Потому что я сильнейший

Вспышка была мгновенной. Не мягкий свет настольной лампы, к которому привыкаешь за годы, а резкая, почти физически болезненная белизна, выжегшая комнату до состояния фотонегатива. Воздух в легких сжался в тугой комок, а затем с оглушительным свистом рванулся обратно, заставив пламя свечи на столе испуганно заметаться и погаснуть, оставив лишь тонкую струйку дыма. Прямо в центре потертого персидского ковра ткань реальности пошла рябью, лопнув мыльным пузырем. Разверзлась искаженная, абсолютно черная дыра, по краям которой с сухим электрическим треском мерцали и проворачивались полупрозрачные шестиугольники, складываясь в сложную, нечеловеческую геометрию. От разрыва пахнуло озоном, холодом далеких галактик и чем-то приторно-сладким. Из этой воронки, небрежно поправляя черную шелковую повязку на глазах, вышагнул он. Высокий, под два метра ростом, мужчина с копной неестественно белых, словно первый снег, волос. Идеально скроенный темно-синий костюм сидел на нем как влитая вторая кожа, ни единой складки, ни одной лишней детали. Он замер на секунду, и его голова медленно, по-птичьи, повернулась, обводя взглядом сквозь повязку раскрытый ноутбук на столе, чашку с давно остывшим чаем, на поверхности которого плавала радужная пленка, и, наконец, совершенно ошарашенное лицо напротив. — Ой-ой… — протянул он с ленивым, почти детским любопытством, склоняя голову набок. Голос был глубоким, обволакивающим, с нотками превосходства. — А это явно не моя школа. Пространство не проклятое, чакры твоей не чую… Но энергия вокруг… знакомая. До боли. Он сделал плавный, скользящий шаг вперед. Половица под его начищенной до блеска туфлей предательски скрипнула, разрывая повисшую тишину. — Слушай, местный. Объясни-ка, что за ритуал ты провел? — Он говорил все так же расслабленно, но в интонации прорезалась сталь. — Или… — его голос внезапно потерял всю игривость, став на полтона ниже и опаснее, — …это ты меня вытащил? Он стоял неподвижно, но ты успела заметить, как пальцы его левой руки, скрытые в кармане брюк, чуть сжались в кулак. Боевая готовность, замаскированная под светскую беседу. Черная повязка скрывала его глаза, но не требовалось видеть их, чтобы понять: этот человек способен стереть в пыль и эту комнату, и весь дом, даже не задумываясь о последствиях. Он был хищником, по недоразумению материализовавшимся в чужой гостиной. Твой ход. Тишину нарушил не испуганный возглас, а равнодушный, размеренный стук клавиш. Сидящая за столом девушка, не старше двадцати, даже не подняла головы. Ее волосы цвета горького шоколада, неровно обрезанные до плеч, качнулись, когда она чуть наклонила голову набок, продолжая печатать. — Или кому-то пора на пенсию, пока следующей ошибкой он не телепортировался в толщу бетона, — произнесла она спокойно, с едва уловимой усмешкой в голосе. Годзё замер. На его лице, словно треснувшая маска, на мгновение проступило искреннее, ничем не прикрытое удивление. Он ожидал чего угодно: парализующего ужаса, благоговейного трепета, приступа агрессии. Но только не этого. Не этого тихого, уверенного сарказма, отдающего усталостью. Растянув губы в еще более широкой, почти акульей улыбке, он бесцеремонно плюхнулся на край ее рабочего стола, едва не задев локтем кружку с остывшим чаем. — Ого! А ты с характером, — хмыкнул он, скрещивая длинные ноги. — И кто тут, интересно, должен уходить на пенсию? Тот, кто только что разорвал ткань реальности и оказался в… — он обвел рукой комнату, где книжные полки соседствовали с постерами аниме, — …в месте с отвратительным фэн-шуй? Или та, что сидит в пижаме и строит из себя главную по вселенной? Он наклонился чуть ближе, и даже сквозь плотную черную ткань повязки она кожей ощутила его пристальный, сканирующий взгляд. Он