Люди ненастоящего города

─ Ты думаешь о том же, о чём и я? ─ спросил Кион, жуя колосок зеленого щетинника. Уже некоторое время парни сидели на замшелой деревянной шпале, оставленной во время очередного дорожного ремонта, и рассматривали тёмно-зелёный грузовой вагон с заманчивой площадкой, как будто специально сделанной для путешественников. Нескончаемая череда вагонов уходила за горизонт по обе стороны и невозможно было точно сказать, где у поезда голова, а где хвост. ─ Вопрос только в какую сторону он тронется, ─ Тюрагай достал из куля последний пирожок и разделил на две части.  Как и говорил староста деревни, они вышли к железной дороге, соединяющей Нижний Новгород и Киров. Всё же идти по рельсам будет куда проще чем по нехоженым лесам и куда безопасней, чем по автомобильным дорогам. ─ Как думаешь, нас дома потеряли? Я всё время думал, что наш городок является самой настоящей крепостью, ─ мечтательно сказал Кион, глядя на танец беснующейся мошкары в свете закатного солнца. ─ Что в стенах Кенера мы защищены от всего и вся, и вольны делать всё что угодно. Но выясняется, что кто-то может просто так безнаказанно прийти и нас похитить, а может и убить. Это ты искал людей за его пределами. Нашёл? ─ Да лучше бы не находил. Крассмерды, Главное Управление... ─ ответил друг, потирая большим пальцем правой руки циркониевый браслет на запястье. ─ Я хочу вернутся домой. Я хочу найти Унябей и доказать ей что я не такой слюнтяй как она думает. ─ Ты и слюнтяй? ─ Кион весело толкнул локтем в бок друга. ─ Я расскажу ей как ты всю деревню облапошил! Эй! Гляди он походу тронулся! По всему телу сустава, заглушая вальс голосистых стрижей и скрежеща железными суставами сцепок прошла судорога, откатывая вагоны в сторону Нижнего, но после недолгой заминки поезд тронулся на северо-восток в сторону Кирова. ─ Бежим! ─ крикнул он, хватая рюкзак. Запыхавшись, парни повалились на пол площадки уже набирающего скорость поезда. Тюрагай, не привыкший к таким спринтерским забегам ещё долго ошарашенно глядел на уходящие вдаль деревья и хватал ртом воздух, словно выловленный карп на дне лодки. Кион напротив, уже вовсю устраивался на новом месте. Положив под спину рюкзак и упершись ногами в ограждающие прутья он слился с вагоном, стал очередным неживым его отростком, завёрнутым в брезентовый плащ. В эту ясную августовскую ночь сквозь переплетение железных балок и проводов светили ровно те же звёзды, что и над родным городом. Только лес, что бежал черным горбатым зверем рядом с поездом, всё же был чужим. Чужим, но не злобным, раз позволил двум путникам пройти без приключений. Изредка окружающую тьму пронизывал тусклый свет переездов и одиноких городов.  Под мерный перестук колес и свист ветра зыбкий сон окутал сознание мутной пеленой. Никто не заметил момент, когда поезд остановился. Может час назад, а может быть только что. Лишь железный стук подходил всё ближе и ближе. ─ А вы кто? ─ раздался возмущенный мужской возглас слева. ─ А ну стоять безбилетники! Саныч, у нас зайцы на пятом пути в товарняке! Надо паковать! Последние слова мужчина лет пятидесяти сообщил в рацию, при этом держа наперевес странный молоток на длинной деревянной рукоятке, от которого можно было запросто получить открытую черепно-мозговую травму. Маленькие колючие глаза, выглядывающие из-под кустистых, бровей уже преобразовывали нарушителей закона в премию, которую теперь ему выпишут к его скудной зарплате. ─ Тюра, ─ Кион пытался растолкать сонного друга, но, как назло, тот всё никак не хотел просыпаться. ─ у нас проблемы. Да просыпайся ты, дурья башка! Последний чувствительный толчок пришёлся под рёбра, после чего друг, сонно продирая глаза, пытался некоторое время понять, что от него вдруг хотят, но было уже поздно.  