Хромой журавль Хайгардена

Великий зал замка сиял золотом и багрянцем. Шел официальный прием в честь именин короля. По заведенному церемониалу, владыки Семи Королевств и их великие знаменосцы один за другим подходили к Железному трону, чтобы принести поздравления и вручить дары. Джоффри сидел на троне, развалившись и едва скрывая скуку, пока лорды из Штормовых земель и Западных холмов рассыпались в высокопарных речах. Маргери сидела на гостевом возвышении неподалеку. Она ловила каждый взгляд короля, чарующе улыбалась ему и то и дело подавала знаки слугам, чтобы те подносили его величеству кубки, до краев наполненные крепким арборским вином. Когда глашатай объявил дом Тиреллов, по залу прошел шепот. Уиллас выходил вперед не спеша. Он шел по длинному залу, мерно постукивая своей тяжелой кожаной тростью по каменным плитам. Каждое движение давалось ему с показным, тяжелым усилием. Он нарочно опустил плечи и шел чуть медленнее, чем обычно, создавая у пьянеющего короля полную иллюзию своей немощности. Остановившись у подножия трона, наследник Хайгардена низко склонил голову. — Ваше величество, — голос Уилласа прозвучал мягко, почтительно и глубоко. — Простор преклоняет колени перед вашим мудрым правлением. В честь ваших именин я, как наследник Хранителя Юга, привез вам редчайший дар — бочонки столетнего арборского золотого из личных подвалов моего дома. Пусть оно согревает ваше великое сердце в дни побед. Джоффри, чьи глаза уже заметно блестели от выпитого, довольно загоготал. Ему льстило, что этот статный, высокий, но хромой и беззащитный перед ним человек говорит с таким почтением. — Прекрасный дар, Уиллас! — крикнул король, принимая из рук слуг свежий кубок. — Мой дед Тайвин говорит, что ты хорош в цифрах, но, гляжу, в вине ты понимаешь еще лучше! Жать жаль, что на турнире в твою честь не поднимут копьё! По залу прокатился смешок придворных. Уиллас лишь кротко улыбнулся, не показывая и тени обиды, и отступил назад, освобождая место для следующих лордов. Он сделал свою работу — усыпил бдительность Серсеи и окончательно расслабил Джоффри. Чуть позже, когда официальная часть сменилась хмельным пиром, а король уже едва ворочал языком, Маргери скользнула к его трону. Она нежно погладила Джоффри по плечу, поднесла ему еще вина и заговорщически склонилась к самому уху. — Ваше величество, вы так величественны и щедры сегодня... — протянула Маргери, притворно вздыхая и переводя взгляд на дальний конец зала. — Но посмотрите на леди Сансу. Дочь казненного предателя, всеми покинутая... Мне так жаль её. Нехорошо оставлять её в такой праздничный день без жениха. Ей нужен муж, который будет под стать её нынешнему позору. Джоффри нахмурился, его пьяный мозг со скрипом повернулся в нужную сторону: — И за кого же её выдать? За шута? — За шута слишком просто, мой король, — Маргери тихо, чарующе рассмеялась. — Посмотрите на моего бедного брата Уилласа. Он умен, но... увы, калека. Инвалид, который никогда не поднимет меч и навечно заперт в четырех стенах. Представляете, какая это будет пара? Дочь изменника Севера и подбитый журавль Простора! Это будет лучшая шутка ваших именин. Вы накажете девку, отдав её хромому, и покажете всему Вестеросу свое королевское чувство юмора! Джоффри замер, а затем его лицо расплылось в уродливой, злорадной ухмылке. Идея показалась его захмелевшему разуму гениальной. — Ха! — король с грохотом опустил кубок и поднялся, покачиваясь. — Прекрасно! Слушайте волю вашего короля! Сегодня я добр! Я нашел для волчицы идеального волка! Сир Меррин, тащите сюда Старк! Уиллас Тирелл, иди сюда! Я дарю тебе эту девку ради смеха! Верховный септон! Венчай их прямо сейчас в септе, пусть весь двор посмотрит на эту свадьбу! Серсея резко обернулась, её лицо вытянулось от неожиданности, но Маргери тут же перехватила её руку, восторженно щебеча о «великом милосердии и юморе Его Величества». Сансу вели через зал, а Уиллас медленно шел ей навстречу, опираясь на трость. Когда её дрожащие пальцы оказались в его широкой, теплой ладони, он едва заметно сжал их и тихо, едва шевеля губами, произнес: — Не бойтесь, леди Санса. Всё идет по плану. Теперь вы под моей защитой. Серсея Ланнистер, чьё лицо до этого момента сохраняло маску надменного спокойствия, резко выпрямилась в своём кресле. С её губ чуть не сорвался крик ярости, но она вовремя прикусила язык. В её хмельной голове, затуманенной крепким вином, наконец-то вспыхнул запоздалый сигнал тревоги. Санса Старк была слишком ценным заложником. Тайвин Ланнистер держал девчонку для того, чтобы выгодно распорядиться Севером, а её несносный сын сейчас отдавал этот козырь богатейшему дому Вестероса — просто ради глупой шутки! Серсея стремительно поднялась со своего места, едва не опрокинув кубок, и сделала шаг к Железному трону. Она попыталась перехватить руку Джоффри, но Маргери Тирелл, словно случайно, оказалась на её пути, преградив дорогу своим пышным шелковым платьем. — Джоффри, остановись! — негромко, но с силой процедила Серсея, стараясь, чтобы её голос не разносился по залу. Она схватила сына за локоть и потянула на себя. — Ты пьян. Отмени этот фарс. Девка Старк — заложница короны, её судьбу должен решать твой