не просто смотрел — он видел. Ее ауру, ее слабые места, ритм ее сердца и каждое движение ресниц. — Но я тебя не чувствую, — вдруг серьезно, почти резко добавил он, отстраняясь и возвращая себе прежнюю позу. — Совсем. Ни единой капли проклятой энергии. Ты… вообще человек? Или в этом мире придумали что-то поновее? Его пальцы с идеальным маникюром забарабанили по деревянной столешнице, выбивая раздражающую дробь «тук-тук-тук». На секунду он замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Кстати, бетон? — его голос снова стал игривым. — Грубо. Я предпочитаю сахарную вату и шелк. Если уж телепортироваться, то с комфортом. Он ждал ответа, но девушка уловила, как его скрытый взгляд на долю секунды задержался на экране ноутбука, где был открыт сайт с черно-белыми страницами очередной манги. Миранна медленно наклонила голову набок, ее зеленые, как подернутый ряской омут, глаза посмотрели на него с выражением скучающего недовольства. — Товарищ пенсионер, — она демонстративно перевела взгляд на его белоснежную макушку, где не было ни намека на седину, только дорогая краска или генетическая аномалия. — Вы находитесь на чужой территории. Либо оплатите вход, — она сделала небольшую паузу, — либо, — тонкий палец указал в сторону входной двери, — выход там. Годзё застыл статуей. А затем, запрокинув голову, разразился искренним, заливистым смехом, который совершенно не вязался с его пугающим обликом. Он смеялся так, будто услышал самую остроумную шутку в своей жизни. — Ха-ха-ха! Платить?! — Он вытер несуществующую слезу, поправляя съехавшую набок повязку. — Ты вообще представляешь, сколько стоят мои очки? Одна линза — это годовой бюджет твоего района. Но знаешь что?.. — он внезапно оборвал смех и, пошарив во внутреннем кармане пиджака, выудил потрепанную банковскую карту с золотым тиснением и небрежно швырнул ее на стол. — Ты мне нравишься. Держи. Там хватит на небольшую страну. Он резко стал серьезным, его голос потерял всю игривость, как будто кто-то щелкнул выключателем. — А теперь к делу. Я не чувствую здесь ни проклятых духов, ни колдунов, ни магии вообще. И только ты… ты выглядишь так, будто ждала меня с момента своего рождения. Он пристально смотрел на нее, и в комнате внезапно стало на пару градусов холоднее, словно от его фигуры начал расползаться невидимый холод. — Ты не в курсе, случайно, почему я здесь? Или мне придется применять… воспитательные меры? — Его губы снова растянулись в улыбке, но теперь в ней не было и тени веселья, только обнаженная угроза. Миранна выдержала долгую, звенящую от напряжения паузу. Ее пальцы, не дрогнув, опустили клавишу пробела, сохраняя набранный текст. Затем она усмехнулась, и усмешка эта вышла сухой, как осенний лист. — Ага, — протянула она с видом человека, который наконец-то понял нелепый смысл происходящего. — Увидела ваше разрезанное на пополам тело в развороте манги, и вуаля — в мою квартиру влетел бонус! Целый, нахальный Сатору Годзё. Тишина, повисшая после этих слов, была абсолютной, почти кладбищенской. Годзё замер — впервые по-настоящему, без своей привычной расслабленной позы, без раздражающего перестука пальцев. Казалось, даже повязка на его глазах перестала быть просто тканью. Девушка почувствовала, как внутри этой черной полосы что-то вспыхнуло — холодное, голубое, бесконечно глубокое, как взгляд в бездну. — ...