Между углем и льдом

Республиканский город еще не успел избавиться от привкуса гари. Битва с Тагой оставила на его теле глубокие шрамы, и хотя магия земли уже возвела новые кварталы на месте руин, в воздухе всё равно витал запах свежего бетона, смешанный с соленой горечью залива. Город восстановили быстро, почти лихорадочно, словно пытаясь стереть из памяти страх перед тем, что их общий дом едва не стал братской могилой. На главной площади, под сенью колоссальной статуи Аватара, гремел праздник. Это было торжество в честь окончания восстановительных работ. Тысячи людей — маги и не-маги, люди всех четырех народов — заполнили пространство. В небе расцветали огненные цветы салютов, созданные мастерами Народа Огня, но теперь они не несли угрозы. Это было искусство. Лорд Огня Зуко стоял на балконе ратуши, скрытый тенью массивной колонны. Его парадный мундир из черного шелка с золотым шитьем казался слишком тяжелым в этот душный вечер. Он приехал сюда как официальное лицо, как союзник Аватара, но шум толпы и вспышки репортерских камер вызывали у него лишь глухую мигрень. — Ты выглядишь так, будто готовишься к нападению, а не к банкету, — раздался за спиной знакомый голос, сопровождаемый глухим стуком камня. Зуко не обернулся. Он узнал этот голос, даже если бы вокруг взрывались вулканы. — Просто слежу за порядком, Тоф. В этом городе сейчас слишком много тех, кто не рад празднику. Тоф Бейфонг подошла к перилам, уверенно ступая босыми ногами по мрамору. Она больше не была той девочкой-подростком, которую он помнил. Теперь она была главой полиции, женщиной, чье присутствие ощущалось как гранитная скала. Она прислонилась к колонне, «рассматривая» город своими невидящими глазами. — Ты о тех типах в серых плащах? — спросила она, кивнув куда-то в сторону темных переулков. — «Отвергнутые». Они называют себя голосом тех, у кого нет магии. Говорят, что Аватар и Лорд Огня делят мир между собой, забыв о простых людях. Зуко вздохнул, потирая шрам на левом глазу — старая привычка, когда он был встревожен. — Мы пытаемся это исправить. Законы о равенстве, представительство в Совете... — Законы пишутся на бумаге, Зуко, а обида живет в сердцах. Я чувствую их походку. Они не ходят как горожане. Они ходят как солдаты, которые ждут приказа. Но сегодня не их день. Сегодня день нашего Чудо-Мальчика. Тоф указала на ярко освещенную трибуну в центре площади. Там, под перекрестными лучами прожекторов, стоял Аанг. Он возмужал. Его плечи стали шире, а взгляд — серьезнее. Он больше не был тем вечно смеющимся монахом; он был Аватаром, несущим на себе груз целого мира. Рядом с ним стояла Катара. Её синее одеяние Племени Воды мягко сияло в свете ламп. Зуко молча наблюдал за ними. Он видел, как Аанг что-то жарко шепчет ей на ухо, а она кивает, поправляя выбившуюся прядь волос. — Они выглядят... официально, — заметил Зуко, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. — Они выглядят как люди, которые не спали неделю, — парировала Тоф. — Аанг одержим своей новой идеей. Возрождение Воздушных Кочевников. Он видит в этом смысл своего существования. А Катара... ну, ты же её знаешь. Она пытается быть клеем, который держит всё это вместе. Но даже самый лучший клей со временем трескается, если на него слишком сильно давить. Зуко промолчал. Он вспомнил их недавний короткий разговор в коридоре. Катара улыбнулась ему, но эта улыбка не коснулась её глаз. В них была забота, вечная забота о других, и почти полное отсутствие места для самой себя. — Аанг дорожит ею, — тихо сказал Зуко, словно споря с кем-то невидимым. — Он любит её больше всего на свете. — Конечно, любит, — Тоф пожала плечами. — Но любить человека и понимать его — это две разные вещи, Искра. Аанг любит её как свою опору, как свою гавань. А гавань, знаешь ли, иногда хочет сама уйти в открытое море, а не просто ждать, пока корабль вернется из очередного «спасения мира». В этот момент на площади наступила тишина. Аанг подошел к микрофону. Его голос, усиленный магией воздуха, разнесся над толпой, чистый и звонкий. — Жители Республиканского города! Мы прошли