Meant to Stay

Просыпаясь в холодном поту и чувствуя ноющую боль в правой руке, Бакуго резко вскочил с кровати. Шатаясь, он оперся о стену и, превозмогая слабость в ногах и головокружение, направился к двери. Его тело еще не оправилось после войны, а правая рука была заключена в гипс. Врачи говорили, что ее нужно ампутировать, но Бакуго не мог представить, как он будет использовать свою причуду без нее. "Как же меня достали эти кошмары", — подумал он, чувствуя, как пересохло в горле. Выйдя в коридор, он направился к лестнице, чтобы спуститься на кухню за водой. Едва выйдя из комнаты, Бакуго услышал странные звуки: громкое дыхание и мычание. Он замер, прислушиваясь. Повернув за угол, он услышал громкий крик, который резанул по ушам. "Что это?" — подумал он, ощущая, как внутри все сжалось от тревоги. Бакуго направился к комнате Изуку, стараясь не шуметь, но каждый шаг давался ему с трудом. "Что происходит?" Подбежав к двери, он, не раздумывая, без стука открыл ее. Его глаза уже немного привыкли к темноте, но свет луны, пробивающийся сквозь занавески, освещал комнату. Он сразу увидел, что случилось. Мидория лежал на полу, стоя на четвереньках у кровати. Рядом с ним валялось скомканное одеяло, которое, казалось, недавно сорвали с кровати. Его тело дрожало в холодном поту, футболка прилипла к коже, а волосы разметались по полу. В комнате было душно, воздух казался густым и тяжелым. Мидория слегка светился, его причуда была активирована. — Де... Изуку, — прошептал Бакуго, чувствуя, как по телу пробегает волна ужаса. Его голос звучал хрипло, а сердце колотилось в груди. Он положил руку на плечо Мидории, но тот не реагировал. Его тело продолжало дрожать, а дыхание стало прерывистым и тяжелым. — Ты слышишь меня? — повторил Бакуго, пытаясь заглянуть ему в глаза. Но взгляд Мидории был пустым, как будто он был где-то далеко. Его брови были сведены, а губы дрожали. — "Деку, что с тобой, черт возьми?!" — Бакуго схватил его за плечо и слегка встряхнул, но это не помогло. Мидория продолжал дрожать, его тело казалось хрупким и беззащитным. Бакуго огляделся, пытаясь найти что-то, что могло бы помочь. Его взгляд упал на прикроватную тумбочку, где стоял стакан воды. Он схватил его и протянул Мидории. — "Выпей это! Выпей, черт возьми!" — крикнул он. "Ты слышишь меня, Изуку?" Но Мидория не двигался, его тело продолжало дрожать, а дыхание становилось все более тяжелым и прерывистым. Бакуго почувствовал, как паника начинает захлестывать его. Он знал, что должен что-то сделать, но не знал, что именно. Его правая рука, заключенная в гипс, была бесполезна. Даже встряхнуть Изуку он не мог. "Черт, как же неудобно с одной рукой", — все, что он мог делать, это сидеть рядом и смотреть, как Деку продолжает дрожать в холодном поту. — «Да приди ты уже в себя, задрот!» — Он силой толкнул парня, чтобы тот упал на спину и взглянул на него. Тот без сопротивления лег, слегка ударяясь головой об пол, что привело его в сознание. Кацуки навис над ним, упираясь коленями об пол, чтобы Изуку был между его ногами, а левой рукой он прижал его руку, чтобы обнажить его. Они смотрели прямо друг другу в глаза. Взгляд Мидории был таким, будто он вообще не знал, что происходит, они были наполнены удивления и страха. Взгляд же Бакуго был полон недоумения, словно пытался найти ответ на лице младшего. — Что это сейчас было, задрот? — произнес полный решимости старший. Его глаза были подобно рубину, от падающего света луны на его лицо. Брюнет, пытаясь понять, что происходит, бегает двумя большими глазами по лицу Бакуго и по темной комнате. — Мн… кхм… приснился кошмар, — произнес он, — тот момент… где ты умер, Каччан… Его глаза наполнились слезами, а свободной рукой он начал вытирать их. Блондин был в недоумении, не одному ему снятся кошмары. Хотя это очевидно… Деку пережил слишком многое, чтобы с ним было всё хорошо. Очень многое… Даже про-герои столько не переживали, как он. Ему никогда не угнаться за другом. Мидория был слишком силен духом, желанием спасти других не ради похвалы и популярности, а ради того, чтобы люди жили счастливо, приносить им улыбку на лице, но напрочь забывая о себе. С Всемогущим они были похожи этим. С самого детства я превосходствовал над беспричудным задротом, который так хотел быть героем, даже не имея причуды. Дурак. Но как же я всегда завидовал его желанию достичь своей мечты, не обращая внимания на все проблемы. Мне никогда не стать таким же, как и он. Избивал. Обзывал. Кричал. Что только с ним не делал, но этот тупица все еще не ненавидел его. Почему? Как можно быть таким добрым? Я заслуживаю всего самого худшего за свои поступки, эти грехи мне не отмыть никогда. Извинялся ли он