Мяут

Сорок пятый час подряд за монитором. Хотелось сдохнуть. И ещё раз проверить игру. Баги, правки, балансировка стартовых статов — он проходил этот список в голове по кругу. На экране мелькали покемоны — новое поколение, которое они с командой тщательно вылизывали, пять выгоревших трудоголиков. До релиза оставалось совсем немного, сроки поджимали, а он чувствовал, что они с командой что-то упустили, но что — непонятно. То ли он перенервничал, то ли у него началась паранойя, то ли правда где-то в коде сидит мелкая, ебучая ошибка, которая вылезет на релизе и похоронит всё. Банка кофе давно закончилась, ее место заняли паки с энергетиками. Он пил машинально, уже не чувствуя вкуса. Экран красочно мигал анимациями атаки, он видел перед собой всё мутно, буквы расплывались. Но даже сквозь муть, взгляд цеплялся за таблицы статов, за цифры урона, за строчки кода, в голове что-то щёлкало, искало ту самую нестыковку. В глазах давно лопнули капилляры. Зевок вырвался сам собой. Он помнил только резкую боль в груди и чужой крик: «Скорую!». Потом — темнота. Очнулся на шёлковых простынях. Комната была огромной. Тёмное дерево, золотой декор, традиционные японские ширмы с изображением сосен и журавлей. Из открытого окна тянуло холодом и запахом влажной земли. Спина не болела. Первая осознанная мысль, когда он раскрыл глаза. Поясница не ныла. Глаза не жгло от света монитора. Он медленно сел. Его тело… это было не его тело. Тонкие, длинные пальцы. Белая кожа. Идеальная осанка. Крашенные волосы, спадающие на глаза. В зеркале на него придирчиво смотрел Наоя Зенин. Янтарные зрачки расширились, он придвинулся ближе к зеркалу, ощупывая себя. Ебаный в рот. Это же Магическая битва. Это же тот самый конченый ублюдок, который… Умрет. Великий Наоя, не знающий побед. Блядь! Он осел на пол. Сердце колотилось, оглушая. Предательское сердце, если бы не оно! Ему оставалось совсем немного, пара часов — и он бы подтвердил: игра готова. Выдохнул бы. А теперь что? Он подставил команду. Столько сил, бессонных ночей — и ради чего? Заголовков: «Глава игрового отдела умер от жесточайших переработок. Выпустит ли компания игру?». Позор! Он уже видел эти статьи: сочувственные, лицемерные, с намёком на токсичную корпоративную культуру. Чего это он думает такие глупости? Сердце всё ещё колотилось, но в голову уже лезло другое. Игру-то, конечно, выпустят. Компания выкрутится. У них там кризис-менеджмент, пиарщики, юристы — целый отдел, заточенный под то, чтобы превращать трупы сотрудников в маркетинговые поводы. Возможно, даже подпишут, что выпускают её в дань уважения к нему. Сделают траурный баннер, запустят внутриигровой мемориал. «Светлая память разработчику, который отдал игре всё». А что — красиво звучит. Он усмехнулся, представив своё лицо на заставке. Было бы славно. В голову внезапно влетела мысль. Свобода. Он свободен! Нет дедлайнов. Нет анализа данных о задачах, их статусах и прогрессе. Нет «давайте созвонимся в субботу в девять утра». Никто не напишет в личку в два часа ночи с просьбой «посмотреть небольшой отчет о выполненной работе» на сорок страниц. Он провёл несколько дней наслаждаясь беззаботной жизнью. Ванна была огромной, глубокой, с подогревом и аромамаслами. Служанки кружили вокруг, копошились и выполняли всю работу за него. Учтивы, покладисты, вежливы. Предугадывали просьбы до того, как он хотел их озвучить. Еду каждое утро подавали в комнату: тайяки, мисо-суп, рис, рыба. Всё идеально приготовлено, разнообразие радовало душу. Никаких «дошираков на обед». Прогуливался по своей части поместья, в которой располагался классический японский сад с прудом и карпами кои. Стоял на мостике, смотрел на воду и дышал свежим январским воздухом. Карпы то подплывали ближе, надеясь на угощение, то уходили под воду. Он находился в теле красивого, богатого ублюдка с суперсилами. Без давящей на плечи ипотеки, без кредита на машину. Менеджеры не дышали в затылок, и никто не смел поднять на него голос. Жизнь без давления, без тревог, без обязательств. Лучшее, что с ним случалось за последнее время. Когда попытался выйти за пределы поместья, у ворот его остановили двое мужчин в чёрном. — Господин Наоя, ваш отец просил вас оставаться в поместье до пятничного собрания. Глава клана не одобрит, если вы уедете без согласования. Он не подал вида, лишь закатил глаза и вернулся обратно в свои покои. В покоях, оставшись