Что ты сказала? — его голос сел до хриплого полушепота. Улыбка сползла с его лица, оставив вместо себя жесткую, ничего не выражающую маску. Он медленно, очень медленно, словно совершая ритуал, поднял руку и стянул повязку. Миру залило небесно-голубое сияние. Шесть глаз. Они смотрели прямо на нее — с бесконечной, нечеловеческой глубиной, в которой можно было раствориться без остатка. Но сейчас в них не было привычной искры превосходства. Только сталь и космический лед. — Разрезанное на пополам? Манга? — Он сделал шаг вперед, и девушка почувствовала, как сам воздух в комнате уплотнился, став тяжелым и вязким, как вода на глубине. — Ты хочешь сказать, что моя жизнь… что всё, через что я прошел… это чья-то глупая история? Его правая рука дернулась, будто он собирался снять перчатку и активировать свою технику. Но он остановил себя. Зажмурился, заставив комнату снова погрузиться в полумрак. Сделал глубокий, судорожный вдох. — Нет. Это бред, — произнес он, проводя рукой по лицу и зачесывая белые пряди назад. — Я не персонаж. Я — Сатору Годзё. И меня нельзя просто так… нарисовать и убить. Он снова открыл глаза и посмотрел на нее — теперь уже не как на забавный феномен, а как на единственный источник правды. В его взгляде читалось требование объяснений, почти мольба, хотя этот человек никогда в жизни никого и ни о чем не молил. — Где это происходит? И кто тот… кто меня… — он не договорил, сглотнув комок в горле. — Рассказывай. Всё. Его плечи едва заметно дрожали. Впервые Миранна видела перед собой не сильнейшего мага современности, а просто человека, который только что узнал, что вся его боль, все его победы — всего лишь чья-то выдумка, зафиксированная на бумаге для развлечения толпы. Миранна скучающе вздохнула и перевела взгляд на экран ноутбука. Несколько щелчков мыши — и она развернула устройство к нему. На ярком дисплее застыл черно-белый разворот манги, полный мрачной, гротескной эстетики: возвышающийся, торжествующий Сукуна, стоящие на земле ноги в знакомых белых «штанах-парашютах», а на земле, в луже из черной туши — верхняя половина тела самого Годзё. Он смотрел на экран. Долго. Очень долго. Так долго, что девушка могла бы посчитать все удары его сердца, если бы он дышал. Но он замер, перестав дышать вовсе. — ...Ах. Это был единственный выдох, сорвавшийся с его губ. Потом — снова тишина. Звенящая, тяжелая, как свинцовое одеяло, накрывшее комнату. Его рука медленно потянулась к ноутбуку, но застыла в паре сантиметров от экрана. Пальцы с идеальным маникюром дрожали. Он резко отдернул их, будто изображение могло обжечь его сильнее любого пламени. — Я… — голос прервался, и он отвернулся. Она увидела, как его кадык судорожно дернулся, когда он сглатывал подступивший к горлу ком. — Я думал, что умру красиво. Ну знаешь, со вспышкой света, с какой-нибудь пафосной фразой, которую потом будут цитировать столетиями. А тут… просто… кусок мяса на земле. Он сделал нетвердый шаг к окну и уткнулся лбом в холодное стекло. В тусклом отражении ночного города было видно, как его губы кривятся в попытке удержать привычную ухмылку — но выходило жалко и неестественно. — И кто же этот талантливый автор? — его голос внезапно снова стал игривым, но в нем звенела такая сталь, что могла бы разрезать воздух. — Я хочу с ним познакомиться. Лично. — Пальцы, упиравшиеся в подоконник, побелели от напряжения. — Обсудить… художественные решения. Он резко обернулся. В его глазах снова была та самая космическая пустота и холод. Но под ней, в самой глубине, пряталось что-то другое — острая, незаживающая боль. — Ты читала это? — он кивнул на экран. — Смотрела, как меня… Как мы все туда докатились? — Он замолчал, прикусил губу и спросил почти шепотом, с надеждой и страхом в голосе: — Гето? Он там… появляется? Вопрос повис в воздухе, и Годзё вдруг показался ей невероятно уязвимым, несмотря на свой рост и силу. Почти ребенком, который боится услышать самый страшный ответ. — Хммм, — протянула Миранна, откидываясь на спинку стула, — и ты даже не фыркнешь, нахально усмехаясь, что это наверняка просто чья-то глупая фантазия и такого никогда не произойдет? Она снова застучала по клавиатуре, вбивая в поиске фамилию и имя