перед ним? Да, один раз, когда этот тупоголовый ушел из UA. Но этого недостаточно. Это простые и пустые слова. Просто слова. Я бы никогда не простил человека за такие поступки, но тот же и никогда и не ненавидел меня. Кем он все время считал меня? Хотел ли он мне отомстить? Что он чувствовал на той второй боевой тренировке, где я был на стороне злодеев. Он же тогда точно хотел вмазать мне и поставить на место? Это не выглядело грозно, он не держит на меня такую большую ненависть, которую мог бы. После поступления в UA я понял, что я не один особенный и сильный. Увидев, как тупой Деку завалил огромного робота одним ударом, я был ошарашен. «Откуда вообще у тупого задрота есть причуда?! Он все время скрывал ее от меня?! Думал, что он лучше меня?!» Среди поступивших есть много потенциально сильных соперников. Всю жизнь меня нахваливали, говорили, что я особенный. Как появилась моя причуда, так все сразу говорили, что я будущий герой номер один! Я чувствовал превосходство. Превосходство над всеми, особенно над беспричудным Деку. Он был таким жалким. Все время носился за мной и говорил, какой я крутой. Конечно, я это знал! — Тебе никогда не угнаться за мной, Деку! Несмотря какая будет твоя причуда, моя все равно будет сильней! Даже после этих слов он шел за мной и поддакивал. Как же меня это раздражало. Он думает, что лучше меня?! Нет уж, беспричудному никогда не быть лучше меня. И так я считал почти все время. Но я был все время позади него. — Тихо, успокойся, — произнес Бакуго, — все нормально, видишь? Я перед тобой, живой. Вставай давай, расскажешь мне мне все. Бакуго встал из этой странной позы и потянулся к стакану воды. — Выпей. Брюнет же с жадностью взял стакан воды из руки блондина и с жадностью опустошил его. Подойдя к кровати и прихватив одеяло с пола, завалился на кровать зеленоглазого, опираясь спиной к стене. — Рассказывай. Изуку, приходя в себя, посмотрел в ожидающие рубиновые глаза. — Да нет, Каччан, все нормально, правда. — Ты кому сейчас врать собрался, а задрот? — Завил тот, кидая в него подушку, — думаешь, я не вижу, что с тобой в последнее время? И как ты объяснишь, что это сейчас было? Ты можешь хоть раз рассказать о своих проблемах, а не убегать со своим «все в порядке». Он замешкался. Тяжело вздохнув, Деку подошел к окну и открыл его, впуская холодный ночной ветер, смотря далеко вперед с пустыми грустными глазами. — Мх… — Протянул брюнет, — я не думаю, что это важ.. — — Ты идиот? Я что ли ради вежливости спрашиваю тебя? Если я у тебя это выпытываю, значит это правда важно. Не действуй мне на нервы. — После войны меня преследует один и тот же кошмар, Каччан… — Вымолвил младший, сжимая ткань своих спальных штанов, — где твое безжизненное, окраваленное тело лежит на земле. В тот момент я словно потерял свой смысл жизни. Я ненавижу себя, что подверг тебя смерти и других до тяжелых ран. Это я во всем виноват, я! Если бы среагировал, что тогда схватила меня, то этого не — — Ты ни в чем не виноват, Изуку. — не дав договорить он подошел к нему, сжал его руку крепко, — Ты понял меня? Ты не знал, что так случится. Я жив, Бест Джинс и Меткий Стрелок меня спасли, все остальные живы, или тебе этого недостаточно? Ты убил Шигараки, ты величайший герой. — Но я больше не смогу быть героем… — Выговорил брюнет со слезами на глазах, — я теперь снова бесполезный, никчемный Деку… — Ты сейчас издеваешься?! — Дёрнув за руку, крикнул блондин, чтобы тот взглянул на него, — где старый задрот, который мечтал быть героем без причуды? — Но Каччан, это были лишь детские мечты, не получив бы причуду от Всемогущего, я так бы и остался никем,— Смотря прямо в глаза, возразил младший. — Ты герой не из-за того, что у тебя была причуда, — заявил блондин, — твое мышление, стремление, характер как у настоящего героя, Де… Изуку. — Это не так, Каччан… Кому я буду ну… — Мне. Разве мы не хотели всю жизнь соперничать, сражаться плечом к плечу? — Перебил он. — Я все еще хочу состязаться с тобой, для меня ты всегда будешь тем, кого я хочу превзойти. Глаза зеленоглазки наполнились слезами и грустью. Он положил голову на плечо Кацуки, продолжая тихо хныкать. Наступило утро, яркие лучи солнца пробивались в чистую минималистичную комнату. — «Эта рука уже когда-нибудь перестанет зудеть?» — буркнул блондин, в моменте вспоминая ночь. — «Сколько мы спали вообще, час? Боже, как же я себя отвратительно чувствую, я свой режим не сбивал с поступления». Протирая рукой лицо, он медленно направился собираться в академию. Прийдя в класс за минуту до звонка, блондин обратил внимание, что этого зеленоглазого болвана нету. — «Проспал что ли?» — пронеслось у него в голове. — «Какое мне дело вообще до него?»

