constellation of thoughts.˚⋆

Тополиный пух уже во всю кружит в воздухе, лезет в глаза и нос, солнце нещадно припекает ничем не прикрытые макушки, а на заднем дворе уже который час раздается нескончаемый поток песен. Последний звонок. Перед глазами тут и там мелькают школьные фартуки, белые банты и кремовые, как тающий пломбир, ленты выпускников. Смотря на своих плачущих одноклассниц, Бомгю лишь досадливо хмурит брови: Ну выпускной, и выпускной, чего реветь то? За все двенадцать лет учёбы они ни разу не были близки с классом, так к чему сейчас эти показушные сопли? Никто ж не умер, они просто разъедутся по разным городам и, возможно, больше никогда не встретятся. От упоминания последнего желудок неприятно скрутило. Кан Тэхён, староста, отличник и по совместительству его первая влюблённость, с которым он больше не увидится, потому что тот планирует уехать к тетё в Италию. Пожалуй, это единственное, из-за чего он старается не разреветься. Несмотря на то, что за этот год они стали ближе, ( конечно, не без помощи Субина и Ёнджуна, которые устали слушать его влюблённые вздохи) стать кем-то вроде друзей им все равно не удалось: слишком забитый график старосты не позволял. То Тэхён уедет на какую-то практику по историческим памятникам длиною в месяц, после которой ещё на месяц сляжет со всеми видами болезней, потому что, видите ли, решил не делать прививку от столбняка. То Кан-мать-его-Тэхён внезапно вспомнит про экзамены и уткнется еще на два месяца в учебники, полностью игнорируя всех и всё. И ещё куча происшествий, по итогам которых они смогли пообщаться всего четыре месяца. Всего. Четыре. Месяца. За двенадцать лет. Но кое-какие подвижки всё же были: Бомгю узнал его любимый кофе и дораму. Они даже пару раз выбирались в скейт парк, где, правда, хвастался катался только Бомгю, но это неважно! Так что, в какой-то степени, Бомгю действительно было грустно. На общение после выпускного он даже не рассчитывал, поэтому сегодня было решено признаться Кан Тэхёну во что бы то ни стало. Даже если его чувства окажутся невзаимными — плевать, сегодня последний шанс. Бомгю сжимает кулаки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Надо признаться. Торжественная линейка подошла к концу, но никто не спешил уходить. Бомгю, как обычно, окружили со всех сторон, прося сфоткаться, дать на автограф на память или написать пожелания на футболке: Быть звездой баскетбольного кружка нелегко, но он справляется. — ...Простите, извините, можно пройти?...— бормочет он, аккуратно пробираясь сквозь толпу. Рядом с директором виднеется знакомая темная макушка, и парень ускоряет шаг. Когда остаётся всего пара шагов, Бомгю неловко кашляет, обращая на себя внимание. — Простите, — его щёки покрываются едва заметным румянцем, стоило Тэхёну только скользнуть по нему взглядом. Тот выглядит так, как и подобает гордости школы: белая рубашка, верхние пуговицы которой расстёгнуты, галстук с эмблемой школы и пиджак, который пару минут назад сидел на нём идеально, теперь небрежно перекинут через плечо. — А вот и наша звезда. — по-доброму дразнит директор, радуясь, что этот парень больше не принесёт ему проблем. — Если тебе вдруг захотелось сделать напоследок доброе дело, то милости прошу – туалетная бумага всё ещё ждёт тебя на потолке. Тэхён отворачивается от них. По дрожащим плечам становится ясно, что тот смеётся. Очень смешно, как же. Это ведь он, играя в правду или действие, загадал Бомгю в наказание кинуть мокрую туалетную бумагу на потолок. — Кхм...Я бы с удовольствием занялся этим, — тянет Бомгю, невинно улыбаясь. — Но сейчас мне нужно поговорить с Тэхёном. — Как жаль, — наигранно вздыхает директор. — А я уж подумал, что у тебя совесть проснулась. Бомгю лишь хихикает и тянет Тэхёна за рукав в сторону деревьев. Ещё в начале года, когда их общение только завязывалось, парни случайно нашли на школьном дворе небольшой закуток между двух старых тополей, скрытый от чужих глаз. С тех пор это место стало их тайной, куда они приходили в особо тяжёлые дни. Кусок пенопласта, найденный в гараже, спасал от холодной земли, а плед, принесённый Тэхёном, грел сердце. — Гю, что за срочность? — смеётся староста, плюхаясь на пенопласт. — Неужели готов променять свой момент славы? А как же автографы? — Их у меня ещё будет полно, — гордо отвечает Бомгю, усаживаясь рядом. — А такого момента больше не будет. — Думаешь, после выпуска нас не пустят во двор? — спрашивает Тэхён и откидывается на ствол дерева. — Меня то пустят, а вот ты...— Бомгю сглатывает. — Уедешь. — Да с чего все взяли, что я уезжаю? — фыркает Кан. — Ты же сам сказал... — Я сказал это Юне, чтобы она отстала от меня. — поясняет Тэхён, хмурясь. — Но сам никогда не рассматривал обучение в другом городе. Бомгю ошеломлённо смотрит на парня. — Оу, — выдавливает он, осипшим голосом.