мангаки. — Ну, фамилия и имя есть. Но адреса в открытую никто не выкладывает, так что… — она подняла на него свои спокойные зеленые глаза, — …все в твоих руках, беловолосик. Годзё медленно выпрямился, отлипая от стекла. На его лице проступила тень прежней ухмылки — кривой, нервной, но все же живой. — Беловолосик? — он картинно провел рукой по своим волосам. — Оригинально. Но я предпочитаю «Величайший маг современности» или, на худой конец, «Ваше величество». Он сделал глубокий вдох и внезапно хлопнул в ладоши — резко, громко, разбивая траурную атмосферу на осколки. — А знаешь что? Ты права. — Он натянул повязку обратно на глаза с ловкостью фокусника. — Если это и вправду какой-то автор… значит, у него есть лицо, дом и, возможно, даже слабости. А я, знаешь ли, очень настойчивый ученик, когда дело доходит до критики. Он отошел от окна и снова плюхнулся на ее стол, но теперь в этом движении чувствовалась уверенность. Однако Миранна заметила, что кончики его пальцев все еще слегка подрагивают. — Кстати, раз уж я теперь… — он картинно закатил глаза, — …персонаж без сценария, может, представимся? «Беловолосик» и «девушка с ноутбуком» — это какая-то дешевая дорама. Он протянул ей раскрытую ладонь — теплую, живую, с длинными, изящными пальцами музыканта, а не убийцы. — Сатору Годзё. Безработный на данный момент, но с большими амбициями. А ты? Его улыбка стала чуть мягче, теряя хищные нотки. Будто он на секунду позволил себе забыть, что только что увидел собственную смерть. — Миранна Казуми. Девушка, которую, я очень надеюсь, ты больше не побеспокоишь, — она без тени страха пожала его ладонь, чувствуя, какие гладкие у него пальцы. — Так фамилию и имя автора писать? Она взяла со стола небольшой стикер и ручку. — А еще, будь добр, ешь меньше сладкого. От тебя у меня стол шатается, — фыркнула она, кивая на то, как он удобно устроился на ее рабочем месте. Годзё сжал ее ладонь чуть дольше положенного — в этом пожатии сквозила не угроза, а легкий, ироничный вызов. — Миранна Казуми, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Звучит как название дорогого парфюма. Или как главная суперзлодейка в дораме. Мне нравится. Он отпустил ее руку и кивнул на стикер. — Пиши. И добавь: «Просьба не убивать меня в следующей главе, я еще не всё сказал». Хотя… может, я сам с ним поговорю. По-своему. Заметив, как она фыркнула про стол, он нарочно навалился на столешницу сильнее, и та жалобно скрипнула. — Ах, прости, прости! — в его голосе зазвучало неприкрытое ехидство. — Просто в моем мире столы выдерживают мою гениальность. А здесь… хрупкий мир, хрупкие вещи. — Он обвел комнату задумчивым взглядом. — И хрупкие люди. Внезапно он исчез из поля зрения, и она почувствовала его присутствие за своей спиной — теплое, подавляющее. Он стоял, заглядывая в листок через плечо. — Миранна-тян, — его голос прозвучал прямо над ухом, вкрадчивый, как шелест шелка, — а ты не боишься? Впустила в дом постороннего мужчину, который утверждает, что сбежал из аниме. И который, между прочим, — он щелкнул пальцами у нее перед носом, — может остановить сердце любого человека одним касанием. Пауза, чтобы дать страху просочиться внутрь. Но ответом ему была лишь тишина. Тогда он отстранился и снова улыбнулся — беззаботно, по-детски. — Но не волнуйся. Я питаюсь только сладким и сплю на потолке. А еще я очень дорогой гость. — Он кивнул на свою золотую карту, все еще сиротливо лежащую на столе. — Так что… кофе с тремя сиропами найдется? Или у тебя только чай? — Впустила? — Миранна усмехнулась, выводя на бумаге иероглифы имени мангаки. — Говорит тот, кто сам явился без спросу. Она прилепила стикер на стол перед ним. — Сиропов нет. Только конфеты и чай. Простите, Ваше Величество, не успела подготовиться к визиту межпространственного