один, стал думать. Наоя Зенин был не последним человеком в клане, но охранники… Не выпустили его. Он начал копаться в памяти Наои. Воспоминания-вспышки, убеждения, цели. Наоя собрал в себе все плохое, что было в его клане. Идеальный продукт клана Зенин. Отвращение к слабым: Наоя искренне, физически не переносил людей с недостаточным количеством проклятой энергии. Маки и Май для него были мусором. Поклонение силе: Наоя верил, что право на существование даёт только наследственная техника. Всё остальное — шелуха. Жестокая дисциплина: ненавистные правила этикета, которые он осознанно нарушал, улыбаясь едко старейшинам. Ненависть к Годжо: глубокая, патологическая. Сатору обладал всем, чего жаждал Наоя — сила, власть, чужое благоговение. Сатору Годжо убил Фушигуро Тоджи. Он сидел и переваривал. Тошнота подкатывала к горлу, показавшаяся изначально свобода, теперь разъедала изнутри. Он — Наоя Зенин. Командир элитного отряда магов «Хэй». В конце года собственная кузина вырежет весь клан, в том числе и его самого. Ляпнет что-то не то — Годжо превратит в кровавое пятно одним щелчком. А ведь ещё были проклятия. Он закрыл лицо руками. Он не хотел выживать, сражаться, рисковать. Как же ему не свезло. Мысли сами собой потекли в привычное русло — игровые механики, типажи, баланс. Когда-то это успокаивало. Сейчас помогало хотя бы разложить реальность по полочкам. Наоя Зенин. Внешне — вылитый Никит. Острые лисьи черты, светлые волосы, надменная морда. Но по характеру — чистый Мяут. Задиристый, наглый, быстрый, готов конкурировать даже с собственной эволюцией ради власти. Та же одержимость блестящим — Наоя коллекционировал не монетки, а статус, признание, страх в чужих глазах. И тот же интеллект, заточенный под интриги и стратегии. Помойный покемон с чудовищным эго. А он сам — кем он был там? Зоруа. Маленький, скрытный лис, притворяющийся кем-то другим. Мимикрирующий под окружение, чтобы выжить в корпоративном мире. Тихо делал свою работу, не высовывался, прятался за маской трудоголика. И сдох от переработки, так и не показав, на что способен. Здесь Зоруа не выживет. В клане Зенин можно выжить только одним способом: быть сильным. И Наоя уже силён. Техника «Проекции», наследство клана, место командира «Хэй». Всё это не нужно строить с нуля и что-то кому-то доказывать, нужно просто перестать быть дураком и начать пользоваться тем, что есть. Прокачать Мяута. Скорость уже есть, благодаря технике, никто в клане не двигается быстрее. Осталось добавить гибкости: бить не только в лоб, задвинуть подальше высокомерие, начав использовать когти. Мяут не самый сильный покемон, но он хорош в социальном взаимодействии. Убеждение, хитрость, интриги, адаптация и репутация. Всё это инструменты, Наоя заточен под них лучше, чем под что-либо ещё. А ещё Мяут может эволюционировать. Персиан — быстрый, эффективный саппорт. Холеная шерстка, взгляд сверху вниз — статус. Для врагов — надоедливый покемон, что разваливает чужую стратегию до выхода основных бойцов. Бесшумный, лощёный хищник. Не надо придумывать новый билд. Надо докачать этот до эволюции и забрать то, что по праву его: беспечная жизнь мага-аристократа. Нужно научиться всему, чем владел Наоя в ускоренном темпе, иначе он обречен на смерть. Техника «Проекции». Гордость клана Зенин. Он решил сразу начать с нее. Копался в памяти, чтобы понять, как работает техника, как ощущается. Вышел в пустую тренировочную комнату, сосредоточился. В теории: делишь секунду на двадцать четыре кадра. В первом кадре — движение А. Во втором — Б. Наоя в голове представил кадры: «Кадр 1: шаг вперёд. Кадр 2: выпад правой. Кадр 3: блок». Шагнул и чуть не врезался лицом в стену, потому что ноги поехали не в ту сторону. Рухнул на татами, больно ударившись локтем. Замер на секунду. Блядь. Больно. Если он не освоит эту способность, его убьют свои же. Он продолжил тренироваться, хоть и выходило безрезультатно. Ради карпов-попрошаек и сеанса массажа стоило потерпеть. Намного позже, после тренировки, лежал расслабленный в ванне и продолжал думать.

Цель: выжить.

Задачи: Не спалиться. Изучить повадки Наои, его речь, привычки.

Освоить технику «Проекции» до уровня Наои.

Занять такое положение в клане, чтобы никто не хотел убить.

Не допустить конфликта клана с Маки или пережить нарезку клана Зенин подальше от эпицентра. Если не получится — убрать Маки.

Спать восемь часов в день.

