Пепел нашей памяти

Касания. Слово повисло в воздухе между ними, как приговор. — Что значит «требует касания»? — спросил Кайнан голосом, в котором прорезались первые нотки раздражения. — Мы и так уже касаемся. Книга у нас в руках. Лиана провела пальцем по странице. Текст сдвинулся, сложился в новое предложение: «Касание — кожа к коже. Ладони, лица, губы — неважно. Но магия должна пройти через живое тепло, а не через пергамент.» — Это безумие, — сказала она, отодвигаясь. — Я не собираюсь… — И не надо, — перебил Кайнан. Он выпустил книгу из рук — она не упала, а зависла в воздухе между ними, пульсируя серебряным светом. — Мы подождём три дня. Духи выпустят нас. — А если нет? — Лиана посмотрела на гладкие стены без дверей. — Если они забудут про нас? Или решат, что нарушители не заслуживают свободы? Кайнан промолчал. Он отошёл к стене, сел на холодный камень, обхватил колени руками. Сейчас, без плаща и капюшона, он выглядел почти обычным — высокий, худой, с тёмными волосами, падающими на глаза. Только кожа слишком бледная, как у человека, который годами не видел солнца. Лиана села напротив. Книга парила между ними. — Расскажи о себе, — сказала она неожиданно для самой себя. — Зачем? — Потому что нам сидеть здесь неизвестно сколько. Потому что, если мы будем молчать, я сойду с ума. Потому что… — она запнулась, — потому что ты первый враг, который не вызывает у меня страха. — Глупо, — отрезал Кайнан. — Я убил больше людей, чем ты прочитала книг. — Я прочитала четырнадцать тысяч семьсот три книги, — спокойно ответила Лиана. — Если ты убил больше, то ты — величайший массовый убийца в истории. Но ты не выглядишь как массовый убийца. Ты выглядишь как человек, который хочет, чтобы его оставили в покое. Кайнан поднял глаза. — Ты всегда такая прямолинейная? — Только с теми, кому нечего терять. Он усмехнулся — первый раз за всё время. Криво, мрачно, но всё же. — Меня зовут Кайнан, — сказал он. — Я из рода Ветров. Мой дар — ледяное прикосновение. — Я знаю, что это такое, — Лиана почувствовала, как эмпатия мягко касается его ауры. — Ты не контролируешь его, да? Холод вырывается наружу, когда ты волнуешься. — Когда я чувствую что-то, — поправил он. — Любое сильное чувство. Гнев, страх, радость… — он замолчал, сгЀ