— Тогда я рад. Парень чувствует на себе взгляд старосты и вопросительно вскидывает бровь. — Зачем мы здесь? — спрашивает Тэхён. — Уже неважно...— Бомгю резко поднимается и протягивает ему руку. — Пойдём, пока нас не потеряли. Тэхён принимает руку и внезапно дёргает его на себя. Бомгю едва не падает на него, успев в последний момент упереться руками о ствол дерева. — Бомгю. — Что? — Скажи правду. — Я же сказал, это неважно. — Чхве, — угрожающе рычит Тэхён и хватается за его галстук. Он с каждой секундой становится всё ближе. — Мы не уйдём, пока не скажешь. — А если я не скажу до завтра? — с нервным смешком спрашивает Бомгю, пытаясь выдернуть галстук из крепкой хватки. — Значит, будем сидеть здесь всю ночь. — Тэхён-а, это уже слишком... — Нисколько. Какое-то время они молчат, не отрывая взгляда друг от друга. Первым сдаётся Бомгю. — Мне неудобно. Тэхён только сейчас замечает, что парень всё это время стоял на коленях. — Прости. — шепчет он и наконец выпускает галстук из рук. — В общем, — начинает Бомгю, сев на самый край. Он опускает взгляд на свои лакированные туфли. — Я знаю, что, скорее всего, это прозвучит глупо, ведь мы с тобой общаемся всего ничего, но всё же. Тэхён, ты самый красивый, спортивный, интересный, умный и самый удивительный человек в моей жизни. Ты мне нравишься еще с девятого класса, но только в этом году я набрался смелости заговорить с тобой. Голова закружилась, и Бомгю пришлось остановиться, чтобы вдохнуть побольше воздуха. — Мне очень жаль, что я так поздно подошёл. Будь я смелее, то может сейчас всё было бы по-другому, мы бы, может, стали хорошими друзьями, а может и вообще...встречались. Извини, что я всё так внезапно вываливаю на тебя, я хотел, чтобы это признание стало одновременно и прощанием, ведь думал, что ты уезжаешь, но теперь...я не знаю. Извини. Он подрывается с места, не в силах сдержать слёзы, но его хватают за руку, сажая обратно. — Придурок, ты мне тоже нравишься. — шепчет Тэхён, заглядывая в глаза. — Просто ты дальше своего носа ничего не замечаешь. Бомгю замирает. — В..каком смысле? — В прямом, балбес. — смущённо отвечает Кан и отводит взгляд. Он и не заметил, как опустился перед парнем на корточки. — Ты единственный, с кем я хожу на обеды, единственный, к кому я прихожу на тренировки и соревнования, единственный, с кем я готов переписываться всю ночь напролёт. Я думал, ты всё замечаешь и специально притворяешься, но, оказывается, ты просто тупица. Бомгю, кажется, сошёл с ума. Ибо этого не может произойти по-настоящему, он отказывается в это верить. — Ты...чего молчишь? — Тэхён напряженно смотрит на него. А Бомгю просто смотрит в ответ, глупо улыбаясь. — У меня галлюцинации, да? — смеётся он. — Я просто сошёл с ума, и это всё мне кажется. На глаза Тэхёна вновь попадается галстук. С ухмылкой он снова хватает его, и медленно притягивает к себе. Испуганно-счастливый взгляд напротив становится знаком, что он всё делает правильно. — Тэ, ты... — шепчет Бомгю, но Тэхён не даёт договорить. Он подаётся вперёд и робко накрывает его губы. В груди разливается что-то тёплое и щекотное, кажется, это называется счастьем. У Бомгю мягкие губы. Они чуть сухие, но настолько тёплые, что у Тэхёна внутри всё переворачивается. Он замирает, боясь дышать, и тут же чувствует, как Бомгю отвечает на поцелуй, почти невесомо касаясь его губ в ответ. Когда Тэхён отстраняется, парень с закрытыми глазами всё ещё тянется за ним, и тут же покрывается румянцем, поймав себя на этом. Кан усмехается, слизывая с губ сладкий вкус чужой гигиенички, и довольно улыбается. — Теперь поверил, что я настоящий? — Где-то на пятьдесят процентов. — кивает Бомгю. — Думаю, мне нужно ещё пару сотен поцелуев, чтобы точно удостовериться. Тэхён фыркает, но все равно притягивает его ближе. На этот раз Бомгю сам подаётся вперёд, сокращая расстояние. Он кладёт ладони на плечи парня, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Тэхён запускает пальцы в его волосы, сжимая у затылка. Бомгю лишь тихо выдыхает, и приоткрывает губы, углубляя поцелуй. — И сколько ты ещё планировал молчать? — спустя время спрашивает Тэхён, когда они наконец отстраняются. Их пальцы впервые переплетаются. Бомгю смотрит на их руки, не в силах сдержать улыбку. — Ну, — он делает вид, что задумался. — Примерно всю жизнь, если бы ты не сказал, что уезжаешь. — Придурок, — усмехается Тэхён, и чуть тише шепчет: — Знаешь, если бы ты не признался сегодня, я бы, наверное, сам это сделал. — Врёшь, — Бомгю качает головой. — Ты бы тоже тянул до последнего. — Возможно, — соглашается Кан и улыбается. — Хорошо, что из нас двоих ты оказался смелее. Бомгю чувствует, как уши снова краснеют, и утыкается носом в плечо парня. — Заткнись.