Список основных задач был длинным. Вздохнул. Не быть ему хорошим человеком: слишком подозрительно. Он станет умным мудаком. Полезным. Мудаком, без которого клан не сможет обойтись. Нужно было создать необходимые условия. Эффективность — ключ к переменам. Так он дожил до пятницы. Наоя репетировал речь перед зеркалом. Ему двадцать семь — он уже не мальчик, его слово имеет вес. Его выслушают. Зал заседаний родового поместья Зенин вымораживал до костей в прямом и переносном смысле. Каменные стены, казалось, впитали в себя века интриг, жестокости и затхлого консерватизма. Длинный стол из цельного тёмного дерева тянулся через весь зал, разделяя старейшин и командиров отрядов. Тлеющие угли в жаровнях едва разгоняли январский холод. Наоя прибыл последним намеренно. Память тела подсказывала: он всегда так делал. Опоздание на минуту-другую не нарушало этикет, а демонстрировало статус, которым Наоя так гордился. Мол, я занят важными делами, пока вы тут протираете подушки. Он шёл к своему месту расслаблено, с ленцой переставляя ноги. А в голове жужжали мысли: «Не споткнись. Держи спину прямо. Смотри холодно, надменно, как репетировал перед зеркалом. Ты — Наоя Зенин». Наобито, глава клана и отец Наои, встретил его коротким кивком. Он уже разобрался в их отношениях, перетряхивая память Наои. Наобито любил сына по-настоящему, младший ребенок, унаследовавший его драгоценную технику, его гордость и надежда клана. Но не проявлял эту любовь открыто — клан сожрал бы с потрохами. Он ответил сдержанным поклоном, чувствуя спиной десятки взглядов. Наобито любил Наою, и нужно было правильно пользоваться такой любовью. Стоило быть осторожным — резкое изменение Наои Наобито заметит первым. Наоя двинулся вдоль стола. Старейшины уже начинали морщиться от одного его вида, Наоя часто дерзил им. Трое седых патриарха. Их техники давно ослабли, но влияние все ещё отравляло клан. Четвёртым среди них, с краю, сидел Чоджиро Зенин — единственный старейшина, чей взгляд не выражал ни ненависти, ни презрения. Старый маг состоял в отряде «Хэй», формально подчинялся Наое, но на деле смотрел на него, да и на всех присутствующих, как на неразумных детей. Его манипуляция землёй была великолепна, его опыт неоспорим. С ним нужно быть осторожнее и думать прежде, чем говорить. Дальше — Нобуаки Зенин, руководитель «Кукуру». Сидел, вжав голову в плечи, и всем своим видом старался занимать как можно меньше места. «Кукуру» — пушечное мясо клана. Люди, способные видеть проклятия, но не обладающие проклятыми техниками. Их удел гибнуть на миссиях, прикрывая более ценных магов. Нобуаки идеально соответствовал своей должности: незаметный и тихий. Особо не возникает и правильно делает. Наоя скользнул по нему взглядом, не задержавшись. Затем Оги Зенин, командир отряда «Акаши». Маги с проклятыми техниками, но не дотягивающие до уровня «Хэй». Среднее звено. Боеспособное, но не элитное. Оги ненавидел Наою. Из-за рождения способного племянника он лишился поста главы клана — обида, которую не лечит время. Оги сидел с непроницаемым лицом, но Наоя заметил, как тот едва заметно сжал челюсти, при его виде. Слева от места Наои сидел Джиничи Зенин, гора мышц, занимавшая, казалось, полтора места за столом. Сильнейший в клане, не считая главу и наследника, заместитель Наои. Он до сих пор не до конца понимал их отношения. Джиничи не нравился Наоя, все время порывался пришибить наследника, рычал на приказы, но, тем не менее, выполнял их, потому что уважал силу и подчинялся иерархии. Если Наоя докажет, что компетентен, Джиничи будет на его стороне. Наверно. Наоя опустился на жёсткую подушку, справа от Наобито, выпрямил спину. Наобито тяжело вздохнул и открыл встречу: — Доклады. Наоя? — Отряд «Хэй» выполнил плановые миссии за декабрь. Оказал поддержку в Киото при террористической атаке Гето Сугуру. Потерь нет. Старейшины зашептались, довольно переглядываясь. Успехи «Хэй» всегда поднимали престиж клана. Чоджиро чуть прикрыл глаза — то ли одобрительно, то ли спал с открытыми глазами, поди разбери старикана. Идиллия длилась ровно до того момента, пока Оги не подал голос: — Твой отряд получил на двадцать процентов больше ресурсов, чем «Акаши». Почему? Ага, началось. Наоя перевёл взгляд на Оги. Тот смотрел открыто, с вызовом, ожидая оправданий. Наоя чуть наклонил голову вбок, изображая искреннее недоумение: — Дядюшка, — ласковая интонация и легкий прищур глаз. — Я, признаться, не ожидал, что вы сами затронете эту тему. Я думал, мы джентльмены и не обсуждаем вслух… разницу в возможностях. В янтарных глазах зажглось искреннее участие. Оги побагровел, сжал кулаки. — Когда «Акаши» начнет приносить результат, сопоставимый с «Хэй», я первый поддержу пересмотр бюджета. — Улыбка вышла вызывающей. — Это вопрос времени, не так ли? Оги потянулся к катане, сжимая ее пальцами. Наоя внутренне сжался от страха: перегнул? Наобито довольно хмыкнул над ухом, так, чтобы услышал только Наоя. Напряжение отступило. Он сделал все правильно. Дальше