constellation of thoughts.˚⋆

Съемки через три часа, а Субин едва может встать с кровати. В висках стучит, нос не дышит, а горло болит так, будто он за раз съел целое ведро мороженого — вчерашняя фотосессия под дождём даёт о себе знать. Контракт и чувство ответственности не позволяют всё перенести и остаться в постели. Приходится лишь выпить жаропонижающее в надежде, что оно подействует хотя бы к началу съёмок, и начать собираться. Внезапный хлопок входной двери заставляет его замереть с кофтой в руках. — Субин-а? Ёнджун говорил, что сразу поедет на съёмки... — Ты разве не должен быть уже там?— старший заглядывает в комнату, на ходу снимая куртку. Он рассматривает бледного парня. — Хорошо себя чувствуешь? — У меня небольшая температура, — Субин сглатывает, понимая, что теперь не получится улизнуть из дома больным. — Но я уже выпил лекарство, скоро должна пройти. — Ты уже написал менеджеру о переносе съёмок, а одеваешься потому что тебя знобит. Ведь так? — Нет, я собираюсь на съёмки. Ёнджун тяжело вздыхает. — Ты болеешь, какие к чёрту съёмки? Субин отводит взгляд. — Я не могу подвести остальных. — Зато можешь заразить их. Ты этого хочешь? — Нет, но... — Вот и славно. Бегом в постель. — Ёнджун подталкивает его к кровати. Будь у Субина чуть побольше сил, он бы обязательно отстоял своё мнение и поехал бы на съёмку, но сейчас ему ничего не остаётся, как послушно плестись в постель. Телефон, лежащий на кровати, не умолкает ни на минуту: сообщения и звонки от участников сыпятся одно за другим. Субин шмыгает носом и протягивает его Ёнджуну. Тот забирает телефон и принимает входящий вызов. — Тэхён-а, менеджер рядом? Отлично. Передай ему, что Субин заболел и нам лучше перенести съёмки. Из динамика доносится голос Тэхёна: — ...и проследишь, чтобы он отдохнул? Ёнджун ловит взгляд Субина и улыбается: — Конечно. Он прощается с Тэхёном и сбрасывает вызов. — Всё, сегодня ты только мой. — Только сегодня? — спрашивает Субин и двигается к стене, уступая место на кровати. Старший лишь обреченно закатывает глаза и ложится рядом. — Ты горячий, — он касается губами виска. — Я знаю. — улыбается Субин. Ёнджун тихо фыркает и расстегивает верхнюю пуговицу его пижамы. — Что ты делаешь? — Тебе душно. Вон, даже бредить начал.  — старший нежно поглаживает большим пальцем ключицы. — Лучше? Субин устало кивает. Жаропонижающие начинают действовать, и его клонит в сон. — Спасибо. — За что? — За заботу. Люблю тебя. — И я тебя люблю, — шепчет Ёнджун и, чуть помедлив, добавляет: — Даже когда у тебя сопли и ты похож на утопленника. — Придурок. — хрипло смеётся Субин и утыкается носом в его шею.