Скрежет гравия под ногами группы людей, да надсадный лай неведомой псины становился все ближе. Схватив одной рукой Тюрагая за предплечье, а другой ухватившись за перила, Кион сиганул с площадки на противоположную сторону состава уволакивая за собой ещё сонное тело. Острый гравий предательски поплыл из-под ног, Тюрагай же приземлился рядом словно кот на все четыре, раздирая в кровь свои ладони. ─ Стоять! ─ не оборачиваясь на крик парни бросились, буксуя в каменной насыпи, в противоположную сторону. Время, обычно текущее словно бурная река, вдруг застыло, противно проворачивая свой часовой механизм в вязком студне. Серость утренних сумерек приобрела глубину, вычерчивая, выжигая на сетчатке глаза трещинку каждого камешка. Мышцы наливались стальной решимостью покрошить горы в мелкую крошку, если это понадобится. Но сейчас необходимо было лишь бежать. Узкий проход меж двух нескончаемых составов, по которому они бежали, не оставлял даже надежды на маневр. Вдруг сзади раздался короткий вскрик Тюрагая, за которым последовал глухой звук падающего тела. Серый и бесстрастный мир вокруг разом погрузился в красную пучину ярости. Резко остановившись, хотя путь для побега был уже рядом, буквально в сотне метров, Кион бросился назад на преследователей. Перепрыгивая через распластанное тело друга, он ударом ноги отбросил псину под колеса тронувшегося поезда. Словив косые прицелы автоматов своей переносицей, Кион поднял руки вверх, собираясь сдаться, но в следующий миг поднырнул под руку ближайшего противника, отводя автомат в сторону, и ударил коленом в незащищенную область паха. Следующим должен был проследовать обездвиживающий удар ребром ладони по шее, но вместо этого ладонь со скрипом проскользила по мокрому пластику глухого шлема. Неожиданно его грудь разорвало болью, словно треснули все двенадцать пар ребер разом. Скосив глаза вниз, Кион отрешённо смотрел на два тоненьких белых проводка, выходящих из его груди и уходящих к одному из противников. Он мог ещё соображать, мог видеть и слышать, но тело отказывалось повиноваться и медленно опадало бесформенным мешком с костями на почерневший местами гравий. Мир из алого начал плавно тускнеть, оставив ему лишь вину за своё малодушие. Ему заломили руки за спиной, защелкнув стальные обручи наручников, обыскали, пару раз впечатав носок сапога в его ребра, но оставили лежать, приставив между лопаток дуло автомата. ─ Вот урод! ─ послышалось краем уха, после чего жалобный скулеж псины прекратился резким хлопком разрываемых пороховых газов. ─ Гаврилов, я буду ходатайствовать начальству, таких кадров поймать ─ надо быть везунчиком, ─ сказал другой голос, немного шершавый. Это было обращение к запыхавшемуся мужчине с молотком, который их и обнаружил. Он начал было быстро лепетать, но из-за его сбивчивого дыхания разобрать что-либо было невозможно. ─ А этих пакуем. Пусть следаки разбираются, где они достали форму Главного Управления, ─ так же бесстрастно продолжил шершавый голос. Без церемоний рывком поставили на ноги и, вздернув руки за спиной к верху, Киона повели прочь от поезда. Краем глаза он заметил, как также ставят на ноги Тюрагая, как он почти висит на руках двух полицейских, волоча окровавленную ногу. От сердца немного отлегло. Синий УАЗ, в народе прозываемый буханкой, с крупной белой надписью по всему борту "НАРГВАРДИЯ" встретил гостей едким запахом человеческих испражнений. Никто не спрашивал, хотели ли они ехать в этом свинарнике, их просто затолкали в салон автомобиля. Вместе с ними, при этом сморщив нос сквозь тонированное забрало шлемов, залез надсмотрщик в костюме космонавта. Демонстративно положив автомат на колени, человек в форме молча наблюдал за попытками Тюрагая, бледного от боли, хоть как-нибудь устроить свою раненую правую ногу. Город, не большой и не маленький, возможно даже тот самый Киров, в котором друзья ни разу не бывали, начал просыпаться. Люди сонными мухами стекались к остановкам в ожидании