собрание потекло своим чередом: доклады, цифры, распределение миссий. Нобуаки что-то пробубнил про патрули. Оги отчитывался сквозь зубы. Чоджиро отпустил пару ворчливых, но дельных замечаний. Под конец собрания Наоя поднял руку. — У меня есть предложение. Реакция была единодушной: старейшины напряглись, Оги подобрался, Нобуаки, кажется, перестал дышать. Даже Чоджиро приоткрыл глаза. Обычно Наоя Зенин предлагал что-то безрассудное. Каждое предложение Наои било либо по бюджету, либо по репутации, либо по чьему-то лицу. Поэтому теперь, когда он поднимал палец к потолку и говорил «у меня есть предложение», даже старейшины, повидавшие на своём веку не одного безумного Зенина, внутренне готовились к худшему. Полгода назад он явился на совет с идеей отправить «Хэй» в логово неисследованного проклятия первого ранга. С формулировкой «элита должна доказывать, что она элита». Миссию утвердили только потому, что Наобито хотел проверить, насколько сын понимает риски. Сын не понимал. Проклятие оказалось особым рангом, отряд выбрался чудом. За месяц до этого — дуэль, не с врагом клана или залётным магом-одиночкой. С главой третьестепенной ветви Зенин, который имел неосторожность посмотреть на Наою «неподобающе». Наоя вызвал его при всём клане, победил за три секунды и процедил сквозь зубы: «Слабакам не место за этим столом». Маг выжил, но его ветвь ушла в глухую оппозицию. До сих пор саботировала любые инициативы наследника. Ещё раньше — требование отдать ему «Акаши» в придачу к «Хэй»: «Дядюшка устарел, передайте командование мне». Оги тогда чуть не разнес зал совета, его едва угомонили. Список можно было продолжать… — Сейчас ценность члена клана определяется происхождением. Родился с сильной техникой — молодец. Родился без — иди в «Кукуру» и молчи в тряпочку. Это глупо. Я предлагаю систему оценки по результатам. Неважно, какой у тебя дар. Важно, сколько пользы ты принёс. Это создаст здоровую конкуренцию и сделает Зенин сильнее. Самый старый из старейшин, что сидел ближе всех к Наобито, закачал головой: — Это разрушит традиции. Система, что держала клан веками… — Традиции не спасут нас от Годжо, — перебил Наоя. Имя упало в зал, как камень в пруд. Чоджиро усмехнулся, кажется, ему нравилось, когда кто-то бил по больным мозолям старейшин. Оги молча сверлил племянника взглядом. Наоя поднял палец к потолку, жест, который использовал для особо драматичных моментов: — Готовьтесь к будущему или умрите в прошлом. Старики задумались, командиры отрядов напряженно переглядывались. Пальцы затарабанили по бедру. — Подготовь регламент, — произнёс Наобито. — Обсудим это позже. Наоя облегченно выдохнул. Маги на собрании поглядывали на него искоса, не смея задавать вопросы. Собрание закрылось. Члены клана начали расходиться. Оги поднялся первым, бросив на племянника колкий взгляд. Чоджиро хмыкнул, когда встретился взглядом с Наоей. Какой же сложный старикашка! Джиничи тихо напомнил о мини-собрании «Хэй» завтра днем и удалился. Тяжёлая ладонь опустилась на плечо Наои. Тело среагировало раньше сознания и осталось расслабленным. Наобито по-отцовски улыбался: — Оги давно пора заткнуть. Хорошая работа. Наоя вежливо улыбнулся, кивнул и поспешно покинул собрание, направляясь к своим покоям. Он задвинул дверь, запер щеколду, рухнул на кровать лицом вниз. Руки тряслись. Сердце колотилось. Справился. Еще несколько таких собраний, где он укрепит позиции за счет новых реформ, и Наоя сможет снова беззаботно валяться в кровати, беспечно гулять по саду и с удовольствием, без изжоги на нервной почве, кушать изысканные блюда. Теперь нужно тщательно подготовиться к встрече с «Хэй».

***

Закрытый тренировочный зал для отряда «Хэй» располагался в восточном крыле поместья, подальше от любопытных глаз. Высокие потолки, деревянный пол, вдоль стен стояли стойки с оружием. Отряд собрался в полном составе. Девять элитных бойцов — лучшие из лучших, те, кому клан доверял самые опасные миссии. Высокоранговые проклятия, отлов проклинателей, представляющих угрозу для клана или по заказу от совета старейшин. Одно существование «Хэй» решало множество проблем с другими кланами. Каждый из стоящих здесь магов знал себе цену. Наоя вошёл последним — дрянная привычка, от которой не хотел отказываться. Прошёл в центр зала, развернулся лицом к строю и медленно обвёл каждого цепким взглядом. В памяти всплывали имена, проклятые техники, характеристики. Вместо магов Наоя видел покемонов и как их можно «прокачать». Джиничи Зенин стоял первым. Заместитель Наои. Формально — правая рука, фактически — тот, кто тянул на себе весь отряд, пока он творил хуйню. Джиничи смотрел на Наою без тепла, ожидая очередное представление. Рядом с ним стоял Чоджиро Зенин, вчерашний старейшина, маг с манипуляцией землёй. Смотрел на Наою, как на нашкодившего котенка: не одобряет, но уже устал ругать. Чоджиро опирался на посох, хотя Наоя подозревал, что посох — дань образу, а не необходимость. Остальные маги не представляли из