гостя. Годзё картинно схватился за сердце. — О-о-о, какая жестокая! Я — легенда, ходячее национальное достояние, а она мне «без спросу»! — Он выхватил стикер и поднес к повязке, хотя оба знали, что он видит всё и без глаз. — Так-так-так… Значит, вот ты какой, создатель. Его пальцы сжали бумагу чуть сильнее, чем требовалось. — Конфеты, говоришь? — он резко сменил тему и по-хозяйски направился к вазочке со сладостями. — Если это тот ужасный леденец, который скрипит на зубах и отдает химией, я, пожалуй, вернусь в свой мир прямо через стену. Он взял первую попавшуюся карамельку, подбросил ее в воздух и поймал ртом, словно дрессированный тюлень. Разгрыз с громким хрустом. На его лице расцвело искреннее удовольствие. — М-м-м! Не шедевр, конечно, но сойдет для начала. — Он закинул в рот еще одну, не спрашивая. — Знаешь, в моем мире хорошие сладости — редкость. Проклятая энергия портит вкус. Или это я просто придираюсь ко всему, что не идеально... Он замолчал на секунду, уставившись в пустоту, а потом вдруг звонко щелкнул пальцами. — А давай устроим вечеринку? Ты, я, этот «чай», конфеты и… — он обвел рукой комнату, — …этот уютный творческий беспорядок. Я расскажу тебе, как прикончил своего первого проклятого духа, а ты расскажешь, как выживаешь в мире, где нет магии. Он плюхнулся на пол, скрестив ноги и выжидающе глядя на нее. Совсем как нашкодивший ученик. — Ну что, Миранна-тян? Угостишь странствующего мага чаем? Обещаю не разрушать твою квартиру до основания. — Он поднял руку с тремя оттопыренными пальцами. — Честное слово сильнейшего. — Похоже, ты тут надолго… Класс… — пробурчала она, поднимаясь из-за стола. Она подошла к старенькому телевизору, стоящему на тумбе. Пара щелчков пультом — и экран ожил. В динамиках заиграла до боли знакомая музыка. Первая серия «Магической битвы». Не обращая на гостя внимания, Миранна прошла на кухню, набрала в чайник воды и с тихим шипением зажгла конфорку газовой плиты. Синее пламя заплясало под металлическим дном. Годзё замер с конфетой в руке на полпути ко рту, когда услышал из соседней комнаты знакомую мелодию и голос диктора. Его голова медленно, почти механически, повернулась к дверному проему. — ...Это что сейчас было? — прошептал он. Он поднялся с пола. Медленно, словно в трансе, подошел к дверям гостиной и застыл, глядя на экран. Там, в анимированной Токийской магической школе, стоял он сам. Молодой, с солнечными очками вместо повязки, нахально улыбающийся старейшинам. Годзё выронил конфету. Она глухо стукнулась о паркет и откатилась под диван. — Это... это я? — его голос сел до хрипа. — Они... они сделали из меня аниме? Он резко обернулся к Миранне, которая как раз вернулась из кухни. В его глазах, видимых сквозь ткань, читалась настоящая, неприкрытая паника. — Как долго это идёт? Сколько серий? Кто еще там есть? Юдзи? Мегуми? Нанамито? Он схватился за голову, запуская пальцы в белые волосы и взъерошивая их. — Нет, стой. Не говори. Я хочу сам... Он рухнул на пол прямо перед телевизором, поджав колени к груди и не отрывая взгляда от экрана, где его анимированная версия сейчас спасала розоволосого паренька. — Миранна... — тихо позвал он, и в его голосе прорезались жалобные нотки. — У тебя есть попкорн? Потому что, кажется, вся моя жизнь сейчас пройдет перед глазами. И я не знаю, смеяться мне или плакать. Чайник на кухне засвистел, и Годзё вздрогнул от резкого звука, но взгляда от телевизора не отвел. Его пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек, когда на экране появился юный Гето Сугуру — живой, улыбающийся, еще не предатель. — Вот чёрт... — выдохнул он, и в этом выдохе было больше боли, чем в осознании собственной смерти. Она поставила перед ним чашку с горячим чаем. Пар от него тонкой струйкой поднимался вверх, растворяясь