автобуса, который довезёт, позволит заработать, позволит оплатить ещё один день этой серой жизни. И никому не было дела до новенького полицейского УАЗа, продирающегося под вой сирены сквозь затор из видавших вида автомобилей и ржавых, чихающих черными клубами сажи, автобусов. Не смотря на старания водителя, они всё же встали в пробку рядом с бетонной будкой остановки, зияющей черным нутром. Внимание вдруг привлек тучный мужчина, стоявший, как и все в ожидании автобуса, но что-то в нем было особенное. По его бледному лбу стекали капельки пота, хотя этот утренний час никак нельзя было назвать жарким. Его широко открытые глаза бегали от человека к человеку моля о помощи, пока не встретились с их взглядом. Вдруг мужчина схватился руками за грудь, согнулся невообразимой буквой «зю» и беззвучно, как какой-нибудь мешок с тряпьем, повалился на землю. Люди, стоявшие вокруг лишь, посмотрели на него и, отойдя от тела на пару метров, продолжили ждать свой автобус. ─ Эй! Там человеку плохо! Останови, помочь надо! ─ Тюрагай заорал конвоиру. Дуло автомата в молчаливом недоумении уставилось на грудь парня, в ожидании ещё хоть одного звука. ─ Это крассмерд, ─ даже не взглянув в сторону остановки ответил конвоир. ─ не положено. Кион, прекрасно осознающий к чему может привести эта тяга к справедливости, навалился на друга, заставляя того осесть. Пожалуй, он впервые ощутил страх. Страх не за себя, но за друга. За это время к остановке протиснулась проезжавшая по встречной полосе такая же синяя буханка, но с надписью "СЛУЖБА ОТЗЫВА". Из нутра машины, выскочило двое крупных молодых парней, лет пятнадцать от силы, с носилками и под командованием девчонки чуть младше в синей форме и белоснежном берете упаковали бездыханное тело в черный мешок и погрузили в свою машину. Весь оставшийся путь друзья просидели под пристальным вниманием автомата, стараясь больше не нарываться. В отделении их ещё раз досмотрели, бесцеремонно раздев до исподнего, зафиксировали не проходящие гематомы на месте уколов и, не говоря ни слова, повели по темным мрачным коридорам. Иногда в свете тревожно мигающих жёлтых ламп возле закрытых кабинетов встречались люди. С мертвенными лицами они, при виде конвоя, стремились вжаться в стену, слиться с голым бетоном. Вскоре конвой привел парней в кабинет под красивым номером сто один. В полутемном кабинете без окон, освещённом светом единственной настольной лампы, задержанных ждали два тяжёлых железных стула, начищенных до блеска холодной стали. Пристегнув наручники к спинкам стульев, конвоиры также, не проронив ни слова, удалились, оставив парней одних. ─ Тюра... ─ начал было Кион, но друг его сразу перебил, попросив молчать еле заметным движением головы. Их посадили напротив массивного, наверняка дубового стола. Как серые тени людей возле кабинетов контрастировали с сытыми полицейскими, так и этот стол никак не вписывался в антураж страха и отчаяния, витающий в этих стенах. Сколько они так просидели ─ неизвестно. Ноги уже начали затекать, когда в кабинет зашёл, шелестя стопкой жёлтых листов, тучный мужчина с блестящей, словно бок спелого яблока, лысиной. ─ Имя, фамилия. Адрес по прописке, ─ спросил он, усаживаясь со скрипом на мягкий стул. Как бы невзначай из стопки аккуратных листков выпало две синие карточки, позаимствованные из той злополучной лаборатории. Кион, поняв недвусмысленный намёк, решил представиться своим настоящим именем, данным при рождении, более понятным здесь, вне Кенера. ─ Кионов Андрей, прописан в Глазове. ─ Тюрагин Илья, Глазов, Удмуртская республика... Мужчина, старательно записывавший показания простым карандашом, ненадолго задумался и, цокнув языком, сломал тонкий грифель карандаша об шершавую бумагу. ─ Какой ещё Глазов? Вы чего несёте? Адрес по прописке. Как оказались в городе Бор? Откуда у вас форма и документы Главного Управления? ─ Бор? Где вообще этот город находится? ─ Книжник искренне удивился, скрипя от боли, так как считал, что знает всё, ну или почти всё. ─ Здесь вопросы задаю я! ─ дознаватель повысил голос, со свистом набирая мясистыми ноздрями воздух. ─ В ваших интересах говорить правду, я не хочу прибегать к радикальным методам. ─ Но мы говорим правду! Чего вы ещё хотите от нас услышать? Мужчина резко выдохнул, что было больше похоже на фырканье лошади, и, бросив колючий взгляд на взъерепенившегося Киона, сказал в трубку телефона лишь одну фразу "протокол сто один". Кион запрокинул голову в попытках расслабить затекшую спину и не видеть больше эту жирную физиономию мента. Хотелось завыть. Непонятное общество с его не менее непонятными и местами абсурдными законами начинало напрягать. Он всё чаще вспоминал те кровавые катакомбы лаборатории, из них было проще выйти, чем из этого логова вооруженных космонавтов. Железная дверь настежь распахнулась, издав натужный скрип плохо смазанных петель, звонкий перестук каблуков по бетонному полу известил о том, что в кабинет зашла девушка. В памяти сразу всплыл стереотипный образ недалёкого ума секретарши и непременно блондинки. Но тут Киона за его косу резко дёрнули в низ, заставляя шейные позвонки опасно щёлкнуть. К кадыку прижалось холодное острие ножа. Девушка, лет на пять моложе парня, склонилась над ним, окутывая облачком с ароматом серы. ─ Мы всё знаем. Вам не уйти от правосудия, ─ прошептала она возле уха так, чтобы и Тюрагай это услышал. ─ После справедливого суда вас ждёт этап до Таймыра, где вы обменяете свои жалкие жизни на нефть для нашей доблестной армии. Но! Девушка отлипла от Киона и смотрела теперь на его друга, изучая, прицениваясь. ─ Вы можете покаяться. Расскажите нам все ваши грязные грехи и, может быть, мы смилуемся. Мы хотим спасти ваши души. Мы не изверги какие. Кион наконец смог поднять голову. Его мало волновал приставленный к горлу нож, с этим можно было как-то справится. Но такое бесцеремонное обращение со своими волосами он простить не мог. Плевок. Смачный плевок растекся бесформенной кляксой по высокой груди девушки, стянутой тёмно-синей униформой. Как символично. Кион оскалился уголками губ, он был доволен результатом. Темные глаза опасно сверкнули в свете лампы. Последовал удар рукояткой ножа в челюсть, нацеленный если не сломать её, то по крайней мере выбить пару зубов. Девушка была настолько уверена в ударе, который она отрабатывала на сотнях задержанных, прикованных ранее к этим стульям, что не сразу осознала, как её кулак вспорол лишь пустоту. ─ Что? Нашла коса на камень? ─ Кион, сумевший увернуться от удара, язвительно ответил на её ошарашенный взгляд. Тюрагай чертыхнулся и, поставив посвободнее израненную ногу, попытался спокойным голосом разрядить обстановку. ─ Послушайте, мой друг не хотел вас оскорбить. Мы путешественники-дикари и хотели скоротать путь на товарном поезде. Мы не знали, что это противозаконно. А униформу Главного Управления мы нашли в одной заброшенной безымянной деревушке. Что стало с ее хозяевами мы не знаем. Там никого не было... ─ Тюрагай! ─ Кион почти рычал. Девушка, не сводя остекленевших глаз с Киона, тонкими белыми пальцами судорожно пыталась открыть металлическую коробочку, принесенную ранее с собой. Вся её решимость и хладнокровие растаяли под янтарным взглядом Киона. Полицейский, с самого начала их допрашивающий теперь жался в дальний угол, держа у груди, словно пытаясь защититься, стопку мятых исписанных неровным почерком листов. Наконец упрямая коробочка поддалась, извлекая из своего нутра изящный небольшой шприц с мутноватой жидкостью. Что-то знакомое и еле уловимое, как запах озона после грозы, исходило от этого шприца. Но вопреки ожиданием парней, содержимое шприца предназначалось не для них. Девушка, стянув зубами защитный колпачок, вогнала иглу себе в