себя особый интерес, хотя, вот Ранту Зенин он помнил по черно-белым рисункам из манги. Элита клана, и все до единого, хотели бы видеть своего командира мёртвым. Он понимал почему. Наоя Зенин был отвратительным руководителем. Скидывал все организационные обязанности на Джиничи, игнорировал просьбы, не проводил тренировок, не составлял планов. На миссиях действовал показательно, в одиночку расправляясь с противниками. Лез в самое пекло, а потом оборачивался к отряду с острой усмешкой, выговаривал, какие они никчемные, что только мешают, так и не приблизившись к отметке «помощь». Бил по гордости магов, методично затачивая зубы, что жаждали вцепиться ему в горло. И теперь ему предстояло с ними работать. Наоя вытащил из рукава сложенный лист бумаги демонстративно медленно. Пробежал глазами по строчкам, хотя помнил каждую цифру наизусть. Он составлял эти таблицы, сверяясь с отчетами миссий. — Прежде чем мы начнём, — голос зазвучал лениво, — позвольте кое-что зачитать. За последние четыре месяца отряд «Хэй» выполнил тридцать семь миссий. Впечатляет, не так ли? Звучит внушительно, пока не посмотришь внимательнее. И, признаюсь… я разочарован. Опустил лист и обвёл строй взглядом. — Девятнадцать миссий — заказы первого ранга и выше. Из них три с задержкой, из-за того, что вы среагировали поздно. Две миссии с потерями среди «Кукуру», которых вы должны прикрывать. Маги напряглись. — Эффективность упала на тридцать процентов по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Время боевого построения увеличилось в среднем на четыре секунды. Четыре секунды, — он поднял глаза от листа. — Для проклятия первого ранга этого достаточно, чтобы убить двоих. Тихо. Угли в жаровне осыпались пеплом. Наоя свернул лист. — И отдельно, — голос стал ниже, — Изгнание проклятия в Сидзуоке. Согласно отчёту, — он выделил слово, что стало ясно: отчёт он читал внимательно, — во время боя, Чоджиро и Ранта были оставлены без защиты. Ранта вздрогнул. Чоджиро и бровью не повёл. — Я бы хотел понять логику этого решения. Правда. Мне интересно. Кто-нибудь может мне объяснить? — Никто не ответил, а он и не ждал. — Я так и думал. Вы бросили старейшину и мага с небоевой техникой одних, — Наоя перестал растягивать слова. Голос стал жёстче. — Если подобное повторится ещё раз… — Наоя оскалился, в глазах вспыхнула злоба, — я лично спущу шкуру с каждого виновного. И приглашу на это зрелище весь клан. Никто не шелохнулся. Кто-то сглотнул. Наоя выдержал паузу ровно столько, сколько нужно, чтобы каждое слово осело в головах, и продолжил деловитее: — Теперь планы тренировок. Он вытащил из рукава пачку пронумерованных листов. — Для каждого из вас подготовлен индивидуальный план тренировок. Будете работать над слаженностью, отрабатывать комбинации и учиться покрывать слабые зоны друг друга. Ознакомитесь после собрания. Вопросы к Джиничи, он будет контролировать исполнение. — Наоя повернулся к Чоджиро. — Чоджиро-сан, если пожелаете присоединиться к тренировкам — буду рад. Если нет — спорить не стану. Старик приподнял бровь, но ничего не сказал. Наоя перевёл взгляд на Джиничи: — Ты уже доказал свою силу, Джиничи. И я знаю, что ты тянул этот отряд на себе, пока я… — он замолчал на долю секунды. Чуть не сболтнул лишнего и не извинился. Наоя не извиняется. Но признать факт, наверно, можно. — Пока я занимался другим. Джиничи недоуменно моргнул. Он явно ожидал чего угодно, насмешек, подколов, унижения, но не этого. Остальные переглядывались. Кто-то стыдливо отвёл взгляд — видимо, вспоминая ту самую миссию в Сидзуоке. Кто-то слушал напряженно, пытаясь понять, где подвох. Ранта нервно потирал запястье. Наоя закончил инструктаж, свернул оставшиеся листы и позволил себе язвительную шпильку: — На сегодня всё. И да, раз уж вы все здесь… — он обвёл их лукавым взглядом, наполняя слова ядом. — Если вы и дальше будете работать так же, то, по-новому регламенту, ваше место займут маги из «Акаши». Ухмылка стала шире: — Свободны. Он развернулся и вышел из зала, не оглядываясь. Сёдзи закрылись с тихим, деревянным стуком. Первым не выдержал Ранта. Выдохнул с присвистом: — Он… он что, ударился головой? Кто-то нервно хохотнул и тут же осёкся, наткнувшись на хмурые лица товарищей. По залу расползалось недоумение: переглядываниями, вскинутыми бровями, растерянным почёсыванием затылка. Командир, который годами только и делал, что унижал, только что отчитал их не для того, чтобы потешить самолюбие, а чтобы сделать лучше. Чоджиро, до сих пор молчавший, опёрся на посох двумя руками и хмыкнул по-стариковски. Развернулся и, постукивая посохом, направился к выходу. Обсуждать тут больше нечего. Мальчишка взялся за ум. Давно пора. Джиничи не двинулся с места. — Не нравится мне это, — пробубнил под себя, и уже громче обратился к отряду. — Значит так, все читают свои планы. Завтра приступаем. И да, — он обвёл отряд гневно взглядом. — Если кто-то ещё раз бросит своих в бою — я спущу шкуру быстрее, чем он. Вопросы? Вопросов не было.

