Нормальным просьба не беспокоить

Единственная непростая вещь между мужчиной и женщиной — застёжка от лифчика.

Дзынь… Мэри Винчестер вздрогнула от неожиданности, оторвавшись от книги. Прислушалась. Дзынь… Осторожно отложив раскрытую книгу на тумбочку, она спустила ноги с широкой кровати, машинально провела ступнями по тёплым доскам пола и запустила руку под подушку, нащупывая пистолет. Не то чтобы она не верила в безопасность этого конкретного дома, но мало ли… Дзынь… Определённо что-то стучит в окно. На втором этаже? Может, ветка? Наличие деревьев она как-то не выясняла, убедилась, что со всеми всё в порядке, и ушла, куда послали — выбирать себе комнату. Бесшумно прокравшись к окну, Мэри чуть-чуть отодвинула лёгкую занавесь. Дерево, н-да. И как она сразу не догадалась?! Впрочем, всё это было так давно, в какой-то далёкой жизни, что уже почти забылось. Да и вообще, что за детские выходки — кидаться камешками в окошко как подросток какой-то. Покачав головой, она отложила оружие и немного приоткрыла одну створку. Обе луны на иссиня-чёрном небосводе отлично освещали довольную физиономию Алекса. Задрав голову, он подбрасывал в руке очередную гальку и сиял, как стоваттная лампочка. — Ты что творишь? — сердитым шёпотом поинтересовалась Мэри. В ответ он приложил палец к губам и махнул рукой: спускайся, мол. Она решительно замотала головой. Он умоляюще сложил руки перед собой. Она, в свою очередь, скрестила руки на груди и ещё решительнее вздёрнула подбородок. — Ti prego, per favore! — донёсся до неё приглушенный голос. — Donna mia, bella mia, non essere così duro con me! Вот гад! Ведь запомнил, как на неё это действовало! — С ума сошёл совсем? — она всё же пыталась не поддаваться. — Si, — закивал он печально. — Спускайся быстрее. — Как, по-твоему, я должна спускаться? — возмущённо прошипела Мэри. — Летать пока не умею! И немедленно прямо перед ней возникло что-то вроде прозрачной горки. Прям вот садись и катись. — Ты псих, — безапелляционно заявила Мэри. Алекс хитро усмехнулся и раскинул руки в стороны. — Боже мой, что я делаю? — пробормотала она, а руки совершенно самостоятельно натягивали джинсы, застёгивали пуговицы на блузке и окончательно открывали многострадальное окно. Секунда полёта — и вот уже её притягивают горячие ладони и хитро прищуренные синие глаза глядят так многозначительно, что аж жарко становится. — Быстрее, — выдохнул он, обхватив её ладонь и потянув за собою. — Сюда, через лес… Она не могла удержаться, хихикала, как девчонка, бежала за ним по тропинке, над которой склонялись ветви деревьев, густо усыпанные светлячками. Но в какой-то момент он остановился и подхватил её на руки, причём на скорости передвижения это никак не отразилось. Она смеялась уже в голос, шутливо отбивалась и сетовала на его привычку хватать и тащить, не спрашивая разрешения. Он усмехался в ответ, поглядывая с таким предвкушением, что сладко замирало сердце, и, когда тропинка кончилась, спрыгнул на песчаный берег с довольно приличной высоты, только тогда остановился и осторожно отпустил свою добычу. Высоту обрыва Мэри оценила. Посмотрела внимательно, да и ударила возмущённо его кулаком в плечо. — Ты точно псих! А если бы не удержал?! — Я? Не удержал? — искренне возмутился Алекс, потирая пострадавшую часть тела. — Это утопия. Не дерись, bella mia, лучше посмотри… Он развернул её лицом к морю. Две лунные дорожки пересекались у кромки берега. Мелкие волны тихо шуршали по белому песку, тёплый ветер то и дело трепал язычки пламени небольшого костра, рядом с которым, на низком помосте, был расстелен толстый плед с подушками. — С ума сойти, — она очень старалась говорить с сарказмом. — Прямо как в старых романтических фильмах… Только с сарказмом не получилось. Над ухом тихо засмеялся Алекс, снова взял её за руку и повёл за собой. — А если бы я всё-таки не спустилась? — Я бы тебя выкрал, — без тени сомнения заявил нахальный тип. — Меня? — фыркнула Мэри. — Я охотник! Алекс резко остановился, так, что она едва не врезалась в него, развернулся, склонил голову к плечу и внимательно вгляделся в её удивлённое лицо, медленно проведя кончиками пальцев по её