плечо. Длинные ноги в обтягивающих синих брюках подкосились, заставляя девушку схватиться из последних сил за столешницу. Из приоткрытых губ пошла пузырями белая пена, словно у заражённой бешенством лисицы. Закатившиеся было глаза начали наливаться неровным золотистым светом. Неизвестно для кого было это устрашающее представление, но Кион лишь усмехнулся. ─ Нездоровится, барышня? ─ съязвил Кион. Девушка злобно взглянула на задержанного и, вытерев пену рукавом, развернулась к Тюрагаю. Звериной походкой она подошла к нему, чуть шатаясь, занеся назад правую руку. Была ли тому виною принятая инъекция или что-то другое, но удар маленьким девичьим кулачком пришедшийся под рёбра, выбил дух из парня. Книжник, никогда по большому счету не участвовавший в драках и потасовках, согнулся в три погибели, насколько это позволяли наручники, прикованные к стулу, и с храпами, со слезами на глазах пытался судорожно вздохнуть. ─ Паскуда! Кион с рёвом рванулся со своего места. Но болты, крепящие железный стул к бетонному полу лишь, жалобно скрипнули. Девушка, точнее теперь беснующаяся бестия, видя тщетные попытки парня продолжила свою экзекуцию со смакованием, даже некоторым садизмом. ─ Ты сюда иди! Его не трогай! Киону хотелось драки. Ему хотелось крови. Его нисколько не волновало сейчас то, что родители учили его когда-то что хорошие мальчики не обижают девочек. Но перед ним сейчас был не слабый пол, а некое существо, измывающееся над беспомощным другом. ─ Сержант Козлова! ─ прозвучал бас, словно гром среди ясного неба, но он утонул в рычании Киона и истеричном смехе девушки. ─ Сержант! Сержант не отзывалась, она продолжала наносить удары по уже нереагирующему Тюрагаю. Хозяин баса, высокий уже в годах мужчина, разгневанный неподчинением, выхватил из поясной кобуры пистолет и нанес быстрый удар рукояткой по короткостриженому затылку девушки. Пальцы левой руки, уже занесенной для первого ножевого удара, обмякли, выпуская нож из своих объятий. Лязг подающего металла, а за ним и глухой звук падающего тела немного отрезвили беснующегося Киона, уже успевшего изодрать свои запястья в кровь. Не обращая внимания на задержанного, полицейский (явно высокого звания, ибо Кион в них не разбирался, но чувствовал исходящую от человека власть) демонстративно медленно, повернувшись к нему спиной, подошёл к столу, пнул носком ботинка использованный шприц, а взглянув на бесчувственную тушку провалившегося в глубокий обморок дознавателя лишь цокнул языком. Демонстративно положив пистолет на стол, он взял узловатыми пальцами металлический футляр со стола, стал его рассматривать, как будто никого в кабинете больше не было. ─ Вызови врача. Я буду сотрудничать. ─ сквозь зубы прохрипел Кион. Последние слова он выдавил против своей сущности, но что ни сделаешь для спасения друга. ─ Как интересно... ─ полицейский резко захлопнул футляр. ─ Говор у тебя больно вотяцкий. Ты откуда будешь, малец? ─ Глазов. Киону было уже глубоко безразлично врать или говорить правду. Он во все глаза смотрел на едва колыхающуюся спину Тюрагая. ─ Глазов? Как интересно... ─ мужчина от удивления поднял правую бровь. ─ Как же вы через забор перелезли коли утверждаешь, что из Глазова? ─ Нас похитили. ─ Как интересно... И сейчас вы пытаетесь попасть к себе домой? В добровольное заточение несмотря на то, что свобода она здесь? Раньше вас много здесь появлялось. Кион с удивлением уставился на полицейского. Связи с внешним миром кроме Каравана не было уже давно, и никто не знал, что было с теми смельчакам, кто осмеливался перелезть через Кенер и перебраться через кордон военных. ─ Да, ─ продолжил мужчина, поглаживая пальцами футляр. ─ вычислять вас было легче чем гоняться за нарушителями общественного порядка. А где сейчас твои земляки спросишь? Не знаю. Может кормят червей на рубежах, а может до сих пор ещё месят пограничную землю