***

После его ухода из академии, старший не мог нормально спать. Он все время думал, где же находится его «друг». Продумывал планы по его поиску, как уговорить директора Незу. — «Какой же ты идиот» — думал он. — «Никогда не думаешь о себе, никогда…» Засыпая с этими мыслями снова и снова. Когда Мидория снова вернулся в академию, он вел себя совершенно по-другому. Кажется, так сильно это замечал только Бакуго. Ну конечно, кто этого задрота знает лучше, чем он. Порой кажется, что блондин знает Изуку лучше, чем его собственная мать. Часто ребята замечали, что брюнет все отдаляется от них. Меньше времени проводит с классом, не приходит на совместные трапезы, все больше уходит от разговоров. Никто не знал, что происходит у него в голове. Кацуки всегда наблюдал за ним, особенно после поступления в академию. Часто подслушивал его разговоры с одноклассниками и другими. Когда тот был в поле зрения, он всегда наблюдал за ним. Но после его выходки с уходом у блондина всегда повышалась капля тревоги, когда брюнет не был в его поле зрения. Старался звать его на совместные приемы пищи, не ласково, конечно… Но извините, Кацуки никогда не умел говорить вежливо. «Эй, задрот, ты хочешь с голоду умереть или что? Поднимай свой зад и спускайся вниз к ребятам, чтобы поесть эту чертову еду. У тебя ребра торчат настолько, что об них уже уколоться можно». И так каждый раз. Выходил он, может быть, два раза, или один… «Как он вообще выживает, если он ничего не ест и ни хрена не спит? Идиот». «Слышал еще, что он не ел бенто, которые ему приносил Всемогущий. Полный идиот. И он собирался так в одиночку одолеть Шигараки? Не смеши». В одну ночь, когда Бакуго не спалось (что бывает очень редко), он решился выйти во двор, подышать свежим воздухом, чтобы освободить свою голову от плохих мыслей. Но вдруг заметил в темноте ночи силуэт, стоящий за углом здания, опираясь спиной об стену. Из его рта выходил дым, и два пальца держали тонкую сигарету. Он сразу узнал, кто это. — Деку? — буркнул блондин. — Какого черта ты здесь делаешь, и какого хуя ты куришь эту дрянь?! Выкрикнув последнюю фразу, он жесткой рукой забрал из его рук эту гадость и кинул на землю, втаптывая подошвой ботинка. — Каччан? — осознал, кто перед ним. — Ты что здесь забыл? — Это спросил у тебя я, — пригнулся тот, чтобы взглянуть в лицо этого проказника, от которого несло едким запахом сигарет. — Отвечай. — Мне просто не спится, — быстро выговорив, отвел взгляд. — Я… мне… ну не нравятся сигареты, правда! Мне самому противно от них, но так вышло, Каччан. — «Так вышло» — процитировал он в грозном тоне. — Ты смеешься надо мной? Ничего не делается просто так, Деку. — Ну просто понимаешь… — мямлил брюнет. — Ну я м… э… я не знаю, как сказать. Да это не важно, Каччан! — Говори прямо, — приближаясь к лицу брюнета, повторил. — Говори. Я от тебя не отстану. — Просто я ну… хотел попробовать, — начал отвечать, заикаясь. — Интересно стало, хах… Да, давай пойдем в общежитие и забудем это? — Что-то ты мне не договариваешь, — взглядывая со все больше в глаза. — Тебе разве сложно ответить прямо? — Я тебе все сказал, Каччан, правда! — протараторив и быстро убежав от этого допроса, он скрылся в общежитии. «Это совсем не похоже на него. Что бы сам задрот курил! Это совсем не укладывается в голове.» — произнес он у себя в голове, смотря прямо на потухшую сигарету на земле. Выбравшись из своих мыслей, он пошел обратно в свою комнату. «Мда, хотел отчистить голову от мыслей, так появились еще… Хотел как лучше, но получилось как всегда». На удивление, когда он лег на кровать, то уснул почти моментально.