***

Утро двадцатого января выдалось морозным и ясным. Сад за окнами поместья Зенин покрылся инеем, карпы в пруду застыли у самого дна, Наоя сидел на краю постели и пялился в стену, прокручивая в голове календарь событий. Двадцатое января. День рождения Маки и Май. Для клана Зенин день не был отмечен ничем особенным. Никто не дарил девчонкам подарков. Никто не поздравлял. Близнецы без проклятых техник и слабым потенциалом считались мусором. Наоя Зенин придерживался этого мнения искренне и с энтузиазмом. Наоя не собирался становиться хорошим. Он собирался выжить. И одна из главных угроз его выживанию носила имя Маки Зенин. Можно было попытаться убить её раньше, но Наоя знал, что это невозможно. Убьёшь Маки и Годжо с Ютой сотрут тебя в порошок. Не убьёшь — она окрепнет и вырежет клан. Значит, единственный способ — перестать быть её врагом. От него не требовалось играть в дружбу, нейтральные взаимоотношения его полностью устраивали. Ладно, ему было жаль их по-человечески. Две маленькие девочки, которых собственный клан считал пустым местом. Он старался спрятать эту часть себя поглубже, за цинизмом и холодным расчётом, но не получалось. Наоя привёл себя в порядок и направился в кабинет отца. Наобито сидел за низким столом, просматривая отчёты, но отложил бумаги, едва заметив сына на пороге. Комната пропахла сакэ. Утренний визит к отцу — редкость, и обычно он означал одно: опять что-то натворил. — Отец, — Наоя почтительно склонил голову, нервно сглатывая. — Мне нужен доступ к арсеналу. Наобито приподнял бровь: — Зачем? — Подарки для кузин. У Май и Маки День Рождения. В комнате повисла пауза. Глава клана смотрел на сына, тот стоял, жался, смотрел куда угодно, только не на Наобито. На лице старика отразилось комичное недоумение. Когда Наоя показался, он уже думал, какую сумму готов дополнительно перечислить на нужды сына, или кого из старейшин стоило прижать. Но не этого. — Для этих девочек? — уточнил он, в голосе звучал скепсис, смешанный с брезгливостью. — У них нет проклятых техник, ты сам называл их мусором. Тебя проклятье покусало? Наоя был готов: — Политический жест. Мы заботимся о членах клана, даже если они неидеальны. Это укрепит лояльность среди соклановцев, которые не имеют проклятых техник. «Кукуру», слуги, младшие ветви — они увидят, что клан не забывает о своих. Что даже те самые близнецы удостоились внимания наследника. А в будущем… — он позволил себе оскалиться, — лояльные солдаты умирают за клан охотнее. Наобито долго думал, а затем кивнул, с гордостью осматривая Наою: — Ты мыслишь как стратег. Раньше ты бы просто сказал, что они не стоят твоего времени. — Я и сейчас так считаю, — солгал Наоя. — Но даже мусор может пригодиться, если его правильно использовать. Наобито усмехнулся: — Одобряю. Иди в арсенал. Скажи — по моему распоряжению. Арсенал клана Зенин находился в подземном этаже, вырубленном прямо в скале под поместьем. Смотритель, старый подслеповатый маг, проводил Наою в главный зал и замер в ожидании. Мучиться с выбором для Май не нужно, взгляд сразу зацепился за револьвер. Серебристый, с гравировкой клана Зенин на барабане. Он помнил по манге, что Май предпочитала огнестрельное оружие. Её техника, о которой еще не знали в клане, позволяла создавать один предмет в день, идеально для пуль. Со временем она научится создавать пули самостоятельно, а пока пусть тренируется с тем, что есть. К револьверу он взял коробку патронов и футляр из тёмного дерева, выложенный изнутри бархатом. С Маки было сложнее. Он ходил между стойками, перебирая клинки. Девчонка — вылитый Тайрог. Боевой тип покемона с самыми низкими базовыми характеристиками среди всех покемонов боевого типа, словно «Небесное ограничение». К тому же маленький, неприметный, которого никто не воспринимает всерьёз. Не сдаётся, сколько бы ни проиграл, и продолжает бороться, даже если поражение очевидно. У Тайрога нет врождённого вектора развития, он эволюционирует в зависимости от того, какие статы перевесят: Атака, Защита или баланс между ними. Большинство Тайрогов, которых Наоя видел в прохождениях, уходили в Хитмончана или Хитмонтопа, потому что игроки качали Защиту или баланс ради стабильности. Хитмонли получается, когда Атака намного выше Защиты. Колоссальный урон, никаких компромиссов. И характер подходящий: взрывной, нервный, впечатлительный, чуть что, сразу в драку. Маки такая же. Любую проблему решает прямым ударом, не отступает, не просит помощи. Гордая, злая, упрямая — идеальный Хитмонли. Для этой эволюции нужно правильное оружие. Основной способ нанесения удара у Хитмонли — ноги, которые умели то удлиняться, то становится короче. Маки предпочитала древковое оружие: копья, нагинаты. Взгляд упал на копьё в углу. Чёрное древко прочное, но не тяжёлое. Широкое лезвие, переходящее в крюк с обратной стороны. Внутри копья Наоя чувствовал слабую проклятую энергию — оружие было зачаровано. Наоя оскалился, проверяя копье, бездумно им размахивая. Черное древко то удлинялось на пару сантиметров, то укорачивалось. Идеально. — Это возьму, — Наоя бросил копье смотрителю, тот неловко его поймал и засуетился, заворачивая копьё в плотную ткань. Киото встретил Наою серым небом и сухим морозом. Служанки и маги ниже уровня приветствовали наследника клана Зенин, предлагая сопроводить до общежитий, но Наоя улыбался вежливо и всем отказывал. Комната, где жила Май, была куда скромнее главного дома Зенин. Наоя стоял у входа в тёмно-синем официальном кимоно с гербом Зенин на спине. За спиной морозный воздух, в руках — футляр. Дверь открылась почти сразу. Май стояла на пороге. Невысокая, с коротко стриженными тёмными волосами и теми же фамильными чертами, что и у него. Сегодня ей исполняется шестнадцать. Глаза настороженные, как у загнанного зверька, привыкла, что ничего хорошего от семьи ждать не приходится. — Наоя, — она едва смогла справиться со страхом в голосе. — Не ожидала. — С днём Рождения, кузина. Май опешила и вгляделась ему в лицо, пытаясь найти подвох. Наоя Зенин ни разу не поздравлял ее, даже во время государственных праздников. Никогда не появлялся просто так, не делал приятных сюрпризов, не интересовался никем, кроме себя. Она не знала, что ей говорить и как на это реагировать. Он протянул ей футляр. — С днём Рождения, — повторил он и, не дожидаясь реакции, шагнул внутрь. Май машинально открыла футляр и замерла. Револьвер. Её пальцы скользнули по металлу, а взгляд по спине, споткнувшись на клановом гербе. — Это… — она поджала губы, переминалась с ноги на ногу. В глазах недоверие, растерянность, надежда и страх, что всё это какая-то злая шутка. — Почему? Ты никогда не интересовался мной. Тебя, случаем, не прокляли? — Не твоего ума дело, — отрезал Наоя, хитро поглядывая на нее. — Радуйся и празднуй. Он поставил на низкий столик у входа небольшую коробочку, перевязанную лентой. Бенто-торт. Май перевела взгляд с револьвера на торт. Открыла рот, но слова застряли в горле. Наоя хмыкнул ее попытке поблагодарить, подошел ближе и поднял руку. Май сжалась. Наоя сузил глаза, оглядывая собственную руку раздражено. И опустил ее на девичью макушку, ласково поглаживая. Наклонился ниже, заговорил тихо: — Ты из клана Зенин, даже если клан об этом забыл. Напомни им об этом. Бросил через плечо, уже уходя: — Бенто-торт с вишней. Твой любимый. Не испорти праздник постным лицом. Май убрала оружие в футляр, а сама уселась на кровати, распечатав торт. Вишнёвый. Её любимый. Откуда он знал? Зачем это сделал? Что происходит? Она не находила ответов. Но… ей хотелось верить, что это был не разовый случай.