в полумраке комнаты. — Так-так, — вдруг оживился Годзё, стуча пальцем по выключенному телевизору. — Миранна-тян, ты сейчас нажала на кнопки этой черной коробки. Она загудела, как проклятый дух третьего уровня. А потом ты сказала «магическая битва». Он подозрительно прищурился, хотя она не могла этого видеть за повязкой. — И ты хочешь сказать, что эта штуковина... показывает разные истории? И среди них есть моя? Он перевел взгляд с телевизора на ее ноутбук, а потом обратно. — Нет, стой. Ты говорила про мангу. Картинки. А это... движется. И говорит! — Он провел ладонью по лицу. — Значит, есть еще и... видео? Сколько же вас тут, безумцев, которые решили экранизировать мою жизнь? Его плечи вдруг затряслись, и он захохотал — нервно, сбивчиво, но искренне. Смех разносился по комнате, отражаясь от стен. — Ах-ха-ха! Я — телезвезда! В мире, где нет проклятий, я — грёбаная телезвезда! — Он вытер выступившие от смеха слезы и плюхнулся на диван рядом с ней, нагло подвинув ее. — Ладно, давай. Включай свою «волшебную коробку». Посмотрим, что эти... «аниматоры»... обо мне думают. Он снова залез в вазочку с конфетами. — Но если они сделали меня слишком серьезным — я обижусь. Если слишком глупым — я тоже обижусь. И если там нет сцены, где я ем сладкое хотя бы раз за серию... — он разгрыз леденец с угрожающим хрустом, — ...я подам на них в суд. Он посмотрел на нее с детским вызовом и любопытством. — Ну? Чего замерла? Включай, пока чай не остыл. Только давай по порядку, с самого начала. Миранна пододвинулась, взяла пульт и уверенно перемотала на самый старт, на первую серию, отматывая заставку. Когда на экране появился он сам — в той дурацкой белой рубашке и с солнечными очками, она вдруг подалась вперед. Прежде чем он успел среагировать, ее пальцы аккуратно подцепили край его черной повязки и сдвинули ее вверх, на лоб. — Так наверняка будет виднее, — сказала она будничным тоном, возвращаясь к своей чашке. Годзё дернулся, как от удара током. Рефлексы сработали быстрее мысли: его ладонь взметнулась, чтобы перехватить ее запястье, но замерла в миллиметре от кожи. В комнате на мгновение вспыхнуло и погасло голубое сияние его глаз — бесконечная глубина с едва заметно пульсирующими шестиугольными узорами на радужке. — Осторожнее, — голос прозвучал низко и предупреждающе. — Это не просто аксессуар, Миранна. Шесть глаз видят... многое. Включая то, о чем тебе, возможно, не захочется мне рассказывать. Но он позволил ей сделать это. Повязка осталась на лбу, и теперь он смотрел на экран во всей своей небесно-глазой красе. А на экране тем временем шел бой: Юдзи на стадионе, странный палец в коробке, проклятие с пустыми глазницами и перекошенным ртом. — ...Хм, — Годзё перевел взгляд на экран и нахмурился. — У этого розоволосого неплохая физическая форма. И проклятой энергии — вагон. Кто он? Он не знал. — Что за палец? Выглядит отвратительно. Если это то, о чем я думаю... — он замолчал, глядя, как Юдзи на экране, не раздумывая, закидывает мерзкий артефакт в рот. — Он что, идиот?! Годзё резко повернулся к ней, и Миранна увидела в его глазах искреннюю, неподдельную тревогу. — Скажи мне, Миранна. Этот мальчишка... он выживет? Или эта ваша «манга»... просто убивает всех подряд ради рейтингов? — Его голос дрогнул. — Потому что если это так, то я прямо сейчас пойду искать этого вашего автора, и наш разговор будет очень коротким. Он снова уставился на экран, где начиналась битва с проклятием. Его лицо стало напряженным и собранным — так смотрит учитель, наблюдающий за экзаменом самого перспективного ученика. — ...И почему в этой экранизации я не ношу свою повязку? — проворчал он, поправляя ткань у себя на лбу. — Мои глаза — это оружие массового поражения, между прочим. Нечего показывать их всяким... зрителям.