Не говори Бреннеру (Don’t Tell Brenner)

Коридоры лаборатории казались бесконечными. Белые стены, холодный свет ламп и почти полная тишина — только редкие шаги охраны где-то вдалеке. Я уже вполне привыкла к этому месту. Здесь не было ни окон, ни времени суток, только бесконечное расписание тестов, комнаты для наблюдений и исследований, а также редкие вызовы в кабинет для осмотра. Сегодня один из ассистентов сказал, что меня приглашают на дополнительное обследование к доктору Крилу. Это отличалось от привычного порядка. Обычно все осмотры проводили другие врачи, а отчёты потом отправлялись главному руководителю проекта — Мартину Бреннеру. Я не стала медлить и решила сразу закрыть для себя эту задачу. Впереди еще было много занятий, на которые нужно было успеть. Я хорошо знала расположение корпусов и быстро нашла нужный коридор. Несколько поворотов, знакомые двери с одинаковыми табличками — и уже через минуту я остановилась у искомого медицинского кабинета. На табличке значилось имя: Dr. H. Creel Некоторые сотрудники говорили, что он работает отдельно от основной команды Бреннера и почти никогда не появляется на общих тестах. И всё же, иногда, именно к нему отправляют пациентов для дополнительного осмотра на «возможные отклонения». Я на секунду задержалась у двери, затем тихо постучала. Изнутри послышался низкий, спокойный голос: — Входите... Когда дверь открылась, я увидела высокого мужчину в белой униформе. Он стоял у стола, слегка наклонившись над бумагами, но почти сразу же поднял голову. Свет ламп холодно скользнул по его светлым волосам, аккуратно уложенным назад. Его глаза были удивительно светлыми — холодно-голубыми, почти прозрачными. Когда он посмотрел на меня, в этом взгляде появилось что-то внимательное и одновременно пронзительное, словно он мгновенно отмечал каждую деталь. От такого взгляда было трудно отвести глаза. Черты его лица были невероятно выразительными, с особенной, редкой красотой, а в движениях чувствовалась уверенная сдержанность. Он действительно был чертовски привлекательным. На его губах появилась едва заметная ухмылка — лёгкая, почти игривая, но в ней было что-то притягательное, что заставляло сердце биться чуть быстрее. Это был Генри Крил. Один из самых приближенных людей Бреннера. Про него ходили разные слухи, но никто особо не решался что-либо спрашивать, опасаясь последствий. — Так это ты, — пробормотал он. — Бреннер прислал? Я кивнула, неловко переступив с ноги на ногу. Он сделал короткую пометку на планшете и указал в сторону медицинского стола. — Хорошо. Подойди, пожалуйста, ближе. Мне нужно будет провести небольшой осмотр. Моё тело охватывает волнение, и сердце начинает чуть быстрее биться в груди. Любые медицинские осмотры в лаборатории всегда заставляли меня по большей части нервничать. Они все проходили довольно неприятно. Я медленно подхожу к нему, ожидая дальнейших действий. Он берёт со стола небольшой фонарик и делает шаг ближе. — Теперь посмотри прямо на меня, — мягко говорит он. Я поднимаю взгляд — и на секунду наши глаза встречаются. Его холодные, невероятно красивые голубые глаза оказываются совсем близко. От этого взгляда внутри всё будто замирает, переворачивается, и я ловлю себя на том, что перестаю даже дышать. Луч света быстро касается моих глаз, проверяя реакцию зрачков. Генри наблюдает несколько секунд, затем выключает фонарик и делает короткую запись в планшете. — Хорошо. Затем его пальцы осторожно касаются моего запястья, проверяя пульс. Все его движения нежные, плавные. Он смотрит на часы на стене, отсчитывая несколько секунд и снова делает пометку, немного поправляя воротник своей идеально белой рубашки. — Пульс немного быстрее нормы, — говорит он спокойно. — Нервничаешь? Я не отвечаю. Это было и так очевидно по реакции моих рук, ладони стали немного влажными от волнения. Он поднимает взгляд — внимательный, осторожный. — Расслабься. Я просто собираю данные. На его лице появилась небольшая улыбка, а на планшете ещё одна короткая запись. Несколько секунд он внимательно смотрит на экран, затем снова поднимает свой взгляд на меня. — Хорошо, — выдыхает он и делает лёгкий жест в сторону медицинской кушетки. — Ложись. Мне нужно проверить твой общий тонус мышц и живот. Его голос звучит спокойно. Так, будто это обычная часть процедуры, какой она и была для него. Для меня же, каждая такая проверка — сильнейший стресс, т.