***

Все в классе заметили отсутствие зеленоволосого. Когда звонок прозвенел, в класс зашел Айзава-сенсей, на удивление не опаздывающий на урок на 10 минут. Спустя нескольких минут Киришима все-таки решился спросить учителя: — Извините, Айзава-сенсей, — подняв руку, он выкрикнул. — Почему Мидория отсутствует сегодня? Наконец хоть кто-то спросил, потому что Бакуго точно не осмелился бы. Какое ему вообще дело до него? — Я не знаю, — ответил Айзава своим обычным сонливым голосом. — Мне не сообщали, но думаю, как обычно, Всемогущий в курсе. Ну конечно, если у Изуку что-то случится, он первым делом пойдет все докладывать Всемогущему. «Спросить у Всемогущего или нет… Вдруг он подумает, что мне до этого веснушчатого есть дело. Правда говоря, действительно, у меня есть до него дело. Ладно, встречу его, спрошу». По окончанию уроков класс направился в общежитие. Все время Кацуки было не по себе, без этого непрекращающего надоедливого бубнежа, издаваемого за его спиной, его красных смущенных щек при разговоре с Ураракой, неловкого смеха. «О чем я думаю вообще? Я так и не встретил Всемогущего, даже в кабинете его не было, а когда спрашивал у других учителей , то мне отвечали, что он отошел. Пф, ладно, больно надо». По направлению в общежитие, как оказалось, ни у кого не было планов на сегодняшний вечер. — Давайте тогда вместе проведем его сегодня! — Радостно сказала Мина. — Только Мидорию найти надо. Кацуки, ты не знаешь, где он? — Откуда мне знать, — ответил спокойно. — Нужно проведать его комнату, может, он и не прячется, а просто сидит там. По приходу в общагу несколько людей направились в комнату к Мидории, а точнее Бакуго, Урарака и Сэро. Урарака постучалась к нему. Тишина. Постучалась еще раз. — Да понятное дело, его там нет, — сказал блондин, открывая дверь и включая свет. В комнате пустота. Ни намека, что сегодня в ней кто-то был, даже после ночного случая. — Это странно, Бакубро, — ответил Сэро, потирая затылок. — Даже понятия не имею, куда он мог пропасть. А вы звонить пробовали? — Блять, точно, — ответил Кацуки. — Розовощекая, звони ему. — Да, сейчас, — быстро сказала, взялась за телефон из кармана. Гудки. Слишком долгие гудки. Абонент не отвечает. — А теперь всемогущему, — сказал Бакуго, доставая свой телефон из пиджака. — Мне быстрее ответит. Гудки. Ответил. — Слушаю, Юный Бакуго! — Деку с вами? — Так и знал, что звонишь из-за этого, юноша, — с добротой хихикнул он. — Юный Мидория плохо чувствовал себя, поэтому он поехал к себе домой на два дня. — Понял. Спасибо. Кратко ответив, он сбросил звонок и положил телефон обратно в карман пиджака. — Что интересно с Мидорией случилось, — спросил с интересом Сэро. — Как думаете, нужно приехать к нему навестить или лучше дать ему отдохнуть? — Мне кажется, Изуку нужно отдохнуть, не думаю, что он просто так уехал, не сказав нам! — ответила переживающе Очако. — Но думаю все-таки написать ему надо, чтоб не думал, что мы не переживаем за него. «Это очень странно. Уехать ничего не сказав? Опять за старое взялся. То, что произошло ночью, никак не выходит у меня из головы. Интересно, его мама знает, что происходит с ним, или как обычно скрывает все ото всех? Мне стоит хотя бы написать ему». Спустившись вниз, Урарака и Сэро сообщили про Изуку. Когда класс собрался внизу, все принялись обсуждать, чем же заняться. Переодевшись, Бакуго сразу принялся набирать Изуку. «Эй, что за уход без предупреждения? Ни слуху ни духу, твои одноклассники вообще-то волнуются за тебя». Отправлено. Спустившись к остальным, Кацуки был зверски голодным, другого выхода как начать готовить не было. — Бакубро! Можешь и для меня приготовить? — И для меня! — О, мне еще! — Болваны, думаете, мне легко готовить одной рукой? — Крикнул блондин в ярости. — Помогите хотя бы, свиньи! — Бакубро, прости,забыл. Щас поможем все! Устроим пир, жаль, что без нашего Мидории, — ответил Киришима. Спустя 2 часа, когда вся еда была готова и фильм был выбран, постепенно все рассаживались в гостиной удобнее перед телевизором. Кацуки сел один из первых, чтобы занять нормальное место, где статисты не будут раскидывать своими когтями прям перед его лицом. Перед ним на тарелке лежала пока еще нетронутая еда, из которой шел пар, а запах так и манил, рядом лежали холодные закуски. Вдруг телефон, лежащий у него в кармане, завибрировал.