через тьму, но свет вернулся. Однако моя работа еще не закончена. Чтобы баланс был истинным, мы должны вернуть то, что было потеряно столетие назад. Я объявляю о начале Великой Экспедиции. Мы пройдем по всем Храмам Воздуха, мы найдем тех, кто готов принять учения Кочевников. Мы возродим наш народ! Толпа взорвалась овациями. Аанг повернулся к Катаре, сияя от вдохновения, и взял её за руку. Катара улыбнулась ему в ответ, и в этом жесте было столько преданности, что у Зуко на мгновение перехватило дыхание. Он знал, что она полетит с ним. Она всегда летела с ним. Она была его исцелением, его силой. — Он хочет, чтобы она была рядом, — продолжал Зуко. — И она хочет помочь ему. Это то, ради чего они прошли войну. — Наверное, — Тоф оттолкнулась от колонны. — Ладно, пойду проверю своих ребят. «Отвергнутые» затихли, а это мне никогда не нравится. Не засиживайся здесь в темноте, Зуко. А то начнешь разговаривать со статуями. Когда Тоф ушла, Зуко еще долго стоял на балконе. Он видел, как Аанг и Катара спускаются с трибуны, окруженные толпой обожателей. Он видел, как Аанг, увлеченный разговором с каким-то архитектором, на шаг опередил Катару, и она на секунду остановилась, глядя на его спину. Это было мгновение, которое никто не заметил. Маленькое облако печали, проплывшее по её лицу, прежде чем она снова надела маску идеальной спутницы Аватара. Зуко сжал перила так, что камень под его пальцами едва слышно хрустнул. Он не чувствовал злости на Аанга — Аватар действительно любил её и верил, что делает их обоих счастливыми. Зуко просто чувствовал странную, тягучую пустоту. Он знал свое место. Он был другом. Он был Лордом Огня. И он будет скрывать то, что жгло его изнутри, пока огонь в его груди не превратится в холодный пепел. Внизу, в тени праздничных трибун, человек в сером плаще поднял голову. На его лице была маска, изображающая пустое лицо без рта — знак «Отвергнутых». Он посмотрел на балкон, где стоял Зуко, а затем на Катару. — Наслаждайтесь своим триумфом, маги, — прошептал он, растворяясь в толпе. — Закат вашего мира уже близко. --- Спустя две недели Ссора произошла в Храме Воздуха, на рассвете, когда Аппа уже был загружен провизией для первого этапа экспедиции. — Катара, ты не понимаешь! Если я не сделаю этого сейчас, духи не дадут мне второго шанса! — голос Аанга дрожал от возбуждения. — Мои ученики нуждаются в твоем руководстве так же, как и в моем. Ты лучший лекарь, ты символ жизни! Катара стояла перед ним, скрестив руки на груди. Её глаза были сухими, но в них горел холодный огонь. — А что нужно мне, Аанг? Ты спросил об этом хоть раз за последний месяц? Я хочу помогать людям здесь, в городе. Здесь тысячи пострадавших после битвы с Тагой, которым всё еще нужно лечение. Ты зовешь меня в путешествие по пустым храмам ради идеи, которая может занять годы! — Это не просто идея, это возрождение целого народа! — Аанг сделал шаг к ней, пытаясь взять её за руки. — Мы всегда делали всё вместе. Ты — моя жизнь, Катара. Как я могу сделать это без тебя? Катара мягко, но решительно отстранилась. — В этом и проблема, Аанг. Ты любишь меня как часть себя. Но я — не ты. И я не могу больше быть просто тенью за твоим плечом. Нам обоим нужно время. Тебе — чтобы найти свой народ. Мне — чтобы найти себя. Аанг замер. Его лицо побледнело. Он не ожидал такого удара. Он любил её до боли, до крика, и сейчас эта любовь превращалась в пропасть. — Ты... ты предлагаешь расстаться? — Я предлагаю взять паузу, — тихо ответила она, и её голос наконец дрогнул. — Лети, Аанг. Сделай то, что должен. А я останусь здесь. В тот день Аппа поднялся в небо без Катары. Аанг улетел, унося в сердце тяжесть, которую не могла развеять никакая магия воздуха. А Катара осталась на пустой платформе Храма, глядя, как шестиногий зубр превращается в точку на горизонте. Она была одна. Впервые за много лет она была по-настоящему одна. И именно в этот вечер, в одном из залов республиканского Совета, Зуко готовился к своей самой долгой дипломатической встрече, еще не зная, что мир, к которому он привык, только что раскололся надвое.