к. при любых отрицательных показателях у меня есть шанс "загреметь" в одну из комнат особого контроля для детальной проверки состояния. За здоровьем таких объектов как я — здесь следили очень строго. Я медлю всего секунду, затем подхожу к столу. Холодная поверхность кушетки заставляет кожу покрыться мурашками, когда я осторожно ложусь на спину. Несколько секунд Генри просто наблюдает, словно оценивая мою реакцию, затем подходит ближе. Его взгляд на мгновение задерживается на моей одежде. — Сними, пожалуйста, рубашку. — спокойно говорит он. Я начинаю приподнимать ткань, но Генри слегка наклоняется и аккуратно помогает отодвинуть её выше, освобождая кожу для осмотра. Его касания лёгкие, но уверенные. Ткань скользит вверх, и на секунду его пальцы касаются моей кожи. От этого короткого прикосновения по спине пробегает едва заметная дрожь. Затем он берёт со стола стетоскоп. — Сделай, пожалуйста, глубокий вдох. Холодный металл касается кожи груди. Я послушно вдыхаю, стараясь не думать о том, насколько внимательно он следит за каждым движением. — Ещё раз. Он перемещает стетоскоп немного выше, затем в сторону, проверяя дыхание. Несколько секунд в комнате слышно только тихое жужжание ламп и мой неровный вдох. Снова делает короткую запись в планшете. Затем его ладони осторожно ложатся на мои плечи, слегка массируя, проверяя напряжение мышц. Его прикосновения точные и уверенные — словно он прекрасно знает, где нужно надавить, чтобы почувствовать малейшую реакцию. Его взгляд периодически перемещается с моего лица, затем снова на тело и обратно, словно он пытается прочитать не только мои реакции, но и мысли. Постепенно его руки начинают опускаться ниже. Движения остаются медленными, почти неторопливыми, будто он никуда не спешит и внимательно наблюдает за каждым импульсом, каждой реакцией и тем, как отзывается моё тело на его прикосновения. Когда его пальцы достигают области груди, они на мгновение задерживаются, а затем начинают двигаться дальше — лёгкими, почти невесомыми касаниями. Кончики пальцев скользят по коже, проводя тонкие и едва заметные линии, находя наиболее чувствительные участки, его взгляд при этом не отрывается от моего лица, от чего по телу опять расходится тихая дрожь. Мое сердце на секунду замирает... Я стараюсь совсем на него не смотреть, т.к. чувствую, как жар все сильнее начинает приливать к щекам, предательски выдавая мое состояние. Его ладони продолжают движение ниже, опускаясь к животу. Он слегка надавливает на эту область, проверяя тонус мышц. Давление усиливается совсем немного — ровно настолько, чтобы вызвать ответную реакцию. И моё тело уже не выдерживает. Из губ невольно вырывается тихий стон. — Больно? — осторожно спрашивает он. — Нет… — тихо отвечаю я. — А здесь? — он медленно перемещает руку еще ниже, повторяя движение, и внимательно следит за выражением моего лица, словно пытаясь в чем-то убедиться. Я чувствую, как мышцы живота начинают невольно напрягаться, а мое дыхание становится глубже. Генри, конечно, замечает это — его движения на мгновение останавливаются, замирают, но затем снова продолжаются, немного дразня, переходя к следующей точке. Ненадолго закрываю глаза, пытаясь сохранить самообладание. — Всё хорошо… расслабься, — говорит он спокойнее. — Я просто проверяю общий тонус мышц. Его рука ещё на мгновенье остаётся на месте, после чего он снова берет планшет. Несколько