***

К полудню Наоя добрался до Токийского магического техникума. Машина остановилась у главных ворот, вышел, поправив кимоно, и мысленно готовился к тому, что будет дальше. Потому что в Токийском техникуме преподавал Сатору Годжо. Шанс встретить его был равен примерно ста процентам. Техникум встретил его тишиной — занятия шли, студенты на тренировках или лекциях. Наоя шагал по мощёной дорожке, сжимая в руке свёрток с копьём, и думал только о том, как бы проскользнуть незамеченным, найти Маки, вручить подарок и свалить. — Ого! Неужели сам Наоя Зенин решил почтить нас своим визитом? Голос раздался позади — Годжо предпочитал появляться эффектно. Наоя замер. Медленно, очень медленно повернул голову. Сатору Годжо стоял в двух метрах, засунув руки в карманы черной токийской униформы. Белые волосы торчали в разные стороны, а на глазах, вместо бинтов или черной повязки, бликовали солнечные очки. Улыбка широкая, наглая, до самых ушей. Аура чудовищная. У Наои сдавило легкие, а в голове заиграла тревожная, меланхоличная мелодия. Тема Лавендер-Тауна. Город из старой игры, где игрок впервые сталкивался со смертью покемонов. Там, в прошлой жизни, эта музыка наводила жуть. Наоя усмехнулся про себя — похороны, которые он сам себе устроил ещё до того, как Годжо успел шевельнуть пальцем. Шесть Глаз видели проклятую энергию насквозь. Что, если Годжо заметит, что его энергия течёт иначе? Что, если увидит, что он — не Наоя? Что, если… Стоп. Не паниковать. Если бы увидел подмену — не улыбался бы. Годжо импульсивен. Раз он до сих пор не прижал его «Бесконечностью», значит, с ним, Наоей, все в порядке. Спокойно. Спокойно-спокойно. Он — Наоя Зенин, наследник клана. Он не боится Годжо Сатору, он ненавидит его. Да, ненавидит. Кто этот Сатору Годжо вообще такой? Как он смеет так смотреть на него? Если он сейчас пройдет мимо и выживет — вечером будет ванна. Думай о ванне. Ради ванны. Наоя нарочито расслабился, вскинул подбородок и лукаво прищурил глаза, облизывая пересохшие губы, что уже растягивались в дежурную улыбку: — Сатору Годжо, всё такой же доставучий, — голос не дрогнул, выцеживая литры яда. Ни один мускул не выдал паники. Годжо наклонил голову вбок, подмечая его официальный вид. — Ты потерялся? Или решил подать заявку на поступление? Могу устроить тест. — Если бы поступал, то выбрал бы Ягу — он хоть тянет на звание компетентного. — Всё такой же колючий, — Годжо картинно сморщился. — Не бойся, не трону. У меня сегодня хорошее настроение. — Было бы что бояться, — отрезал Наоя и двинулся дальше по дорожке, словно Сатору Годжо не существует. Годжо, разумеется, пристроился рядом — длинноногий, расслабленный, будто они вышли на дневную прогулку. Молчание длилось три секунды — Годжо не умел молчать. — Зачем пожаловал? Неужели соскучился? — голос мага стал ниже и опаснее. — Решил лично убедиться, что «мусор» из клана ещё дышит, чтобы лишний раз плюнуть в неё? Наоя фыркнул. Годжо склонился к нему ближе, нарушая личные границы. Его затошнило, а лицо чуть не скривилось в отвращении. Наоя Зенин физически не выносил Сатору Годжо. — Поздравить с днем Рождения, — сухо бросил Наоя, крепче сжимая свёрток. — У меня, в отличие от некоторых, есть обязательства перед кровью. Май уже получила подарок. Осталась Маки. Годжо присвистнул, и маска клоуна вернулась на место: — Наоя Зенин раздаёт подарки? — он драматично оглянулся по сторонам. — А мир точно не рухнет? Может, проклятие какое покусало? — Тебе-то что, Годжо? — огрызнулся Наоя. Они шли по территории техникума, и каждый шаг давался Наое с трудом. Давление Шести Глаз стало пыткой: как если бы на плечи положили невидимый груз и с каждым метром добавляли по килограмму. Мысленно Наоя скулил, молился всем богам, в которых не верил, и повторял как мантру: «Не палиться. Не палиться. Не палиться». Тренировочная площадка представляла собой открытый плац, окружённый барьерами. Манекены, с нанесёнными печатями укрепления, выстроились в ряд. Точнее, выстроились те, что уцелели. Маки не заметила гостей. Удар. Ещё удар. Комбинация — прямая, боковая, лоу-кик, разворот, колено. Деревянный манекен трещал, а она всё била и била, и лицо у неё было злобное, будто перед ней не деревяшка, а все старейшины клана