губам. — Ты женщина. Красивая, смелая, весёлая, печальная, слабая, сильная, любящая, гневная, такая разная и такая цельная. Женщина, bella mia, а потом уже всё остальное. Легко поцеловав её ладонь, Алекс широким жестом обвёл берег: — Прошу! — Это что — свидание? — невольно рассмеялась Мэри, осторожно ступая по песку. — Как скажешь! Хочешь — потанцуем, хочешь — просто поваляемся возле костра, будем пить вино и слушать море. Хочешь — поплаваем, у нас здесь всегда тепло. Хочешь — будем заниматься любовью, пока не рассветёт. Хотя… можно и всё вышеперечисленное вместе. Она не могла заставить себя перестать улыбаться. И почти не удивилась, когда он как бы между прочим провёл ладонью по её спине и её домашний наряд превратился в шёлковое черное платье на тонких бретелях. Правда, не удержалась, возмутилась в шутку: — Эй, ты опять меня не спрашиваешь! Алекс усмехнулся в ответ, сосредоточенно наливая вино в тёмно-рубиновые бокалы: — Я ветхозаветный человек, bella mia, меня таким воспитали. Прошу… Попробуй сначала вино, а потом вот это, зелёное. Ты прости, название этой фигни я никак не могу запомнить, какой-то инопланетный фрукт, но безумно вкусный. Она удобно устроилась на мягких подушках, облокотившись на его широкую грудь, прикрыв глаза медленно вдыхала запах моря и терпко-сладкий аромат вина. От Алекса было не просто тепло — горячо, а от воды тянуло прохладой, и этот контраст заставлял сладко замирать сердце и пускал мурашки по обнажённым рукам, по которым лениво скользили его пальцы, вверх-вниз… вверх-вниз… — Почему ты назвал себя ветхозаветным человеком? — она попыталась хоть чуточку отвлечься от нагло соблазняющих пальцев, что гладили, кружили, ненароком пробегали по плечам, слегка сдвигая бретели платья. — Потому что так и есть, — немного удивился он. — Око за око и тому подобное. Бог создал мужчину и его женщину. Коль скоро я мужчина, я беру на себя ответственность, в любой ситуации, даже если речь идёт о рядовом походе в супермаркет. — Ну, это уж слишком! Махровый шовинизм как он есть, причём в современном мире это тем более видно, — засмеялась Мэри, сделав ещё глоток вина. Алекс задумчиво хмыкнул: — Да ради бога. Меня этим не оскорбишь. — Ты порой бываешь таким странным, — она вздохнула, слегка переменив позу. Его ладонь неторопливо скользнула по бедру, потом на живот… потом он потянулся вперёд и отщипнул от кисти крупную, прозрачно-розовую виноградину. — Попробуй, — голосом змия-искусителя промурлыкал Алекс, проведя прохладной виноградиной по её невольно разомкнувшимся губам. Она повиновалась, зажмурившись от удовольствия. — М-м-м… ничего подобного никогда не пробовала. Вкусно как! — У моего двоюродного дядюшки есть пара маленьких виноградников в Пиренеях, — небрежно пояснил Алекс, подливая ещё вина. — Не для продажи, исключительно для своих. Мы с ним долго экспериментировали, пока не вывели этот сорт. — По-моему, кто-то хвастается, — Мэри не удержалась от смешка, отодвинулась немного и развернулась к нему. — Есть немного, — покаянно свесил голову Алекс, — стараюсь тебя впечатлить! Хочешь потанцевать? — Ох… Ты представить себе не можешь, как давно я не танцевала… — Так за чем же дело стало? — он вскочил, легко потянув её за собой. Негромкая музыка лилась сама по себе, словно отовсюду одновременно; ещё не остывший после жаркого дня песок ласкал босые ступни; Алекс вёл неторопливо и уверенно; но она не могла не спросить: — Послушай, а сюда никто не может заявиться? Он рассмеялся, крепче прижав её к себе: — Не может. Гарантирую. Я ж сам себе не враг! Твой старшенький уже тонко намекнул, чего конкретно меня лишит, если что. — Потому я и спросила, — пробормотала Мэри. — Он у тебя жуткий собственник, — задумчиво продолжил Алекс. — Всё, что он считает своим — его тачка, его девушка, его мама, — неприкосновенно. — Но ты, конечно, сделал вид, что испугался? — Мэри постаралась как можно более строго нахмуриться, хотя губы неудержимо расползались в улыбку. — Мне не трудно, а ему приятно. Bella mia, выброси эти мысли из головы, ты ни в чём перед ними не провинилась. — Легко тебе говорить, — невесело усмехнулась она. — Знаешь, я до сих пор себя