секунд он что-то записывает, не поднимая глаз. Я чувствую, как мое сердце всё ещё колотится, хотя Генри на мгновение отступил. Раньше моё тело никогда так не реагировало на прикосновения других людей, и я просто не могла понять, что со мной происходит. В груди появилось странное сочетание тревоги и… чего-то еще, более сладкого и манящего, что едва поддаётся контролю. Каждое движение его пальцев, нажатие, давление на кожу, даже когда они уже прекратились — заставляли меня трепетать. Я понимаю, что сейчас мои нервы напряжены до предела, но вместе с этим появляется желание подчиниться, довериться, открыться этому опыту, хотя разум шепчет: «осторожнее». Мой взгляд невольно задерживается на его лице, пытаясь прочитать мысли. Он сохраняет спокойствие, уверенность, и в этом спокойствии есть особая сила, которая одновременно так манит и пугает. Я слегка сглатываю, пытаясь контролировать дыхание, но ощущение близости и той власти, что исходит от него, не даёт мне полностью расслабиться. Кажется, что даже короткий промежуток между его движениями растягивается на вечность. И в этой тишине, в полном напряжении, я ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы это мгновение заканчивалось… — Хорошо, — произносит он наконец. — Пока всё выглядит нормально… но всё же есть несколько моментов. Генри делает небольшую паузу, а затем спрашивает: — Ты вообще знаешь, для чего ты тут? Я отрицательно киваю. — Бреннер готовит для тебя кое-что особенное… А вот что именно, я пока не могу тебе сказать, но это будет важное испытание. Насколько я знаю, он уже привлек для этого проекта очень много людей и ты должна быть к нему готова. Возможно, что нам придется встретиться еще не раз… Его взгляд на мгновение снова задерживается на мне и это заставляет сердце биться ещё чаще. В моей голове проносятся тысячи мыслей по поводу того, что на этот раз готовит для меня Бреннер, но понимаю, что Генри сейчас все равно ничего не расскажет. — Хорошо… я могу идти? — спрашиваю чуть нерешительно, но стараясь сохранять спокойствие. Сердце стучит так громко, что кажется, он слышит каждый удар. — Да, — он тяжело вздыхает, — на этом пока все. Его пальцы ещё на мгновение скользят по моей коже, едва касаясь и оставляя череду мелких мурашек, словно проверяя, что всё в порядке. Я чувствую лёгкую дрожь, непроизвольное напряжение в груди и внизу живота. — Ты… уверена, что всё в порядке? — тихо спрашивает он, наклоняясь чуть ближе и медленно поглаживая мое запястье. Его голос все такой же ровный, глубокий. Я киваю, хотя внутри всё ещё бурлит тревога. Ко мне приходит ощущение, будто он видит не только моё тело, но и сканирует мои мысли — словно умеет считывать мельчайшие колебания этих ментальных энергий вокруг, и это определенно была одна из его сильнейших способностей, о которой я узнала чуть позже. Я понимала, что даже если сейчас уйду, ощущение его присутствия останется со мной еще надолго. Наконец, я прерываю эту тишину и наш контакт. — Хорошо… удачного дня, мистер Генри. — Можно просто Генри, — с улыбкой ответил он. — Береги себя и набирайся сил. С завтрашнего дня начинается твоя основная подготовка. Я киваю и затем направляюсь к двери, стараясь не оборачиваться, и только когда дверная ручка оказывается в моей руке, позволяю себе облегчённо выдохнуть. Мое тело все еще непроизвольно дрожит. Он еще долго смотрит на закрывшуюся дверь. В комнате снова становится тихо. Генри медленно берёт планшет и открывает файл. Имя уже стоит в списке пациентов. Он несколько секунд рассматривает экран, затем добавляет новую строку: Subject shows unusual response. (Объект демонстрирует нестандартную реакцию). Его губы едва заметно изгибаются в лёгкой, почти неуловимой улыбке — словно он уже знает больше, чем выдают цифры, и это знание даёт ему тихое удовлетворение. — Интересно… — тихо произносит он, закрывая файл. — Бреннеру это знать не обязательно.