тяжелой. Виски был крепким, усталость — хронической, а присутствие главы мафии — парализующим. Он почти расслабился. Почти поверил, что это просто разговор. — А теперь слушай, — мягко сказал Ичиро, ставя свой стакан. В комнате повисла тишина, нарушаемая только редкими звуками ночного города за толстыми стеклами. Кевин поднял взгляд. — У меня есть к тебе предложение, — продолжил Ичиро. — Деловое. И… личное. Сердце Кевина пропустило удар. — Ты мой актив. Но я не хочу, чтобы ты был просто вещью на полке. Мне скучно, Кевин. А ты — единственный, кто заставил меня захотеть… развлечься. Он встал и прошел к бару, но не за бутылкой, а чтобы развернуться и посмотреть на Кевина сверху вниз. Эффект доминирования. Кевин стиснул зубы. — Останься сегодня, — сказал Ичиро. В этих словах не было угрозы. Только утверждение. Только факт. Кевин мог бы отказаться. Теоретически. Но если ты принадлежишь Ичиро Морияме, слово «нет» — это просто шаг к другому «да», только более болезненному. И еще — Кевин был пьян. И ему было так одиноко, что от этого хотелось выть. Кевин медленно кивнул. Ичиро не улыбнулся. Он лишь протянул руку. Кевин вложил в нее свою. Ладонь мафиози была сухой и твердой. — Ты не пожалеешь, — пообещал Ичиро и потянул Кевина за собой — из гостиной в полумрак спальни. Кевин переживал. Дрожь прошла по спине, когда дверь за ними закрылась. «Глава мафии», — пронеслось в голове. «Покупатель». «Опасность». Но когда Ичиро, не снимая костюма, прижал его к стене и поцеловал — жестко, требовательно, с привкусом дорогого виски, — Кевин вдруг понял, что перестал бояться. Только сердце колотилось где-то в горле, а в голове осталась одна мысль: «Я и так уже его. С самого начала». А значит, нечего больше терять.