отстаивая честь нашей доблестной армии. Не знаю уж за что вас ценили наши генералы. Кион попытался рефлекторно отползти, насколько это было, возможно будучи прикованным к стулу. В его голове никак не могла ужиться мысль что те смышлёные лица, что он видел с детства, могли пойти воевать. Убивать беззащитных женщин и детей. Какие бы ни были мотивы этой войны, всегда можно договориться с любой стороной без применения силы. В памяти всплыл яркий образ кровавого коридора в подземельях лаборатории. Тогда что делал он как не убивал? ─ Знаешь, что здесь было? ─ прервав размышления Киона, полицейский показал на металлическую коробочку. ─ Инъекция детарина. Ужасно редкая и дорогая вещь на черном рынке. Так уж сложилось что я знаю происхождение главного компонента. Предлагаю сделку. Детарин в обмен на ваши жалкие жизни и... И вашу свободу, огороженную забором. ─ Я согласен. Вызови врача, ─ согласился Кион. ─ Вот и договорились. Не представился, майор Дмитрий Игоревич. Успокоился, Андрей? Правильно, нечего простых людей пугать.  Санитара в сто первый. ─ последние слова он проговорил уже в трубку пожелтевшего от времени стационарного телефона. Кион прикусил нижнюю губу. Не спроста этот майор назвал его по имени. Тюрагай был прав. Стены здесь с ушами. Майор сидел где-то там за дверью и ждал. Ждал пока ситуация не примет опасный поворот. Пока на кону не встанет потеря ценного аргумента для сделки. Чтобы ворваться героем и всех спасти. Глядя на мягкую улыбку майора Кион в сотый раз, проклинал лицемерие и ложь этого мира. ─ Вызывали, Дмитрий Игоревич? В дверном проёме возникла угловатая короткостриженая голова и, после утвердительного кивка, за головой в помещение прошло остальное тело вместе с увесистым чемоданчиком. Его телосложение было таким же как у Киона и поэтому с его приходом в, и так немаленьком кабинете стало тесно. Пройдя взглядом снизу вверх по распластанному у стола телу сержанта, санитар приложил на несколько секунд два пальца к её сонной артерии, покачал головой, после чего принялся за второго задержанного. Рефлекторно вытерев руки об полы своего голубого в красных пятнах халата, он отомкнул наручники и сбросил обмякшее тело Тюрагая со стула. У Киона задергалась левая щека, глядя на действия санитара. Майор молча наставил на него пистолет, щёлкнув затвором. Мертвыми глазами он смотрел, как будто ждал. "Только попробуй, и я тебя тут же прикончу" ─ холодной сталью вгрызались мысли в голову Киона, отчего пришлось опустить взгляд вниз, моля всех древних богов, лишь бы друг остался в живых. ─ Да что ж за смена сегодня? ─ санитар заговорил сам с собой, разрезая ножом одежду в местах кровотечений. ─ Кто покусал? Собака? Бешеная? А, наша, тогда просто замотаем... В двадцать шестом с самого утра пришлось гантель из одного поэта доставать... Ребра не сломаны, что даже удивительно. Да будет жить, куда денется. Зуб даю ещё не одну пытку вытянет. Не то что нынешние крассмерды. Наконец закончив все процедуры, санитар вытер свои руки об полы окровавленного халата, сложил инструменты в чемоданчик и, насвистывая веселенькую мелодию, вышел из кабинета. Встретив осознанный взгляд мокрых от слез боли глаз друга, Кион облегчённо выдохнул. Внимательно наблюдавший майор в удивлении приподнял правую бровь и поднял трубку телефона. ─ Как интересно... наряд в сто первый. И один в отключке, тащить придется. ─ он положил трубку. ─ Свою часть я выполнил, и от тебя, Андрей, жду того же. Сейчас вас доставят в одно место. Пока твой друг на ноги не встанет, будете сидеть там. И смотри у меня, Андрей, изрешетить тебя я могу в любой момент, так что не рыпайся.  Их вели по тёмным мрачным коридорам. Но были ли эти коридоры мрачнее кабинета под номером сто один? Серые тени людей под бетонными стенами с удивлением смотрели на них, на тех, кто смог выйти из этих дверей почти на своих двоих.