спрашиваю — могло ли быть по-другому? Могла ли я за эти десять лет что-то придумать и освободиться от договора с демоном… Тогда мои сыновья не знали бы всего этого кошмара, может, у нас с Джоном были бы ещё дети… — Возможно, — спокойно ответил Алекс, остановившись и внимательно всматриваясь в её погрустневшие глаза, — а возможно, и нет. Возможно, вы стали бы ругаться по мелочам и в конце концов разбежались. Возможно всё. Более того, существует масса реальностей, где твоя судьба идёт другими путями. Кстати! Ты вчера виделась с Джеком? — Нет, я ведь сразу ушла отдыхать, устала за день, — с некоторым недоумением пояснила Мэри. — Не понимаю, Джек-то при чём? — О, у тебя есть уникальная возможность увидеть, как выглядел твой старший ребёнок два десятка лет назад, — Алекс расхохотался, припомнив выражение физиономии Дина. — Такое дело… … — Я не нарочно, честное слово, — Джек уныло разводил руками, настойчиво глядя то на посмеивающегося Сэма, то на его едва не рычащего брата. — Я же говорю, для меня прошло почти два года, и всё это время я менялся, постепенно, незаметно, пока однажды не увидел в зеркале… вот это. — Потому что у демиургов нет собственного облика, — с сочувствием закивала Дина. — Вот именно! — подхватил парень с воодушевлением. — Мы постоянно изменяемся, особенно в начале жизни. В конце концов, вас ведь не удивляло, что я был так похож на Каса… — На Джимми Новака ты был похож, — перебил его Дин. На Джека он не смотрел, слегка успокоился и устроился на прежнем месте, возвращаясь к блаженному ничегонеделанию. — На того самого, семью которого этот пернатый разрушил. — Хорошо, пусть так, — покладисто согласился Джек. — Тем не менее. — Я убил его, — спокойно оповестил Дин, прикрыв глаза. Он почувствовал, как немедленно напряглась рука Дины, до того расслабленно поглаживающая его по плечу, — не удивляясь, не задавая вопросов, она моментально включила боевой режим, настороженно наблюдая за Джеком. — Я знаю, — так же спокойно отозвался парень. — Для меня это случилось почти месяц назад, уже успел привыкнуть. Да и знал я, что так закончится… — Серьёзно? — не выдержав, фыркнул Алекс. — Ты даже не будешь возмущаться, злиться, пытаться мстить… — По мне не видно? — насмешливо поинтересовался юный маг. — Демиург становится похожим на того, кто является для него непререкаемым авторитетом. Сейчас это Дин, потом будет ещё кто-то. Мы ведь живём долго, очень долго. И, может быть, настанет время, когда ваши лица сотрутся из памяти в череде миллиардов лет и миров… А пока — вот так, и от меня это не зависит. — Интересное кино, как же Дин умудрился стать для тебя авторитетом, если вы два года не виделись? — задумчиво поинтересовался Сэм, удивлённо глянув на брата. На что Алекс не менее задумчиво ответил: — Думается мне, джентльмены, за это надо благодарить одну наглую лохматую морду, которая нынче скромно отсиживается в библиотеке. — Пасть порву, — пожав плечами, флегматично пообещал Винчестер-старший… … — Так что вот тебе ещё один сынулька, если хочешь, — посмеиваясь, закруглился Алекс, с явным удовольствием взирая на смеющуюся Мэри. — Население растёт, милорд! Она поняла, что он кого-то процитировал, правда, не поняла, кого именно, а уточнять не стала. Много всего было в этом мире, чего она ещё не успела узнать, не успела привыкнуть, замкнувшись в привычной среде. Это было проще. Искать, распутывать, убивать — это то, чему её учили, что она умела в любом месте и в любом времени. Да только от этого самого времени не убежишь, и мальчишка с лихой улыбкой абсолютно прав: она прежде всего нужна своим детям, сколько бы им ни было лет… Алекс тут же заметил мелькнувшую в её глазах грусть, времени на раздумья предоставлять не стал, немедленно отвлёк поцелуями, а когда прервался, она выдохнула: — Я, наверно, сошла с ума! Зачем, зачем я усложняю себе жизнь?! Да и тебе тоже! На что он неожиданно серьёзно ответил, прижав палец к её губам: — Нет ничего сложного, bella mia. Живи, смейся, радуйся каждому дню! Я буду с тобой, пока я тебе нужен… Надо сказать, держать слово Алекс Галеотти умел, и по поводу «заниматься любовью, пока не рассветёт», соблюл в точности…