Зенин разом. Годжо прислонился к столбу и, кажется, приготовился действовать в случае чего. Защитничек. Наоя шагнул вперёд: — Маки. Она замерла на полу-ударе. Развернулась мгновенно, и кулак понесся ему в лицо. Признаться честно, Наоя чуть не взвизгнул от страха. Он хоронил себя уже второй раз за полчаса. Черт дернул его отдать подарки лично! Рефлексы тела сработали на ура — ладонь перехватила запястье в сантиметре от носа. Он медленно перевёл взгляд с кулака на её лицо и вопросительно изогнул бровь. — Надо же, — протянул он, разжимая пальцы. — Ты стала быстрее. — Какого хрена ты здесь забыл? — выплюнула Маки, растирая запястье. В глазах презрение, ненависть и обида. — С днем Рождения! — Наоя выдавил из себя улыбку. Маки замерла на долю секунды, а потом лающе рассмеялась. — Ты? Поздравил меня? — она сделала шаг вперёд и тыкнула пальцем ему в грудь. Неприятно. — Проклятье погрызло? Или это очередная шутка? Решил посмеяться над мусором, как обычно? Почему они все считали, что с ним что-то сделало проклятье? — Закончила? Она не ответила. Маки, как и любой другой Зенин, была гордым и амбициозным магом. А Наоя десять лет топтался по этим качествам и тешил свое самолюбие. Извинения здесь не помогут, но и убегать он не планировал. Нужно было взять на себя ответственность. — Десять лет ты слышала от меня только дерьмо. И за эти десять лет ты ни разу не сдалась и не опустила руки. — Он отвел взгляд и закончил тише. — Я считаю, это заслуживает подарка. Маки опешила. Он сунул свёрток ей в руки, пока она переваривала услышанное. Длинный, завёрнутый в плотную ткань, перевязанный простой бечёвкой. — Я не беру подачки, — она сжала свёрток, но не открыла. — Это не подачка, — Наоя сунул потные руки в рукава кимоно и скользнул по ней взглядом. — Подачку бросают из жалости. А я никогда тебя не жалел. Она разорвала бечёвку. Пальцы Маки сомкнулись на древке и Наоя увидел, как в ее глазах мелькнуло признание. Она узнала оружие и поняла его ценность. Пока Маки любовалась подарком, он крадучись подошел ближе. Опустил руку на её макушку и взлохматил волосы, выбивая их из хвостика. Маки запыхтела, сгорбившись. — Ты сильная, Маки. Хорошо постаралась! Маки смотрела на него, как дикий волчонок. Недоверчивым, оголодавшим до признания взглядом. Она ждала этих слов десять лет. От клана, от семьи, хоть от кого-то. И этим кем-то оказался Наоя. Маки сжала копье сильнее. — Хорошо отпраздновать. Пока-пока. Наоя развернулся и пошёл прочь. У выхода с плаца стоял Годжо, от мага несло любопытством. — Трогательно, — протянул Годжо, отлипая от столба и заступая дорогу. — Прямо семейная идиллия. Если бы я не знал тебя как конченого ублюдка, я бы, наверное, даже поверил. — Не завидуй, — отозвался Наоя, не сбавляя шага, — И тебе копье подарю. В глотку. Годжо хмыкнул и в два шага преодолел разделявшее их расстояние, пристроившись плечом к плечу. Наоя чуть не скривился, отодвинулся, оттряхивая плечо. — Она не вещь и не пешка. — О, я что-то задел? — Наоя наконец повернул голову, встречая убийственный взгляд самой ядовитой ухмылкой. — Ты так печёшься о своих студентах, прямо наседка. Но правда в том, Годжо, что Маки была и остаётся Зенин. Её упрямство и злость принадлежат клану, а не твоей богадельне для одарённых сироток. Они дошли до ворот колледжа. Чёрный автомобиль уже ждал. Наоя физически ощущал, как пространство вокруг Годжо тяжелеет. — Маки не твоя, Зенин. — А чья? Твоя? — Наоя, уже взявшись за ручку двери, позволил себе рассмеяться. —Сосредоточься лучше над Мегуми. А Маки, — Наоя сел в салон и, уже закрывая дверь, бросил напоследок, — встанет в строй, когда придёт время. Дверь захлопнулась. Машина тронулась, оставляя Годжо стоять у ворот. За окном проплывали ворота техникума, а затем — улицы Токио. Наоя сидел на заднем сиденье, выпрямив спину, сохраняя лицо, на случай, если Годжо всё ещё смотрит, а он наверняка смотрит. И только когда машина свернула за угол, он позволил себе выдохнуть. Руки затряслись, плечи ходили ходуном, пальцы не могли удержаться на коленях. Наоя стиснул их в замок, в попытке сохранить достоинство. Он встретился с Годжо Сатору. С сильнейшим магом современности. И выжил. Даже не опозорился! Из горла таки вырвался истеричный смех.