дед, а не... Но это было её главной ошибкой. Больше всего на свете малолетний король ненавидел, когда мать пыталась им помыкать, особенно при всём дворе, на глазах у сотен лордов и прекрасной Маргери. Джоффри резко, с явным ожесточением вырвал свой локоть из пальцев Серсеи. Его лицо мгновенно налилось багровой краской, а глаза бешено округлились. Он буквально закусил удила от собственной спеси и упрямства. — Я — КОРОЛЬ! — взвизгнул он, и этот капризный, сорвавшийся на фальцет голос эхом разнесся под сводами Великого зала. — Дед на войне, а здесь правлю Я! И я говорю, что калека получит свою волчицу сегодня же! Или ты думаешь, что твоё слово выше королевского, матушка?! Серсея отшатнулась, бледнея от уязвленной гордости и бессильной злобы. Она поняла, что любое её дальнейшее возражение только укрепит Джоффри в его дурости. Уиллас Тирелл, стоявший чуть в стороне и покорно опиравшийся на свою трость, со стороны выглядел испуганным и растерянным. Он даже сделал короткий, неловкий шаг назад, как бы показывая, что страшится гнева королевы-матери. Но внутри наследника Хайгардена всё пело. Серсея сама, своими руками, заставила капризного мальчишку довести дело до конца. — Верховный септон! — снова проорал Джоффри, тяжело дыша и победно глядя на мать. — Чего ты ждешь?! Хватай их и веди в септу! Живее! А мы пойдём и посмеёмся! Пьяная толпа придворных, почуяв, что король окончательно утвердил свою волю, с улюлюканьем и хохотом хлынула к выходу из зала, увлекая за собой новоиспеченных жениха и невесту. Серсея осталась стоять у трона, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Она смотрела вслед уходящим Тиреллам и кожей ощущала, что львов только что очень изящно переиграли. Королевская септа, которая должна была быть местом святости и тишины, превратилась в балаган. Пьяная толпа придворных завалилась под высокие своды, шумя, спотыкаясь о скамьи и громко переговариваясь. Джоффри уселся в первом ряду, развалившись и громко комментируя каждый шаг новобрачных. — Глядите, как ковыляет! — хохотал король, указывая пальцем на Уилласа. — Птица свила гнездо с подбитым журавлем! Сир Меррин, подтолкните девку, а то она еле ноги передвигает от счастья! По септе покатился глумливый, уродливый смех. Для всего двора это было захватывающее зрелище: публичное унижение дочери предателя и физически неполноценного наследника Хайгардена. Санса стояла у алтаря, замерев от ужаса. Её всю трясло. Свадьба, о которой она мечтала в детстве, читая баллады о прекрасных рыцарях, превратилась в самый страшный кошмар. Её выдавали замуж ради шутки, насильно, под улюлюканье её мучителей. Из глаз готовы были брызнуть слезы, а колени подгибались. Но тут Уиллас Тирелл повернулся к ней. Он стоял ровно, насколько позволяла его изуродованная нога. Тяжелая трость была зажата в его левой руке, а правую он протянул ей. И в эту секунду, среди пьяного гомона и издевательских выкриков, Санса подняла голову и заглянула ему в лицо. В его глазах не было ни капли пьяного угара, ни капли злорадства или высокомерия. На неё смотрели глубокие, удивительно спокойные, ясные и искренние глаза взрослого мужчины. В этом взгляде Санса не увидела того, что привыкла видеть у мужчин Королевской Гавани — похоти, жестокости или фальшивого лоска. Там была только глубокая, понимающая человеческая поддержка и железобетонная уверенность. Уиллас смотрел на неё так, словно во всей этой шумной септе существовали только они двое. Этот взгляд подействовал на Сансу как ледяная вода. Дрожь в её теле утихла. Она вдруг отчетливо поняла: этот человек не участвует в издевке. Он — её щит. Когда верховный септон, торопливо сглатывая слова и косясь на недовольного короля, потребовал произнести слова клятвы, Уиллас заговорил первым. Его голос, глубокий и бархатистый, легко перекрыл пьяный гул зала: — Перед лицом Семерых я беру тебя, Санса Старк, в законные жены. Я обещаю защищать тебя, чтить тебя и делить с тобой все горести и радости. Он произнес это так твердо, с таким непоколебимым достоинством, что шушуканье в зале на мгновение притихло. Уиллас не отводил от неё глаз, даря ей свою силу. Пришла её очередь. Санса сделала глубокий вдох. Она больше не смотрела на хохочущего Джоффри, не замечала бледную от злости Серсею и ухмыляющихся гвардейцев. Она смотрела прямо в искренние глаза Уилласа Тирелла. Опираясь на его сильную, теплую ладонь, северная волчица расправила плечи. Её голос прозвучал удивительно чисто и ровно: — Перед лицом Семерых я беру тебя, Уиллас Тирелл, в законные мужья. И клянусь быть тебе верной женой. Она не отвела взгляд ни на секунду, пока произносила эти слова. Это была её первая осознанная, настоящая клятва. Уиллас медленно взял тяжелый шелковый плащ с эмблемой золотой розы на зеленом поле. С показным, тяжелым усилием он переставил больную ногу, на секунду качнувшись, отчего Джоффри снова противно заржал. Но Уилласу было плевать. Он бережно, почти благоговейно накинул плащ на плечи Сансы и закрепил золотую застежку у неё на груди. Роза Простора укрыла израненного лютоволка Севера. С этого момента Санса Старк перестала быть беззащитной заложницей Ланнистеров. Она стала леди Тирелл, супругой будущего Хранителя Юга.